Шеррилин Кеньон

Воин из снов

Пролог

Они придут за ним.

Кратус стоял на вершине Олимпа, глядя вниз на красивый закат. Полосы теплого цвета раскалывали темнеющий небосвод на части, напоминавший переливающийся и мерцающий огненный опал. Больше нигде так не захватывало дух, как в этом месте, и он в последний раз хотел посмотреть на закат, прежде чем покориться заслуженному наказанию.

Он не станет просить о милосердии. В том не было никакой нужды. О гневе Зевса ему было известно больше, чем кому-либо другому. Столетиями он служил молотом олимпийского бога, верша его правосудие.

И теперь это правосудие настигнет его.

— Беги, и я убегу вместе с тобой.

Он опустил взгляд на маленькую фигурку своей сестры Ники. Там, где его крылья были черными, ее — снежно-белыми. Темные вьющиеся волосы украшала белая, как и платье, лента. Олицетворение победы, на протяжении всей его жизни она была его соратником.

Помимо того, что они были братом и сестрой, Кратус и Ника являлись стражами Зевса. И отец богов ценил своих любимых стражников даже выше, чем собственных детей. До тех пор, пока Кратус не совершил непростительного — он сохранил жизнь, которую должен был забрать. В его задачу входило только выполнять приказы своего господина, не задавая вопросов. И он до сих пор не мог понять, почему сделал это. Все боги знали, что сострадание — чуждая ему эмоция.

Но, тем не менее…

Время умирать.

Кратус устало вздохнул.

— Я не могу просить тебя об этом, akribos. [1] Зевс все еще покровительствует тебе. Не рискуй из-за меня его благосклонностью. Кроме того, никто не сможет скрыться от правосудия богов. Тебе это известно так же хорошо, как и мне. Где бы я ни затаился, они меня найдут.

Ника взяла его ладонь и прижала к своей щеке.

— Я понимаю, почему ты так поступил, и уважаю за это.

Но это ничего не меняло.

Что сделано, то сделано. И теперь ничего не оставалось, кроме как принять наказание.

Он отвел взгляд от солнца и посмотрел на Нику, стоявшую рядом с ним. Его застывшая ладонь все еще касалась прекрасного лица. За всю прошедшую вечность она была единственной, кому он действительно доверял. Его сестра с небесно-голубыми, западавшими в память всем, кто их видел, глазами, чья смелость и преданность не имели себе равных. Для нее он сделал бы все на свете.

Но не принес бы ее в жертву из-за своей глупости.

— Оставайся здесь, в безопасности.

Она вцепилась в него сильнее.

— Я предпочла бы остаться с тобой. До конца как всегда.

Прежде чем убрать руку, он нежно погладил ее по щеке и посмотрел вниз, туда, где среди вечнозеленой листвы, словно драгоценные яйца, расположились храмы богов.

— Оставайся здесь, Ника… пожалуйста.

Она кивнула, но в ее глазах отражалось нежелание.

— Только ради тебя.

Отдавая Нике свой золотой шлем как напоминание об их совместных битвах, Кратус поцеловал ее в лоб и начал спускаться с горы к Залу Богов. Его тисненый щит был так же тяжел, как и его совесть. Чтобы сохранить равновесие на тропинке, ему приходилось упираться толстым копьем в землю. Ника осталась, как и обещала, но всю дорогу он ощущал на спине ее пристальный взгляд. В ушах назойливо звучало ее предложение убежать. Но убегать или подчиняться чему-то — не было в его натуре. Он был воином, и это все что он знал. Все, ради чего жил.

Он будет бороться до конца.

Более того, он не доставит своим врагам радость увидеть его в цепях перед Зевсом. Он прожил жизнь, стоя на обеих ногах, и умрет также.

В одиночестве. Не дрожащим, умоляющим или испуганным.

Это подобающий конец, в самом деле. За все те жизни, которые он бесчувственно забирал для Зевса, это станет его епитимьей.

Он остановился перед дверью, которая вела туда, где должны были собраться боги. Он входил в нее вместе с ними сотни тысяч раз.

Но сегодняшний раз — последний.

С высоко поднятой головой он распахнул огромные золотые двери. В зале тут же повисла тишина. Все затаили дыхание в ожидании кары Зевса.

Зевс застыл перед своим троном, его глаза потемнели и наполнились угрозой. Взгляд Кратуса скользнул вправо от помоста, туда, где все эти столетия он нес свою службу.

Это место никогда больше не будет его постом.

Сделав вздох для храбрости, он бросил свой щит прямо у двери. В тишине низкий звон металла отразился громким эхом, словно подражая пустоте в сердце Кратуса.

Никто по-прежнему не шевелился.

Даже платья женщин не шелестели.

Решительно сцепившись с Зевсом взглядом, он поднял над плечом копье и с силой метнул его, воткнув глубоко в стену прямо над головой Зевса — последний акт неповиновения, который заставил каждого из присутствующих богов задохнуться от шока.

Кратус стянул через голову перевязь меча и швырнул ее к ногам Ареса. Следующими, с чем он расстался, были колчан и лук, которые он вручил Артемиде. С каждым шагом, приближаясь к Зевсу, он срывал с себя часть своего вооружения и бросал на мраморный пол, наполняя тишину громким лязганьем. Сначала наплечники, затем ножные латы, кирасу и, наконец, покрытый металлическими пластинами пояс.

К тому времени, когда он достиг Зевса, на нем не осталось ничего, кроме коричневой набедренной повязки. Он сложил крылья и опустил голову в безмолвном подчинении царю всех богов.

Зевс разразился проклятиями, а потом вытянул из ярко светящегося колчана сверкающую стрелу и полосонул ею Кратуса по лицу.

Кратус ощутил вкус крови, а в его глазу и на щеке взорвалась и запульсировала боль. Закрыв лицо рукой, он почувствовал, как между пальцев струится теплая кровь.

— Как ты посмел явиться сюда после содеянного! Никто не смеет бросать мне вызов!

Следующий удар сбил Кратуса с ног и протащил по полу. Холодный мрамор оцарапал кожу и травмировал тело.

Он замер у ног Аполлона.

С отвращением глядя вниз, бог презрительно усмехнулся и отошел в сторону, уходя с линии огня.

Кратус утер кровь, капавшую с его щеки на пол, и попытался подняться.

Ему не удалось это сделать.

Зевс надавил ему ногой на спину и прижал к полу.

— Ты ослушался меня. Я желаю, чтобы ты ползал у меня в ногах, умоляя о милосердии.

Кратус отрицательно покачал головой:

— Я ни о чем не прошу.

Зевс с силой пнул его и, выпустив стрелу молнии ему в плечо, пригвоздил к полу. Кратус закричал от пронзительной боли, запульсировавшей в такт ударам сердца.

— Наглый пес. Ты осмеливаешься бросать мне вызов даже теперь?

— Я не стану умо… — его слова были прерваны раскатом грома, так как Зевс вонзил еще одну стрелу молнии в его бок, а затем и в другое плечо.

Презрительно скривив губы, Зевс, наконец, отошел. Его властный взгляд охватил собравшихся богов:

— Найдется ли среди вас тот, кто выскажется в защиту этого непокорного червя?

Неповрежденным глазом Кратус глядел на своих собратьев.

Один за другим, они отворачивались. Гера, Афродита, Аполлон, Афина, Артемида, Арес, Гефест, Посейдон, Деметра, Гелиос, Гермес, Эрот, Гипнос… и другие. Но теми, кто в действительности причинили ему острую боль, были его мать, брат Зелос и сестра Байя.

Они шагнули назад и стыдливо отвели взгляды.

Пусть будет так.

Сердцем он знал, что Ника могла бы выступить в его защиту. Но она сделала так, как он просил, и оставалась в стороне.

Зевс снова пронзил его стрелой молнии, от которой, возможно, ему и стало бы больно, если бы его тело все еще было способно чувствовать боль.

— Кажется, никто здесь не испытывает к тебе любви.

Как будто это огромная неожиданность. Кратус засмеялся, сплевывая кровь и вспоминая, как заставил Гефеста приковать к скале Прометея, обрекая того на вечные мучения. Бог отказался выполнить приказ и обозвал Кратуса безжалостным за требование подчиниться жестокой воле Зевса.

Кратус, в свою очередь, насмехался над слабоволием и состраданием Гефеста. Он сказал богу, что лучше быть тем, кто карает, чем жертвой.

Теперь настал его черед страдать. Неудивительно, что никто не вступился за него.

Он не заслужил лучшего.

Зевс ухватил его за горло и поднял с пола. Тело онемело от пульсирующих стрел молний, которые все еще пронзали его плоть. Кратус не мог ничего поделать, кроме как смотреть на отца всех богов.

— Возьмешь ли ты в свои руки оружие и будешь ли снова сражаться за меня? Кратус покачал головой. Никогда больше он не станет служить, как безмозглый пес, подчиняясь каждому капризу своего хозяина.

— Тогда ты будешь страдать вечно и каждый день молить меня о милосердии.

Глава 1

Новый Орлеан, 2009 г., 6000 лет спустя…

Приблизительно (плюс-минус несколько столетий…)

Дельфина остановилась, раздумывая, в правильном ли направлении она движется, и окинула взглядом окружавшие ее старые дома с узорчатыми железными балюстрадами и искусно подстриженными деревьями, с нависающими над многими окнами козырьками. Какой странный город… но, ведь и она обычно появлялась в царстве смертных только через людские сны. Там мир людей выглядел совершенно другим.

Это весьма шумное и красочное место несколько дезориентировало ее. Не говоря уже об ужасном запахе, исходившим, по ее мнению, от какого-то удобрения.

Она подскочила, испугавшись громкого, резкого звука, и мимо нее, набирая скорость, пронесся автомобиль.

Ухватив ее за руку, Фобос рывком втащил ее к себе на неровный тротуар.

— Будь осторожна. Если машина тебя заденет, будет больно.

— Извини, я не обратила внимания.

Тот кивнул и оглядел улицу, где у домов были припаркованы несколько автомобилей. Дома стояли так близко друг к другу, что Дельфина задалась вопросом, уж не общие ли стены их разделяют.

— Гараж, должно быть, вон там.

Она посмотрела туда, куда указал Фобос. «Гараж Лэндри, запчасти и ремонт».

— Ты уверен, что он там?

Он наградил ее издевательским взглядом:

— Сомнение вызывает не его присутствие там, а то, как он нас примет. Нам крупно повезет, если он не распотрошит нас быстрее Нуара. [2] — Он промокнул рукой пот на лбу, но вскоре лицо опять заблестело.

Никогда в своей жизни она не бывала в более жарком месте. Бедный Фобос, его черная одежда тоже не предназначалась для жары. Он выглядел таким же несчастным, какой чувствовала себя она. Дельфина всегда считала его одним из самых привлекательных богов, из-за его удивительно темных волос и резких черт лица.

Высокий и гибкий, он двигался плавно и быстро. Это устрашало врагов и делало его смертельно опасным в сражении. Его работой было вселять ужас. В прошлом он и его брат-близнец Дэймос сеяли хаос на древних полях сражений. В более современные века они стали воинами Фурий, карая тех, кто рассердил богинь. [3]

Так было до тех пор, пока два дня назад все не изменилось…

Вспомнив это, она вздрогнула. Даже при том, что она не должна ничего чувствовать, ее желудок до сих пор скручивало от того ужаса, свидетелем которого она стала. Они все еще пытались восстановить целостность мира после ужасного нападения Нуара.

— Почему именно нас выбрали для этого? — спросила она его.

— Мы не присутствовали там, когда Зевс изгнал его, и поэтому Кратус не должен ненавидеть нас так, как ненавидит других богов. — Он насмешливо фыркнул. — И что более важно, мы из той горстки оставшихся, кто не заключен в тюрьму и не убит.

Что ничуть не успокаивало.

И не означало, что Кратус выслушает их, не говоря уже о том, чтобы на самом деле помочь.

— Ты думаешь, у нас есть шанс на успех?

— Как у сосульки на экваторе. Но Кратус черпает свои силы из того же первоначального источника, что породил Нуара. Если он не встанет на нашу сторону, можно считать, что нас окончательно поимели.

Ей все еще не верилось в это. Зевс послал их сюда просить помощи у экс-бога, который скорее всего выпотрошит их, как только они появятся. Она никогда не встречала Кратуса, но его зловещая репутация стала легендой.

Он не щадил никого.

Его жестокость соперничала только с его всецелой преданностью своему делу. И несмотря на то, что Зевс лишил его божественных сил, другие боги продолжали его бояться.

Одного этого было достаточно, чтобы понять его непреклонный характер. Гефест лично предупредил ее, что с Кратусом невозможно договориться.

Это злой и опасный человек.

И так было еще до того, как наказание привело его к безумию.

— Ты уверен, что нет никакого другого пути?

Лицо Фобоса помрачнело.

— Половина твоих собратьев мертва, а мои, каждый раз направляясь куда-нибудь, обнаруживают себя отброшенными в каменный век. Поверь, ползти на брюхе к этому говнюку последнее, что мне хочется делать.

Но то было неизбежное зло.

— Зевсу самому бы следовало сделать это, — проворчала она, вытирая испарину со лба.

Фобос фыркнул:

— Хочешь об этом сказать ему?

Едва ли. Отец богов не терпит, когда ему возражают. Она прищурилась.

— Это была твоя блестящая идея, Фобос. Ты предложил это.

— Что, испугалась?

Она продемонстрировала ему свой раздраженный взгляд. С кровью наполовину человеческой она имела больше эмоций, чем большинство ее собратьев — Ловцов Снов, но, по сравнению с человеческими, они были приглушенными.

— Если бы я была способна на ненависть, то, наверное, возненавидела бы тебя.

Он резко втянул воздух сквозь зубы.

— Знаешь, лучший секс выходит с женщиной, которая рассержена и ненавидит.

— Поскольку я никогда не занималась сексом с женщиной, откуда мне знать? — Она мягко подтолкнула его в плечо, заставляя идти. — Мы здесь с миссией, Долофонос. Помни, если мы провалимся, твой близнец умрет.

— Поверь, я не забыл, — он стремительно перешел улицу.

Дельфина шла следом, и ее донимало плохое предчувствие, от которого она никак не могла избавиться. Добром это не закончится. Она знала это.

Они вошли в офис автомастерской и увидели там маленькую девочку, что-то рисовавшую на листе бумаги, и женщину лет тридцати, сидевшую за помятым металлическим столом. Женщина с маленькими карими глазами и темными волосами выглядела довольно мило. Увидев их, она приветливо улыбнулась.

— Чем могу помочь?

Фобос обошел Дельфину и приблизился к столу:

— Мы ищем парня по имени Кратус.

Она нахмурилась.

— Я не знаю никого с таким именем. Сожалею. Может быть, он работает в гараже дальше по улице.

Фобос почесал затылок, явно столь же озадаченный, как и Дельфина:

— Я точно знаю, что он работает здесь, в этом гараже. Поверьте, у меня проверенные источники.

Маленькая девочка утерла нос и поправила очки на носу:

— Мама, они потеряли своего друга?

— Делай домашнее задание, Молли, — внимание женщины снова вернулось к Фобосу. — Послушайте, мне действительно очень жаль, но я никогда до этого не слышала имени Крамс. Я работаю здесь пять лет и уверяю вас, что у нас нет парней с таким именем. Знаете ли, его было бы нелегко забыть. — Зазвонил телефон, и она положила на него руку. — Могу я еще что-нибудь сделать для вас?

— Нет. — Фобос подошел к большому окну, из которого открывался вид на внутреннюю площадку, и где над разными машинами работали мужчины в серых и синих комбинезонах.

Дельфина последовала за ним и застыла, когда увидела человека, которого они искали.

Святейшие боги…

Его невозможно было не заметить.

И неудивительно, ведь он был богом силы и сыном Варкрафта… От каждой клеточки его тела, которое было ростом более шести футов и с перекатывающимися, четко вылепленными мускулами, исходили могущество и угроза. Она наблюдала, как он вытер испачканные в машинном масле руки синей тряпкой. Верх его серого комбинезона был расстегнут, рукава обернуты вокруг талии, открывая торс, обтянутый черной майкой, хорошо подчеркивающей его мускулы. Обе руки от запястий до плеч украшали черные родовые татуировки.

Но открыть рот ее заставило именно его лицо. Она никогда не видела более красивого мужчины, если бы не шрам на правой половине лица, спускавшийся от линии волос к мочке уха. Его правый глаз был прикрыт черной повязкой, и из-за глубины рубца

она задалась вопросом, потерян ли глаз полностью, и что послужило причиной увечья.

И все же это никоим образом не умаляло его привлекательности. Даже наоборот, добавляло ее и делало его лицо еще более притягательным. Черные как смоль волосы были влажными от пота и слегка вились вокруг лица, словно высеченного из стали и украшенного темной щетиной.

От него исходила неистовая сила, мощная и смертоносная, возвещавшая о том, что ему бы надлежало находиться на поле битвы с мечом в руках, круша и убивая врагов, а не торчать в гараже, возясь с автомобилями.

Он воплощал в себе все, о чем она слышала, и даже больше.

Боги, помогите им…

Если он не прикончит их обоих, она очень удивится.

Фобос бросил на Дельфину взгляд поверх плеча.

— Определенно, он здесь.

Секретарша повесила телефонную трубку и нахмурилась, глядя на Кратуса сквозь стекло:

— Вы ищите Джерико?

Фобос повернулся к ней.

— Вы имеете в виду Кратуса.

Она указала на мужчину, которого Дельфина пожирала глазами:

— Это Джерико Дэвис. Он здесь всего несколько недель. У него что, проблемы с законом? Если вы здесь для того, чтобы вручить судебное постановление…

— Нет. Ничего подобного. — Фобос наградил ее почти очаровательной улыбкой. — Мы старые друзья.

Она подозрительно прищурилась.

— Хорошо, но если его зовут не Джерико Дэвис, мы должны знать. Ландри придерживается строгих правил в отношении своих людей. Мы не берем сюда заключенных или какую-то шушеру. Это приличный бизнес, и мы намереваемся придерживаться этой линии.

Фобос поднял руки вверх:

— Не волнуйтесь, я уверен, что он не уголовник. Просто мне нужно поболтать с ним минутку.

Секретарша фыркнула:

— Я думала, вы сказали, что знаете его.

— Так и есть.

— Тогда как же вы собираетесь говорить с немым?

Фобос резко перевел взгляд на Дельфину, которая находилась в таком же шоке от открытия.

Зевс, конечно, не мог быть столь безжалостен…

Она что, сошла с ума? Конечно, мог.

Испытывая тошноту от этой мысли, Дельфина вновь посмотрела на «Джерико», сунувшего голову под капот другой машины. Что же с ним сделали? Зевс забрал его божественность, его прежнюю жизнь, и, вероятнее всего, голос и глаз.

Получить помощь от него казалось все менее и менее вероятным.

— Оставайся здесь, — сказал Фобос, открывая дверь в гараж.

Нет проблем. Лучше столкнуться с бешеным львом, чем пытаться добиться помощи от человека, с которым боги обошлись так скверно. С какой стати, скажите на милость, этот парень будет помогать им?

Надеясь на лучшее, она подошла к окну, чтобы наблюдать за Фобосом и, закрыв глаза, открыла свое сознание эфиру, чтобы слышать их разговор.

В мастерской было шумно от механических устройств и радио, игравшего «Живи своей жизнью» в исполнении Ти Ай. Несколько мужчин непринужденно разговаривали и шутили во время работы. Один из них подпевал фальшивя, пока закачивал воздух в колеса красного джипа.

Фобос остановился у белого «Интрепида» [4], рядом с которым стоял Кратус. Кратус поднял взгляд и его лицо мгновенно застыло, прежде чем он снова опустил глаза и продолжил работу. Фобос подошел ближе:

— Нам нужно поговорить. — Кратус не обращал на него внимания. — Кратус…

— Я не знаю, что вам здесь нужно, — произнес мужчина постарше в таком же, как у Кратуса, комбинезоне, останавливаясь рядом с Фобосом. — Но вы понапрасну теряете свое время, пытаясь поговорить со стариной Джерико. Парень немой. — Мужчина покачал головой. — Ему, в общем-то, это и не нужно. Он творит настоящее волшебство с машинами. — Мужчина поглядел на остальных и засмеялся. — Пытаются поговорить с Джерико… — К его смеху присоединились другие смешки, и он отошел, чтобы заняться джипом, у которого подпевал мужчина.

— Джерико, — сделал еще одну попытку Фобос. — Пожалуйста, выдели мне одну минуту своего времени.

Если бы взгляды могли убивать, Фобос уже стал бы далеким воспоминанием. Джерико подбросил в воздухе гаечный ключ и пошел к другому автомобилю.

Фобос кинул взгляд на Дельфину, которая в ответ лишь пожала плечами. Она не имела понятия, как убедить его.

Вздохнув, Фобос поплелся за ним.

— Ну хватит, в самом деле, я…

Джерико развернулся так стремительно, что Дельфина даже не поняла, что он двигался, пока не увидела, как он прижал Фобоса к капоту автомобиля, вцепившись ему в горло.

— Отвали или сдохни, ты, вонючий ублюдок, — зарычал он на древнем греческом языке богов, в ярости ударяя Фобоса головой о капот.

Механики, которые услышали этот низкий рык, замерли, уставившись на него.

— Будь я проклят, — сказал высокий, стройный афро-американец. — Он все же умеет говорить. Кто-нибудь знает, что это за язык?

— Русский?

— Нее, я думаю, это немецкий.

— Приятель, — молодой парень потянул Кратуса за руку. — Если ты собираешься сделать на капоте вмятину, то за нее вычтут из твоей зарплаты.

С выражением угрозы на лице Кратус отшвырнул Фобоса от себя, словно тряпичную куклу. Бог прокатился через половину помещения прежде, чем смог остановиться.

Фобос поднялся на ноги. На его лице читалась неуверенность. Он заговорил, используя их язык, чтобы люди не смогли понять, о чем речь.

— Нам нужна твоя помощь, Кратус.

Проходя мимо него, Кратус толкнул его плечом, заставив Фобоса сморщиться от боли и потереть руку. Он снова подошел к «Интрепиду»:

— Кратус мертв.

— Ты единственный, кто…

Кратус зарычал на него:

— Вы для меня умерли. Все вы. А теперь проваливай.

Дельфина мысленно обратилась к Фобосу:

— Может, мне войти?

— Нет. Не думаю, что это поможет. — Фобос повернулся к Кратусу. — В твоих руках судьба всего мира. Разве тебя это не волнует?

Дикий взгляд Кратуса, которым тот ответил ему, сказал, что нет. Ну, и что он может проваливать в Тартар и гнить там.

Дельфина вздохнула. Что же теперь делать? Им нужен этот бог. Тот, кто мог бы почерпнуть силы из первоначального Источника и сразиться с самым злобным из существ. Без Кратуса у них нет шансов на победу над Нуаром и его армией скотосов.

К Кратусу приблизился пожилой мужчина:

— Послушай, ты откуда родом?

Кратус проигнорировал его и в тишине вернулся к работе.

Фобос подошел и встал рядом.

— Зевс готов простить тебе то, что ты сделал. Он предлагает тебе вернуть твою божественность. Мы отчаянно нуждаемся в тебе.

Фобос разочарованно вздохнул, поскольку Кратус продолжал молчать.

— Слушай, я понимаю, почему ты так рассвирепел. Но на кону жизнь моего брата. Если ты мне не поможешь, Нуар уничтожит его.

Кратус даже не вздрогнул, продолжая работать.

На лице Фобоса задергался мускул.

— Прекрасно. Когда миру настанет конец, и каждый здесь будет мертв, вспомни, что ты был единственным, кто мог остановить это.

Кратус продолжал игнорировать его. Фобос развернулся и пошел назад к ней.

Дельфина ждала, что Кратус передумает и остановит Фобоса. Но тот, казалось, подразумевал именно то, что сказал ранее. Его это не волновало.

Даже она, чьи эмоции были весьма сдержанны, имела больше чувств, чем выказывал этот мужчина.

— В общем, нам конец, — зловеще предрек Фобос, присоединяясь к ней. — Возможно, нам следует примкнуть к другой команде, прежде чем из нас сделают солянку.

Дельфина снова бросила безнадежный взгляд на мужчину в гараже.

— Может быть, мне стоит попытаться.

Фобос покачал головой.

— До него не достучаться. Он не поможет.

— Я могу попробовать войти с ним в контакт в его сне сегодня ночью. Там он не сможет убежать от меня.

Он не сказал ей «нет», но его взгляд повторил, что, по его мнению, она впустую потратит свое время.

— Хочешь, чтобы тебя кто-нибудь подстраховал?

— Думаю, в одиночку я достигну большего результата.

Фобос фыркнул.

— Удачи. Если понадоблюсь, я — наготове.

Дельфина оглянулась на Кратуса. Он работал, но в его единственном глазу она увидела муку. Та мука была такой глубокой и пронзительной, что заставила ее сердце сжаться…

Как странно иметь подобные чувства. Но они ничего не значили. Она должна выполнить свою миссию.

Увидимся сегодня ночью. И она определенно не собиралась потерпеть неудачу.

Джерико прервал работу, увидев, что смазочное масло покрыло татуировку на его руке. Этот рисунок он сделал, чтобы спрятать слова осуждения, которые выжгла на коже по приказу Зевса его собственная мать. Его снова пронзили старые воспоминания, когда он припомнил то, как Олимпийцы набросились на него. И все потому, что он отказался убить младенца. Закрыв глаза, он ясно вспомнил тот момент. Маленькая хижина… крики богини, молившей его о милосердии:

— Убей меня, не моего ребенка, пожалуйста! Во имя Зевса, младенец невинен! Я сделаю все, что угодно.

Он крепче сжал ребенка, полный решимости выполнить свои обязанности. Отец малыша навалился на него сзади, но бог боли Долор поймал его и бросил на пол перед богиней, которая так отчаянно пыталась спасти свою семью.

Единственный грех того ребенка состоял в его рождении.

И пока он вглядывался в маленькое, доверчивое личико, дитя улыбнулось ему, не сознавая, что происходит, и он почувствовал неуверенность.

— Убей его, — рявкнул Долор.

Кратус вытащил кинжал, чтобы перерезать ребенку горло. Смеясь, младенец потянулся к нему, глазенки светились радостью и воодушевлением, а крошечные пальчики обернулись вокруг его большой руки.

Так что он сделал ту единственную вещь, которую оказался в состоянии сделать. При помощи своих сил он усыпил ребенка, а потом сбежал с ним и отдал на воспитание крестьянам.

Единственный момент сострадания.

Вечность бесчестья, оскорблений и деградации.

Теперь они имели наглость просить его о помощи, после всего того, что сделали ему. Они все просто выжили из ума.

И он больше не имеет с ними ничего общего.

— Эй, приятель, — окликнул его Дарис, подходя ближе. — Почему ты не сказал нам, что умеешь говорить?

Потому что общение с Дарисом могло бы привести к дружбе. И если бы он совершил эту ошибку, то Дариса убили бы прямо у него на глазах. Жестоко и беспощадно.

Зевс отнял у него все.

Так что он проигнорировал Дариса и продолжил отвинчивать нуждающийся в замене генератор.

Дарис издал звук неудовольствия.

— Не важно. Думаю, ты слишком хорош, чтобы общаться с нами.

Не нужно мешать им так думать. Это намного легче, чем пытаться объяснить им правду, в которую они никогда не поверят. В этом мире он одинок. Как всегда.

Дарис побрел работать над «Тойотой», поступившей к ним ранее. Он и Пол добродушно шутили, наполняя радиатор и ставя новые свечи.

Когда Джерико доставал генератор, на него упала тень. Поглядев вверх, он обнаружил владельца мастерской, Джекоба Ландри. У коротенького и толстого Ландри были редкие волосы с проседью и жадные голубые глазки.

— Я слышал, здесь недавно с тобой были какие-то трудности.

Джерико отрицательно покачал головой.

— Умм-хммм, Шарлотта также сказала мне, что ты умеешь говорить. Это правда?

Он кивнул.

— Парень, зачем тебе понадобилось обманывать меня? Я ведь говорил тебе при найме, что мне не нравится, когда мне пудрят мозги. Если ты хочешь работать здесь, то приходи вовремя, оставляй свою личную жизнь дома, не наглей и не ври. Comprende? [5]

— Да, сэр, — ответил он, пытаясь сдержать враждебность в своем голосе. Он ненавидел, что ему приходилось ползать перед таким кретином, как этот, ради того, чтобы поесть. — Этого больше не случиться, мистер Ландри. Обещаю.

Ландри резко ткнул его в плечо.

— Будет лучше, если нет.

Джерико стиснул в руке гаечный ключ, желая дать Ландри почувствовать, на что способен. Было время, когда он мог выпустить кишки любому, кто вот так позволял себе разговаривать с ним. Не говоря уж о том, что кто-то осмелился прикоснуться к нему без позволения. До того, как началась его человеческая жизнь, каждый, кто входил с ним в контакт, дрожал в ужасе от его силы и свирепости.

Но Ландри был бесцеремонным человеком. Он наслаждался своей крохотной властью над людьми, работавшими на него. И чувствовал себя просто великолепно, когда те ползали перед ним ради своего заработка.

И как бы Джерико не было противно, он нуждался в этой работе. Чем более современным становился мир, тем труднее и труднее стало находить людей, которые по разумной цене могли сделать поддельные документы и которые бескорыстно старались помочь ему не оказаться за решеткой.

Другим бессмертным разрешалось копить богатство, но не ему. Каждый раз, когда он пытался сохранить хотя бы доллар, Зевс его обчищал. Одно несчастье следовало за другим.

Его существование было таким в течении столь многих столетий, что он больше не трудился считать их.

Он был ничем и у него никогда ничего не будет.

Даже достоинства.

Вздохнув, он вернулся к работе, ненавидя себя и свою жизнь.

Ты мог бы изменить этого…

Должно быть, дела Зевса совсем плохи, раз он послал кого-то просить его о помощи.

Ты мог бы снова стать богом…

Мысли об этом мучили его. Предложение было заманчивым, за исключением одного. Он должен будет снова взирать на тех, кто повернулся к нему спиной и оставил в этом жалком состоянии. Каждый из тех ублюдков пренебрег им.

Каждый из них.

Более того, они его пытали.

Каждую ночь. В течении тысячелетий Долофоносы — дети Фурий — и боги снов приходили и убивали его. И каждое утро он возрождался к жизни, к тому несчастному существованию, которое он покинул накануне ночью.

Снова и снова. Окровавленный и ожесточенный. И как бы он ни пытался бороться с ними, у него не было сил противостоять им. Веселясь, они или били его, или резали, чтобы увеличить страдания от наказания.

Каждый орган столько раз вырывали из его тела, что эта боль, казалось, была выжжена в его ДНК. Каждый вечер он страшился прихода ночи и того ужаса, что она непременно принесет с собой.

Только прошлой ночью двое из них вырезали его сердце… Снова.

Он никогда не забудет того, что они сделали с ним. Ну и что, если миру что-то угрожает? Если бы миру пришел конец, у него, по крайней мере, было бы немного спокойствия.

Возможно, в этот раз он на самом деле останется мертвым.

Дельфина вернулась на Олимп, чтобы за оставшееся дневное время изучить свою последнюю цель. В течение нескольких часов она наблюдала, как он в одиночестве работает. И пока другие мужчины смеялись и шутили друг с другом, он держался в стороне. Ужасно одинокий. Время от времени она видела, как он посматривает на других работников и их товарищеские отношения с тоской настолько сильной, что внутри у нее все сжималось от сострадания.

Они не обращали на него никакого внимания, как будто он был невидим.

В шесть тридцать, после того, как остальные закончили и ушли, он умылся. Снял свой рабочий комбинезон, свернул и засунул его в черный потрепанный рюкзак, который потом забросил на плечо, и направился к своему старому допотопному мотоциклу.

По дороге домой он ненадолго остановился у маленького гастронома на углу, схватил буханку хлеба, куриный салат, роман в мягкой обложке и упаковку пива из шести банок. Ни с кем не разговаривая, он расплатился за все, убрал продукты в рюкзак и отправился в свою крошечную, однокомнатную квартирку. Это место выглядело таким обшарпанным, что даже потертый, в трещинах линолеум был продавлен в середине. Она изумилась тому, что стены вокруг него до сих пор не обрушились.

Эта картина оказалась самой гнетущей из всех виденных ею.

Мебели не было вообще. Ни единого предмета, даже телевизора или компьютера. К окнам вместо занавесок крепились потертые одеяла, а его кроватью служил лишь изношенный шерстяной плед на полу да подушка, такая старая и плоская, что ее с тем же успехом могло и не быть. Вдобавок к этому у него имелась дополнительная пара ботинок, маленькая стопка одежды и одна старая шерстяная куртка.

У нее оборвалось сердце при виде того, как он открыл пиво, потом выстирал в раковине комбинезон и повесил его сушиться в убогой ванной комнате. Расчесав свои темные волосы руками, он вернулся в кухню — там не было плиты, только старый, грязный холодильник — чтобы сделать себе один бутерброд из хлеба, сплющившегося в его рюкзаке. Он съел его в тишине, сидя на одеяле и читая книгу.

Время от времени, при любом внезапном звуке он поднимал взгляд, наполненный ожиданием. Уверившись, что звук ничего не значит, он возвращался к своему чтению.

Только после полуночи он, вздохнув, уставился на потолок.

— Где вы, к черту, говнюки? Испугались что ли?

Он выжидал, как будто на самом деле наделся на ответ. С блеском ярости в глазах он положил книгу на пол и стянул с себя майку, открывая грудь с многочисленными ужасными шрамами. Она могла бы принять их за боевые ранения, но они выглядели такими неровными и рваными, и находились там, где его жизненно важные органы, казалось, были жестоко вырваны из его тела.

— Прекрасно, — произнес он тоном, полным отвращения. — Только не оставляйте слишком большого беспорядка. Я устал от того, что первым делом с утра отмываю кровь. И не загадьте мою книгу. На этот раз я хотел бы ее дочитать. — Он выключил свет и лег спать.

Один и в полной изоляции.

С кем он говорил?

От наказания он впал в безумие… Гефест предупреждал ее о его деликатном умственном состоянии. Очевидно, бог был прав.

Дельфина сидела в темноте, ожидая, когда Кратус достигнет царства сна, что отняло много времени. Казалось, он боролся со сном, будто ждал, что кто-то нападет на него, и хотел быть наготове, если это случится.

Пока она ждала, все чего ей хотелось сделать — так это утешить его, и она даже не понимала, почему. Прежде она никогда не чувствовала столь сильных позывов к этому.

Вероятно потому, что знала, что значит чувствовать себя изолированной от всего мира, хотя и не в такой степени, как он. Она все еще помнила чувство одиночества своей прошлой жизни, когда будучи юной девушкой, жила среди людей и считала себя одной из них. Даже тогда она понимала, что с ней что-то не так. Она никогда не испытывала эмоции также, как другие люди.

В полную силу ее способности проявились только в юности. Она настолько боялась неприятия или враждебности со стороны своей семьи и друзей, что скрывала все и никому не говорила о своих ярких снах и пугающих силах.

До тех пор, пока в ее снах не появился Ловец Снов Арик и не объяснил ей, кем и чем она на самом деле являлась. Арик поведал ей, что ее мать соблазнил бог сновидений, и результатом стало ее рождение.

По сей день она была обязана за свой здоровый рассудок Арику. Он единственный из всех объяснил ей как Онерои — боги сновидений — оказывали помощь человечеству в их снах. Ночь за ночью он приходил и обучал ее до тех пор, пока она не начала контролировать свои силы. И как только она смогла наладить с ним связь, он забрал ее на Исчезающий Остров, где жил ее народ, и представил другим богам.

Там в течение многих столетий они были друзьями.

И даже хотя Арик в конце концов стал Скотосом, превратился в одного из злых богов сновидений, охотившихся за людьми, когда те спали, она по-прежнему была благодарна ему за его наставничество. Так что она никогда не преследовала его в царстве сна, чтобы сразиться, как делала это с другими Скотосами.

Но у Кратуса не было никого, кто бы защитил его …

Этот факт обернулся жестокой правдой всего мгновение спустя, когда воздух вокруг сгустился. Дельфина рванулась было, чтобы перенестись туда, но внутреннее чувство подсказало ей не делать этого.

Сейчас должно было случиться что-то плохое.

Она чувствовала зло вокруг. На ее спину обрушилась неистовая сила, заставляя застыть на месте.

В мгновение ока над его спящим телом материализовалось самое беспощадное существо из всех. На первый взгляд Азура казалась маленькой и хрупкой. Но внешний вид чересчур обманчив. Она была опаснее любого другого создания, за исключением своего брата и сестры — настоящее сосредоточие зла. Ее кожа была голубой, отражая ледяной холод ее сердца, волосы, глаза, ресницы и губы — белые как снег. Одетая в черную кожаную блузку на бретельках с открытой спиной и кожаные брюки, она опустилась на колени рядом с Кратусом.

Дельфина попыталась оказаться там, но не смогла.

Азура посмотрела назад через плечо, будто знала, что Дельфина видит ее.

— Вы все умрете, — тихо произнесла она и потянулась, чтобы прикоснуться к руке Кратуса.

Тот очнулся от сна, готовый к борьбе.

Азура увернулась от его рук.

— Успокойся, Титан. Я здесь не для того, чтобы вредить тебе.

Кратус застыл, обнаружив себя в компании одного из самых первых богов вселенной. Единственной проблемой было то, что она являлась воплощением зла. Предполагалось, что она не была столь жестокой, как ее брат Нуар или сестра Брайт, но и она могла заставить поплясать как следует.

— Что ты здесь делаешь?

Она улыбнулась.

— Ты знаешь, зачем я здесь, малыш. Я пришла сделать тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.

Он усмехнулся:

— Меня не интересуют битвы за богов.

Она мягко похлопала его по лицу.

— Дорогой, ты сильно недооцениваешь нас. — Азура опустила ладонь на его руку.

Кратус зашипел от боли, когда слова, которые мать выжгла на его коже, обожгли огнем. Мучение было таким свирепым, что он не мог пошевелиться. Не мог дышать. Он хотел оттолкнуть ее прочь от себя, но даже это было невозможно сделать.

Она зашептала на первейшем языке вселенной, и он почувствовал, как ускользает его воля. В глазах помутилось.

Потом боль ушла, оставив его сердце таким же пустым, как и хлев, который он называл домом.

— Следуй за нами, Кратус, и станешь правой рукой победителей. Никто и никогда не сможет навредить тебе снова.

Он хотел сказать ей «нет», но та часть сердца, которая противилась, была закрыта и запечатана. Вместо этого перед ним предстали столетия его страданий. Он ощутил всю ту деградацию, которой закончил, с тех пор, как Зевс распял его на полу стрелами молний.

Будучи сыном Варкрафта и Хейт, [6] он желал мести.

Нет, он жаждал ее.

— Пойдем со мной, Кратус, и мы заставим Зевса умолять тебя о пощаде.

— Я живу в мире, где, если что-то кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, значит, есть подвох.

Она одарила его сладкой, умиротворяющей улыбкой:

— Не в этот раз. У тебя будет столько власти, сколько ты захочешь. Столько денег, сколько ты сможешь сосчитать. Больше никакого пресмыкательства перед боссом, которого ты ненавидишь. Больше не будет мучений на человеческом уровне. Больше не нужно будет бороться с богами, которые обрекли тебя на это.

Она наклонилась вперед и прошептала ему в ухо:

— Месть…

Месть.

Она потерлась щекой о его щеку.

— Возьми мою руку, Кратус, и я заберу тебя из этого ужасного места туда, где ты больше ни в чем не будешь нуждаться.

Не делай этого. Существовало что-то большее, чем она ему рассказала. Так было всегда. Глубоко внутри он понимал это, но, тем не менее, лежа там, он видел только прошлое. Нескончаемый круг страданий, которым наградил его Зевс.

В любом случае, Азура, по крайней мере, убьет его и избавит от этих мук.

У него не было ничего, ради чего стоило жить. Ничего.

Умирать было легко. Он умирал в течение многих тысяч лет. Но освободиться хотя бы на одну минуту от того, чем была его жизнь… Он примет предложение.

Впившись взглядом в ее глаза, он кивнул.

— Я — твой.

Смеясь, Азура взяла его за руку.

— Тогда пойдем, мой драгоценный воин. Обрушим на Олимпийцев и людей огненный дождь и разруху. Решающая битва началась.

Глава 2

Дельфина отшатнулась в ужасе. Она приложила все усилия, чтобы переместиться в комнату Кратуса и остановить их.

Но не смогла. Азура заблокировала ей вход и не собиралась впускать.

— Нет! — закричала она, но было слишком поздно. Квартира уже опустела, и теперь Кратус находился в руках величайшего в мире зла.

Что они собирались делать?

Как это вообще могло случиться?

А главное, почему она позволила этому произойти? Она не должна была дожидаться, пока он заснет. Ей нужно было дать ему понять, что она здесь и остаться с ним, невзирая на его протесты. Они были обязаны присматривать за ним, пока он не сдастся.

Но все это теперь не имело значения. То, что они должны были или могли сделать, не меняло того факта, что теперь Кратус будет сражаться против них.

Проклятье.

Черпать силу из Источника могло очень небольшое количество богов, и большинство уже перешло на сторону Нуара. Кратус — единственный, кто был достаточно могуществен, чтобы сражаться против них. А хуже всего то, что теперь ей придется предстать перед лицом Фобоса и Зевса и поведать о своем поражении.

Ей крупно повезет, если ее не лишат жизни.

Но она никогда не была трусом. Ситуация вышла из-под контроля, и теперь нужно было как можно скорее доложить обо всем богам, чтобы они сумели как следует подготовиться к грядущей войне.

И к их неминуемому поражению.

Взгляни на светлую сторону. Вероятнее всего, через несколько минут ты будешь мертва, так что тебя не заключат в тюрьму до скончания веков.

Дельфина сглотнула, испытывая желание убежать и спрятаться. Найти какое-нибудь безопасное место.

Если бы только у нее появилась такая возможность. Но безопасных мест в мире теперь не существовало. Нуар и Азура вернулись, и они не остановятся, пока не закуют всех в цепи.

Пока мир людей не покорится им.

Ее сердце колотилось от страха. Она покинула свою маленькую комнату и отправилась на Олимп, в зал богов, где в это время дня собирались Зевс и остальные, чтобы поесть, посплетничать и составить какой-нибудь заговор. Будучи полубогом, она обычно избегала этого места, поскольку никогда не чувствовала, что ей там рады. У богов существовали свои клики, и она старалась оставаться за линией огня, тем более, многие из них были ужасно ревнивы. Ей доводилось слышать истории, как некоторых мелких богинь превращали в разных монстров лишь за то, что на них взглянул какой-то бог в присутствии своей жены. Не желая становиться горгоной, уродливым пауком или чем-то подобным, Дельфина изо всех сил обходила этот зал стороной.

До сегодняшнего дня.

Подавляя ужас, который Ловец Снов не должен был ощущать, Дельфина распахнула двери и увидела, что в помещении собралось более трех десятков богов. Аполлон играл на лире, в то время как Афродита и Арес вкушали амброзию. Гермес с Афиной играли в шахматы миниатюрными живыми фигурками.

Пресыщенный Зевс отдыхал на своем троне, а рядом с ним сидела Гера, болтая с Персефоной. Это была умиротворенная сцена, которую ей совсем не хотелось нарушать.

Когда она шагнула вперед, появился Фобос и рывком остановил ее:

— Что случилось?

— Кратус перешел в лагерь противника. — Она могла бы поклясться, что произнесла эти слова шепотом, но все звуки утихли и движения в зале замерли, словно она прокричала их.

Зевс медленно поднялся. В глазах его запылала ярость. Высокий и светловолосый, он был бы очень красив, если бы не обладал таким мерзким нравом и склонностью убивать тех, к кому почувствовал хотя бы небольшую неприязнь.

— Не говори мне, что не смогла привести сюда Кратуса.

Не скажу, пока ты так смотришь на меня. Она прикусила язык, чтобы не высказать свою колкость вслух. Учитывая его настроение, этого он точно не стерпел бы. Глаза Фобоса расширились, предостерегая ее о молчании — как будто ей это было нужно — а потом он повернулся к Зевсу, пытаясь ее выгородить.

— Незначительное препятствие, мой повелитель. Правда.

Царя всех богов его слова совсем не успокоили:

— Ты желаешь сам занять ее место под моим топором?

— Я должен это сделать?

Зевс взревел в гневе:

— Вы оба меня совсем не удивили.

Когда он двинулся к ним, вперед вышла Ника:

— Мой повелитель, могу я переговорить с ними?

Он глянул на нее так, как если бы она могла стать следующей, с кем он разделается — сразу после того, как покончит с ними.

— Можешь, но недолго.

Ника кивнула и спустилась с возвышения, на котором стоял трон Зевса. Аполлон насмешливо ухмыльнулся ей, но она не обратила на него никакого внимания и направилась к Дельфине.

Притянув ее к себе поближе, Ника спросила:

— Расскажи мне, что случилось.

Дельфина тихо заговорила:

— Азура добралась до Кратуса раньше меня. Она пообещала ему свободу и возможность отомстить, если он присоединится к ним.

Зевс издал проклятье.

— За это я убью вас обоих.

Ника встала перед девушкой:

— Мой повелитель, пожалуйста, будь снисходителен. Я — богиня победы, а Кратус — мой брат. Поверь, если в этом зале кто-то и может достучаться и повлиять на него, так это я.

Зевс скривил губы.

— Тогда повлияй на него, но это не имеет никакого отношения к их жизням. — Он выразительно посмотрел на Фобоса. Потом на Дельфину.

Дельфине определенно не нравилось то, как все обернулось. Ей хотелось убраться поскорее с глаз долой от разгневанного Зевса. Она едва удержалась от вопроса, почему, если Ника так хорошо знала своего брата, к нему не отправилиее.

Но нужно было спасать свою жизнь, а не побуждать бога к убийству.

— Я не могу дать моему брату то, в чем он нуждается. — Она посмотрела на Дельфину. — А она может. Дай нам шанс, мой повелитель. Пожалуйста. Я знаю, что мы сможем вернуть его преданность.

Зевс рассвирепел еще больше, и Дельфина была почти уверена, что он сейчас набросится на нее.

Но спустя несколько ужасных секунд он уступил:

— У вас есть только один шанс. Через две недели Азура и ее приспешники убьют заложников и явятся за нами. В вашем распоряжении двенадцать дней на то, чтобы убедить его или убить.

На его приказ Дельфина покачала головой:

— Кратуса нельзя убить.

Зевс жестоко захохотал:

— О, да, можно. Даже если силы вернутся к нему полностью, проткните его сердце кинжалом, и он умрет.

Дельфина нахмурилась:

— Почему?

От гордости на лице Зевса ей стало дурно:

— Когда я вышвырнул Кратуса отсюда, бессмертное сердце вырвали из его груди, и теперь у него слабое человеческое сердце. Пронзите его, и он умрет. Ясно и просто. Он уже не воскреснет утром, как это происходило в прошлом.

Она увидела боль, вспыхнувшую в глазах Ники:

— Пойдем со мной, Дельфина.

Дельфина пошла следом за более низкорослой богиней к дверям, которые выходили на балкон. Под ним виднелся радужный водопад, и плотная зеленая листва, окружавшая зал. Фобос собирался присоединиться к ним, но Ника прогнала его назад в зал.

— Разговор не для тебя, Фобос. Пожалуйста, пойми.

Он кивнул и вернулся внутрь, закрыв за собой двери.

Когда они остались одни, Ника отвела Дельфину в самый дальний угол балкона и заговорила тихим голосом:

— Ты знаешь, что поставлено на карту, поэтому я даже не буду трудиться повторять. Но ты не знаешь той части души моего брата, к которой имела доступ только я. Мы с ним близки, потому что он заступался за меня перед родителями, и я почитала его за это. Он хороший человек, но нелегко отыскать в нем ту частичку, которую он и до наказания тщательно охранял ото всех. Ты должна помнить, что он сын Ненависти и Войны, и эти две вещи для него все равно, что хлеб насущный. Здесь он лучший.

Дельфина не понимала, какое отношение сказанное имеет к ее миссии. Ее интересовало не происхождение Кратуса, а его капитуляция.

— И как я смогу его победить?

— Ты не сможешь, если он вернет свое могущество. Это — истинная правда. Наш собственный отец попытался избить его после того, как он достиг зрелости, и брат превратил его в кровавое месиво. Зевсу удалось одолеть Кратуса только потому, что он не сопротивлялся. Окажи он сопротивление, и теперь был бы царем богов.

— Тогда мне придется его убить.

— Нет! — свирепость в ее голосе заставила Дельфину широко раскрыть глаза. — Мой брат этого не заслуживает. Он страдает потому, что сберег жизнь младенцу. Такие поступки может понять любой. Когда мы были детьми, все побои доставались ему. Так он спасал меня, чего никто никогда не сделал бы. Я не хочу, чтобы ты его убивала. Я хочу, чтобы ты помогла мне спасти его и вернуть сюда. Он принадлежит этому месту.

— Как?

Ника глубоко вздохнула, прежде чем со слезами на глазах ответить:

— Он будет бороться и умрет, чтобы защитить то, что любит. До самой смерти. Заставь его желать тебя больше, чем мести, и он перейдет на нашу сторону.

Это звучало смехотворно.

— Я его не знаю, и у меня всего несколько дней. — Этого времени едва хватало для его уничтожения, не говоря уже о том, чтобы попытаться покорить человека, с которым она даже не знакома. — Почему бы не пойти тебе, раз он твой брат?

Ника покачала головой.

— Он меня не послушает. Прошло слишком много времени, и я никогда не навещала его. Ни разу за все прошедшие века. Кратус не прощает, если убежден, что с ним обошлись несправедливо. Именно поэтому ты должна покорить его. Думаю, ты единственная, у кого получится. Часто на это требуется мало времени — и помни, что он ничего не знал о младенце, которого спас, и все же разрушил свою жизнь ради того крошечного существа. Пожалуйста, Дельфина. Ради меня попытайся спасти его. Он замечательный человек, но он не идеален. Как богине победы, мне известна единственная истина, которая преобладает над всем остальным: можно победить только тогда, когда твое сердце чисто, и когда победу оправдывают правильные мотивы. Дай ему причину, чтобы жить, такую, чтобы за нее он боролся изо всех сил, и мы все от этого выиграем.

— А если я не смогу?

Глаза Ники потемнели, и она печально вздохнула.

— Ответ тебе известен. Как и то, что сделает Зевс с вами обоими, если ты потерпишь неудачу.

Дельфина кивнула. Без него они точно погибнут. Чтобы сразиться с Нуаром и его армией, им нужна его сила и могущество. Что касается ее судьбы, она будет счастливицей, если отделается так же легко, как и Кратус.

— Может, мне стоит заставить Эрота выстрелить в него? — Такой способ очаровать его казался самым простым.

Ника покачала головой:

— С Кратусом силы Эрота не сработают, а сама попытка только приведет его в бешенство. Поверь мне, это последнее, что тебе нужно. Необходимо победить его честно.

Ох, это будет непросто…

— Как я смогу его соблазнить? У меня нет эмоций.

— Это неправда, что известно нам обеим, — прошептала Ника. — У тебя есть все, что необходимо. Ты Онерой только наполовину, и в тебе до сих пор живы человеческий дух и эмоции. Они проведут тебя через это. — Она легонько подтолкнула ее в плечо. — Теперь иди и завоюй его.

Завоевать его. Звучало так, как будто это было легко. Но Дельфина, глядя в спину уходящей богине, видела только собственный приговор.

И бога, который надеялся на нее. Все казалось таким невозможным.

Фобос вышел на балкон и присоединился к ней.

— Как ты? Выглядишь еще бледнее, чем когда Зевс на тебя рявкал.

По правде говоря, она и чувствовала себя сейчас гораздо хуже, еще более напуганной.

— Как соблазнить мужчину?

В ответ он рассмеялся.

— Кажется, я оскорблен твоим вопросом. Что? Ты думаешь, я эксперт по данному предмету?

Она наградила его насмешливым взглядом:

— Я серьезно, Фобос.

— Я тоже, — произнес он с обидой. — У меня нет опыта в совращении мужчин. И я не провожу время, обдумывая это. — Он поглядел на дверь, удостоверяясь, что она закрыта. Когда он заговорил снова, это был едва слышный шепот. — Может быть, тебе следует обратиться к Зевсу.

Дельфина закатила глаза. Если верить сплетням, то женщине, чтобы соблазнить Зевса, нужно просто принадлежать к слабому полу. Им даже не требовалось дышать.

— Это не смешно, Фобос. Мне необходима помощь. Реальная помощь. Что мужчинам нравится?

— У каждого по-разному. Лично я люблю груди. Хороший бюст может меня заставить делать все, что угодно. Даже дурацкие вещи.

Она разочарованно воскликнула:

— Ты такой противный!

— Да ладно тебе, — произнес он невозмутимо. — Мне десять тысяч лет. Тебе повезло, что я не превратился в шовиниста. Детка, я проделал длинный путь.

И он не помог ей даже в малом.

— Тогда уходи.

Фобос заколебался, словно не был уверен в правильности решения.

Она указала на дверь.

Он поднял руки вверх, капитулируя.

— Хорошо, я ухожу. Но если я тебе понадоблюсь…

— Я скорее выдавлю себе глаза.

Он принял ответ с добродушной улыбкой.

— Я олицетворение смертельного ужаса, и часто произвожу подобный эффект на женщин. Может быть, мне стоит подумать о том, чтобы поменяться местами с Химерусом. Мне говорили, что в момент его появления женщины срывают с себя одежду. Определенно, лучше быть богом вожделения, чем ужаса.

Когда он направился обратно в зал, она покачала головой, удивленная его беззаботностью. Как жаль, что она не похожа на него. Казалось, Фобоса ничто не трогало и не пугало. А вот Дельфина испытывала страх, и эта эмоция, хотя и приглушенная, была невыносимой.

В одиночестве она глядела на покрытый буйной растительностью пейзаж, обдумывая свои дальнейшие действия.

Кратус примкнул к их врагам…

А ей дано задание обольстить его или убить. Сложная дилемма.

Пока она обдумывала, как достучаться до него, снова появился Фобос со смесью ярости и беспокойства на лице:

— Скоти Нуара штурмуют зал зеркал. — Он схватил ее за руку и телепортировал обратно на Исчезнувший Остров прежде, чем она успела моргнуть.

Там группа Скоти крушила порталы, которые использовались для того, чтобы отслеживать людские сны и вступать в контакт со спящими. Стеклянный зал представлял собой картину полного хаоса. Куски стекла и зеркал усеивали пол, а горстка богов сновидений пыталась отбиться от нападавших.

Дельфина материализовала меч и атаковала ближайшего к ней Скотоса.

Тот лишь рассмеялся:

— Хочешь поиграть, малышка?

Она сделала выпад, демонстрируя ему, насколько смертельно опасной может быть, и улыбка немедленно исчезла с его лица. Если бы мог, он сказал бы, что она убийственно точна. Всю свою жизнь Дельфина упражнялась в битвах с демонами, которые охотились на людей, пока те спали. В Зале зеркал находилось много Онероев гораздо опытнее Дельфины.

Фобос дрался с еще двумя Скоти, пытаясь защитить оставшиеся порталы. В принципе, Онерои могли бы сделать свою работу и без них, но это затратило бы больше сил. И было бы неэффективно.

Порталы необходимо спасти.

Дельфина как раз собиралась проткнуть своего противника, когда кто-то схватил ее сзади. Горло стиснула грубая ладонь, тело парализовало.

Возник густой, черный туман. Аура зла казалась осязаемой. Это был Нуар.

И она находилась у него в когтях. Что-то холодное погладило ее по щеке, а потом Нуар обхватил ее голову, и на нее нахлынула тьма.

Азура сделала небольшой круг вокруг Джерико и с гордостью улыбнулась.

Он закрыл глаза, позволяя силе Источника снова наполнить его тело. Это было так давно…

Слишком давно.

Он снова здоров. Невероятное чувство. Как же ему этого не доставало. Вида и запаха его могущества, ощущения сил, струившихся через него подобно живому огню. Согнув руки, он смотрел на свои пальцы, которые превращались в стальные когти, острые, как бритва. Слова, выжженные матерью на его плоти, исчезли, и на их месте в тусклом свете ярко пылали татуировки.

Никто и никогда не будет управлять им снова. Он вернулся и был разъярен. Свиреп.

Готов к мести.

Азура обхватила ладонью его щеку.

— Хочешь я восстановлю твое лицо и глаз?

— Нет, — прорычал он, потому что желал иметь напоминание о том, чего ему стоила его слабость. Никогда снова он не совершит подобной ошибки.

— Очень хорошо. Божественность вернулась к тебе полностью. А теперь постарайся для нас.

Именно этим он и займется.

Она отошла назад, чтобы Кратус мог увидеть себя в зеркальной стене. Прежде он был чумазым мужиком, которому приходилось выпрашивать работу и удовлетворяться объедками и лохмотьями, к тому же постоянно ждать убийц Зевса, которые являлись ночью, чтобы резать его.

Его волосы больше не были черными. Они снова имели чисто белый цвет, как у богов, и резко контрастировали с черной одеждой.

Азура вручила ему меч и хлыст.

— Не те, которыми ты пользовался, но, думаю, они соответствуют твоему вкусу.

В лезвии ощущалась живая кровь вселенной. Оно гудело словно живое существо.

— Что это?

— Меч выковали из самого сердца источника. В нем — суть мироздания. Этим лезвием можно рассечь все, что угодно. Но более важно то, что им можно рассечького угодно.

Он провел пальцем по краю, оценивая остроту лезвия. Зашипев, он увидел выступившую каплю крови. Кровь быстро исчезла, как только его тело излечило себя.

Совсем как тело бога.

Но удивительным было то, что лезвие впитало его кровь, словно питаясь ею.

— Ты должен будешь регулярно кормить меч, — объяснила Азура, проводя ногтем вниз по клинку. — Чтобы находиться в силе, меч требует свежей крови. С ним ты сможешь убить Зевса и забрать его могущество себе. — Она сделала паузу и встретилась с ним взглядом, столь же жаждущим, как и его душа, которая взывала к справедливости. — Ты мог бы стать царем богов. Представь, Кратус…Все они падут ниц перед тобой.

Он скривил губы:

— Кратус мертв, — произнес он гортанно. — Меня зовут Джерико.

Она рассмеялась.

— Нельзя придумать для тебя более подходящего имени. Проклят и превращен в пепел. И подобно могучему Фениксу, ты поднимаешься из праха своего прошлого, чтобы пролить свою ярость на тех, кто проклял тебя.

Да, он насладится, искупавшись в их крови. Меч в его руке никогда не испытает голода, пока им владеет он.

Азура отошла.

— А пока ты возьмешь на себя командование моей армией Скоти. Мы хотим уничтожить Олимп и использовать их богов сновидений, чтобы воздействовать на тех богов, кто нужен нам под контролем.

— Считай, что сделано. — Он более чем жаждал бросить Зевса и его компанию на съедение волкам. Они заслужили это за свое бессердечие и жестокость.

Его почти ослепила вспышка света. Прикрыв глаза рукой, он нахмурился, когда из черного тумана оформилось единственное существо, которое, как он знал, было еще злее Азуры.

Нуар.

Высокий, мрачный, с черными волосами и глазами, он источал наивысшую безжалостную силу. Даже Джерико пришлось признать, что Нуар обладал красотой, которой могут обладать только боги. Но при этом являлся одним из древнейших существ.

Или, если сказать более точно, — первейшим.

На нем были изысканно украшенные доспехи бордового цвета и темно-красный плащ с золотой отделкой. Прищурившись, Нуар посмотрел на Джерико, а потом перевел свой холодный взгляд на Азуру:

— Поздравляю, младшая сестренка.

— Я же говорила тебе, что смогу склонить его на нашу сторону.

Нуар кивнул ей:

— А я добыл еще один трофей во вражеском стане.

— Правда?

— Смотри сама. — Он вытянул руку. На его ладони открылось черное отверстие, в котором она увидела группу лежащих Онероев, издающих звуки страданий.

Джерико ожидал, что эта картина сделает его в высшей степени счастливым. Но когда он взглянул на их агонизирующие, израненные тела, его накрыла нежеланная волна сострадания.

Почему?

Он не понимал. Боги знают, что сами Онерои не имели жалости, когда дело касалось его. Обычно, они смеялись, убивая его. Но когда он присмотрелся к пленникам, один из них привлек его внимание.

Кратус неосознанно шагнул вперед.

Взгляд Азуры тут же сфокусировался на нем:

— Тебе что-то понравилось?

Джерико отвернулся от женщины, чье лицо он даже не смог разглядеть. Он не мог понять, почему она взывала к нему. Очередной глупый порыв с его стороны.

— Нет.

— Тогда я прикажу одному из моих слуг показать тебе твое новое жилище. Думаю, оно придется тебе по вкусу больше, чем та халупа, в которой ты жил. — Азура щелкнула пальцами, и появилась молодая девушка лет шестнадцати.

По крайней мере, так казалось на первый взгляд. Но ее смуглая кожа переливалась, словно радуга, и напоминала глаза дракона.

Это была красивая демоница.

— Следуйте за мной, мой господин, — тихо произнесла она.

Так он и сделал. Его поразило богатство золотого дворца, который Азура и Нуар называли домом. В отличие от богов Олимпа, они жили в темном подземелье в самом центре земли. Тем не менее, здесь совсем не было темно или мрачно.

— Давно ты живешь здесь?

Она бросила взгляд через плечо:

— Я здесь родилась, мой господин.

— А сколько тебе лет?

— Чуть больше двух тысяч. — Она распахнула черную дверь, инкрустированную золотом.

Увидев свою новую комнату, Джерико восхищенно выдохнул. Богато и пышно убранная, она манила его войти. Пройдя мимо демона, он едва удержался от того, чтобы не подбежать к кровати и не броситься поперек нее. Так много времени прошло с тех пор, как Джерико спал в кровати, что он даже не мог вспомнить этих ощущений.

Девушка закрыла дверь и двинулась к камину. Выпустив из руки искру, она развела огонь, а потом с расчетливым блеском в глазах обернулась к нему.

— Могу ли я еще что-то сделать для вас, мой господин?

Он мгновенно понял значение ее слов, но не имел желания ввязываться в это. По крайней мере, не с демоницей и не прямо сейчас.

— Нет.

Она явно испытала облегчение.

— Если передумаете, произнесите мое имя. Риэль. Я сразу приду.

— Спасибо.

Она исчезла, но его «спасибо», казалось, озадачило ее. Оставшись один, он положил меч на туалетный столик. Затем обошел комнату, проводя ладонью по хорошо отполированным столбикам кровати. Ложе напоминало его постель на Олимпе. Из того времени, когда история еще не была запечатлена на бумагах, когда его почитали и боялись.

Он вернулся.

И он был зол.

Может, Источник сжалится над теми, кто послужил причиной его настроения.

Потому что он не проявит к ним никакого сострадания.

— Что ты делаешь? — резко спросил Нуар.

Азура замерла в нерешительности, когда слуга положил на стол перед ней тело олимпийской сучки.

— Разве ты не видел, как он смотрел на нее?

Нуар пожал плечами:

— Она привлекательна, этого следовало ожидать.

— Да, но мы должны позаботиться, чтобы наше новое орудие оставалось довольным. Мы же не хотим, чтобы он набросился на нас. У нас нет твоего Малахаи, так что Кратус понадобится, когда мы нападем на Источник. — Она медленно провела рукой по телу находящейся без сознания женщины, оценивая ее стройную фигуру. — Она красотка, правда?

— Если тебе нравятся женщины с очень бледной кожей. Лично я предпочитаю побольше цвета.

Азура улыбнулась, когда он притянул ее ближе и провел языком по ее горлу. Ее кожа покрылась мурашками. Даже если они и называли себя братом и сестрой, их не связывало кровное родство. Их объединяли только совместные поиски власти и жажда смерти. В этом они были семьей.

Реальность — совсем другая история.

— Не сейчас, любовничек. Я хочу преподнести ее Кратусу.

— Тогда оставь ее в его комнате. Или убей. Мне сгодится любой результат.

С помощью магии Азура создала для женщины сдерживающий ее силы ошейник. Последнее, что им нужно — это богиня, свободно разгуливающая по их дому. Не то, чтобы она могла что-то натворить. Просто, это являлось делом принципа.

Как только Азура обуздала силы Дельфины, она развязала ее светлые волосы, позволяя им каскадом рассыпаться по плечам.

— Да, очень мило.

Довольная, Азура переместилась в комнату Кратуса. Он вглядывался в вид за окном, словно пытался обнаружить какого-нибудь врага. В то мгновение, когда она с хлопком появилась там, он развернулся, готовый к бою.

Она сдержала порыв высмеять его за то, что на самом деле вызывало восхищение. Он оказался сообразительным, чтобы не доверять им. Факт, что он единственный из всех подозревал предательство, говорил в пользу его ценности в качестве союзника.

— Не нужно так нервничать.

Его лицо казалось высеченным из камня.

— Что ты здесь делаешь?

— Я принесла тебе подарок.

Джерико нахмурился, задаваясь вопросом, в какую игру она играет — он понял, что она что-то затеяла. Ее поведение предупреждало, что скоро он разозлится еще больше. И он вовсе не нервничал. Просто он знал о вероломстве, живущем в сердцах всех существ. И это все, чего он от них ждал.

Никому нельзя доверять.

Что, в действительности, не соответствовало истине. Им можно было довериться в плане обмана людей, если это сопутствовало их целям. В этом он был совершенно уверен.

— Подарок?

Ее улыбка была дьявольской и холоднее льда.

— Приятного аппетита, дорогой, — сказала Азура и щелкнула пальцами.

В ушах все еще звенело, когда у его ног материализовалась чья-то хрупкая фигурка. Джерико задохнулся, при виде миниатюрной женщины.

Которая была совершенно голой.

Глава 3

Очнувшись Дельфина застыла, обнаружив себя лежащей на холодном мраморном полу лицом вниз. Нагая. Униженная. Испуганная.

Привстав, она попыталась прикрыться, но для этого ей явно не хватало рук. И в довершение ко всему, в ее поле зрения оказалась пара мужских черных ботинок, от которых она была не в состоянии отвести взгляд. В основном потому, что кем бы ни был этот мужчина, она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза после того, как он видел ее совершенно голой.

Дельфина покраснела, мечтая найти какую-нибудь нору и спрятаться в ней. И желательно, чтобы там имелась одежда.

Мужчина грязно выругался, отчего она подскочила, и опустился на колени. Насторожившись, она ожидала худшего и приготовилась бороться.

Но он даже не притронулся к ней.

Вместо этого, он надрезал ножом палец, и появившаяся капля крови превратилась в переплетающиеся нити, из которых вокруг нее образовался темно-красный плащ, полностью ее укрывший. Она по-прежнему не смотрела на него. Просто не могла, пока была в таком смущении.

— Это было излишне, — раздался низкий мужской голос, который она не так давно слышала, и который принадлежал Джерико. Голос, гремевший теперь подобно грозовым раскатам.

Ему ответила Азура:

— Она — наш подарок тебе, наша благодарность за твою лояльность.

Теперь полностью прикрытая и обретшая некое подобие достоинства, Дельфина поднялась с пола и наблюдала, как Джерико впился взглядом в Азуру, стоявшую у двери в углу. Богиня зла выглядела весьма довольной собой.

Ухмыльнувшись, Азура махнула рукой в сторону Дельфины:

— Она — твоя рабыня.

Дельфину потрясло это заявление, несмотря на то, что Джерико промолчал.

— Я связала ее силы и перенесла сюда, — продолжала тем временем богиня. — Делай с ней все, что захочешь. Но ты должен знать, что она одна из Онероев и подруга Долофони, которых ты так ненавидишь… тех самых, что на протяжении столетий мучили тебя. Я вернула ей былые эмоции, так что можешь развлекаться, как только пожелаешь… — Уже у двери она остановилась. — Ох, и тебе, вероятно, понравится знать, что она одна из фавориток Зевса среди богинь. Я бы сказала, он очень ее ценит.

Дельфина открыла рот, собираясь опровергнуть слова Азуры, но не смогла произнести ни звука. Азура забрала ее голос.

Вот бы на секунду вернуть свои силы…

…И на минуту оказаться наедине с этой лживой сучкой.

С самодовольным лицом Азура растворилась в облаке синего дыма.

Джерико взглянул на свой «подарок», собираясь немедленно вернуть женщину Азуре, но когда их взгляды встретились, застыл на месте.

Длинные и волнистые светлые волосы резко контрастировали с алым плащом, который он для нее сотворил. Но пленили его именно ее глаза. Глубокого орехово-зеленого цвета, наполненные смятением, которого она, будучи Ловцом Снов, не должна была испытывать. Более того, в них также отражалась сила ее духа. Женщина была решительно настроена на борьбу, хотя знала, что у нее нет ни единого шанса выстоять против него. И этот факт многое говорил о ее характере.

Стройная, с гладкой и бледной, как фарфор кожей и маленьким вдовьим пиком на лбу, [7] она выглядела в точности так же, как Ловец Снов, которую он когда-то знал. Поэтому он не удержался и спросил:

— Лета?

Она нахмурилась:

— Мое имя — Дельфина.

Дельфина…

Она попятилась, и снова он подумал, какая она хрупкая. Он мог бы раздавить ее и, тем не менее, даже учитывая ее отношения с Зевсом, мысль о причинении ей вреда казалась невыносимой. И будь он проклят, если знал, почему. Доброта совсем не в его натуре. Он привык наносить удар первым.

Как будто прочитав его мысли, она увеличила расстояние между ними.

— Я не буду твоей рабыней.

Ее вызов позабавил его.

— Не думаю, что у тебя есть выбор.

Она дерзко вскинула подбородок.

— Я буду бороться с тобой до тех пор, пока один из нас не умрет.

Джерико ощутил странное желание успокоить ее. Он чувствовал подобное лишь в юности, когда утешал свою сестру. И только к ней. До сих пор.

Его желание успокоить любимицу Зевса после всего, что ублюдок сделал ему, не имело никакого смысла. И все же он не мог вынести мысли, что она его боится.

— Я тебя не обижу.

Дельфине хотелось поверить ему, но при создавшихся обстоятельствах это было трудно сделать. С непривычки от новых эмоций, ярких и обескураживающих, она испытывала головокружение. И как только люди справляются с ними?

— Где я?

— В Асмодее.

Дельфина поежилась, услышав это слово, в переводе означавшее «бешеный демон». Место, которое Азура и Нуар сделали своим домом, и где они мучили своих несчастных жертв. Она не сомневалась, что теперь, когда ее захватили в заложники, с ней случится то же самое.

Ее взгляд упал на его меч, лежавший на полированном туалетном столике.

— Ты и в самом деле собираешься сражаться на стороне абсолютного зла?

Единственный глаз гневно вспыхнул, когда он ответил:

— Ты ничего обо мне не знаешь.

— Не правда. Мне известно, что ты был проклят Зевсом, и с тех пор жил в полном одиночестве.

Он с горечью рассмеялся.

— Только когда мне везло.

Она нахмурилась.

— О чем ты?

С лица Джерико исчезли все эмоции. Но от каждой его клеточки исходила черная ненависть, настолько опаляющая, что, казалось, даже воздух между ними раскалился.

— Я не обязан ничего тебе объяснять.

У Дельфины перехватило дыхание от ярости, что пылала в его единственном здоровом глазу и которая была настолько осязаема, что привела ее в ужас.

— Я никогда не сделала тебе ничего плохого.

Она не успела моргнуть, как он схватил ее за горло и прижал к стене. Хотя, несмотря на стремительность и свирепость его движения, не причинил ей боли. Он просто удерживал ее шею в своей огромной ручище нежной хваткой, пронзая взглядом голубого глаза.

Джерико хотелось свернуть ей шею. Он едва сдерживал бешенство, все в нем кричало сделать это, а потом отправить ее Зевсу по кусочкам.

Но он не смог бы убить эту женщину.

Скрипя зубами, Джерико отпустил ее:

— Не провоцируй меня.

Не дрогнув, она встретила его взгляд:

— Я и не представляла, что высказывая простой факт, провоцирую тебя.

Его потрясла ее безрассудная смелость, которая, казалось, не давала ей промолчать, даже когда это было бы разумнее.

— У тебя, что, нет понятия о самосохранении?

— А у тебя есть понятие о приличных манерах?

Ему и вправду захотелось сделать ей больно, потому что ее слова ранили его. Было время, когда он вел себя прилично. Даже вежливо. Но его последовавшее существование уничтожило его манеры давным-давно. Никто не проявил к нему сострадания, так почему он должен проявлять милосердие к другим?

— Нет.

Дельфина почувствовала дуновение ветра, и он исчез. Она оглянулась вокруг, но его и след простыл. Даже его меч пропал. Удивительно, но на том самом месте, где он ранее стоял, теперь лежал комплект женской одежды. Джинсы, ботинки и розовый топ.

Почему он позаботился об этом?

Испытывая признательность, хотя и не понимая причин его поступка, она сбросила плащ и потянулась к одежде. Только раздевшись, она поняла, насколько холодно было в комнате. По телу побежали мурашки, и зубы начали отбивать барабанную дробь.

Это был нестерпимый холод.

Хмурясь, она коснулась плаща, от которого исходило тепло, очень походившее на жар живого тела…

Потому ли, что плащ сделан из его крови? Она понятия не имела, но за тепло была благодарна. Однако прямо сейчас ей хотелось иметь на себе что-то еще, помимо собственной кожи и его плаща.

Быстро переодевшись трясущимися руками, она попыталась призвать свои силы, но сдерживающий ошейник оказался сильнее.

Кровавые псы…

Взбешенная, она открыла дверь, чтобы выйти, и резко остановилась. В коридоре стоял, должно быть, самый огромный и самый уродливый демон, какого она видела в своей жизни. Ростом, по меньшей мере, десять футов, с бугристой кожей, он источал такое зловоние, что ей пришлось задержать дыхание.

Дельфина тут же вернулась в комнату и захлопнула дверь.

Снаружи эхом разнесся его зловещий смех.

Дельфина закатила глаза:

— Ты что, тупая? Конечно, там должна быть охрана. Тебе же ясно дали понять, что ты — пленница, — ругалась она вслух.

Чувствуя себя больной, обманутой и расстроенной, Дельфина обняла себя руками и стала размышлять о том, как помочь другим, находившимся здесь. Без сомнения, Скотти держат их в заточении. Если бы ей удалось найти здешнее узилище, она смогла бы попытаться освободить заложников.

А после сосредоточилась бы на своей основной задаче — привлечение Джерико на их сторону. Что было бы самым замечательным событием для всей вселенной.

Буквально.

Но как можно кого-то соблазнить, она не имела ни малейшего понятия. Большинство из ее контактов с людьми происходило во снах, и поскольку она не являлась эротическим Скотосом, у нее никогда не было сексуальной связи с ними. Будучи воином, она сражалась со Скоти и освобождала спящего от их чар.

Будучи человеком…

Ну, это осталось в прошлом. И хотя в то время ей нравились некоторые парни из ее деревне, те чувства были приглушенными.

Теперь ее эмоции стали какими-то другими. Необузданными. Опустошающими. Мучительными.

Ошеломляющими.

Положение пленницы приводило ее в ярость. Ей хотелось сделать кому-нибудь больно. К счастью, она поняла, что это был лишь импульсивный порыв, а не реальный гнев. Она должна успокоиться и как следует подумать.

Окно…

Она подошла к окну и раздвинула занавески. По стеклу неслышно барабанил дождь. Серое небо с сгустившимися, уродливыми облаками казалось бескрайним. Ее взгляд упал на клокочущее море. Внизу о черные камни с грохотом разбивались волны. Положив ладонь на оконное стекло, она сразу отдернула ее. Ледяная поверхность обжигала.

— Успокойся, — прошептала она, пытаясь вспомнить все, что знала об Асмодее. Но на ум ничего не приходило. Говорили, что это болото осталось после сотворения мира. Опасаясь, что оно может испортить красоту остальной вселенной, Источник поместил его в самую глубокую часть земли, чтобы больше никогда не видеть.

Когда Нуар и его сестры пришли к власти, они осквернили эту чистоту и устроили здесь свою резиденцию. Говорили, что стены их дворца красные от крови жертв, которых они замучили.

Она посмотрела на темно-красную краску. Нет, это не высохшая кровь. То оказалась просто история, предназначенная пугать.

И она отлично работает.

Прекрати! Она способна здраво мыслить и не даст разрастись панике, пусть даже по ее спине ползет озноб. Хотя комната была большой и обставлена красивой мебелью с замысловатой резьбой, тяжелая атмосфера делала ее неуютной. По правде говоря, этому месту она предпочла бы дыру, в которой Джерико жил на земле. По крайней мере, та халупа не была чужеродной и такой холодной. Дельфина постоянно ожидала, что из стен кто-то выпрыгнет и схватит ее.

Нервничая и чувствуя себя не в своей тарелке, она подошла к зеркалу и попыталась сломать свой ошейник, хотя знала, что это всего лишь пустая трата времени. Но все же лучше, чем совсем ничего не предпринимать. Сдаваться она не привыкла.

Однако, спустя несколько минут ее разочарование возросло. Она дергала за ошейник, пока не появился синяк.

Все, хватит.

— Где ты, Джерико? — И что важнее, чем он занимается?

Джерико остановился перед дверью, ведущей в помещение, куда Азура перенесла его в самый первый раз. Она называла это место их залом войны, что было понятно. Стоя там, он вдруг почувствовал острую боль в груди. Стало ужасно тяжело дышать. И думать.

В его голове вспыхнули образы. Живо и ярко он увидел себя в людском мире. Ощутил голод и боль.

Спорим, теперь ты пожалел, что пошел наперекор Зевсу, а?

Имени Долофоноса, который убил его в тот раз, он не знал, но если бы когда-нибудь нашел ублюдка, то искупался бы в его крови.

Он сжал рукоять меча, умирая от желания испробовать его на ком-нибудь из тех, кто осмелился разозлить его. И опять удивился исходящему от клинка теплу. Меч и вправду был словно живой, и Джерико знал, что это оружие предназначено для убийства.

Почему Азура сделала ему столь ценный подарок? Создания, подобные ей и Нуару, не были глупы. Они затевали нечто большее, чем просто сделать его воином. В глубине души он чувствовал это.

Но чего конкретно они добивались? И почему именно он был столь важен для них?

Желая выяснить, Джерико распахнул дверь. Азура была одна.

Повернувшись к нему, она изогнула бровь:

— Что-нибудь случилось?

— Где Нуар?

Она поцокала языком:

— Мы не должны отвечать тебе, дорогой. Ты сражаешься за нас и это все, что от тебя требуется. Никогда не забывай своего места.

Эти слова не прибавили ему настроения. Он едва удержался, чтобы не сказать, куда она может отправляться.

Выражение ее лица смягчилось, когда она подбородком указала ему на дверь:

— А теперь почему бы тебе не развлечься со своей новой игрушкой?

Ее тон и отношение не понравились ему, но он не собирался показывать ей этого… пока что. Сначала нужно кое-что разузнать.

— Я хочу увидеть доставленных сюда Онероев.

Она недовольно нахмурилась:

— Зачем?

Ее постоянные вопросы начинали его бесить:

— С большинством из них у меня свои счеты.

— Не беспокойся. Их существование жалко в достаточной для тебя мере. Уверяю, их нынешние условия могли бы тебя впечатлить.

От ее постоянного отказа его подозрения резко усилились:

— Ты хочешь сказать мне, что я тоже пленник?

— Этого я не говорила. Но ты должен понимать, что мы также не уверены в твоей лояльности к нам, как и ты в нашей к тебе. В настоящее время у нас с тобой непрочный альянс, который еще нужно проверить.

— И все же вы дали мне редкий меч?

— Знак доверия и надежды на наше совместное будущее.

В этом сценарии что-то было не так. Об этом кричали его все инстинкты. Меч содержал в себе что-то большее. То, о чем она ему не рассказала.

— Почему?

— Я говорила тебе. Мы хотим, чтобы ты был на нашей стороне. Пока ты с нами, все твои желания будут исполняться.

Но если он расстроит их, они заставят его заплатить за это. Невысказанная угроза тяжело повисла в воздухе, и совсем ему не понравилась. Он выбрал кривую дорожку.

Но так как она обещала исполнить все его желания…

— Я желаю видеть Онероев.

Она засмеялась.

— Настойчивый малыш. Со временем мы откроемся тебе. Тогда ты сможешь делать все, что захочешь. А пока — нет. Теперь возвращайся к своей игрушке. Или, если предпочитаешь, я могу вернуть тебя в гараж и снова забрать твои силы.

Испытывая искушения сказать ей, чтобы она затолкала все это себе в задницу, он ушел, хотя ему и хотелось наброситься на нее за подобный снисходительный тон.

Это было бы самоубийством.

Успокойся и наберись терпения. Нападай только когда сила на твоей стороне. Он наизусть знал кодекс воина.

Однако не мог избавиться от страха внутри. Здесь происходит что-то очень неправильное. Только он не знал, что именно.

Выбитый из колеи и подавленный, он вернулся в свою комнату. Дельфина была одета в джинсы и розовый топ, которые он для нее оставил. Она также закуталась в его плащ, укрывшись им, словно щитом, и даже не догадывалась, что плащ именно им и являлся. Ничто не было способно проникнуть сквозь него.

Она сидела на кровати и нервно смотрела на дверь, словно ждала, что кто-нибудь войдет и накинется на нее. Учитывая, где они находились, это не казалось таким уж невероятным.

На полпути к кровати он вдруг остановился, не зная, что ей сказать. Он никогда не участвовал в пустой болтовне, даже когда жил на Олимпе.

Дьявол, за последние столетия он вообще почти ни с кем не разговаривал.

Тем более, с привлекательной женщиной. Его член затвердел всего лишь от взгляда на нее. Одним из оскорбительных наказаний Зевса было заставить его желать женщину при встрече с ней, но в ту минуту, когда они оставались наедине, его тело становилось мягким. Неудовлетворенное сексуальное желание и невозможность получить его сводили Джерико с ума. Он не мог даже помочь себе сам.

Одного этого было уже достаточно, чтобы он начал жаждать сдавить глотку Олимпийскому богу.

Так что он научился даже не думать об этом и держаться подальше от женщины и ее запаха, чтобы не причинять себе еще большей, чем уже есть, боли. Но, по правде говоря, ему не хватало прикосновений и объятий. Не хватало мягкой обнаженной женщины в его руках.

Она сидела там, такая милая. Такая соблазнительная.

Одно прикосновение…

Нет, он не может. Его тело опять станет мягким. Он еще больше разозлился.

— Ты хочешь есть? — прорычал он ей.

Она нахмурилась. На ее лице отразились тревога и страх.

Он поступил неправильно, спросив ее? Вместо того, чтобы успокоить, его вопрос еще больше насторожил ее. Или это из-за его тона? Что ему теперь делать?

Кому-то явно следует написать пособие на эту тему. С другой стороны, боги, пытавшиеся вести беседы со своими заложниками, являлись, скорее всего, такой редкостью, что никто и не подумает сделать это.

— Я хочу снять этот ошейник, — сказала она угрюмо.

— Я не могу сделать этого.

— Почему? Тебя пугают мои силы.

Он фыркнул.

— Угу, очень. Обзывая меня трусом, ты ничего не добьешься. Поверь, в этой области ты новичок, мне давали гораздо худшие определения.

От Дельфины не ускользнули нотки горечи в голосе Джерико, которую он старался скрыть. Учитывая то, что она уже знала о нем, его и не так оскорбляли. Но это не меняло того факта, что она его пленница, и ее это бесило.

Больше всего она не могла понять, почему он находился здесь.

— Почему ты присоединился к ним?

Джерико молчал, размышляя, как лучше ответить на ее вопрос. Поймет ли она его объяснения или мотивы. В конце концов он осознал правду. Чтобы понять это, нужно пройти через ад.

Он поднял руки, и между его ладонями запульсировала яркая нить энергии. Впервые за столетия он мог послать заряд энергии и поджарить все и всех. Какое вдохновляющее чувство… знать, что его никогда больше не будут преследовать…

Только ради одного этого он продал бы свою душу, жизнь, и все что они еще захотели бы. Как мог он отвергнуть предложение Азуры? Но делится этим с Дельфиной он не намеривался.

— Не твое дело. — Он опустил руки, положив одну на рукоять меча.

Она ответила ему злым и разочарованным взглядом:

— Нуар уничтожит этот мир.

— Ну и что? Кто сказал, что его стоит спасать?

Дельфине захотелось встряхнуть его за упрямство. Она никогда не встречала никого столь тупоголового и столь мстительного. Что ему сделали, что он стал таким?

— Станешь убивать и порабощать всех? В этом мире столько красоты, которая будет разрушена. Как ты не понимаешь этого?

Он усмехнулся ей, словно ребенку:

— И это говорит та, что жила только в уютном мире снов. Ты понятия не имеешь, каков на самом деле реальный мир. Что с тобой могут сделать люди, уверенные, что все сойдет им с рук. Люди безжалостны, и я разделяю желание Нуара уничтожить их.

— Иногда они бывают жестоки, — согласилась она. — Но я видела в людях и лучшее. Их надежды и мечты. — Именно поэтому она так упорно сражалась за человечество.

— А я на себе испытал их худшие качества. — В его глазах отразилось страдание.

Его ответ многое прояснял в нем самом и его доводах, которые, тем не менее, не стали от этого более правильными.

— Следовательно, все твои действия оправданы, так? Раз люди гнусно поступили с тобой, ты вполне можешь ответить им тем же?

Он равнодушно пожал плечами:

— Совершенно оправданно для меня.

Она шумно выдохнула. Что нужно сделать, чтобы достучаться до него? Чтобы заставить его понять, и, главное, встревожиться тем, что он делает?

— Ты всегда был таким безжалостным?

Ее неожиданный вопрос ошеломил Джерико. Прежде его никто никогда не спрашивал о подобном. И это заставило его заглянуть в себя.

По правде говоря, он никогда себя не любил. Ни в то время, когда служил Зевсу, и уж точно, ни после изгнания. Он был богом с навязанной ему судьбой.

Сдерживать своих собратьев. Служить своему господину. Делать то, что тебе говорят. Никаких вопросов. Никакой свободы…

И так он существовал до тех пор, пока не пришел тот момент, когда он больше не мог повиноваться вслепую.

Все имеет свой конец. Рождение, разрушение, смерть и возрождение. Закон Источника. Кто он такой, чтобы бороться с ним?

Тем не менее, правда оказалась суровой.

— Да, — холодно ответил он. — Я всегда был таким безжалостным.

Она устало вздохнула:

— Тогда мне очень жаль тебя.

— Не стоит меня жалеть. Я не нуждаюсь в жалости того, кто почти ничего не знает о жизни.

Дельфина покачала головой.

— Это не правда. Каждый раз, входя в сны, я видела жизнь. Видела любовь и радость в самых чистых их проявлениях. Они красивы, даже если приглушены сном.

Он скептически хмыкнул.

— Твоя жизнь похожа на полуфабрикат.

Его замечание привело ее в ярость:

— А твоя нет? Знаешь, я тоже наблюдала за тобой. Ты вообще ни с кем не общался. Даже не говорил «до свидания», когда уходил. Что это за жизнь?

Гневно раздувая ноздри, он резко втянул воздух и двинулся к ней. Дельфина попыталась спастись бегством и оказалась зажатой в угол. Чтобы взглянуть вверх на него, ей пришлось вытянуть шею. Он был таким невероятно огромным. Таким свирепым. А его единственный глаз пылал абсолютной ненавистью.

Джерико хотелось рассказать ей, почему он не мог общаться с людьми. Ему хотелось ударить ее и заставить заплатить за то, что сделал с ним Зевс. Но его тело оказалось полностью парализованным, когда в ноздри ударил ее запах.

Хуже того, его ярость внезапно испарилась, а член стал таким твердым, что Джерико с уверенностью мог пользоваться им как молотком. Все его мысли сосредоточились на ней.

На ней и ее нежной коже, на хрупком теле, которое он отчаянно желал изведать…

Его взгляд сфокусировался на ее губах, раскрывшихся от сбивчивого дыхания. Они такие же мягкие, какими казались? Подарили бы они ему удовольствие, которого он не знал с тех пор, как был проклят и подвергнут мучениям?

Он не целовал женщину много веков… Помнил ли он, каково это?

Убей эту суку и осуществи свою месть. Разорви ее на кусочки и отправь Зевсу. Пусть он знает, каково это — страдать. Забери у него то, что он отнял у тебя.

Но он не мог. Даже ее слов и его гнева оказалось недостаточно, чтобы заставить его причинить ей боль. И будь он проклят, если он знал, почему.

Ее ореховые глаза все еще сияли огнем и надеждой… хотя она и была напугана. Он не мог забрать их у нее.

Нет, он не хотел забирать их у нее.

Не успев понять, что делает, он подцепил и поднял с ее плеча густой локон. Волосы ее были невероятно мягкими. Локон завернулся вокруг его пальца, дразня плоть. Поднеся его к своему лицу, он закрыл глаза и вдохнул сладкий аромат, представляя себе, каково это было бы — заниматься с ней любовью до полного пресыщения.

Когда он вообразил ее обнаженную в своих руках, его член дернулся от потребности.

Глядя на него, Дельфина едва дышала. Она почти ждала, что Джерико наброситься на нее. Но он этого не сделал.

Он провел волосами по своим губам. Губам, которые находились так близко к ее …

Ее никогда не целовали. До сегодняшнего дня она даже никогда не думала о поцелуях. Так как ей никогда не приходилось испытывать вожделения, это не составляло проблемы. Сейчас она впервые ощутила, как тело наполнилось жаром. Почувствовала, как ее сердце начало колотиться. Мучительно и сильно, как никогда прежде.

Она желала его прикосновений…

Он опустил голову, будто хотел поцеловать, но когда их губы почти соприкоснулись, спрятал лицо в ее волосах и глубоко вдохнул.

Дельфина, неуверенная в том, что должна делать, обхватила голову Джерико ладонью, другой рукой обвив его тело. Она оказалась не готова к тому, что обнимать его будет так приятно. Он пах кожей и острыми специями, очень по-мужски. Его густые белые волосы были мягкими, словно шелк. Они касались ее лица, приводя ее в трепет. Она чувствовала, как перекатываются под рукой его мускулы, и мягкость светлых волос в своей ладони…

Джерико уткнулся лицом в изгиб ее шеи и вообразил все те вещи, которые хотел проделать с ней. Он пытался представить, как хороша она будет на вкус. Он отчаянно жаждал вдохнуть ее аромат.

Ощущение ее рук на его теле прямо сейчас… Это был рай… и ад.

Он не желал знать подобные чувства. Не хотел снова стать слабым, тем более, ради еще одного человека, и не хотел, чтобы кто-то управлял им. В последний раз, когда он позволил себе чувствовать, он потерял все.

Даже свое достоинство.

Разозленный этой мыслью, он низко зарычал и вырвался из обнимавших его рук. Ему не нужны ни доброта, ни утешение. Ему не нужно, чтобы к нему прикасались. Зевс преподал ему замечательный урок. Он достаточно хорошо мог существовать сам по себе.

Так он был сильнее.

— Держись от меня подальше, — рявкнул он на нее.

Дельфина выглядела озадаченной его словами.

— Ты сам подошел ко мне.

— Лучше не спорь со мной, женщина!

Дельфина сузила глаза.

— Знаешь, для меня все эти эмоции тоже новы. Я не знаю, как справиться со всем этим, и твои крики точно не помогают… Мужчина!

— Не повышай на меня голос!

— Ты тоже, приятель. Ты тоже.

Она не понимала, что снова приближается к нему, пока не обнаружила, что они стоят нос к носу.

Как ни странно, его ярость причиняла ей боль, но она ничем не могла ему помочь. Ничем, и от разочарования ей захотелось оказаться в каком-нибудь месте, где она снова могла бы почувствовать себя в безопасности.

— Я хочу домой.

Ее тихие слова заставили Джерико мысленно вздрогнуть. Он так часто повторял их в первые сто лет своего изгнания, что они теперь жалящим шипом сидели в его сердце. Как часто он закрывал глаза и вспоминал звонкий смех Ники? Как был уважаем?

Все, о чем он мечтал — это изменить то, что сделал, а также умолять богов о прощении, чтобы вернуться домой.

Однако, со временем он научился не мечтать. Научился не вспоминать.

По крайней мере, он не унижал и не пытал ее, как это делали с ним.

— Лучше привыкай к жизни здесь. Скоро тебе некуда будет возвращаться.

Она ужаснулась:

— Ты собираешься убить собственную мать?

К богине Стикс он не ощущал внутри ничего, кроме холода:

— Моя мать — одна из тех, кто отобрал мое могущество и выгнал меня в мир людей. Что ты на это скажешь?

— Я думаю, твою мать нужно наказать за ее бездушие, да и Зевса, наверное, тоже. Но все остальные не должны умирать, из-за того что эти двое были не правы.

Да, но чтобы успокоить его гнев, ее аргументов оказалось недостаточно. Совсем недостаточно.

— Ты ничего не понимаешьв мести.

— Ты прав. Не понимаю. Все, что мне известно — это как защищать людей. Это все, чем я всегда занималась.

— Потому что ты бестолковый робот.

Она подняла подбородок.

— Лучше бестолковый робот, чем жестокий убийца. Только потому, что мои эмоции были ограничены, я не поступала более бестолково, чем ты, когда карал по воле Зевса. Гефест рассказал мне, как просил тебя не наказывать Прометея. Но ты остался непоколебим и заставил его приковать бога к скале, чтобы того рвали каждый день оставшейся вечности.

— И ты видишь, как хорошо все обернулось. Поверь, я дорого заплатил за свое слепое повиновение. Если бы я мог повернуть время вспять, я проткнул бы Зевса своим мечом, когда у меня был шанс.

Дельфина развела руками:

— Но ты не сделал этого. Ты поступил правильно, и сейчас я прошу тебя снова совершить правильный поступок. Прими нашу сторону в этой битве. Не дай злу завладеть миром.

Он с горечью рассмеялся.

— Ты хотя бы понимаешь, что когда в первый и единственный раз в жизни я поступил правильно, то был проклят за это? Данный факт не побуждает меня повторить это. Когда Зевс спросил, желает ли кто из богов за меня заступиться, они в ответ повернулись спиной. Именно они начали все это. Все они. Теперь я собираюсь покончить со всем этим и с ними. Весь мир будет гореть в аду.

— Так и будет, — ответила она сдавленным от затопившей ее безнадежной скорби голосом. — Так и будет. — Она набрала в грудь побольше воздуха, прежде чем снова заговорила. — И что потом станет с тобою?

— Это имеет значение?

— Если это не имеет значения для тебя, как это может что-то значить для кого-то еще?

Он скривил губы.

— Не переворачивай мои слова своей дерьмовой психологией. Меня никто не любит. Ой-ой-ой, сейчас заплачу. Да мне плевать! А теперь извини, я должен встретиться с моей армией и заняться ее тренировкой. — Он исчез.

Дельфина облегченно выдохнула, когда воздух вокруг нее стал легче. Его гнев и боль были такими сильными, что их почти можно было потрогать.

Как достучаться до него?

Возможно ли это вообще?

Самым печальным было то, что она не имела права осуждать Джерико за его реакцию. То, что с ним сделали, было неправильно. Непростительно. А как она бы реагировала на его месте? Сохранить чью-то жизнь и потерять свою…

Обмен казался таким несправедливым.

А часы тикали. Время скоро закончится.

Если его нельзя переманить, он должен быть уничтожен…

Другого пути нет.

Глава 4

На этот раз в штабе Джерико обнаружил Нуара. Азуры нигде не было видно. Одетый в доспехи цвета красного бургундского вина, перворожденный бог сидел в кресле, положив на стол скрещенные в лодыжках ноги. Глаза его были полуприкрыты, а сплетенные пальцы рук покоились на животе.

Со стороны казалось, что Нуар дремлет.

— Что тебе нужно?

От этих неприветливых слов Джерико замер на месте. Хотя в конце Нуар и не добавил никакого оскорбления, в вопросе читалось презрение.

— Азура сказала, что я должен возглавить армию. Мне бы хотелось встретиться с солдатами.

Нуар ухмыльнулся:

— Ты понимаешь, что мы просим тебя сделать?

— Убить Зевса и свергнуть Олимпийских богов.

Лицо Нуара стало холодным и безразличным.

— Ты считаешь, что сможешь сделать это?

Джерико был не из тех, кого можно легко запугать. Хотя он и понимал, что из них двоих Нуар более могуществен, ему было наплевать на это.

— Я — Титан, и я отстаивал перед Зевсом своих собратьев, когда он хотел заключить их в темницу. А ты сам как думаешь?

— Я думаю, если ты сдержишь свое смелое заявление, то будешь достойным союзником.

— Сомневаешься во мне?

Нуар пожал плечами и зевнул, словно разговор наскучил ему.

— Я сомневаюсь в каждом. Мне еще не попадался такой человек, которого я не смог бы купить. Продажны все. Нужно только предложить правильную цену.

— Тогда, мне, вероятно, стоило просить больше.

Нуар захохотал:

— Да, тебе стоило. Я ожидал, что тебя будет сложнее уговорить, но с другой стороны, я не принял во внимание твою безмерную ненависть к Зевсу. — Он с наслаждением вдохнул. — Я так люблю запах ненависти и мести. Это самая пьянящая смесь.

Джерико не согласился:

— Лично я ощущаю подобное в отношении крови. В целой вселенной нет аромата лучше, чем аромат крови смешанный с запахом страха смерти.

Нуар резко втянул воздух, словно сексуально возбужденный от описания Джерико:

— О, ты в самом деле нравишься мне. Трудно найти истинно родственную душу.

— Ты забыл, кто и что породило меня.

Нуар кивнул, играя большими пальцами.

— Мне жаль тех, кто рожден на светлой стороне. Они не имеют ни малейшего понятия о том, как соблазнительна жестокость. Музыка, составленная из криков и мольбы о милосердии. Мммм. Нет ничего лучше.

Джерико мог бы поклясться, что чувствует, как у него на боку вибрирует лезвие меча, но не мог сказать, от радости или от ужаса.

— Асмодей! — вдруг позвал Нуар. — Покажись.

Рядом с Нуаром возникло черное облако. Оно медленно уплотнялось, превращаясь в существо, похожее высокого эльфа. В то время как острые черты лица были скорее красивы, темно-серые глаза существа отражали лишь жестокость. Одетый во все черное, демон выглядел зловещим и бесстрастным.

— Вы звали меня, хозяин?

Нуар холодно посмотрел на него:

— Я никогда не назвал бы тебя хозяином, слизняк [8]. — Он дернул подбородком в направлении Джерико. — Это наш новый союзник. Я хочу, чтобы ты представил его Зету и остальным олимпийским псам, которые на нашей стороне.

Асмодей поклонился в истинно подхалимской манере:

— Что-нибудь еще, хозяин? Вылизать ваши ботинки? Подтереть вам задницу?

Нуар грубо отпихнул его, но с места не поднялся.

— Достанешь меня, червяк, и тогда пожалеешь.

Асмодей округлил глаза и выпрямился:

— И на этом, хозяин, я забираю его к Зету. — Он остановился рядом с Джерико. — Пойдем со мной, младший хозяин. Я покажу тебе дорогу.

Демон подошел к двери.

Какое необычайно странное существо. Джерико мгновение помедлил, в то время как Нуар продолжал смотреть в никуда.

— Что-то еще? — спросил Нуар в своем полудремотном состоянии. Хотя все выглядело так, будто он думал о своем, у Джерико было чувство, что от внимания Нуара ничто не ускользало.

— Просто любопытно. Чем ты планируешь заняться, когда мир будет лежать у твоих ног?

— Наслаждаться этим. Слишком много времени прошло с тех пор, как нас почитали народные массы. Как только ты познаешь вкус этого, поймешь. И будешь всегда помнить. Мы — Повелители. Для нашего рода это необходимо, как воздух.

Нуар прав. Джерико не мог вспомнить, когда в последний раз к нему проявляли некое уважение или даже просто вежливость. Многие годы он провел в тюрьмах, темницах и других адских дырах, куда бросал его Зевс. С каждой частью его тела творили насилие.

Вот почему он желал искупаться в крови Олимпийских богов. Вот почему жаждал слизать ее со своих пальцев…

Склонив голову перед древней силой, Джерико развернулся и следом за Асмодеем вышел из комнаты в коридор, который светился. Очень странно.

— Откуда идет свет? — спросил он демона.

Асмодей на ходу быстро глянул вверх, а потом снова уставился в пол:

— Хм, не думаю, что ты захочешь знать это, младший хозяин.

— Почему нет?

— Это может тебя огорчить.

— Тогда огорчи меня.

Прежде чем ответить, Асмодей несколько секунд колебался.

— Это из-за крови кали. Не богини Кали, которая истекая кровью, становится только злее, а злить ее очень глупо, так как она, черт возьми, довольно сильная — как тебе, вероятно, известно. А из крови маленьких безобидных демонов-кали, которые были порождены, когда она уколола палец шипом розы. По всей видимости, светится их кровь. Кто ж знал?

Джерико остановился и глянул вверх. Кали были доброй расой демонов, помогающих человечеству. Поскольку он никогда не сражался с ними, то понятия не имел, что их кровь была синей и светилась. Кровь текла по трубкам, похожим на светящиеся ветки.

— И сколько ее нужно, чтобы осветить коридор?

Асмодей заметно съежился.

— Ну, видишь ли, проблема с кровью в том, что она быстро высыхает, так что необходимо обеспечивать ее постоянную поставку. На самом деле, это не то, о чем мы должны говорить, именно поэтому я и сказал, что ты не захочешь услышать мой ответ. Я оказался прав, а?

У Джерико скрутило желудок при мысли о равнодушном и безжалостном убийстве представителей этой расы только ради того, чтобы использовать их кровь для освещения. С другой стороны, человечество убивало светлячков по тем же самым причинам. Он видел бессчетное количество людей, которые натирали брюшками бедных насекомых свою кожу, чтобы заставить ее светиться, а потом веселились.

Джерико подумал, что по существу это было то же самое. Он снова двинулся за Асмодеем.

— Сколько здесь порабощенных демонов и людей?

— А что ты считаешь рабством? — уклонился от прямого ответа Асмодей.

— Удерживание против воли.

— Хорошее определение, — он в раздумье поскреб подбородок. — Включая меня?

— Почему нет?

— Наверное, пара миллионов… знаешь, трудно досчитать до миллиона, плюс они всегда умирают, и появляются новые. Я пробовал однажды сосчитать, но это навевает тоску, так что я прекратил. Постоянное прибавление и вычитание. Не самая моя сильная сторона, по правде.

Джерико задумался, какая же тогда сильная сторона у этого демона? Хотя, возможно, лучше и не спрашивать.

— Как давно ты живешь здесь?

— Не знаю. Как-то пробовал считать, но впал в депрессию и перестал. Я обнаружил, что легче просто плыть по течению. А горох это дело облегчает.

— Горох облегчает? — Джерико сдвинул брови.

— Да-а, — медленно протянул тот, — это тоже не самое приятное воспоминание, так что давай просто забудем об этом. — Он остановился у двери. — Мы на месте. Наверное, прежде чем мы войдем, я должен предостеречь тебя.

Джерико прошел мимо него и распахнул дверь.

— А может, и нет. Давай просто ворвемся туда и удивимся, так?

Джерико определенно удивился тому, что обнаружил. Повсюду валялись пьяные Скоти. Некоторые переплелись в позах, которым было самое место в «Кама-Сутре». Он даже остановился рядом с одной парочкой. Их исключительная гибкость, требовавшаяся для того, что они делали, была удивительна…

Черт возьми, потом им точно потребуется хиропрактик.

Если они выживут после такого.

— Опились крови, — пояснил Асмодей и потянул Джерико за руку. — Как будто они никогда прежде не праздновали победу. Лично мне это напоминает кучу пьяных студентов, но что я знаю об этом? Просто когда-то смотрел фильм «Звериный дом» [9]. Во всяком случае, никто из них не прикидывается прыщавым юнцом, — Асмодей передернулся.

Многословная речь демона заставила Джерико нахмуриться.

— Ты всегда такой болтливый?

Демон кивнул.

— В основном. Это очень раздражает Нуара, что является дополнительным бонусом для меня. По крайней мере, до тех пор, пока мне удается удрать.

Джерико одарил его тяжелым, недовольным взглядом:

— Добавь меня в список людей, которых ты раздражаешь.

— О, — Асмодей выглядел слегка уязвленным. — Ты же не собираешься подпалить мне яйца за это?

Джерико удивила такая спокойная, сухая постановка вопроса, который был явно близок сердцу демона.

— Не планировал.

Асмодей сразу повеселел.

— Хорошо. Тогда мы сможем подружиться.

Подружиться? Учитывая демонскую сущность, Джерико не был уверен в этом. Но Асмодей казался довольно безобидным, да к тому же являлся кладезем информации. Возможно, и не будет много вреда, если держать его поблизости.

При условии, что демон сможет угомониться. Было в нем что-то такое, что напоминало беспокойных Джек Рассел терьеров.

Джерико вновь сосредоточился на перевозбужденных, потерявших контроль Скоти.

— Так кто у них главный?

— Вон тот. — Асмодей указал на кушетку, на которой мужчина-скотос обнимался с двумя полуобнаженными женщинами. — Мне кажется, у них проблемы с контролем эмоций вне снов. Они ведут себя как свихнувшиеся подростки из порноверсии фильма Джона Хьюза. [10]

Джерико нахмурился:

— Как ты успеваешь следить за поп-культурой?

— Я заперт в адской дыре! За исключением времени, когда тебя мучают всякие психопаты, заняться больше нечем. Кроме того, мне нравится Молли Рингвальд. [11] Они с этим демоном такое вытворяют, что меня это реально заводит. Хотел бы я стянуть с нее на несколько минут трусики.

Да… Ну, во всяком случае, это объясняет невменяемое поведение демона.

Джерико следил за скотосом, который не обращал никакого внимания на присутствие нежеланных гостей и продолжал прокладывать дорожку из поцелуев вниз по женскому телу.

— Предводителя зовут Зет?

Асмодей ухмыльнулся:

— Ух, кто-то был внимателен на уроке. Да. Зет. Я познакомил бы вас, но он тоже не особо меня любит. И поскольку он из тех парней, которым нравиться отрывать демонам крылья…

— У тебя нет никаких крыльев, — напомнил ему Джерико.

— Уже нет — здесь ключевое слово.

Джерико вздрогнул, чувствуя укол сострадания. А у него все еще имелись крылья или нет? Он не знал. Их забрали, когда превратили его в человека. Но так как силы вернулись, он должен проверить, есть ли они.

Не желая думать об этом сейчас, он пробил себе дорогу сквозь бесчувственные и переплетенные тела к кушетке Зета, который выглядел таким же пьяным, как и остальные.

Чтобы военачальник обратил на него внимания, ему пришлось прочистить горло.

Зет поднял голову от шеи женщины и смерил его взглядом.

Джерико нахмурился. Вместо характерных для Скоти синих глаз, у Зета были черные. Такие черные, что даже не было видно зрачков. Они всегда такие расширенные или подобный эффект вызвало еще что-то?

Зет оглядел его с ног до головы:

— Кто ты?

— Твой новый командир.

Зет неприлично рассмеялся.

— Один уже есть. Другого не надо, так что проваливай.

— Слишком поздно. — Джерико огляделся, чтобы понять, сколько всего в комнате Скоти. Казалось, их было несколько сотен, и ни один не был трезвым. — Все твои солдаты здесь?

Зет откинул назад голову, так чтобы одна из женщин могла впиться поцелуем в его шею:

— Я не знаю. Может быть.

Джерико оторвал женщину от Зета, потом схватил того за рубашку и рывком поставил на ноги:

— Соберись, кретин. Что с тобой?

Голова Зета снова упала.

— Я не могу сосредоточиться. Слишком сильная чувственная перегрузка. — Зет рассмеялся и хлопнул Джерико по плечу. — Тебе нужно трахнуться.

Джерико еле удержался от того, чтобы не вбить в этого мужика немного разума. Сохранить контроль оказалось трудно.

— Тебе необходимо протрезветь. Как ты сможешь сражаться с онероями в подобном состоянии?

— Нам не нужно сражаться с ними. Мы обращаем их в нашу веру.

Чувствуя отвращение, Джерико отпустил его, и Зет снова упал на кушетку. Без всяких слов скотос перевернулся и лег на одну из женщин, другая устроилась поверх него, так что они смогли возобновить свои объятия.

Какой позор.

— Асмодей! — крикнул Джерико, вызывая демона.

Тот немедленно появился.

— Ты звал, младший хозяин?

— Я ищу бога по имени Деймос. Он здесь?

Прежде чем ответить, Асмодей поморщился:

— Определенно, здесь.

— Асмодей!

— Хорошо, хорошо, не ори. Мне не нравится, когда орут. Понятно, что он не в этой комнате, но он здесь, в этом мире, если ты понимаешь, о чем я.

— Отведи меня к нему.

Асмодей робко оглянулся вокруг:

— Разве предполагалось, что я должен это сделать?

— Если не сделаешь, то ощутишь кое-что побольнее, чем твои оторванные крылья.

Демон открыл рот, а потом обнял себя.

— Ты гадкий, подлый человек.

Джерико не собирался с ним ничего делать, но не хотел, чтобы он это понял:

— А ты готовься к боли.

— Ладно. Я отведу тебя. Но если поблизости окажется Сам Дьявол, я свалю вину на тебя. Это не мои трудности. И не моя вина. Я не подставлю свою шкуру даже ради друга. Так что, приятель, ты сам по себе.

На этот раз Асмодей не пошел пешком. Он коснулся руки Джерико и перенес их в мрачную, переливающуюся всеми цветами радуги подземную темницу. Она была наполнена невыносимой вонью, а также стонами и призывами смерти. Нуар сказал бы, что здесь уютно, но Джерико, несмотря на свое желание отомстить, назвал бы это место адом.

— Где мы?

В руке Асмодея появился светящийся шарик, и повсюду стали видны истекающие кровью, изуродованные тела, скованные цепями.

— Любимое место Нуара. Сюда он доставляет тех, с кем хочет поразвлечься.

— Покарать.

— Ты называешь это карой, я — развлечением. Хочешь увидеть Деймоса сейчас?

Джерико старался не испытывать сострадания к этим бедным душам, заключенным в таком зловещем месте.

— Именно поэтому мы здесь и находимся.

Асмодей указал куда-то себе за спину:

— Он — пятая жертва на стене. Наверное. Очень трудно сказать. Стоит их сильно побить, и лица искажаются и опухают. Потом никак не разберешь, кто есть кто из этих тварей. Но когда его привели сюда, в волосах у него были белокурые пряди. Если они не сильно выпачканы в крови, ты сможешь найти его по этому признаку.

Джерико с отвращением посмотрел на демона, прежде чем подойти к людям, прикованным цепями к стене. Асмодей оказался прав. Определить кем они являлись было практически невозможно, и это шокировало его.

Враги или нет, это были прежде всего люди. И их замучили почти до смерти. Выстрадав достаточно за прошедшую вечность, он совсем не хотел видеть их в том же состоянии, до которого его доводили бесчисленное количество раз.

Когда он оказался перед пятым узником, то увидел в его темных волосах светлые пряди. Деймос повис на цепях словно мертвый. Его опухшие глаза были закрыты, а голова покоилась на израненой руке. Черные традиционные татуировки в виде молний спускались по лицу со лба до подбородка. Одежда была разорвана и перепачкана кровью. Между дырами в ткани Джерико мог видеть глубокие порезы и раны.

Должно быть, Нуар отлично провел время с этим долофоносом, который сейчас имел совсем небольшое сходство со своим близнецом Фобосом.

В тот момент, когда Джерико остановился перед ним, Деймос открыл глаза и рванулся к нему, готовый бороться, несмотря на свое жалкое состояние.

Джерико попятился, рефлексивно чуть не ударив его.

Их взгляды встретились и сцепились. Рык Деймоса затих, когда он узнал его.

— Кратус? — Он наклонил голову.

— Что ты здесь делаешь? — Взгляд бога опустился вниз по неповрежденному телу Джерико, и он выругался. — Предатель!

Его осуждение довело ярость Джерико до кипения. Как смеет этот ублюдок смотреть на него подобным образом:

— Скорее преданный.

— Пошел ты!

Джерико скривил губы:

— Теперь ты знаешь, что чувствовал я, брат. Помнишь тот день, когда ты вместе со всеми отвернулся от меня?

— Как ты мог?

Забавно.

— Тот же самый вопрос преследовал меня с тех самых пор, когда я, прижатый Зевсом к полу, посмотрел на тебя, а ты уставился вниз, себе под ноги. — Джерико схватил Деймоса за голову и заставил его поднять взгляд. — Ты удерживал меня, пока моя мать выжигала слова на моей плоти. Я до сих пор чувствую боль от твоих рук, вцепившихся мне в горло.

— Ты заслужил свою кару.

Джерико изо всех старался не ударить его и не добавить ему новой боли. Как мог Деймос даже теперь не сожалеть о том, что сделал? Раньше они были друзьями. Вот поэтому он и не испытывал ни к кому из них жалости. Никто не проявил к нему сострадания.

Имел он их всех.

— А ты получил свое, — сказал он безжалостно. — Сын Фурий. Скольких людей ты замучил на протяжении многих веков ради своей матери и Зевса? Что, теперь тебе не повезло?

Деймос попытался ударить его головой, но Джерико успел увернуться.

— Нуар собирается убить нас.

— Я позабочусь, чтобы у вас была славная заупокойная месса.

Деймос покачал головой:

— Значит вот так? И никаких угрызений совести?

Джерико развел руками и равнодушно пожал плечами:

— Мы — результат нашего прошлого. Но если тебе будет от этого легче — мне тебя жаль.

Деймос усмехнулся:

— Тебе станет жаль еще больше, когда тебя также подвесят на этой стене. Даже не думай, что Наур не сделает этого с тобой. Он — бог, породивший предательство, и я уверен, что у него уже есть местечко, на котором высечено твое имя.

Джерико расхохотался над его предупреждением:

— Ох, брат, вы все были настолько хорошими учителями. Никогда снова я не поставлю себя в такое положение. Поверь мне. Я выучил свой урок в руках Долофони, которыми ты руководил. Я не намерен давать Нуару какой-нибудь повод отыграться на мне. Я на его стороне. Навсегда.

— Джерико?

Шокированный тем, что кто-то в этой дыре знал его новое имя, Джерико посмотрел на подвешенного справа узника. Как и Деймоса, его ужасно избили. Темные волосы свисали вокруг лица с распухшими губами и подбитым глазом, который был покрасневшим от лопнувших кровеносных сосудов.

Ему потребовалась целая минута, чтобы узнать пленника. Именно глаза выдали его личность. Один темно-карий, другой — ярко-зеленый.

Джейден.

Джейден являлся тем, кого вызывали демоны, желающие договориться об услуге с Нуаром и Азурой. Джерико знал, что Джейден жил с ними здесь, но он скорее думал, что посредник имеет собственную роскошную резиденцию, а не содержится в клетке с остальными их жертвами.

Ошеломленный, Джерико отпустил Деймоса и шагнул назад:

— Что ты здесь делаешь?

Джейден горько рассмеялся:

— Мое жилище вызывает у тебя отвращение? А я уже привык к нему. Хотя, для разнообразия, вид чего-то другого, помимо искалеченных тел, был бы приятнее.

Джерико нахмурился.

— Ты же служишь Источнику. Ты один из них.

Джейден покачал головой:

— Я служу Нуару и Азуре. И мой тебе совет: никогда не зли их. По некоторым причинам сам я не сумел вовремя остановиться. Думаю, что старые привычки умирают тяжело. — Он глянул вниз на свое изрезанное, кровоточащее тело, едва прикрытое обрывками одежды. — Так же тяжело теперь умираю здесь я. Но не волнуйся. Я уверен, что к тебе они будут добрее, чем ко мне. Прежде, чем я оказался здесь, мне долго удавалось сдерживать их злобу. Отчасти поэтому им нравится потрошить меня каждый раз, когда у них появляется такая возможность.

Он посмотрел мимо Джерико и увидел скрывающегося в тенях Асмодея. Свет, исходивший от его руки, был приглушен и слаб. Джейден окликнул его:

— Эй, давно не виделись.

— Да, последний раз ты выглядел лучше. Я говорил тебе не бесить Нуара. Но скорее ад замерзнет, чем ты кого-то послушаешь.

— Какой смысл теперь говорить об этом? — спросил Джейден.

Асмодей кивнул:

— Да, ты прав. Истекай кровью, это не имеет теперь значения, да?

Деймос скривил губы:

— Меня тошнит от всех вас. — Он дернулся в цепях, как будто пытаясь разорвать их.

Джейден проигнорировал его и уставился своими разноцветными глазами на Джерико:

— Между прочим, твой младенец выжил.

Джерико понятия не имел, о чем говорил этот человек. У него не было детей.

— Что?

— Ребенок, которого ты спас столетия назад. Я только хотел, чтобы ты знал — твоя жертва была не напрасна. Ребенок выжил и вырос здоровым.

Тем лучше для этого отродья.

— Ты думаешь, меня это волнует?

Джейден пожал плечами:

— Ради нее ты отказался от своей божественности. Я полагал, что да.

Джерико нахмурился еще сильнее:

— Ради нее? — Невероятно, но он даже не потрудился определить пол младенца перед тем, как отдать его. Тогда это не имело значения. Он видел только улыбку и дружелюбные глаза.

Джейден кивнул:

— Ребенок, которого ты спас — это онерой Дельфина.

Эта новость сразила Джерико. На мгновение у него перехватило дыхание. В неверии он затряс головой.

Не может быть.

— Ты же знаешь, что это правда, — произнес Джейден глубоким, уверенным голосом. — Ты должен был понять это как только увидел ее, она сильно похожа на свою мать.

Тем не менее, он отказывался этому верить. Какова была вероятность?

— Ты лжешь мне.

— Зачем мне это делать?

— Все лгут.

— Я — нет.

Джерико поморщился, чувствуя себя еще более преданным. И все же, когда он все взвесил в голове, то понял, что Джейден не врет. Инстинктивно он знал это.

Он спас Дельфину…

Женщина, ждавшая в его комнате, оказалась тем самым человеком, ради которого он отдал все, кроме жизни.

Его пронзила ярость. О, это было слишком иронично.

У нее должок перед ним, возврата которого он решительно намеревался потребовать. Он получит удовольствие, содрав с нее шкуру, прежде чем закончится этот день.

Глава 5

Джерико в бешенстве ворвался в свою комнату. И тотчас же затих, обнаружив, что Дельфина спит на кровати, укрывшись плащом из его крови. Ее лицо было бледным, светлые волосы мягкой спутанной массой рассыпались вокруг нее. Руки Джерико зудели от желания прикоснуться к ним.

Ее тихое посапывание странным образом ласкало его слух и согревало.

И вместо того, чтобы выплеснуть на нее весь свой гнев за то, в чем она не была повинна, он пересек комнату и опустился рядом с ней на колени. Трудно было узнать в ней того милого, счастливого ребенка, который когда-то обхватывал своими маленькими пальчиками его пальцы и так сильно сжимал их, что это действие тогда затронуло его за живое.

Теперь он понимал, почему ее глаза успокаивали его.

Они действовали на него так всегда. Но почему? Кто в здравом рассудке мог разрушить свою жизнь и свое будущее, ради спасения чужого человека?

Допустим, он знал ее мать, но ведь не так уж и хорошо. На самом деле, они даже не были знакомы. Он знал, что ее зовут Лета, и что она была богиней сновидений. По правде говоря, остальное его не интересовало. Поскольку Лета никогда не огорчала Зевса и не вращалась в тех же самых кругах, что и он, причин для их дружбы не было.

И тем не менее, когда той ночью их миры столкнулись, они оба потеряли все.

Зевс, взбешенный сном, который подарил ему один из Онероев, потребовал собрать всех богов сновидений для расправы. Было приказано убить супругов и все потомство тех, кто подобно Лете вступили в брак с людьми. Зевс не желал, чтобы уцелел хоть кто-то, способный когда-нибудь снова навредить ему.

Именно тогда Онерои подверглись пыткам и навечно лишились своих эмоций. Зевс полагал, что если у них не будет никаких чувств, то исчезнут и причины, которые снова могут подтолкнуть их к развлечениям в чьих-нибудь снах.

Чего он не предусмотрел, так это того, что во сне Онерои смогут направлять эмоции спящего по определенному руслу. И что некоторые из них слишком увлекутся этим занятием, поскольку отныне для них это станет единственным способом почувствовать что-то помимо пустоты.

Так появились Скоти. Онероям пришлось следить за поддержанием порядка, уничтожая своих собратьев, чтобы не пострадать снова по воле Зевса.

Являясь частью этого порочного круга, Джерико причинил Лете даже больше вреда, чем Онерои и Долофони — ему. Они всего лишь убивали его. Он же забрал у Леты тех, кого она больше всех любила.

Мужа и дочь.

Ее отчаянные крики все еще эхом отзывались в его памяти. Она кричала пока не охрипла, и он не мог ее винить за это. Не выразить словами, что они у нее отняли.

Возможно, в конце концов, прошедшие столетия были оправданны. Нельзя простить то, что они сотворили с ней. Самое меньшее, что он мог сделать — это дать ей знать, что спас ее дочь. Но все произошло слишком быстро, и ему не хватило времени. Не говоря уже о том, что если бы кто-нибудь узнал о его поступке, Дельфину сразу убили бы.

И вот она здесь… живая. Потому что он спрятал ее и никогда никому даже словом не обмолвился об этом.

Джейден прав. Его страдания не были напрасны. Она выросла настоящей красавицей.

Положив ладонь на ее теплую щеку, он всмотрелся в ее расслабленное лицо. Она так походила на свою мать, и все же отличалась от нее. Белокурые волосы смягчали ее черты, делали их соблазнительными.

Ее кожа оказалась такой нежной на ощупь, что у него участился пульс. Он так долго не прикасался к женщине!

Его рука переместилась от щеки к волосам. Что-то внутри него так жаждало ее поцелуя, что он даже не понял, как ему удалось сдержаться. Возможно, потому что она казалась такой умиротворенной.

Видела ли она сны?

Что снилось Онероям? Его сны обычно наполняли битвы. Насколько ему помнилось, в царстве снов он никогда не обретал мира. Он был бессмертным богом, суровым и безжалостным. И его сны отражали окружавшую его действительность.

Став человеком, он вообще перестал видеть сны, так как ночью превращался в труп. Нет, не правда, он грезил, пока находился в сознании. И в этих грезах он устремлялся в спокойные местечки. Тихий берег. Хижина в лесу. Уединенный храм в пустыне. Изолированные от всего мира пристанища, где никто не мог заставить его чувствовать себя мелким или ничтожным. Где никто не мог убить его или причинить боль.

Где он обретал свои прежние силы, и никто не смел его тронуть…

В конце концов, теперь он нашел свой приют. У него есть власть. Он обрел достоинство. Более того, в его кровати лежит красивая женщина…

Та самая, которая стоила ему всего.

За это он ее ненавидел. Она выросла, не зная, что за ее жизнь заплачено таким количеством страданий.

Желая причинить боль, он сжал руку в ее волосах, в душе понимая, что все случившееся — не ее вина. Она была невинным ребенком.

Разрушить свою жизнь было его собственным решением. Он мог бы убить ее, как приказывал Зевс, и все было бы прекрасно.

Для него.

— Стоила ли ты моей жертвы? — прошептал он.

Веки Дельфины затрепетали, и ее глаза открылись, когда его слова проникли в ее сознание. Увидев его, она подскочила с громким звуком удушья. Он попытался убрать руку, но пальцы запутались в волосах. Она взвизгнула, когда из-за ее рывка они натянулись.

— Прости, — сказал он и задался вопросом, почему это беспокоит его, если она сама причинила себе боль.

— Что ты делал?

— Ничего.

Дельфина насупилась в ответ на его недовольный, раздраженный тон. Своим поведением он напомнил ей ребенка, которого застукали в тот момент, когда он засунул руку в банку с печеньем…

— Куда ты постоянно исчезаешь?

— Я ходил к Деймосу.

Она села, дрожа от волнения:

— Ты видел М’Адока? Он жив?

Столь очевидные беспокойство и забота, которые она проявила по отношению к верховному богу сновидений, вызвали у Джерико вспышку ревности. Не М’Адок пожертвовал собой ради нее.

— Нет, я его не видел.

Ее подавленный вид не принес ему чувства удовлетворения.

— Деймос в порядке?

Это был спорный вопрос. Лично он всегда считал, что с этим богом не все в порядке, но это отдельная тема.

— Я видал его и в лучшей форме. Тем не менее, он жив, хотя Нуар здорово его отделал.

— Представляю, как это осчастливило тебя.

— Нет, — честно признал он. — Несмотря на тот факт, что я хотел бы лично свести с ним счеты, мне не нравится видеть кого-то замученным.

— Как, например, Прометея?

— Зачем ты провоцируешь меня? — зарычал он.

Его вопрос привел Дельфину в замешательство. Если честно, она не знала. На самом деле, доставать людей было совсем несвойственно ее натуре. Тем не менее, когда он оказывался рядом, ей хотелось ударить по его самому уязвимому месту. Как же это на нее не похоже.

— Ты меня раздражаешь.

— Я раздражаю тебя?

Она кивнула:

— Ты обладаешь могуществом, чтобы спасти людей, но собираешься сражаться на стороне Нуара. Это меня возмущает.

Он фыркнул:

— Назови мне хоть одну реальную, действенную причину сражаться за бога, который уже показал, как мало он ценит и уважает меня. За весь пантеон, который нападал на меня тысячелетиями.

— Потому что это было бы правильно. — Ответ прозвучал нелепо даже для нее.

Он выгнул бровь.

— Ладно, признаю, что это чушь, но это самая подходящая причина. Ты хороший человек. Я знаю.

Он горько рассмеялся и подошел к комоду, чтобы положить меч. Его ладонь задержалась на ножнах, будто он боялся выпустить оружие из рук. Оттуда, где она стояла, ей открывался прекрасный вид на его мускулистую спину. Он был высок и красив, у любой женщины захватило бы дух, и участился бы пульс.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — просто сказал он.

— Я хочу узнать.

Раздраженный, он повернулся к ней:

— В какую игру ты играешь?

Дельфина откинулась на кровать. Если он пытался запугать ее, то у него ничего не получилось, а вот то обстоятельство, что она продолжала вопреки своим намерениям сердить его, действительно беспокоило.

— Никаких игр, Джерико. Я здесь, и я — твоя пленница. Азура вручила меня тебе совершенно голой, однако вместо того, чтобы изнасиловать меня или причинить боль, — она приподняла полу плаща, в который все еще была завернута. — Ты дал мне это. Такие действия не свойственны тому, кто жесток от природы. Я знаю, что добра в тебе больше, чем ты хочешь показать. — Она была готова поклясться в этом. — Почему ты дал мне плащ?

Джерико стиснул зубы. Потому что никто не заслуживает подобного бесчестья. Он знал по личному опыту. Но вслух никогда этого не скажет. Он не желал, чтобы ей стали известны его слабости. Она сможет использовать их против него же. Ему хватило богов, наигравшихся с его жизнью. Никто никогда не будет управлять им снова.

— Асмодей! — крикнул он и дождался появления демона.

— Ты звал, о, злобный младший хозяин?

— Я голоден. Где здесь можно найти еду?

Асмодей вытаращил глаза, как будто посчитал, что Джерико спятил, раз спрашивает это.

— Откровенно говоря, я не советую питаться в этом царстве. Конечно, ты можешь, если хочешь, но…

— Но — что? — подогнал его Джерико, когда Асмодей запнулся.

Демон переплел пальцы:

— Здесь есть вид демонов, которых привлекает запах пищи. Они прямо-таки сатанеют, когда чувствуют ее. Лично я не хочу быть пойманным за обедом, потому что тогда я — труп. Ты, может, и нет. Но все равно тебе придется туго, так как некоторые из них довольно уродливы и очень сильно воняют, то есть могут испортить тебе аппетит. Хотя, может, и нет. У Нуара не портится. Я думаю, его аппетит лишь возрастает. Особенно, когда он выпускает им кишки. Грубо, но верно.

Асмодей посмотрел на Дельфину, и в его глазах зажегся интерес.

— О, привет, моя дорогая, мы еще не встречались. — Он сверкнул очаровательной улыбкой и нежно поцеловал ей руку. — Асмодей, знаменитый демон, к вашим услугам. Вы можете потребовать любые услуги, особенно те, что включают обнаженку и близкий контакт некоторых частей тела.

— Асмодей! — рявкнул Джерико. — Ты ее не видишь, слышишь меня?

Тот отпрыгнул назад, словно его ударило электрическим током.

— Я совершенно слеп, младший хозяин. Но со слухом у меня все в порядке. — Он вытянул вперед руки, словно нащупывая мебель. — Здесь есть кто-нибудь, кроме нас двоих? Нет? Ну и ладно. А теперь я испаряюсь, пока у младшего хозяина не появится для меня другого, желательно более приятного, задания.

— Исчезни.

— Желаю удачи в поисках жрачки! — И он растворился в воздухе.

Дельфина, нахмурившись, посмотрела на Джерико:

— Он немного того, да?

— Угу, я думаю, Нуар слишком часто и слишком сильно бил его по голове. — Он посмотрел ей в лицо. — Итак, не желаешь ли составить мне компанию за обедом?

— Если это не связано с внутренностями демонов, меня можно уговорить.

— Кишки демонов меня тоже не привлекают. Вот Зевс — другое дело.

При одной только мысли об этом она сморщила нос:

— Фу.

Он протянул ей руку.

Дельфина помедлила, спрашивая себя, должна ли она делать это вместо того, чтобы отправиться на розыски М’Адока и Деймоса. Но она не смогла бы подобраться к ним без Джерико. Возможно, еда улучшит его настроение, и он станет более сговорчивым.

Вопреки всякому здравому смыслу, она приняла его руку.

И как только она это сделала, он перенес их обратно в Новый Орлеан, в маленький узкий переулок на Биржевой улице. [12] Похоже, это был ранний вечер, хотя трудно было сказать наверняка, так как время на земле текло не так как в других измерениях. Пятнадцать минут в Асмодее могли равняться году на земле. Немного преувеличено, конечно, но…

Она оглядела безлюдный переулок с закрытыми магазинами и опущенными ставнями на витринах. Какое странное место он выбрал. Она не знала, чего ожидала, но точно не этого.

— Что мы здесь делаем?

Перед тем как двинуться по улице, он сменил свою одежду на джинсы и серую рубашку, а волосы сделал темными.

— Идем есть. А что? У тебя болезнь Альцгеймера?

Она прищурила глаза:

— Нет, однако, я что-то не вижу ресторанов.

Он наградил ее взглядом типа «ну и тупица»:

— Если бы я сразу перенес нас в ресторан, люди могли бы поднять крик и суматоху. Не говоря уже о том, что там имеются веб-камеры, которые усложняют эту задачку. Чертовы люди с их научно-технической революцией, — произнес он с сарказмом. — Я скучаю по тем дням, когда можно было просто убить и поджарить цыпленка, эх.

Дельфина демонстративно закатила глаза:

— Ты можешь не быть таким придурком?

— Может и могу, но это не стоит усилий. Боже сохрани, но вдруг ты еще чего доброго влюбишься в меня. И что тогда прикажешь мне делать?

— Не имею представления, но я готова рискнуть.

Его глаза потемнели:

— Тебе не захочется увидеть мою истинную сущность, Дельфина. Так что это не забавно.

Дельфина протянула руку и коснулась шрама, который частично скрывала повязка на глазу.

Он поймал и сжал ее руку:

— Я не говорил, что у тебя есть право касаться меня.

— Не говорил. Прости. — Она забрала свою руку и теперь наблюдала, как он чопорно шагал к ресторану под названием «Устричный Дом Акме».

Дельфина поплелась следом, хотя сердце ее тяготила вина от мысли, что она будет есть, в то время как ее собратья страдают.

Расположи его к себе, и ты спасешь их. А что еще она могла сделать? Пока у нее отсутствуют ее божественные силы, она в его власти.

Дельфина содрогнулась, когда, наконец, постигла реальный кошмар того, через что он прошел. Очень тяжело жить без могущества, которое почти всю жизнь являлось твоей неотъемлемой частью. Находиться во власти других. Как он выдержал это?

Такой мир вселял ужас. И она по-новому оценила людей, населявших его. Учитывая еще и то, что они являлись всего лишь добычей для других, более могущественных существ.

Она остановилась у двери, пока хостесса брала для них меню, и оглядела собравшихся в ресторане людей. Людей, которые не имели понятия, что Джерико — бог, а она — его пленница…

Хостесса усадила их за столик у окна, которое выходило на улицу. Хотя работал телевизор, а люди вокруг разговаривали, до нее доносилась музыка с улицы Бурбон, находившейся отсюда в нескольких шагах.

Как же ей хотелось, чтобы Деймос и другие были здесь, а не в каких-то запертых клетках, где их держал Нуар.

— Что-то не так? — спросил Джерико.

Она посмотрела на него и вздохнула:

— Я волнуюсь о своих друзьях. Это кажется неправильным — есть, пока Нуар их мучает.

Джерико опустил меню и сверкнул глазами:

— Ну, во-первых, ты же не хочешь, чтобы я проголодался. Я еще больше зверею, чем когда был обычным человеком, веками умиравшим от голода. Так что не собираюсь снова терпеть лишения без необходимости. Во-вторых, позволь поведать тебе кое-что о твоих друзьях. Деймос держал меня, пока на мне выжигали клеймо, а потом перенес в царство людей и оставил там ни с чем. Без одежды, без денег. Без единой проклятой вещи, которую я мог бы назвать своей. Это к слову о голоде.

Она сжалась от того, что он описал.

Однако, он не был милосерден и продолжил:

— Столетием позже М’Ордант, — он упомянул одного из лидеров Онероев, который являлся ее наставником, — бросил меня в Спартанском лагере для военнопленных и сказал их военачальнику, что я предавал их людей. Тебе не захочется знать, что спартанцы делали с людьми, которых считали предателями. Д’Алериан — назвал он имя третьего лидера, который вместе с М’Адоком был в этой команде, — поместил меня в турецкую тюрьму пятнадцатого столетия, где меня после трехнедельных пыток посадили на кол. — Его лицо выражало стоицизм, но боль в глазах выдавала мучение. — Поэтому, ты должна извинить меня за то, что прямо сейчас у меня трудности с чувством жалости к ним. По крайней мере, никто не заталкивает острый штырь в их задницы.

У Дельфины скрутило живот от ужасов его прошлого.

— Тебя сажали на кол?

Его лицо окаменело.

— А знаешь что самое неприятное в этом наказании? Ты не умираешь сразу. Ты висишь, истекая кровью и испытывая боль от того, что штырь медленно прокладывает дорогу в твоем теле, пока не пронзит какой-нибудь важный орган. Молись богам, которых ты почитаешь, чтобы никогда не испытать на себе подобного.

А он испытал.

Дельфина отвела взгляд, не в силах совладать с нахлынувшими эмоциями. Как могли они совершить такое с себе подобным? С другой стороны, они бывали еще беспощаднее даже по более незначительным причинам. Именно поэтому она приложила все усилия, чтобы не попадаться часто им на глаза.

У нее сжалось горло, и она почувствовала, как по щеке скатилась слеза.

Джерико застыл, увидев сверкающую в свете ламп влагу. Не думая, он протянул руку и коснулся ее мокрой щеки:

— Слезы?

Она отвела его руку и вытерла щеку.

— Я сожалею о том, что ты пережил. Очень сожалею.

Слезы…

Из-за него.

Никто и никогда прежде по нему не плакал. И когда их взгляды встретились, ее орехово-зеленые глаза блестели от еще не пролившихся слез. Что-то болезненно сломалось у него внутри. Он заставил ее почувствовать боль. Как это могло случиться?

Нет, это невозможно. Еще один трюк, чтобы ослабить его. Погубить.

Он издал низкий горловой рык:

— Что ты делаешь?

Она выглядела смущенной его вопросом:

— Ничего. Сижу здесь.

Он вцепился ей в запястье:

— Ты играешь мной?

— Играю?

Он усилил хватку.

— Клянусь, если таким образом ты пытаешься склонить меня на свою сторону, я тебя уничтожу. И потребуется нечто намного большее, чем слезы, чтобы остановить меня.

Она вырвала руку из его захвата.

— Ты и правда циничен до такой степени, что не веришь, что кто-то может быть опечален тем, как с тобой обошлись?

Он не ответил.

Дельфину ошеломила его неспособность понять сострадание. Милостивые боги, с таким отсутствием эмоций это ему следовало быть онероем.

— Что ж. Тогда я буду настоящей сукой, раз это все, что ты можешь принять.

Она резко раскрыла меню и начала читать.

Джерико хотел бы ощутить гнев и обиду, однако он каким-то образом чувствовал себя…

Неправым.

Фактически, он проглотил извинение.

За что? Он сказал правду. Он не желал фальшивых эмоций, нацеленных на то, чтобы сломать его.

Но что, если они не были фальшивыми?

Что, если она говорила правду, и они были настоящими?

Прекрати, дурак. Ты ведь не глупец. Даже та, что родила тебя, не подарила тебе ни жалости, ни сострадания. Что же говорить о постороннем человеке?

Вот она, истина. Он для нее ничто, а она …

Причина его страданий.

Он уставился в меню, затем снова посмотрел на нее.

Читая, она наморщила лоб, прядь светлых волос упала на глаза. Ее взгляд был полностью сосредоточен на списке блюд. По непонятным ему причинам он испытывал желание убрать этот непослушный локон на место.

Что со мной?

— Как ты росла? — спросил он, не сумев остановить себя.

Она нахмурила брови, отчего морщинки на лбу стали глубже:

— Что?

— Твоя семья. Какие они были?

Дельфина хотела ответить, что это не его дело, но искренность в глазах Джерико остановила ее. Любопытство во взгляде казалось неподдельным, и ей не хотелось снова сердить его. По правде говоря, ей нравилось их мирное общение. Хотя, это случалось не так часто.

— Я ничего не знаю о своем настоящем отце. — Тема, на которую она никогда не распространялась. Главным образом потому, что никто не спрашивал и это никого не интересовало. — Арикос говорил, что он был одним из Скоти, соблазнившим мою мать во сне. — И с того момента как она приступила к службе, она часто мечтала, что он однажды объявится и признает ее как свою дочь. Ее человеческая половина жаждала встретить своего таинственного родителя, узнать, кто среди тысяч из них породил ее. Но упоминать об этом ей не хотелось.

— Моя мать была благородной женщиной. Прекрасной. — На ее губах заиграла тонкая улыбка, когда ей припомнилась красивое лицо матери и ее нежные прикосновения. Она действительно любила мать, которая никогда ни на кого не повышала голос. Что вовсе не говорило о ее неспособности противостоять людям. Просто она это делала спокойно и доброжелательно, что всегда приводило Дельфину в восхищение.

— Она пекла медовые пирожные, которые таяли во рту прежде, чем ты успевал их проглотить. — Дельфина закрыла глаза. Горло сжалось вместе с той частичкой сердца, которая все еще болела из-за того, что ее матери больше нет рядом. — Однажды я ее спросила, как ей удается делать их такими, и она ответила, что вкладывает в них свою любовь ко мне. — Дельфина сморгнула слезы, вызванные воспоминаниями.

Как она может до сих пор тосковать по женщине, которую не видела много столетий? И все же эта тоска по материнскому доброму сердцу и нежной душе всегда будет жить в ней.

— У тебя был отчим?

Она кивнула.

— Он был хорошим человеком. Кузнецом. Обычно, когда он работал, я приносила ему попить, а он, чтобы развлечь меня, придумывал разные смешные истории. — У нее даже имелось грубо сделанное серебряное сердечко, помеченное его личным клеймом. Он изготовил для нее эту вещицу, когда она была девочкой. Она хранила ее в маленькой коробочке в своей комнате на Исчезающем Острове. Даже имея приглушенные эмоции, Дельфина очень сильно любила своих родственников, что рассказывало о них больше, чем ее слова. Сам факт, что они могли заставить ее чувствовать сердцем то, что они делали…

Отчасти она была опечалена тем, что была только наполовину человеком и не могла подарить им в ответ всю ту любовь, которую они заслужили.

Джерико отвел глаза от ее задумчивого лица. Хотел бы он понять, что она чувствует. Но мир, который описала Дельфина, был совсем не похож на его детство. Родители редко проявляли доброту и всегда ссорились.

— А братья и сестры были?

Она отрицательно покачала головой:

— Нет. Только я. Думаю, именно поэтому они до безумия любили меня.

— Они на самом деле были добры к тебе?

Дельфина с подозрением нахмурилась. Не то чтобы он винил ее за это. Он был не в меру любопытен, но он должен был знать, что правильно поступил тогда. Пожалуйста, скажи мне, что я страдал не напрасно… Ему хотелось услышать, что его поступок не принес ей еще больших страданий, хотя он и не понимал, почему для него это столь важно. Он только знал, что часть его умрет, если его действия каким-то образом причинили ей вред.

— Почему тебя это волнует? — спросила она.

— Мне любопытно.

Однако в орехово-зеленых глазах застыло подозрение. Она хотела реальную причину, которую он не мог озвучить ей.

— Да, они относились ко мне по-доброму. Хотя мы и были бедны, я никогда ни в чем не нуждалась. Полагаю, поскольку они не могли иметь больше детей, то всю свою любовь дарили мне.

По необъяснимым причинам на сердце у Джерико стало легче. Он выбрал ей достойных родителей.

Хорошо.

Она сделала глоток воды.

— А как насчет тебя? У тебя были хорошие отношения с родителями?

Он фыркнул, не сдержавшись. Однако, зачем скрывать правду? Похоже, весь Олимп знал, какая у него семья.

— Моя мать — богиня ненависти, а отец — бог военного ремесла. Мои сестры — богини силы и победы, а брат — бог соперничества. Можно только сказать, что подобные личности не годятся для сохранения мира и спокойствия в доме. Когда что-то начинало идти слишком гладко, Зелос провоцировал нас на ссоры, и мы вцеплялись друг другу в глотку.

И эти воспоминания относились к разряду хороших. Все его детство отец старался сделать их всех «сильнее». Его мать заполняла их ненавистью, так как, по ее словам, «Любовь непостоянна и обманчива. А ненависть может жить вечно. Она придает вам силы и никогда не оставляет равнодушными».

Тот факт, что остальные боги, включая Зевса, присягнули его матери, а потом боялись нарушить свои клятвы из страха ее гнева, много говорил об «утонченной» личности его родительницы.

В ее понимании подоткнуть одеяло своему ребенку значит бросить его в кратер вулкана и наблюдать за тем, как он барахтается.

— Зачем ты это делаешь?

— Чтобы ты познал свои силы. Никогда нельзя полагаться на помощь другого. Каждый тонет или выплывает благодаря собственным усилиям. Никогда этого не забывай.

— В кратере вулкана.

Ее ответ был пропитан злостью:

— Ты выстоишь. Ты будешь бороться и никогда не опозоришь меня.

Да…

Его детство и впрямь было замечательным.

Дельфина, качая головой, согнула желтую обложку меню:

— Однажды я столкнулась с твоим братом Зелосом. Он — полный придурок.

— Ты даже не представляешь насколько. — Попробовала бы она расти с этим ублюдком.

Официантка вернулась принять их заказ и когда настала ее очередь, Дельфина замешкалась, неуверенно глядя в меню.

— Я не знаю, что заказать.

Джерико откинулся на спинку стула.

— Попробуй ассорти. Там всего понемножку. Если не понравится, ты всегда сможешь выбрать что-то еще.

— Хорошо. — Она заказала ассорти и отдала меню официантке. — И часто ты обедаешь здесь? — спросила она, когда они снова остались одни.

Он посмотрел в окно на образовавшуюся у входа небольшую очередь, желающих попасть в ресторан.

— Нет. Здесь работает подружка Дариса. Она обычно приносила ему поесть во время ланча. Еда всегда хорошо пахла и выглядела, так что мне захотелось попробовать.

Джерико замер, осознав, что происходит… Он обедал в компании, чего не делал столетиями.

Более того, они болтали. Делились воспоминаниями. По правде говоря, этого он не делал никогда и ни с кем.

Как странно.

Дельфина затихла в ожидании своего заказа. Она по-прежнему думала о М’Адоке и Деймосе, и о других, кого забрал Нуар. Через что они проходили прямо сейчас? Она знала, что им больно и не могла отбросить мысли об этом прочь.

Оглядывая ресторан, она размышляла, что случится с местами, подобными этому, если Нуар преуспеет в своих планах. Останется от них хоть что-то, или он все разрушит?

Это казалось неправильным и несправедливым. Что никто из людей, которые смеялись и разговаривали здесь, не представляет, какое зло их окружает. Что они находятся на грани полного уничтожения, а тот, кто может спасти их, сидит напротив нее и его это нисколько не волнует.

Она наблюдала, как из ресторана вышла парочка в обнимку. Нахмурившись, она продолжала смотреть на них, как они остановились напротив окна и поцеловались. Они выглядели такими счастливыми и влюбленными.

На что похоже это чувство?

— У тебя такой вид, словно ты никогда не видела целующихся.

Она снова посмотрела на Джерико:

— Я видела. Только не в реальности.

Он следил за парой, пока они не исчезли из вида. Потом его пронизывающий взгляд вернулся к ней:

— Ты никогда не целовалась?

Она с насмешкой поглядела на него:

— Арик забрал меня на Исчезающий остров, когда мне было четырнадцать лет. Так что нет. Я никогда не целовалась. Онерои не способны на сильную привязанность. Это идет вразрез с принципом «никаких чувств».

С этим Джерико должен был согласиться. Зевс отыгрался на них по полной.

— А ты когда-нибудь чувствовала искушение присоединиться к Скоти?

— На краткий миг это приходило мне в голову, но нет, на самом деле — нет. Я никогда не хотела стать одной из них.

Он удивился ее категоричной страстности. Его поразила сила ее духа.

— Почему?

Ее взгляд стал печальным, она поворочала соломкой лед в стакане.

— Когда я была совсем еще маленькой девочкой, в моей деревне жила одна женщина. Красивая и добрая, она часто приносила моим родителям хлеб и шила одежду для моей куклы. Потом однажды я заметила, какой у нее усталый вид. Она не спала несколько дней. Каждую ночь ее сны становились хуже и хуже. Через две недели она сошла с ума, и это случилось до того, как Скоти утратили свои эмоции. Еще когда они получали удовольствие от своей жестокости.

Дельфина поежилась. Даже теперь эти воспоминания угнетали.

— Я все еще помню плач ее детей, когда они ее нашли. Она убила себя, чтобы спастись от демонов в своих снах. Только когда ко мне пришел Арик, я узнала, что это Скоти свели ее с ума, и почему так важно, что мы боремся и останавливаем их. Всякий раз, когда мне приходила мысль позволить своим эмоциям управлять мной, я вспоминала о Ниробе. Я никогда бы не причинила такого же вреда, какой причинили ей. Охотиться на людей неправильно.

Ничего себе, желал бы он иметь подобные убеждения. Но если честно, он считал оправданным любое действие, предпринятое им против человечества.

Тем не менее…

Она покачала головой:

— Не понимаю, почему люди не могут быть добры друг с другом. Почему кто-то всегда должен притеснять другого.

В отличие от нее, он вполне это понимал.

— Чувство подобной власти и знание того, что в твоих руках находится чья-то жизнь или смерть, опьяняет. Не имеет значения, что они делают или как упорно борются с тобой, для тебя они не являются достойными соперниками.

Ее взгляд стал жестким и порицающим:

— Ты действительно чувствовал удовлетворение, сокрушая их и зная, что они слабее тебя? Что они не способны дать отпор и победить? Разве это честная победа?

Джерико отвел глаза.

— Скажи мне, — произнесла она затвердевшим от осуждения голосом. — Я хочу понять, потому что я действительно не понимаю.

Джерико сглотнул, не в силах встретить ее пристальный взгляд, поскольку еще помнил те времена, когда преследовал более слабого противника. К той правде он продолжал постоянно возвращаться, хотя совсем не желал размышлять на эту тему.

— После этого я всегда чувствовал полное опустошение. Восторг от победы кратковременен и скоротечен. К тому времени, когда ты это осознаешь, он проходит.

— Тогда зачем так делать?

Затем, что это лучше, чем пустота внутри. По крайней мере, на какое-то мгновение у него появлялись другие чувства, помимо ненависти и боли. Это было все, что он знал. Вот почему Ника была для него столь дорога. Она заставляла его чувствовать что-то еще.

Но даже тогда ощущения всегда были мимолетными. Ничто не могло подавить или успокоить боль и ненависть в его сердце. Во всяком случае, не более чем на несколько минут.

И как он жаждал этих минут.

Когда официантка принесла и поставила перед ними блюда, Джерико расслабился. Он молча ел своих устриц, в то время как Дельфина изящно ковырялась в своей тарелке. Ее нос сморщился, когда она попробовала гумбо.

— Что, не вкусно?

Она промокнула рот салфеткой.

— Вкусно. Но очень необычно. Остро. Я была к этому не готова.

Он подтолкнул к ней корзинку с крекерами.

— Вот, они помогут абсорбировать остроту.

— Спасибо. — Она начала кусать прямо в упаковке.

— Подожди. — Он успел выхватить крекер у нее из рук. — Сначала нужно развернуть.

— Что?

Он покачал головой, забавляясь ее смущением. Она могла быть столь осведомленной, но все еще походила на ребенка. Хотя, ведь ее жизненный опыт приобретался в царстве снов, а не основывался на реальности. Это было большой разницей.

Глава 6

Дельфина была готова прибить Джерико за его жестокость, когда следом за ним вышла из ресторана. Кого бы он ни преследовал, человек не заслуживал смерти, и судя по всему, это была одна из двух молодых женщин.

Или, Зевс упаси, они обе.

Где его милосердие? Что эти девушки такого сделали ему, что он захотел убить их? Они выглядели настолько безобидными, насколько это вообще возможно.

Об этом она и размышляла, пока не увидела, что в темный переулок влетел демон, собираясь напасть на молодых женщин, за которыми они следовали.

Она попыталась взорвать его, а потом вспомнила, что совершенно лишена своих сил. Джерико подлетел к демону со спины и набросился на него. Демон был ростом не более пяти футов восьми дюймов, с темной кожей, черными сверкающими глазами и лысой головой, стройный, жилистый и чрезвычайно красивый.

Он попытался сбросить противника, но Джерико все же удалось оттащить его от орущей студентки.

— Уведи отсюда девочек, — крикнул он Дельфине.

Она сделала, как ей велели, понимая, что он не сможет сражаться в присутствии свидетелей. Человечество совершенно не желало знать, что за потусторонние существа охотятся на них.

Как только переулок опустел, и кричащие студентки были далеко, Джерико отпустил демона, который тут же повернулся и обнажил клыки. Когда он бросился на Джерико, бог поймал его за плечи и швырнул на землю.

Плавным движением Джерико выхватил из ботинка кинжал и прижал к горлу существа, чьи глаза приобрели красный цвет, а на лысой голове проявились демонские метки.

— Что ты здесь делаешь, Берит? — угрожающе потребовал Джерико.

Демон вытаращил глаза, когда, наконец, понял, кто перед ним.

— Kyrios? — спросил он взволнованно, употребив слово, означавшее «хозяин». — Очень приятно видеть тебя снова. Я слышал, тебя изгнали. Лишили сил.

Джерико продолжал удерживать его на месте.

— Уверен, мой папаша набил тебе голову всяким дерьмом. Как видишь, я цел, невредим и готов выпустить тебе кишки. А теперь говори, зачем ты преследовал этих девушек?

— Приказано.

— Кто приказал?

Берит пожал плечами:

— Не знаю. Какой-то молодой парень, который утверждает, что купил мое кольцо в антикварной лавке. Тебе известны правила. Я не могу оспаривать приказы. Я только выполняю их.

Произошедшее совершенно сбило с толку Дельфину, но она не стала их прерывать.

Джерико убрал нож от горла демона и присел на корточки.

— Где этот мальчик, который владеет твоим кольцом?

— В неком месте под названием «студенческое общежитие» не очень далеко отсюда. Это небольшая комнатка. После того, как я доставлю к нему девчонку, он хочет, чтобы я перенес его в дом. Большой дом в каком-то Парковом квартале. Не уверен, что это такое. Нужно будет выяснить.

Дельфина наконец вмешалась:

— Я так понимаю, ты знаком с этим демоном?

Кивнув, Джерико поднялся на ноги и потянул демона за собой:

— Он был одним из генералов моего отца, пока не впал в немилость. В гневе отец сделал его рабом кольца. Если ты владеешь кольцом, ты владеешь и Беритом.

Берит демонстративно расправил одежду.

— И я испытываю адские муки каждый раз, когда меня вызывают. Клянусь, с меня как будто сдирают кожу.

Дельфина покачала головой, жалея их обоих. Скрестив на груди руки, она посмотрела на Джерико.

— Хорошее же у тебя было детство с таким папашей.

— Ага. Все эти щенки, рыбки и странный мохнатый народец с надутым пластиком на головах, похожий на кислотных космических пришельцев.

Берит перестал отряхиваться и нахмурился:

— Ты имеешь в виду телепузиков?

Джерико ухмыльнулся:

— Тот факт, что ты знаешь, как их зовут, по-настоящему меня пугает.

Берит пожал плечами:

— Как демону пытки, мне следует знать обо всем, что может сильно раздражать и злить. Тебя бы поразило, если бы ты знал, сколько людей в современном мире боятся телепузиков больше, чем зомби.

Джерико фыркнул:

— Вовсе нет. Я бы лично предпочел сразиться с тупым зомби, чем слушать их песни.

— Вы оба просто сумасшедшие, — заявила Дельфина. Однако, их разговор почему-то развлек ее.

Джерико ее проигнорировал:

— Так что ты собирался сделать с этими девочками?

Перед тем, как ответить, Берит потер глаза.

— Одну я хотел съесть, другую малыш пожелал иметь своей подружкой. Ты ведь понимаешь, что я все еще должен доставить ее к нему, верно?

— Нет, не должен, — категорично отрезал Джерико.

— Что это значит? — голос Берита наполнился ужасом. Он попятился. — Ты собираешься убить меня?

— Нет. Я собираюсь тебя освободить.

Берит отступил еще на шаг, на его лице высветилось подозрение:

— У демонов слово «освободить» — эвфемизм смерти…

— Берит, я не собираюсь тебя убивать.

— Правда? — медленно протянул тот. — Почему нет? — Было забавно, как он произнес это. Это прозвучало, как если бы он был разочарован.

— Потому что мне нужен союзник, и я не могу придумать никого, кто подходил бы для этой роли больше, чем ты.

— Уверен, что можешь, — усомнился Берит. — Мне в голову приходит масса богов, более могущественных, чем какой-то порабощенный демон.

— Да, но мне известны все твои слабости, а значит: ты дважды подумаешь, прежде чем предать меня.

— Что ж, убедительно. Забери мое кольцо, и я в твоем распоряжении.

Джерико повернулся к Дельфине:

— Займемся этим?

— А у меня есть выбор?

— Нет.

— Так я и думала.

Берит перенес их прямо к своему хозяину, который оказался прыщавым девятнадцатилетним студентом колледжа. Какой из него был хозяин? Он фактически обмочил штаны, стоило им возникнуть в его комнате.

— Что вы хотите? — пропищал он, съежившись в углу.

Джерико угрожающе сложил руки на груди и бросил на парня хмурый взгляд:

— Я хочу кольцо Берита.

— Оно мое. Я приобрел его честно.

— Малыш, — сурово произнес Джерико. — Давай-ка его сюда. Я возмещу стоимость. Более того, если отдашь кольцо по доброй воле, я позволю тебе жить.

Парнишка сглотнул и посмотрел на Берита:

— А как насчет нашего дельца?

Берит указал на Джерико:

— Он не желает, чтобы я связывался с этим, и, без обид, мне совсем не хочется злить его. Я видел, на что способен этот парень. Смотрел фильмы ужасов? Раздробленные части тел и все такое. Море крови и мучений.

Он наклонился вперед и громко прошептал:

— А эта женщина с нами — богиня кошмаров. Они оба могут добраться до тебя и во сне и наяву. Ты будешь мечтать о том, чтобы отдать им кольцо, только бы они оставили тебя в покое.

— Но…

Вперед вышла Дельфина:

— Никаких «но», дорогуша. Отдай нам кольцо, пока кому-то не стало очень больно.

Берит прочистил горло:

— Учти, этим кем-то можешь оказаться ты.

Глаза юноши расширились, он вытащил кольцо из кармана и протянул им:

— Я просто хотел, чтобы Керри меня заметила.

Джерико забрал у него кольцо:

— Для протокола, малыш: вызвать демона для похищения женщины — не лучший способ с ней познакомиться. Обычно это влечет за собой неприятные последствия.

Дельфина выгнула бровь.

Джерико не стал комментировать ее молчаливый сарказм.

В следующее мгновение все они оказались в комнате Джерико в Асмодее.

Он повернулся к демону.

— Берит, возвращайся в кольцо. Немедленно.

Берит отсалютовал ему, прежде чем подчиниться. Джерико надел кольцо на палец. Маленькое и золотое, оно было украшено единственным кроваво-красным камнем с гравировкой в виде черепа и выглядело довольно жутким, что было весьма кстати, учитывая, что оно вмещало демона.

— Что ты собираешься с ним делать? — спросила Дельфина.

Он пожал плечами:

— Никогда не помешает иметь сюрприз для врагов. Даже самым сильным из нас время от времени необходима кавалерия.

Логично. И для Берита не было никакой выгоды работать на Нуара.

Не упоминая того, что Джерико не доверял Нуару. Он не высказал этого вслух, но она поняла это по его поведению. Здесь его настороженность проявлялась сильнее, чем в ресторане.

Он мог сколько угодно играть в словесные игры, но что делать, знал. Надо отдать ему должное, он не следовал вслепую за тем, кто мог поступить с ним даже хуже, чем Зевс.

Она приблизилась к Джерико. Его волосы снова были длинными и белыми. Для короткого визита в Новый Орлеан он укоротил их, возможно, потому что ненавидел выделяться, но сейчас он выглядел как бог, каковым и являлся, вплоть до ярко сверкавшего глаза.

Он был намного крупнее, чем она. Сильнее. Ей бы следовало бояться его, но Дельфину непреодолимо тянуло потереться о него всем телом. Сделать так, чтобы он ее обнял.

Несмотря на свои эмоции, она игриво прищурилась:

— Между прочим, возвращаясь к комментарию о демоне, который ты сделал ранее, — разве не так встретилисьмы?

Он усмехнулся:

— И заметь, какой восхитительно ласковой ты была со мной в результате. Ты делала все, разве что не кусалась.

Она спрятала руки за спину и плутовато улыбнулась.

— Возможно, мне следовало укусить тебя, пока имелся шанс.

— Ну, всегда существует завтра. Уверен, ты еще попытаешься. — В его тоне не слышалось юмора. Он звучал крайне серьезно.

— Я пошутила.

— Конечно.

Она задержала его, когда он попытался пройти мимо.

— Ты никому не доверяешь, не так ли?

— А ты как думаешь? Готов поспорить, от тебя следует ожидать подножки, как от любого другого. Ведь мы не родственники и даже не друзья. Как сказал Нуар, нас всех можно купить. Вопрос только в цене.

— А я в это не верю. Ничто не сможет заставить меня отвернуться от М’Адока.

У нее в ушах зазвенел его горький смех.

— Тебе легко говорить. У тебя ведь не было возможности проверить.

— И тут ты не прав.

— В каком смысле?

Она повернулась к нему спиной и, подняв рубашку, показала ему шрамы, которые обычно скрывала, используя свои силы, и которые сейчас были видны.

Джерико замер, увидев рубцы от старых побоев. Как он не заметил их раньше? Хотя, он так старался прикрыть ее, что даже не пытался смотреть на ее тело. И зная, как стыдно быть голым перед незнакомыми людьми, он отводил взгляд от ее обнаженной кожи.

Онероев обычно избивали, если они нарушали правила. Но он не мог представить, что Дельфина совершила нечто, оправдывающее подобную жестокость. Он потрогал бледные рубцы, и его затопила волна гнева на того, кто так обошелся с ней.

— За что тебя избили?

Она опустила рубашку и повернулась к нему лицом:

— За мой отказ преследовать Арика, когда он стал скотосом.

— Арик? — он не слышал этого имени прежде.

— Он был онероем, когда пришел ко мне. В то время я считала себя человеком. Он учил и защищал меня до тех пор, пока я не стала достаточно сильной, чтобы сражаться самостоятельно. Ты спрашивал, имела ли я родного брата… Я всегда считала братом Арика за его доброту и помощь. Поэтому я отказалась охотиться на него даже после их угроз избить меня и выдержала наказание. Я скорее умерла бы, чем предала его. Я перед ним в долгу.

Когда-то и Джерико отчаянно нуждался в подобной преданности.

Он пробовал сказать себе, что так же было и у них с Никой, но знал правду. Его сестра могла бы помочь ему. Но она этого не сделала. Ни разу за все прошедшие века.

Она отвернулась от него, как и все остальные.

И то, что Дельфина оказалась способна быть преданной, заставило его сердце сжаться.

— Я одобряю твою верность. Это редкая вещь.

Она покачала головой:

— Я так не думаю. И не думаю, что я чем-то лучше остальных. Если я могу соблюдать мои принципы, то это могут и другие. Кстати, Деймос и М’Адок могли бы присоединиться к Нуару. Однако, они предпочли пытки предательству своих людей. Разве это не верность?

— И что? — огрызнулся он. — Я ублюдок, потому что предал Олимпийских богов? Это ты хочешь сказать?

— Нет, я… — она замолчала, как будто расстроившись. — Забудь. Ты не в силах меня услышать.

Он закипел от ярости. Она отмахнулась от него, и он не мог этого вынести.

— Я тебе не куча дерьма, через которую можно перешагнуть и идти дальше!

Дельфина обхватила его лицо ладонями:

— Джерико, расслабься. Я тебя ни в чем не обвиняю.

— Ты не обвиняешь. За тебя это делают твои глаза. — Он попытался отстраниться, но Дельфина удержала его.

Она одарила его нежным взглядом, и ее глаза лишили его воли.

— Не говори за меня. Я этого не потерплю. Я не сужу тебя за то, что ты сделал. Единственное избиение нельзя приравнять к предательству, которое ты пережил, и я это понимаю. Меня не прогнали прочь после наказания, не лишили сил и не заставили выживать в одиночку.

Тот факт, что она понимала различия, обезоруживал еще больше.

А потом Дельфина сделала то, чего никто не делал столетиями.

Она обняла его.

Джерико хотел обругать ее и оттолкнуть, но ее мягкое тело … ощущение ее рук вокруг него… он не мог пошевелиться. Глубоко внутри, в самом потаенном местечке его души, существование которой он всегда отрицал, Джерико так отчаянно жаждал этих объятий, что смог только молча наслаждаться происходящим.

Он чувствовал на своем лице ее мягкие волосы. Ее дыхание щекотало его шею. Не в силах остановить себя, он прижал ее голову к груди и представил, что они вместе. Представил, каково это — иметь преданность этой женщины и знать, что вопреки всему можно рассчитывать на ее поддержку.

На что похоже это чувство?

Желая быть к ней ближе, он опустил голову и завладел ее губами.

Дельфина оказалась не готова к ярости его поцелуя. Но при всей его страсти он, все же, был нежен. По телу Дельфины разлилось желание. Его твердость… ощущение его рук в волосах… все это оказалось опьяняющей смесью. Неудивительно, что Скоти превращались в суккубов и инкубов. Если поцелуй приносил столько удовольствия, какие же тогда эмоции вызывало остальное?

Джерико прикусил ее губу и его дыхание участилось. Глухо рыча, он мародерствовал у нее во рту.

Дельфина слилась с ним, упиваясь крепким мужским телом и силой его страсти.

Он взял ее руку и медленно поднес к выпуклости на своих штанах.

Она обхватила его через джинсовую ткань, и Джерико вздрогнул. Прошло много времени с тех пор, как женщина прикасалась к нему. В течение многих столетий он мечтал оставаться твердым рядом с женщиной. До сих пор это было всего лишь мечтой.

И он отчаянно жаждал ласки…

Чувствуя потребность в разрядке, он расстегнул молнию и освободил себя. Ее прикосновение стало нерешительным.

— Пожалуйста, — прошептал он, прижимая ее ладонь к своему члену. — Пожалуйста, не убирай руку.

Дельфина испугалась. Чего он хочет от нее? Она не была готова к сексу с ним. Они едва знали друг друга.

Но, казалось, он и не требовал этого от нее. Не посягал на ее тело. Он довольствовался поглаживаниями ее руки.

— Это все, что я хочу от тебя, — прошептал он с глубокой искренностью в голосе.

Кивнув, она посмотрела вниз на их соединенные руки.

Этот мужчина не знал ничего кроме страданий, а происходящее сейчас дарило ему удовольствие. Как могла она лишить его этого, если ей ничто не угрожало? По какой-то необъяснимой причине она не хотела делать ему больно.

Он уткнулся лицом в ее шею и дернулся в ее руке. Дыхание его было таким неровным, что это вызвало у нее беспокойство. Все ли с ним в порядке?

— Джерико?

В тот миг, когда она произнесла его имя, он издал глухой, примитивный рык и излился в ее ладонь. Его тело содрогнулось. Когда он отстранился и встретил ее взгляд, его глаз сиял глубоким синим цветом, а из спины вырвались и раскрылись крылья. Они были черными и огромными, и слегка покачивались, обмахивая ее.

Застегивая штаны, он удерживал ее взгляд. Его щеки полыхали ярко-красным цветом. Упершись одной рукой в стену позади Дельфины, он пытался успокоить дыхание.

— Ты в порядке?

Джерико ответил ей таким нежным поцелуем, что она затрепетала. Прикосновение его губ было не более, чем намеком. Он обвил ее руками, обнимая, как любовник.

Словно дорожил ею.

Дельфину никто никогда так не обнимал. И внутри у нее что-то вспыхнуло. Так хорошо было находиться в его объятиях. Чувствовать, что каким-то образом она являлась частью его самого, что они были чем-то большим, чем просто незнакомцами.

Чем-то большим, чем врагами.

Он проложил дорожку из поцелуев от ее губ к шее. Потом посмотрел на ее влажную ладонь.

— Прости, я не хотел тебя испачкать. — У него в руках появилось маленькое полотенце.

Дельфина не знала в точности, что случилось, но с ним произошли сильные изменения. Он казался спокойнее.

Ласковее.

Секс на всех так действует?

Обтерев ее руку, он поднес ее к губам и одарил каждый пальчик сладчайшим поцелуем.

То, как он смотрел на нее, заставляло сердце Дельфины стучать быстрее. Она отняла руку от его губ и прикоснулась к повязке на глазу.

— Можно?

Прежде чем он ответил легким кивком, она успела заметить его нерешительность.

Страшась того, что могла найти, она медленно сняла повязку и увидела глубокий шрам, рассекавший его лицо. Ужасный и грубый. Можно только представить, как сильно болела рана первые дни.

Но глаз, тем не менее, оказался цел. Он был молочно-белого цвета, и потому как сфокусировался на ней его взгляд, она могла сказать, что зрение сохранилось.

— Зачем ты носишь повязку?

— Она доставляет людям дискомфорт, и они отводят взгляд. Когда ее нет, они таращатся на шрам, словно пробуя разгадать, как я получил его.

И это его ранило. Он не высказал этого вслух, но его тон поведал ей правду.

Она проследила линию его брови, а потом прижалась ладонью к щеке.

— Мне жаль, что тебе причинили боль.

Джерико хотел бы проклясть ее за сочувствие, но не мог. Ее слова затронули его также глубоко, как и ее забота.

— Нам надо отдохнуть, — сказал он хриплым голосом. Сейчас, после своей разрядки, он чувствовал такое пресыщение, что хотел только свернуться на кровати, обняв ее. Его убивало отсутствие у Дельфины таких же чувств к нему. Но он не мог винить ее за это.

Она была пленницей.

Его пленницей.

И подарила ему первое настоящее удовольствие, которого он не имел с тех пор, как Зевс пригвоздил его к полу в храмовом зале. Уже только за это он дал бы ей все, что она ни попросила. Слава богам, она не представляет, каким безвольным он сейчас был.

Какую сильную власть она имела над ним.

Когда она ничего не возразила против его желания пойти спать, он закрыл глаза и сменил ее прежнюю одежду на гладкую розовую ночную рубашку, которая выгодно подчеркнула все выпуклости и впадинки. Через атлас виднелись ее затвердевшие соски.

Чего бы он ни отдал за возможность попробовать их на вкус. Но он не станет требовать от нее этого. Без ее приглашения.

Она задохнулась, когда на ней появилась рубашка, и скрестила руки на груди.

— Я не обижу тебя, — пообещал он, подавив желание запустить руку в глубокий V-образный вырез и обхватить ее грудь. Как он может обидеть эту женщину после того, что она только что для него сделала?

— Мы собираемся просто спать.

Она наградила его таким же подозрительным взглядом, каким он ранее сам смотрел на нее. Джерико проигнорировал его и сменил свою одежду на пару темно-зеленых фланелевых пижамных брюк. Обычно он спал голым, но был уверен, что она этого не оценит.

Забыв о повязке, он убрал крылья и потянул Дельфину к кровати.

Она помедлила, а когда он отошел, залюбовалась им сзади, восхищаясь его скульптурно вылепленным телом. Джерико ждал ее в кровати, забравшись туда первым.

— Я не спал ни с кем ни разу в жизни, — признался он.

— Я тоже, — она заметила, как он положил сбоку от себя меч, как будто боялся, что тот может ему понадобиться. Весь вопрос в том, от кого он ждал нападения? От других?

Или от нее?

— Что ты делаешь?

— Я… — он пронзил Дельфину взглядом. На челюсти дернулся мускул. — Я доверяю тебе.

В тот миг она поняла, что он боялся ее сильнее, чем она его. Требуется большая вера, чтобы лечь рядом с кем-то и не ожидать, что на тебя не нападут, пока ты спишь.

Он протянул к ней руку. Дельфина решила принять ее и улыбнулась:

— Перемирие?

— Перемирие.

Она легла в кровать и повернулась к нему спиной.

Через несколько минут Дельфина почувствовала его руку в своих волосах.

— Что ты делаешь?

— Прости. — Он немедленно отодвинулся.

Она испытывала соблазн повернуться к нему, но не стала. Ей не хотелось чего-то большего, чем это. Если бы она посмотрела на него, то он мог неправильно истолковать ее намерения, и кто знает, куда бы их это завело.

Джерико лежал на спине, наблюдая за ней краем глаза. Тяжело было сдерживать себя, когда она находилась так близко. Одних только очертаний женского тела под одеялом оказалось достаточно, чтобы его тело возбуждалось снова и снова.

В следующий раз, когда он кончит, он желал быть внутри нее.

Но сегодня ночью этого не случится. Когда он прижал ее руку к себе, то увидел в ее глазах страх. Кроме того, он знал невысказанную правду.

Она девственница.

Как и большинство Онероев. Во всяком случае, те, кто родился после проклятия Зевса. Так как они не чувствовали страсти или любви, у них не было ничего, что могло бы побудить их к сексу.

Скоти — другое дело, как он убедился ранее с Зетом. Но Дельфина…

К ней никто никогда не прикасался. Он первый, кто поцеловал ее.

При этой мысли его накрыло волной собственнической нежности. Повернув голову, он посмотрел на нее. Она лежала совершенно расслаблено, и уже слышалось знакомое тихое посапывание.

Улыбаясь, Джерико придвинулся к ней поближе. Жар ее тела согревал, а гладкая кожа соблазняла на прикосновение. Не в силах сопротивляться, он легонько провел ладонью по ее мягкой руке и наклонился вперед, чтобы вдохнуть ее запах. Когда он отстранился, у него перехватило дыхание. Край сорочки съехал, обнажая грудь.

Такую же прекрасную, как и ее обладательница. Тело Джерико взорвалось от вожделения, и он стиснул зубы, жаждая прикоснуться к ней губами.

Сдай назад…

Он дал ей обещание и не собирался его нарушать. Вместо этого, он слегка поцеловал ее в затылок.

— Доброй ночи, Дельфина, — прошептал он, наслаждаясь тем, как звучит ее имя.

Перевернувшись, он закрыл глаза и заставил себя не обращать на нее внимания.

Или делать вид…

Но ее дыхание убаюкивало. И погружаясь в сон, краем сознания он подумал о том, каково это было бы — провести рядом с ней вечность.

— Дельфина?

От звука своего имени Дельфина дернулась. Она плела цветочную гирлянду на тихом лугу… том самом, где играла, будучи девочкой. Но сейчас на небе кружились темные тучи, закрывая собой солнце.

— Кто здесь? — крикнула она.

Появилась тень Зета.

Она вскочила на ноги, готовая к сражению с ним. Они всегда так нападали. Вероятно, он привел в ее сон кого-то еще, и, возможно, она проиграет.

Зет был красивым богом, и обычно его синие глаза ярко сверкали. Но сейчас он выглядел больным. Длинные, темные волосы висели вокруг изможденного лица. Глаза, теперь черные, а не синие, были запавшими.

— Происходит что-то неладное, — выдохнул он.

— Ты уничтожил нас.

— Нет, что-то большее. Нуар чем-то кормит нас. Не … — Он пропал, потом опять появился. — Не ешь.

Потом он исчез.

Дельфина развернулась вокруг, ища остальных. Это уловка?

Но больше никого не было.

Она попыталась воспользоваться своими силами. И снова у нее ничего не получилось. Оказалось, что даже в этой реальности она находилась в ловушке.

Вспыхнула молния, сопровождаемая оглушительным раскатом грома. Под яростным порывом штормового ветра одежда прилипла к телу.

Дельфина направилась к лесу, где когда-то находился ее дом. Но далеко не ушла.

На тропе, преграждая путь, стояла Азура.

— В чем дело, детка? Испугалась?

— Что ты здесь делаешь?

Азура улыбнулась, но улыбка не затронула ее глаз.

— У меня есть для тебя подарок.

— Мне не нужны твои подарки.

Она поцокала языком:

— Этот тебе понравится.

Дельфина побежала. Если бы ей удалось добраться до деревьев…

Но она не смогла.

Перед ней снова возникла Азура. Она поймала ее. Дельфина завопила, пробуя бороться. Бесполезно.

Азура повалила ее на землю и что-то запихала ей в рот.

— Глотай.

Дельфина трясла головой, стараясь вырваться. Она пыталась выплюнуть горькую на вкус, желеобразную массу. Только ничего не получалось.

— Глотай! — прошипела Азура.

Дельфина сопротивлялась, но, в конце концов, сдалась. Желе скользнуло вниз по ее горлу.

Она закричала, когда оно, стало растекаться у нее внутри.

Азура захохотала.

— Теперь ты понравишься ему еще больше. — Она отстранилась и оставила Дельфину лежать на земле.

Корчась от боли, Дельфина хотела вызвать рвоту и не могла. Через несколько минут боль утихла.

У нее внутри начал разливаться нестерпимый жар. Жар, который пробудил ее.

Открыв глаза, она обнаружила, что все еще лежит в постели Джерико. Их окружала тьма, но она отлично различала очертания его тела.

Испытывая потребность испробовать его на вкус, она набросилась на него.

Азура, смеясь, вернулась в зал войны. Нуар кормил одного из своих уродливых черных псов.

Он поднял взгляд, недовольно хмурясь.

— Ты выглядишь довольной.

— Так и есть. Только что я получила гарантию того, что Кратус еще какое-то время не добавит нам сложностей.

— Хорошо. — Он погладил собаку по морде. — Он утомительно любопытен. Я выяснил у одного из моих осведомителей, что он разговаривал с Деймосом и Джейденом.

Она зашипела как кошка, услышав имя Джейдена. Если и существовал кто-то, кого она ненавидела больше всех, то это был он.

— Кажется, наш маленький посредник не выучил своего урока.

— А он когда-нибудь делал это?

Она поджала губы:

— Какая жалость, что мы не можем убить его.

— По крайней мере, ему можно пустить кровь. В отличие от других.

— Верно. — Азура провела рукой вдоль спинки его кресла. — Ты нашел Малахаи?

— Только город. Ма’ат и атлантский бог Апостолос охраняют его так, что мне не удалось вычислить его точное местонахождение. Но я добьюсь своего, даже если мне придется разрушить этот город до основания.

Она остановилась рядом с ним.

— Возможно, тебе и не придется.

— О чем ты?

— Один из моих демонов узнал, что группа галлу ищет приют.

Нуар с интересом поднял взгляд:

— Галлу. — Они являлись шумерскими демонами и славились своей жестокостью даже среди других демонов. Более того, кровь галлу была заразна и могла превратить их жертв в зомби.

— Пригласим их к нам?

Нуар улыбнулся:

— Безусловно. И я знаю их первую жертву.

— Кратус.

Он кивнул, и Азура захохотала. Укушенный Кратус будет полностью под их контролем.

И тогда даже без помощи Малахаи и их сестры Брайт они смогут навечно завладеть миром.

Глава 7

Джерико проснулся, как только Дельфина коснулась его. На мгновение ему показалось, что она борется с ним, но он сразу понял, что ошибся.

Совершенно голая, она всем телом терлась об него … О, кхм… Чем я это заслужил?

От ее ласк его тело зажглось и взмолилось о большем. Чувства смешались. Ее руки были повсюду, поглаживая, обхватывая, сжимая. Дыхание Джерико стало неровным, он застонал от удовольствия и стиснул зубы.

Ты не настолько удачлив. Просыпайся, кретин!

Но это было последнее, чего он хотел. Он жаждал быть ее игрушкой.

Более того, он жаждал стать ее любимой игрушкой.

Вероятнее всего, ты просто лох. Она попользуется тобой, и совсем не тем способом, каким тебе хочется.

Когда в последний раз женщина хватала тебя так, как сейчас?

Дельфина — девственница, и если они не снимались в порнофильме, о котором ему забыли сообщить, то такие женщины, как она не занимались подобным с мужчинами, державшими их в плену. Реальность обрушилась на него, словно ледяная вода. Мысленно встряхнувшись, он оттолкнул ее:

— Что ты делаешь?

Ответом ему стал обжигающий поцелуй. Чувства вспыхнули, и он, перекатившись, подмял ее под себя. Она продолжала ласкать его, заставляя сходить с ума от вожделения. Волоски ее промежности дразнили кожу его бедер, еще больше распаляя в нем желание отведать то местечко.

— Пожалуйста, — умоляла она ломким голосом. — Я горю. Ты мне нужен.

Джерико застыл, вдруг осознав, что глаза у нее имели тот же цвет, что и у Зета. И она абсолютно себя не контролировала. Если говорить точнее, ее глаза были черными, как уголь, а не своего обычного оттенка.

Что с ней сделали?

Она укусила его за подбородок, потянула за волосы и снова начала извиваться под ним, отчего его тело напряглось и потяжелело.

— Я хочу тебя в себе. — В ней говорила примитивная потребность.

Когда она накрыла ладонью его член, он со свистом втянул дыхание.

— Перестань!

Ты растерял все свои гребаные мозги? Ты же хочешь этого!

Да, да, он хотел. Он очень хотел. Но не с женщиной, которая не контролировала себя.

Да, ты хочешь. Взгляни на нее. Она великолепна и вся твоя. Возьми ее!

Только посмотри на это тело…

Кроме шуток. Она действительно была богиней во всех смыслах этого слова. За исключением шрамов на спине, недостатков у нее не имелось.

Тогда сделай то, что она просит… боготвори ее до тех пор, пока вы оба не обессилите.

Внутренний голос не умолкал. Сохранять контроль становилось тяжелее, особенно когда она стянула с него штаны и, обхватив рукой член, начала его массировать.

Черт, она быстро учится.

Он резко дернулся, когда она попыталась ввести его в свое тело.

— Дельфина! — вскрикнул он, стараясь заставить ее услышать. — Остановись!

Она потянула его за член.

От абсолютного наслаждения он почти кончил. Дай ей, что она хочет!

Рыча от разочарования, он выпустил и раскрыл крылья, взметнувшись вверх, чтобы она не смогла до него дотянуться. Сердце бешено колотилось. Джерико уставился вниз на кровать, на лежавшую там с чуть раздвинутыми ногами Дельфину. Каждая клеточка его тела стремилась соединиться к ней.

Я проклятый дурак.

— Джерико. — Ее призыв разрывал сердце.

Он подтянул штаны, продолжая парить над кроватью и желая ее со страстью, вызывавшей такую боль, что ему пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы держаться от нее подальше.

— Что с тобой сделали?

Она сердито сверкнула на него глазами:

— Прекрасно, если ты не хочешь мне помочь, я найду того, кто захочет. — И скатилась с кровати.

Джерико метнулся к двери, преграждая ей путь, чтобы она не смогла уйти и разыскать Асмодея или еще кого-нибудь. Он убьет любого, кто к ней прикоснется. Обхватив ее лицо ладонями, Джерико приказал:

— Дельфина, остановись. Расскажи мне, что случилось.

Она боролась с ним до тех пор, пока не поняла, что он не сдвинется с места.

— Ответь мне, — настаивал он.

Когда, наконец, его голос проник в ее сознание, Дельфина не сумела сфокусировать взгляд.

— Я спала…

— И?

Она нахмурилась, будто не могла вспомнить.

— Там была Азура. Она пришла за мной.

— Что она сделала?

Дельфина снова сделала паузу, прежде чем ответить:

— Она дала мне что-то съесть. Еда… Зет говорил мне, не есть, но я не смогла ее остановить. Она заставила меня проглотить.

Джерико выругался. Так вот каким образом они завладели Скоти. Они одурманили их.

Она нежно застонала и снова потерлась об него обнаженным телом.

— Я горю, словно в огне, Джерико. Пожалуйста, помоги мне. Я не в состоянии терпеть эту муку.

Он бессильно выдохнул. Ну что ж, она уже и так ненавидит его. Если он ей подчинится, это ничего не изменит.

Она отвела его руку от своего лица и прижала к своей груди. Сморщившиеся соски дразнили его ладонь, делая его тверже, чем когда-либо прежде.

— Пожалуйста.

Как мужчина мог сопротивляться этому, бог он или нет? Подхватив Дельфину на руки, он вернул ее на кровать. Сладкий запах женского тела ударил ему в ноздри, стоило его ладони скользнуть по ее обнаженному животу. Но пока она находилась в таком состоянии, у него не было желания брать у нее что-либо. Это была не она.

За нее говорил дурман. Это дурман взывал к нему. Однако, она все еще страдала.

Так что он нежно разделил складочки ее плоти и погладил чувствительное местечко. Дельфина вскрикнула от облегчения и притянула его ближе, так, чтобы могла до бесчувствия целовать его.

Тело Джерико напряглось, умоляя взять ее. Но, несмотря на все, что с ними случилось, он не был каким-то животным. Он не воспользуется ситуацией.

Он был лучше и благороднее, и впервые за многие столетия сам в это поверил.

Дельфина дрожала, потрясенная ощущениями, которые дарили его пальцы. Они дразнили и возбуждали так, как она даже не могла себе представить.

Удивительно, но наконец, лютая боль внутри начала затихать.

Когда он отстранился от ее губ, она захныкала. Куда он?

Ответ был получен, когда Джерико сдвинулся вниз и, расположившись между ее ног, коснулся ее губами. Не в силах выносить накативший на нее чистейший экстаз, она закричала, вцепившись в его мягкие волосы. Никогда Дельфина не представляла ничего, столь великолепного. Жар его рта вместе с поглаживаниями языка и пальцев лишали способности рассуждать.

Она посмотрела вниз и встретила его пристальный взгляд. Примитивный огонь, пылавший в разноцветных глазах, обжигал.

Джерико рычал от ее вкуса. Тело стало твердым и готовым к действию, но он привык управлять своими порывами. Прямо сейчас был важнее ее оргазм, а его уже потом.

Он откровенно наслаждался ей, звуками ее удовольствия и тем, как она играла его волосами. Стосковавшись по утешающим прикосновениям, запаху и вкусу любовницы, он мог бы провести оставшуюся часть ночи, просто вкушая ее.

Его ласки длились и длились, заставляя Дельфину дрожать. Когда он провел щетинистой щекой вниз по нежной щелке, она оказалась за гранью блаженства.

Прикусив губу, она почувствовала, как ее тело сжимается туже и туже, пока ощущение сделалось совершенно непереносимым. Через миг высшего наслаждения ее тело взорвалось.

Она закричала, прижав его к себе, в то время как он продолжал лизать и дразнить, еще больше усиливая ее оргазм.

Когда Дельфину сотряс последний спазм, он приподнялся и положил подбородок на ее живот, оставаясь лежать у нее между ногами. Удерживая ее взгляд, он обвел пальцем ее пупок.

— Лучше?

— Да, — выдохнула она, гладя его волосы. — Намного лучше.

Он потерся щетиной о ее живот, снова бросая Дельфину в дрожь.

Дельфина вздохнула в полном довольстве, чувствуя, что жар вытекает из нее, заменяясь ощущением чрезвычайного удовлетворения.

— Так вот на что это похоже, да? — Неудивительно, что после своего оргазма он был таким умиротворенным. Прямо сейчас она тоже пребывала в мире.

Потом до нее дошло, что она совершенно голая.

Он лежал между ее раскинутых ног…

Такой ее не видел никто и никогда. Никто.

Ее лицо залилось краской, она пришла в ужас.

Джерико поднялся, почувствовав в ней перемену. Теперь она была напряжена. Ее лицо покраснело, а в глаза вернулся тот оттенок, который он помнил.

— Что случилось?

Она попыталась прикрыться.

— Что я наделала? Мне так стыдно.

Он пододвинулся ближе и накрыл ее простыней.

— Не нужно. Ты себя не контролировала.

Она уткнулась лицом в простыни.

— Как после этого я смогу смотреть тебе в глаза?

Ее голос звучал несчастно. Джерико подавил улыбку. Стеснительность Дельфины казалась забавной, но ему было жаль ее. Он тихонько потянул за покрывала, вынуждая ее снова посмотреть на него.

— Ты красива, Дельфина. Нет никакого стыда в том, что мы делали.

— Но…

Он закрыл ей рот поцелуем.

— Никаких «но». Я не хочу, чтобы ты меня стеснялась. Никогда.

Дельфина улыбнулась, благодарная за его доброту. Больше всего ее поражал тот факт, что он не воспользовался положением, даже притом, что она его умоляла. Он помог ей бескорыстно. Она и сейчас чувствовала, какой твердой была его эрекция, но он ничего от нее не требовал.

Она в нем ошибалась. Сострадание ему совсем не чуждо. Он мог бы уйти или взять ее безжалостно, любым способом, каким бы пожелал. Но он этого не сделал. Даже будучи до сих пор возбужденным, он воздерживался.

Ради нее.

От этого знания на сердце стало теплее, и она прижалась ладонью к его изувеченной щеке. Он игриво укусил ее за большой палец.

— Мы должны что-то предпринять, Джерико. Я не знаю, что именно Азура дала мне, но последствия ужасны.

— Никому неизвестно, что они изобрели, но вопрос в том, почему это дают Скоти? Зачем выводить из строя армию, если вы хотите, чтобы она сражалась за вас?

— Может, они вовсе и не хотят этого. Возможно, они преследуют еще какую-то цель.

Он поморщился:

— Например?

— Я не знаю. Предполагается, это ты у нас связан с Источником и являешься экспертом по сражениям.

— Да, что совсем не помогает мне понять суть зла. Ты должна помнить, что Нуар и Азура сделаны из совершенно другой породы, чем я.

Услышанное обрадовало Дельфину. Ни в Нуаре, ни в Азуре искупительного не было ничего.

Лежа рядом с обнаженным мужчиной и расчесывая пальцами его волосы, она удивлялась чувству полной расслабленности. Его дыхание щекотало ей лицо, и хотя весил он немало и тяжело давил на нее, от того, как он к ней прижимался, Дельфине было уютно.

Любовь ли это?

Нет, наверное, не любовь. Слишком быстро для нее. Но было в разделенном ими моменте что-то связующее. Интимное и несущее утешение.

— Думаешь, нам удастся освободить других?

Он поднял на нее взгляд своих разноцветных глаз.

— Ты же быстро утихомирилась, когда я, — он сверкнул дьявольской ухмылкой, — ублажил тебя. Чтобы поддерживать подобное состояние, их должны кормить постоянно. Отчего снова возникает вопрос: зачем?

— Мы должны вывести их отсюда.

Он несогласно пробурчал:

— Спасать Олимпийских богов не является моим приоритетом.

Она дернула его за волосы.

— Ой!

— Тебе повезло, что это все, за что я дернула, — пригрозила она. — Ты говоришь о моих братьях и сестрах.

Джерико отвел глаза, поскольку ее слова нашли в нем отклик. Они были и его собратьями тоже. Всегда были.

— Я не бог всепрощения, Дельфина.

— Нет, ты бог силы, а самая большая сила в том, чтобы уметь прощать тех, кто тебя обидел. А еще большая — в способности сражаться, чтобы защитить их. Быть лучше их. Я знаю, что ты можешь.

Джерико покачал головой:

— Ты веришь в меня больше, чем я заслуживаю.

Она обожгла его взглядом:

— Я не согласна, потому что видела и другую твою сторону. Именно к этой стороне я взываю. Для тебя существует нечто большее, чем ненависть и война. У тебя доброе сердце, Джерико. Я знаю.

Но кое-чего он все же не мог сделать. Он не мог найти в себе прощения. Только горькое чувство обиды. Презрение.

До тех пор, пока не взглянул на нее.

Она единственная заставляла его чувствовать что-то еще. Вся проблема в том, что он не понимал, какие чувства она в нем разбудила. Конечно, помимо вожделения, с которым он знаком достаточно близко.

Та половина, которая сейчас обнимала Дельфину, казалась чуждой ему и пугающей. Эту свою часть он не знал и не понимал.

Эта часть бросила когда-то вызов Зевсу ради спасения ее жизни.

Дельфина перед ним в долгу, но по каким-то причинам ему не хотелось предъявлять ей счет. Он хотел только то, что она сама пожелает отдать.

Что со мной?

Он всегда брал все, что хотел. Но с ней было по-другому. Закрыв глаза, он наслаждался ощущением ее плоти под щекой. Нежностью ее рук, гладивших его волосы.

Он не хотел, чтобы это заканчивалось.

Палец Дельфины пробежался по щетинистой щеке Джерико. Ей нравилось прикасаться к его коже, такой непохожей на ее собственную. Больше всего она поражалась тому, как спокойно он лежит рядом с ней. Она знала, что он способен на насилие, и тем не менее…

Он походил на прирученного свирепого зверя, который, как ей было известно, не проявит подобной доброты к другой живой душе.

Только она знала его с этой стороны, что заставляло Дельфину еще больше дорожить этим. Дорожить им.

— Джерико?

Они оба подпрыгнули, услышав в комнате шепот.

Джерико прикрыл ее.

— Джейден? — так же тихо спросил он.

Джейден возник в углу комнаты в виде слабой дымки. Он выглядел хуже, чем когда они виделись в последний раз. На лице красовались свежие синяки, в уголке рта запеклась кровь. Но он, казалось, не обращал на боль внимания.

— Они готовят против тебя заговор.

— Кто?

Джейден одарил его взглядом типа «ты тупой?».

— Твои лучшие друзья, глупец. Кто же еще? Пасхальный Кролик или те козлы, которые тебя сюда притащили? Чтоб ты знал, тебя решили скормить галлу. Тогда они смогут держать твои силы под контролем и не опасаться нападения. Будь я на твоем месте, то исчез бы отсюда еще пять минут назад.

Джерико напрягся в подозрении. Зачем бы Джейден стал ему помогать?

— Как я узнаю, что ты не врешь?

— У меня нет причин врать. Но если хочешь остаться здесь и быть съеденным, я вовсе не собираюсь тебе мешать. Если меня поймают за разговором с тобой, то мою задницу пустят на удобрения.

Однако, его слова Джерико воспринял скептически. До этого момента ему не помогали, и было трудно представить, что Джейден делает это бескорыстно, не ожидая получить чего-нибудь взамен.

— Я доверяю ему, — прошептала Дельфина. — А Нуару — нет.

Джерико фыркнул.

— А я никому не доверяю. — И особенно дьяволу, притащившему его сюда. Он с подозрением относился к обоим с того самого момента, как Азура впервые обратилась к нему.

— Возможно, на этот раз, тебе стоило бы попытаться довериться мне, — решительно произнесла Дельфина.

Джерико разрывался. Он действительно не знал, мог ли верить Джейдену, но и причин для сомнений у него тоже не было. Все сказанное имело смысл. Зачем возвращать ему силы, зная, что они не в состоянии полностью управлять им? Он не совершил бы подобной ошибки, особенно с учетом всей полноты его могущества. Им следовало бы посадить его под замок.

Просто ради безопасности.

То как они обошлись с Джейденом — служило наглядным примером. Это банальная игра по правилам, и доброта здесь вовсе не свойственна.

Но существовала и другая проблема.

— Куда бы нам отправиться?

— О чем ты? — нахмурилась Дельфина.

— Если я, обладая всеми силами, появлюсь на Олимпе, Зевс, несмотря на свои слова, нападет на меня. Здесь сомнений быть не может.

Она отрицательно покачала головой:

— Это неправда. Он обещал вернуть тебе могущество.

Джерико рассмеялся:

— Я думаю, что ты услышала только то, что хотела. Я и на долю секунды не поверю, что он сказал именно так.

— Я не лгу.

— Я не говорил, что ты лжешь. Произнеси дословно, что сказал тебе этот громогласный сукин сын?

Она разочарованно вздохнула:

— Он сказал, что пока ты сражаешься с Нуаром и Скоти, ты будешь владеть своими силами.

Джерико, бросил саркастичный взгляд в сторону туманной фигуры Джейдена:

— А как это звучит для тебя?

— У тебя будут силы только тогда, когда ты сражаешься с Нуром и Скоти.

— Точно.

Дельфина нахмурилась:

— Разве я только что не сказала то же самое?

— Нет, — ответил Джерико. — Ты услышала, что мои силы вернуться ко мне. А мне слышится вот что: я — комнатная собачка, за исключением времени, когда сражаюсь, защищая их плешивые шкуры.

— Он прав. Зевс никогда не рискнет освободить силы Кратуса после того, что сделал с ним.

— Ему известно, как бы я повел себя, обладая ими, и что еще важнее, как бы я повел себя с ним, если бы обладал ими.

Дельфине стало тошно, когда она, наконец, поняла обман. Как правильно ранее сказал Джерико, она слышала только то, что хотела. В том, что они сказали, смысла было намного больше.

— И что нам делать?

Отправляйтесь в Новый Орлеан. Голос Джейдена раздался в их головах, как будто он опасался, что даже шепот могут подслушать. Найдите Ашерона Партенопэуса. Сообщите ему, что происходит, и он сможет помочь.

— Зачем ему делать это? — спросил Джерико.

— Ради любви к Источнику, Джерико, — резко ответил Джейден. — Сделай это. Сейчас он — ваша единственная надежда.

Джерико открыл рот, собираясь поспорить. Но не успел издать и звука, как дверь распахнулась, развеяв призрачный силуэт Джейдена.

— Тук, тук.

Это был демон галлу, и он пришел не один.

Глава 8

Джерико воссоздал на себе и на Дельфине одежду. Он кинулся было к галлу, но Дельфина поймала его за руку и потянула назад.

— Ты не можешь. Одна царапина или укус, и в твою рану попадет их кровь или слюна, тогда ты будешь под их контролем. Подумай об этом.

Но отступать было не в его натуре.

В бешенстве рыча, он покрыл себя черным защитным костюмом.

— Пусть попробуют прокусить Кевлар [13].

Дельфина потрясенно смотрела, как Джерико двинулся на галлу. Схватив одного, он нанес ему такой мощный удар кулаком, что тот отлетел на три фута и врезался в стену. Второй попытался укусить Джерико, но он поймал его за рубашку и перебросил через плечо. Стремительным движением он выхватил кинжал и пошел на третьего.

Дельфина вскрикнула, когда тот галлу, что лежал на полу, поднялся и бросился к ней. Не имея доспехов и не владея своими силами, она была совершенно беззащитна. Оглянувшись вокруг, она поняла, что спрятаться ей негде. И шанса сбежать у нее тоже не было.

Она оказалась в ловушке.

Но попытавшийся схватить ее галлу вдруг отскочил от невидимой стены. Ей потребовалась секунда, чтобы понять происходящее.

— Ха! — торжествующе воскликнула она, когда галлу треснул по стене кулаком. Похоже, Джерико позаботился о ее безопасности.

Галлу это совсем не обрадовало, и он, ощерившись, продемонстрировал ей два ряда зазубренных клыков. Дельфина вздернула подбородок и ответила ему своей лучшей улыбкой.

— Рано или поздно я до тебя доберусь, — пообещал монстр.

Она с издевкой ответила:

— Осторожнее, малыш, я тоже кусаюсь. — Только не сегодня, когда силы ей неподвластны. К счастью для него, потому что когда дело доходило до битвы, с Дельфиной мало кто мог сравниться.

Джерико, напротив, находился во всем блеске своего могущества, сметая всех со своего пути. Она никогда не видела, чтобы кто-то так наслаждался битвой. По крайней мере, не те пятеро, присоединившиеся к первым трем. Неустрашимый, он продолжал сражение, а вот она не была такой храброй.

Когда враг превосходил по численности, даже сильнейший из сильных мог быть захвачен и убит.

Один укус. Одна царапина. И он пропал бы навсегда.

— Джерико, пожалуйста! — взмолилась она, когда галлу напали все сразу. — Это не стоит риска. Я не хочу, чтобы тебя ранили. Пожалуйста, остановись.

Страдание в ее голосе поколебало решимость Джерико. Врезав кулаком одному галлу и резким пинком отбросив другого, он оглянулся через плечо и увидел на ее лице беспокойство. Она прижимала ладонь к невидимой стене, которой он ее окружил, ее глаза умоляли его послушаться. Она выглядела такой расстроенной.

Она волновалась!

За него…

Эдакий простой и невероятный факт. Только Ника беспокоилась о нем, и то не с такой страстью, с какой это делала Дельфина. Это привело его в замешательство.

Перед ним возникла тень, принявшая черты Нуара.

С презрительной насмешкой Нуар оглядел толпу галлу:

— Я все должен делать за вас, ублюдки? Тупые, никчемные собаки. Повалите его и укусите. Разве это так трудно сделать? — Нуар выпустил заряд энергии прямо в грудь Джерико.

Уклониться он не смог. Джерико выругался и от удара кубарем покатился по полу. Боль заставила его снять защитный экран вокруг Дельфины.

Ей пришлось пинком отбросить галлу, который тут же бросился на нее.

Джерико резко вскочил на ноги. Инстинкты приказывали ему разделаться с оказавшимся перед ним галлу и добраться до Нуара. Однако, увернувшись от демона, он кинулся к Дельфине, у которой не было возможности защитить себя.

Коснувшись ее, он в тот же миг перенес их обоих в его квартиру, в безопасность.

Или так он думал.

Нуар и галлу последовали за ними и возникли в комнате прямо у них за спиной.

На лице Дельфины отразился ужас. И тогда он понял, что ему следует сделать. Другого пути не было.

Когда Дельфина увидела, сколько галлу находилось под командованием Нуара, она поняла безнадежность их ситуации. Откуда они взялись? Выстоять против них будет просто невозможно.

У нее даже не было времени обдумать ситуацию, поскольку Джерико повернулся к ней. Она ожидала, что он защитит их обоих, но вместо этого он протянул руки к ее шее.

И сорвал ошейник.

От потрясения она не сразу поняла, что он сделал и почему. Он не хотел, чтобы ей причинили боль. И ставил ее безопасность выше собственной.

На душе у Дельфины потеплело.

— Уходи, — его глаза наполнились мукой. — Спасайся.

— А как же ты?

— Они последуют за мной, куда бы я ни отправился. — Он нежно поцеловал ее в губы. — Иди.

Мягко оттолкнув ее, Джерико обернулся к демонам и приготовился к борьбе.

Ничто никогда не задевало ее за живое больше, чем то, что сделал он.

Для нее.

Она встретила взгляд Нуара и прочитала в нем его намерения. Чтобы добраться до Джерико, он собирался использовать ее. Всем своим сердцем она желала остаться и сражаться, но понимала, что не может сделать этого. Для Джерико она была бы обузой, которую он не мог себе позволить.

Способа победить их не было.

Но оставлять Джерико на их милость она не собиралась. Только не так. Они превосходили численностью, и даже в броне он продержится не более нескольких минут.

Метнувшись к нему, она обхватила руками его подтянутое, мускулистое тело и перенесла их из комнаты на Олимп.

В тот миг, когда он понял, где оказался, Джерико повернулся к ней с застывшей маской ярости на лице. Она могла бы поклясться, что он скорее пожелает быть съеденным галлу, чем проведет секунду в зале Онероев.

— Что ты сделала?

— Спасла тебя.

Джерико пришел в бешенство.

— Она меня спасла, твою мать. Я не могу здесь находиться. Я не хочу здесь находиться.

— Я знаю, — ответила Дельфина, пытаясь его успокоить. — Но это дает нам короткую передышку от Нуара. Он прекрасно понимает, что не может появиться здесь и не может привести в наш домен галлу.

Джерико простонал. Она была права. Однако, это не меняло того факта, что здесь к нему возвращались яркие воспоминания, которые он желал похоронить.

Он ненавидел это место.

Дельфина обхватила ладонями его лицо.

— Все хорошо, Джерико. Забудь прошлое. Все изменилось.

Разве?

— Мы в зале Онероев. Сейчас он выглядит точно таким же, как и тогда.

— Может и выглядит, но сейчас здесь нет никаких Онероев. Только мы.

И Фобос, который с удивленным выражением на лице появился в дверях:

— Не могу поверить. Вы вернулись сюда… вместе. Я был уверен, что больше не увижу тебя. Чем, черт возьми, ты занималась?

— Не спрашивай, — робко ответила Дельфина, заставляя Джерико задуматься, знала ли она, что здесь будет Фобос.

Открытая враждебность Джерико не обеспокоила бога, который остановился перед Дельфиной.

— Ты видела Деймоса?

Джерико хотел сначала промолчать, но он знал, как близки были эти двое. И, несмотря на то, что он таил злобу против Деймоса, с Фобосом причин вести себя как полный придурок у него не было.

— Он в плохом состоянии, но жив.

Облегчение на лице Фобоса казалось осязаемым.

— Существует ли какой-нибудь способ вытащить его оттуда?

Дельфина покачала головой:

— Я не знаю. Мы сами едва убежали. И теперь у нас на хвосте галлу. Вместе с Нуаром.

На лице Фобоса появилось выражение крайнего изумления:

— Шумерские демоны галлу?

Она кивнула.

Фобос издал звук недовольства, и обратил свое внимание на Джерико:

— Проклятье, Кратус, ты выводишь из себя каждого, с кем встречаешься?

Джерико шагнул вперед, намереваясь основательно поколотить ублюдка, но Дельфина преградила ему путь.

— Вы не подеретесь.

— Хочешь поспорить?

Она продолжала стоять перед ним, положив руки ему на плечи.

— Да, хочу. И я выиграю.

Глядя на нее свысока, Джерико замер в нерешительности. Кто-то другой оказался бы вколоченным в землю за то, что осмелился остановить его. И тот факт, что по сравнению с ним она казалась совсем крошечной, делал ситуацию еще более нелепой. Он мог раздавить ее и даже не почувствовать этого.

И все же он не собирался принимать ее вызов, который был, вероятно, самой смехотворной частью происходящего. Что с ним не так, если он терял волю там, где дело касалось ее?

Джерико отступил назад и, прищурившись, впился в Фобоса взглядом:

— Скажи спасибо ей, Долофонос. Она только что спасла твою задницу.

Фобос выгнул бровь и сделал шаг вперед.

— Прекратите это! — рявкнула Дельфина, повернувшись к Фобосу и вынуждая его отступить. — Еще один раунд «Большого Тестостерона» и клянусь, я кастрирую вас обоих прямо там, где вы стоите.

Фобос поднял руки в жесте капитуляции, чем заставил Джерико почувствовать себя немного лучше. Он оказался не единственным, кого напугала чихуа-хуа.

Взгляды долофоноса и Джерико скрестились поверх ее головы:

— Какие будут идеи насчет того, как вытащить оттуда моего брата?

— Динамит. Может, с некоторой долей удачи, он также взорвет и этого ублюдка.

Фобосу было не смешно.

Дельфина раздраженно выдохнула, прежде чем ответить:

— Джейден посоветовал нам найти кого-то по имени Ашерон Партенопэус. Ты его знаешь?

Фобос поперхнулся:

— Да, знаю. Удивляюсь, что вы не знаете.

— Почему?

— Он атлантский бог, известный как Апостолос. Раньше он много времени проводил с Артемидой, но лучше здесь эту тему не затрагивать. Это выводит из себя рыжуху, да и Аполлон начинает биться в истерике.

На взгляд Джерико, такая картина могла выглядеть забавно. Он не возражал бы провести несколько раундов, выбивая из Аполлона дерьмо.

Дельфина нахмурилась:

— Я не проводила много времени в зале богов или с Артемидой и старалась держаться подальше от радиоактивного излучения, которое испускает эта компания.

— Да, ну в общем-то, Ашерон с его ростом ростом шесть футов восемь дюймов слишком крутой парень, чтобы его можно было не заметить. Во всяком случае, он — самый главный задира. Но я не знаю, получится ли даже у него бросить вызов Нуару и победить.

Джерико пожал плечами:

— Джейден думает, что он сможет.

— Тогда давайте встретимся с моим приятелем и посмотрим, что тот думает.

Джерико скрестил руки на груди, когда Фобос перенес их в маленький дом с анфиладой во Французском квартале. Довольно странно, что жилище атланта находилось всего в нескольких кварталах от автомастерской Ландри.

Дельфина нахмурилась при виде ухоженного, непритязательного домика, украшенного белой деревянной резьбой. Он сливался с другими домами на улице и не имел никаких особых отличий. Мало того, она не ощущала ничего необычного. Никакой энергии или чего-то еще.

— Здесь живет бог?

Ее тон рассмешил Фобоса:

— Верите или нет, но это место намного больше и приятнее апартаментов, которые он обычно имел здесь, в Нолине.

Тем не менее, она была настроена скептически, так как просто не могла представить, что всемогущее существо называет это… домом.

— Ну, если ты так говоришь, — пробормотала она.

— Говорю. И я также говорю вам следовать за мной. — Он подошел к двери и постучал.

— Почему бы нам просто не войти? — спросил Джерико, позволяя Дельфине первой подняться по ступенькам.

Фобос издал забавный звук удушья.

— Ты не сможешь. Он поставил здесь защиту. Кроме того, он — бог, и может мерзко повести себя, если его расстроить. Если ты попытаешься войти в любое место, где находится его любимая жена, то тебя поджарят быстрее, чем цыпленка в KFC [14]. Когда к ней кто-то приближается, чувство юмора у него стремительно исчезает. Так что убери с лица хмурый взгляд, прежде чем расстроишь ее чувства и будешь за это распотрошен.

Учитывая подробное предупреждение Фобоса и пыл в его голосе, Дельфина ожидала, что дверь откроет какая-нибудь богиня. Некто, заставивший Афродиту дрожать в ужасе и позоре.

Так что, когда дверь открылась, и показалась самая обычная женщина с волосами обычного каштанового цвета, заплетенными в косички, Дельфина почувствовала себя сбитой с толку. Единственное что женщина имела общего с большинством богинь — это высокий рост и красивые волосы. В остальном она выглядела как все смертные.

Одетая в длинную юбку бежевого цвета и зеленый свитер, она улыбнулась им широкой, доброжелательной улыбкой.

— Привет, Фобос, что ты здесь делаешь?

Фобос вернул ей улыбку:

— Привет, Тори. Мы здесь, чтобы встретиться с верзилой. Он дома?

— Конечно. — Она отступила и открыла дверь, приглашая их внутрь.

Первым вошел Фобос. Дельфина следовала в двух шагах позади. Джерико шел последним. Это был вполне обычный дом. Старомодный и опрятный, декорированный в нейтральных тонах: темно-коричневых, золотистых и ржавых. Опять же, ничего особенного не наблюдалось, за исключением, может быть, греческих артефактов и изваяний Олимпийских богов, рассованных по всем углам и щелям. Повсюду также были разбросаны счастливые семейные фотографии. А на полу дремал маленький бенгальский кот, грея на солнышке свой животик.

Дельфина застыла перед одной из фотографий. На ней среди руин древнегреческого храма были сняты юная Тори с белокурой женщиной и темноволосым мужчиной… Мужчину Дельфина знала очень хорошо.

— Арик? — ошеломленно спросила она.

Тори выгнула бровь:

— Ты знаешь мужа моей кузины?

— Не уверена… Он похож на моего давнего знакомого.

— Это Арик. — Голос был самым низким из всех, какие когда-либо слышала Дельфина, и звучал с акцентом, который она не слышала много веков.

Атлантский.

Повернувшись в направлении, откуда он раздавался, она увидела чрезвычайно высокого мужчину, сидевшего в кресле и обнимавшего черную электрогитару.

Одетый как гот, он не выглядел старше двадцати. Но окутывающая его аура власти заставила напрячься все ее тело. В голове зазвенели предупреждающие колокольчики. Это существо не принадлежало миру людей.

Это был крайне могущественный бессмертный.

Он выглядел совершенной противоположностью улыбающейся ему женщине. Его ответная улыбка и выражение глаз говорило, что Тори была для него всем миром.

Боги, чего бы только она ни отдала за то, чтобы иметь мужчину, смотревшего на нее так же.

Тори подошла и встала рядом с ним, положив ему на плечо руку. Бог казался расслабленным, и все же Дельфина не сомневалась, что если бы они сделали одно, не понравившееся ему, движение, то через секунду лежали бы на полу горелыми тостами.

— Что случилось, Фо? — спросил он Фобоса.

Фобос захохотал:

— Будто ты не знал этого, прежде чем я постучал в дверь. — Он повернулся и указал на них. — Дельфина и … — Фобос замялся, не зная, как представить Кратуса.

— Джерико, — процедил Джерико сквозь зубы.

Гнев в его тоне не вызвал у Фобоса никакой реакции:

— Джерико и Дельфина, познакомьтесь с Эшем Партенопэусом и его женой Сотерией. Коротко — Тори.

Такое официальное представление удивило Дельфину, тем более она знала, что это не Сотерия с Олимпа.

— Тебя назвали в честь греческой богини безопасности?

Лицо Сотерии просветлело, а затем на нем мгновенно появилось заинтересованное выражение:

— Ты одна из них, верно?

— Одна из кого? — спросила Дельфина.

— Эшевых, — Тори изобразила пальцами кавычки, — особых друзей. Больше никто не знает, чьим именем я названа. Оно слишком малоизвестно. — Она опустила взгляд на мужа и покачала головой. — Неудивительно, что она знает Арика. Теперь понятно. Греческие боги что, все знают друг друга?

Эш погладил лежавшие на его плече пальцы.

— Не всегда, и определенно, не близко. Это довольно большой пантеон. Дельфина — Онерой. Следовательно, она знакома с мужем твоей кузины Геары. Джерико тебе больше известен как бог Кратус.

Брови Тори взметнулись вверх.

— Кратус Прометея Освобожденного? [15]

Эш кивнул.

— О, — медленно произнесла Тори, оглядывая Джерико оценивающим и опасливым взглядом. — Я уверена, что вы, тем не менее, очень милый… бог, да?

Джерико ее слова совсем не позабавили, но он не собирался пикироваться с ней по этому поводу. Он не боялся Эша, но знал, что с таким могущественным богом сражаться нелегко. Победа, поражение или ничья — процесс в любом случае будет кровавым.

И долгим.

Тори обернулась к Эшу:

— Зачем они здесь?

— За ними гонится Нуар. — Тот факт, что Ашерон об этом знал, хотя они не сказали ему ни слова, многое говорил о его силе.

Но Джерико хотел получить ответ на главный вопрос:

— Почему Джейден направил нас к тебе?

Эш плутовато ухмыльнулся:

— Потому что я — чертовски славный парень, который играет на отличной гитаре.

— Это мог сказать только тот, кто не знает, какое у тебя иногда утром дурное настроение.

Джерико наградил их недовольным взглядом:

— Знаете, это могло бы показаться забавным, если бы ситуация не была настолько дрянной. Нужно понимать, что Нуар может появиться здесь в любую минуту.

Эш выпустил руку Тори и лениво сыграл аккорд, словно заботы вселенной его не волновали.

— Нет, не может. Я имею в виду, что да, теоретически он может. Но столкновение было бы очень жестким, и пока он наверняка не уверится в том, что сильнее меня, он не захочет рисковать, бросая мне вызов.

— Почему нет?

— Может, галлу и подчиняются ему. Но у меня в распоряжении демоны Шаронте. Если он хочет боя, я могу ему это дать, и в таких количествах, которые могли бы посрамить его лучшие дни.

Джерико был достаточно впечатлен.

— Я думал, Шаронте исчезли вместе с Атлантидой.

— Ты ошибся. Они живы и здравствуют, и более чем жаждут устроить пир на костях галлу. В сущности, в этом городе их целое сборище.

Джерико вздернул бровь:

— Ты серьезно?

— Как никогда.

Впервые Джерико позволил себе облегченно выдохнуть. Их положение начало улучшаться. Шаронте от природы были врагами галлу, и, что самое важное, на них не действовали их укусы. Вместе с Шаронте у них имелся шанс, по крайней мере, выстоять в сражении.

Во всяком случае, пока Эш снова не заговорил:

— Есть еще одна причина, почему Джейден послал вас ко мне… Я тренирую Малахаи.

Джерико не был бы ошеломлен больше, даже если бы Эш встал и треснул его гитарой.

— Ты что, сошел с ума? Почему ты тренируешь орудие уничтожения?

Эш пожал плечами:

— Мы все выбираем свою судьбу. Наше рождение не навязывает нам будущего, если мы не позволим этого.

Глаза Джерико округлились от подобной позиции стороннего наблюдателя:

— Насколько наивным позволено быть богу?

Тори снисходительно улыбнулась:

— Ашерон — Предвестник Атлантской Разрушительницы. В Пророчестве говорилось, что он станет тем, кто разрушит этот мир, тем не менее, он — один из его самых ярых защитников. Хотя он и был создан как инструмент уничтожения, он никогда не признавал свое предназначение. — Она опустила на Эша взгляд и покачала головой. — И боги знают, что желать конца света у него причин больше, чем у кого бы то ни было еще.

Ашерон поцеловал ее руку.

— Итак, ты видишь, что я знаю пару-другую вещей о том, как тренировать разрушителя и научить его сопротивляться своим естественным порывам. Если мы предоставим Малахаи самому себе, тогда у нас начнутся проблемы, а Нуар сможет заполучить его в свои руки.

У Джерико все еще оставались сомнения:

— Это ты так утверждаешь. Ты не можешь знать, за кем последует Малахаи после обучения — за тобой или Нуаром.

— Верно. С другой стороны, ты сейчас здесь, хотя несколько часов назад готов был до смерти сражаться за Нуара.

— Этот ублюдок оказался предателем и напал на меня. Никто не превратит меня в безмозглого просителя. Ему следовало лучше знать, чтобы пытаться проделать подобное.

— А я верю в то, что когда придет время, Ник примет такое же решение. Может, он и ненавидит меня, но не пойдет за кем-то вслепую.

Поскольку Джерико не знал Малахаи лично, у него не было желания слишком уж доверять ему:

— Ты точно знаешь это?

— Можешь назвать меня оптимистом, но я отвечу «да». — Эш указал рукой на стулья позади них. — Как говорит моя жена, плюхайтесь. Мы должны найти способ спасти Онероев и Скоти прежде, чем Нуар превратит их в галлу.

Дельфина похолодела. Если это произойдет…

Человечество будет обречено.

— Ты думаешь, мы сможем освободить и Джейдена? — спросила она, присаживаясь на диван рядом с Джерико. Фобос сел с другой стороны от нее.

Ашерон отрицательно покачал головой:

— К сожалению, Джейден для нас потерян, но он пока наш союзник.

Тори, все еще стоявшая позади Ашерона, нахмурилась:

— Как насчет Джареда?

На лице Дельфины появилось такое же выражение:

— Кто такой Джаред?

Ответ Эша поразил ее:

— Последний сефирот. Сефирии были созданы, чтобы бороться с Нуаром и его армией Малахаи еще до появления человечества.

Дельфина ничего не понимала:

— Я думала, после войн Нуара и Источника все Малахаи и Сефирии были уничтожены.

— Они и были, — начал объяснять Эш. — Все, за исключением одного сефирота, который предал своих собратьев. Его прокляли на вечное рабство. Поскольку во вселенной должно сохраняться равновесие, один Малахаи всегда находится в готовности, чтобы обрушить смерть на сефирота, если тому удастся освободиться. Этот Малахаи по-прежнему обладает могуществом, способным перекроить всю вселенную и привести Нуара на вершину пищевой цепочки.

Джерико глянул на Дельфину и снова перенес внимание на Ашерона:

— Почему Малахаи не с Нуаром?

— Отец Ника бросил его. Никто не знает, почему. Несколько веков назад старый Малахаи скрылся, несмотря на то, что Нуар и Азура следили за каждым его шагом. Пару десятилетий назад он решил обзавестись потомством, и родился наш нынешний Малахаи. Как только Ник достиг возраста, когда мог заменить своего отца, старый Малахаи умер.

Дельфина все еще не понимала.

— Тогда почему у Нуара не получается найти этого Ника?

— Силы Ника были связаны, чтобы защитить и спрятать его от Нуара и дать ему шанс изменить свое изначальное предназначение. Только когда на него напал первородный бог, эти силы освободились, чтобы он мог защититься. С тех пор я пытаюсь его обучить.

Тори насмешливо хмыкнула:

— Пытаюсь — правильный термин.

Джерико прищурился, заострив внимание на этом слове и его значении. Последнее, что им было нужно, это обученный Малахаи, вцепившийся им в глотки:

— Он сопротивляется?

Эш отрицательно мотнул головой:

— Не обучению или своей судьбе. Проблема в том, что он всем существом ненавидит меня. Это личная проблема, которую мы должны решить.

Тори фыркнула:

— Они работают над этим… медленно.

— Отлично, — вздохнул Джерико. — Ладно, а что насчет сефирота?

— Ну, самая большая проблема — это его нынешняя хозяйка, которая, так случилось, является королевой Даймонов. Поскольку я и мои собратья — Темные Охотники ловим и убиваем ее Даймонов, она совсем несклонна принимать нашу сторону или оказывать нам услугу. Однако, как знать? Возможно, нам удастся застать ее в особенно удачный день.

Ну конечно.

— Черта с два.

— Читаешь мои мысли.

Дельфина устало вздохнула:

— Мы полностью разбиты. Мои собратья находятся в руках дьявола, который собирается превратить их в бездумных хищников. И единственная наша надежда — неподготовленный Малахаи, который может покинуть нас и примкнуть к врагам и сефирот, находящийся в руках Даймонов.

Даймоны являлись расой вампиров, живущих за счет воровства и поглощения человеческих душ. Более того, они решительно ненавидели греческих богов с тех пор, как Аполлон стал тем, кто проклял их пить кровь и умирать ужасной и мучительной смертью в возрасте двадцати семи лет. Единственный способ жить дальше состоял в том, чтобы забирать человеческие души.

Так что Даймоны были не сильны в помощи кому-либо, кроме себя. Не то, чтобы она их осуждала. Ее пантеон сильно им нагадил.

При мысли об их тяжкой судьбе Дельфине становилось дурно:

— Неудачный день для смертных, верно?

— Для нас это тоже неудачный день, — добавил с сарказмом Фобос.

Дельфина не могла не согласиться.

— Вы думаете, что Нуар захочет объединиться с Даймонами?

Эш покачал головой:

— Страйкер, несмотря на проблемы, не будет сражаться вместе с ними. У них нет правил. Страйкер и его народ борются не ради убийства, а ради выживания. В этом нам повезло. Он только позволяет своим людям забирать жизни, которые им нужны для этого… и уничтожать любого Темного Охотника на их пути, поскольку мы для них — самые опасные хищники. Вместе с тем, я уверен, что хотя он и не стал бы уклоняться от господства над миром, приоритетом для него является выживание его народа. Нуар же убивает ради своего удовольствия и желает свергнуть все пантеоны и получить абсолютную власть. Ни Страйкер, ни его жена не стремятся преследовать другие народы. Они будут бороться с ним до последнего.

Джерико поскреб щеку:

— Возможно, нам стоит дать этим двоим сразиться друг с другом.

Фобос фыркнул:

— За все нужно платить. Мы можем оказаться под перекрестным огнем.

— Я по-прежнему думаю, что они с Нуаром могут объединиться, — продолжала настаивать Дельфина. В этом был смысл. Даймоны смогли бы захватить человечество, а галлу — остальных.

— Нет, — категорично ответил Эш. — Я знаю Страйкера, и кроме того, галлу до недавнего времени состояли с ним в союзе, пока несколько месяцев назад не попытались съесть его жену и дочь. Будучи самым злопамятным из существ, он не скоро скажет им «добро пожаловать». Теперь у Даймонов на них открыт сезон охоты. В данных условиях мы пока в безопасности.

Джерико тем не менее, это не убедило:

— Но при всех остальных условиях нам крышка.

— Не совсем. — Эш посмотрел на Фобоса. — Сколько людей у тебя осталось?

— Пара сотен… может быть.

Эш задумчиво кивнул.

— С этим мы можем работать.

— Что насчет галлу? — спросил Джерико.

— Я могу заставить Шаронте помочь нам с ними. Остается единственная вещь…

— Сефирот, — произнес Джерико. Даже являясь первородным богом, Джерико не мог в одиночку справиться с Азурой, Нуаром, Скоти и галлу. Им необходима помощь. — Думаю, нам стоит поговорить с Даймонами.

Эш наклонил голову:

— Совершенно с тобой согласен.

Глава 9

Джерико спускался в ад. Ну, точнее в Атлантское адское королевство под названием Калосис, тем не менее… суть от этого не меняется.

Ад есть ад, независимо от пантеона.

После многочисленных споров Дельфина осталась с Фобосом. Ашерон решил, что чем меньше просящих, тем больше у них будет шансов.

Одного эмиссара Страйкер и его жена Зефира еще смогут уважить, но вот двух и более станут рассматривать в качестве завтрака.

Тори вела Джерико по черному мраморному коридору, держа над головой светящийся жезл. Он отражался от стен жутким свечением, которое, будь он человеком, испугало бы его. А так, их искаженные отражения приводили его в восторг.

Они направлялись к приемному залу Страйкера.

Поскольку Ашерон не мог явиться сюда, не вызвав апокалипсиса, Тори вызвалась проводить Джерико и представить его. Часть обязанностей Ашерона как Предвестника состояла в том, чтобы освободить свою мать из узилища… которым и являлось королевство, куда они прибыли.

Стоило Ашерону появиться здесь, и его мать обрела бы свободу и разрушила бы мир. Таким образом, ему было никак нельзя с ней встречаться.

Если бы у Джерико сохранилась способность к состраданию, то сложившаяся ситуация показалась бы ему трагедией. Теперь же, он мог это понять, но честно говоря, его это не волновало.

Тори улыбнулась:

— С твоей стороны очень благородно так сильно рисковать ради Онероев.

Джерико фыркнул:

— Плевать я хотел на Онероев. Мой план состоял в том, чтобы сражаться против них вместе с Нуаром, но он решил, что легче будет напустить на меня галлу, а потом управлять мной. Он объявил эту войну, и будь я проклят, если позволю галлу напасть на меня во время сна. Слишком много времени в своей жизни я провел, подчиняясь другим. Больше ни секунды не собираюсь тратить на это дело. Нуар хочет побоища, что ж, он его получит. И я не проиграю.

Тори медленно выдохнула:

— Я забыла, что ты сын Стикс и Палланта. [16]

Он повернул к ней голову:

— Да, и меня под завязку наполняет их яд. Будь разумной, если не хочешь вляпаться в дерьмо. Моя цель — помочь Онероям снова встать на ноги, а потом как можно быстрее расправиться с галлу. После этого я открою охоту на Олимпийских богов.

— Включая Дельфину?

При упоминании ее имени глаза Джерико застлала красная пелена. Он не намеревался обсуждать Дельфину ни с кем.

— Это не твое дело.

Тори ответила ему умиротворяющим взглядом.

— Прости. Я не пыталась оскорбить тебя или соваться не в свое дело. Я просто заметила, что ты, кажется, заботишься о ней.

Да. И проблема в том, что он не понимал, почему. Одно ее прикосновение, тихий шепот — и он терял самообладание.

Почему именно Дельфина? Ведь никто до нее не будил в нем подобных ощущений. Что было в ней такого, что гасило гнев и заставляло его чувствовать…

Нежность.

Человечность.

Целостность.

За все эти века он никогда не чувствовал того, что чувствует сейчас, когда она к нему прикасается. В одной ее ласке силы больше, чем у любого известного ему существа.

Она единственная обладает властью поставить его на колени.

Не желая думать об этом, он сменил тему:

— Как получилось, что ты можешь приходить в это царство и уходить из него? — Казалось странным, что Страйкер позволял ей приходить сюда.

— Моя свекровь даровала мне полную свободу посещать ее, когда мне это необходимо. Тем более Эш не может приходить к ней. Может, Страйкер и желал бы заковать меня в цепи и скормить Даймонам, но он не смеет. Аполлими бывает трудновато переубедить.

— И все же Аполлими тебя терпит?

Она улыбнулась:

— Она ненавидит людей, но обожает своего сына. Не существует того, чего бы она не сделала ради Ашерона.

— За исключением ее нежелания оставить человечество в покое.

— Ну да. — Она шла по светящемуся коридору, держась одной рукой за стену. — Я знаю, в этом нет смысла. Но она объявила людям войну и отказывается отступать. Однако предполагалось, что Эш и все, кого он любит, будут неуязвимы для Даймонов, которыми она правит.

Какая-то нотка в ее голосе заставила Джерико насторожиться:

— Предполагалось?

Выражение ее лица стало мрачным и печальным, давая ему понять, что она сильно переживала за всех, кто имел отношение к этой истории.

— Эш очень дорожил матерью Ника. Она погибла несколько лет назад, когда на нее напал даймон, из-за чего Ник и Эш теперь в состоянии войны. Ник обвиняет в ее смерти Эша и не желает с этим смириться. Это очень печально. По правде говоря, их противостояние разбивает мне сердце. Говорят, в моем присутствии они ведут себя лучше. Если это так, тогда я не хочу знать, что значит хуже. — Она резко выпрямилась, поскольку дорогу им преградила блондинка.

Изящная и гибкая, и одетая в облегающий кожаный комбинезон, женщина прищурила глаза и злобно уставилась на них:

— Что это ты здесь делаешь, Тори? Шпионишь?

Не реагируя на тон женщины, Тори вскинула подбородок:

— Вот уж не думала, что я шпионю. Это совсем не похоже на шпионаж. Я занималась этим прежде, и могу честно сказать, что это не шпионаж.

Глаза женщины сверкнули.

— Расслабься, Медея, — произнесла она спокойным, ровным тоном. — Мы пришли встретиться с твоей матерью.

Она сощурилась:

— Ваши проблемы.

Тори доброжелательно улыбнулась:

— И я тоже всегда рада видеть тебя. Ты просто как сияющий солнечный луч, и я всегда с нетерпением жду наших встреч.

Медея презрительно улыбнулась:

— Радуйся, что помогла спасти мою жизнь. Это единственная причина того, что ты сейчас жива.

Тори фыркнула:

— Но моя жизнь не имеет отношения к тому факту, что если бы ты прикоснулась ко мне, то стала бы тостом, верно?

Взгляд, брошенный на нее Медеей, мог бы убить.

Джерико не произнес ни слова, когда они следом за Медеей вошли в пустой офис. Декорированное в темно-золотых и бордовых тонах помещение было явно спланировано в целях устрашения. Не то, чтобы это с ним сработало. Мало что могло его запугать.

Или точнее, ничто не могло его запугать.

На пороге Медея остановилась.

— Ждите здесь. Я приведу ее.

Она закрыла и заперла дверь, что казалось нелепым, учитывая тот факт, что они могли перенестись отсюда в любую минуту. Но кто он такой, чтобы указывать на очевидное.

Как только они остались наедине, он повернулся лицом к Тори:

— Я так полагаю, Зефира — ее мать?

Она кивнула.

— Думаешь, у нас есть шанс?

Тори пожала плечами и огляделась вокруг:

— Мы не узнаем, пока не поговорим с ней. Я думаю, она может, и я употребляю это слово с наибольшим оптимизмом, помочь нам.

— Помочь с чем?

Тори резко обернулась и увидела Зефиру, которая со вспышкой появилась в комнате прямо за рабочим столом Страйкера.

Тори неодобрительно уставилась на демонессу:

— Ты выглядишь слишком загорелой для ночного создания.

Зефира проигнорировала ее слова.

Она выглядела почти как Медея и была невероятно красива. Облегающее черное платье подчеркивало ее пышные формы.

— Ты пришла по делу? Или я должна сейчас просто убить тебя и развязать войну? — Ее взгляд скользнул мимо Тори на Джерико. — И меня сильно возмущает то, что ты привела в мой дом бога.

Джерико подмигнул ей, что, казалось, только сильнее разозлило ее.

Не видя его жестикуляции, Тори улыбнулась:

— Тебе известно, что я не сделала бы этого без достаточно серьезного на то основания.

— И что это за основание?

— Нам нужен Джаред.

Зефира недоверчиво захохотала, а потом стала серьезной так быстро, что он подумал, а не послышался ли ему ее смех.

— Вы зря тратите мое время. Убирайтесь.

Дьявол, она, оказывается, бесцеремонная сука, и он удивился тому, что Страйкер ее терпит.

— Ох, перестань, — произнесла Тори. — Не похоже, что он тебе вообще нужен. Правда, чем он занимается прямо сейчас?

— Он не делает главного — не бесит меня. И это значит больше, чем я могу тебе объяснить.

— Крошки, — Джерико вышел вперед. — Давайте попробуем еще раз. У нас проблемы с галлу. Во главе с Нуаром и Азурой они собираются превратить Скоти и Онероев в себе подобных, и тогда они смогут беспрепятственно нападать на нас во сне. Когда это случится, спасения не будет никому. Никому, — холодно повторил он. — Я имею в виду и вас. Поскольку галлу, похоже, жрут Даймонов также, как и людей, ты, возможно, захочешь обдумать это.

Зефира угрожающе сощурилась.

— А люди в аду хотят водички со льдом. Вероятность того, что они ее получат, больше, чем вы — моего Джареда.

Джерико стиснул зубы, сдерживая сильное желание встряхнуть эту упрямую женщину.

— Мы противостоим Нуару и Азуре. Ты хотя бы представляешь, насколько кровавой может оказаться эта борьба?

Зефира молчала.

— Что ты за него хочешь? — снова попыталась договориться Тори.

— Ничего из того, что у вас есть.

Вдруг за дверью комнаты раздался громкий треск. Зефира промчалась мимо них и распахнула дверь, противоположную той, в которую они вошли. Глаза Джерико увеличились, когда он увидел даймона в центре большого холла. Только он больше не был даймоном. Его молочные глаза и цвет кожи выдавали в нем зараженную жертву галлу. Другие даймоны отступили назад, освобождая пространство вокруг него. Стоит ему сделать один выпад, и они побегут. Вот в чем состояла прелесть галлу — люди, превращенные ими в зомби, могли плодить других зомби.

Джерико посмотрел на Зефиру:

— Что ты там говорила?

Она обнажила клыки и зашипела на него:

— Это ты привел его сюда?

— Черт, нет. Из того, что я понял, у галлу свои счеты с твоими парнями.

— Ты прав. — Она схватила со стены меч и зашла даймону за спину.

Джерико находился под впечатлением того, как она ринулась в драку. Даймон-галлу двинулся на нее. Она увернулась от его рук, повернулась и одним точным движением снесла ему голову. Другим плавным движением вручила меч даймону:

— Отчисти клинок, Давин, и скажи Страйкеру, что у нас проблемы.

— Я заметил.

Внимание Джерико перешло к присоединившемуся к ним чрезвычайно высокому, темноволосому мужчине. Судя по властным манерам и смертельной ауре, это был Страйкер.

Страйкер глянул на труп на полу и раздраженно вздохнул:

— Что теперь натворили эти проклятые галлу?

Джерико ответил, опередив Зефиру:

— Они объединились с Онероями и Скоти, чтобы иметь возможность нападать на нас во сне.

Страйкер грязно выругался.

— Я должен был убить их, когда у меня имелся шанс.

Зефира понимающе улыбнулась ему:

— Ох, малыш, подумай о том, какой бы это было ошибкой.

— Почему ошибкой? — спросила Тори.

Зефира скрестила руки на груди:

— Я думаю, нам нужно загнать галлу в стойло. Что именно вы хотели от Джареда?

Тори шагнула вперед:

— Он неуязвим для них?

— Он неуязвим для большинства вещей.

Услышанное обрадовало Джерико:

— Отлично. Наш план — освободить Онероев и Скоти от Нуара.

— Что, если они уже заражены? — спросил Страйкер.

Джерико не колебался:

— Тогда мы уничтожим их.

Страйкер улыбнулся:

— Ты мне почти нравишься. — Он задумчиво погладил подбородок и подошел ближе. — Только проблема в том, что галлу все же могут проникнуть в сон того, с кем они встретились.

— Но наши сны защищены, — сказала Зефира. — Используя свои возможности, мы способны одолеть их в той реальности.

— Даже если так, во снах галлу менее сильны, в отличие от Онероев, — добавил Джерико. — Вместе они смертельно опасны. Даже для вас. Один зараженный Онерой или Скоти, и нам конец.

Выражение на лице Зефиры говорило, что она категорически возражает против передачи им Джареда.

Джерико был сыт ее колебаниями:

— Слушай, мне надоело с тобой играть. Нам нужен тот, кто на самом деле боролся и победил Нуара. Я могу и сам сразиться с ним, но мне нужен тот, кому известны все слабости ублюдка. Предполагается, что это Джаред. Так что отдайте его.

Зефира насмешливо изогнула бровь:

— Или что?

Джерико выбросил вперед руки и выпустил пару зарядов, пронесшихся мимо нее.

К ее чести, она не вздрогнула и даже не моргнула.

Джерико опустил руки:

— Поверь, тебе не захочется знать.

Страйкер презрительно скривил губы:

— Подобная тактика здесь не работает. Страх для нас не сильный мотиватор. Тебе не мешало бы вспомнить, что я — тоже сын бога и могу швырнуть в ответ парочку зарядов… Однако существует нечто, очень нужное мне.

— И что это?

— Зеленый амулет, который Джейден забрал у старухи в Новом Орлеане. Я уверен, что вещица все еще у него. Мы даем тебе Джареда, а ты приносишь нам тот амулет.

Джерико переполняли подозрения.

— Для чего этот амулет?

— Для защиты.

И почему он этому не верит? Возможно потому, что Страйкер не выглядел даймоном, нуждающимся в защите какой-то малюсенькой древней ерунды. Не то, чтобы это что-то значило.

Сегодня обещания.

Завтра обман.

Если Джерико не понравятся свойства амулета, он не обязан приносить его сюда. Кто сказал, что он должен выполнять свою часть сделки. В последний раз, когда он сдержал слово, то дорого за него заплатил. Теперь все было по-другому. Он сам стал другим. Самое главное — заполучить Джареда.

— Договорились.

Страйкер сощурился:

— Не подведи меня.

— Ты сам не подведи меня, — вернул Джерико.

Тори покачала головой:

— А теперь мы должны дать вам обоим сцепиться рогами и сбросить друг друга с вершины горы?

Страйкер наградил ее яростным взглядом:

— Не понимаю, что Ашерон в тебе находит. — Он оглянулся на жену. — Отдай им Джареда.

Зефира громко выразила свое несогласие:

— Не отдай, мой дорогой. А дай на время. Джареда мы только одолжим.

— Прекрасно, — заявил Джерико. — Мы вернем вам его, как только закончим.

— Лучше вам действительно это сделать. Иначе мы со Страйкером устроим пир на твоих кишках, искупаемся в твоей крови, а твои глаза я буду носить вместо сережек.

Джерико фыркнул.

— Знаешь, с таким воображением тебе следовало бы писать для «Холлмарк». [17]

Едва вернувшись домой, Эш почувствовал в воздухе что-то странное. В следующее мгновение появился Фобос. Один.

Плохое предчувствие усилилось, когда оказалось, что Дельфина не придет.

— Что случилось?

Фобос устало вздохнул:

— Когда мы собирали Онероев, на нас напал Зелос.

От таких новостей Эшу стало плохо. Джерико хватит удар, когда тот обнаружит, что его брат захватил Онероев.

— Как?

Фобос запустил пальцы в волосы.

— Он искал Джерико, а вместо него нашел нас в окружении других. Он забрал Дельфину и Нику. По всей вероятности, Зелос переметнулся на темную сторону. Нуар совсем растерял мозги.

— Нет, с его стороны это стратегическое планирование. Он уничтожает пантеон, используя его собственных членов, в чем и состоит его коварство. Он думает, что захватив Нику и Дельфину, он тем самым кастрировал Джерико.

— Да, короче, в любом случае нас поимели.

— В каком смысле?

Эш сделал шаг назад, когда появились Джерико, Тори и Джаред. Он притянул Тори к себе, чтобы чувствовать ее и знать, что ей ничто не угрожает. Особенно с учетом всего произошедшего. Если с нею когда-нибудь что-то случится…

Он превратит Нуара и Азуру в плюшевых мишек.

Джерико нахмурился, обыскивая взглядом комнату и не находя того, что искал.

— Где Дельфина?

Фобос ответил прежде, чем Эш успел попросить его смягчить удар.

— Твой брат забрал ее и Нику.

От такой тупости Эш содрогнулся. Выражение лица Джерико стало таким, как будто ему поставили ядовитую клизму.

Джерико застыл на месте. Внутри вспыхнула такая ярость, что он мог чувствовать ее вкус. Никогда в своей жизни он не испытывал подобного гнева.

— Что?!

Фобос догадался принять робкий вид:

— На нас неожиданно напали. Появился Зелос и схватил ее. Никто не успел ничего понять.

Не в силах совладать с собой, Джерико схватил Фобоса за рубашку рукой, превратившейся в стальные когти. Он толкнул и прижал его к стене так сильно, что гипсокартон треснул.

— Ах ты ублюдок! Как ты допустил, чтобы ее забрали? Я убью тебя, мать твою!

Эш поймал и оттащил его назад прежде, чем тот успел причинить еще больше вреда Фобосу:

— Успокойся.

— У них Дельфина! — Чтобы не накинуться на Ашерона, ему потребовалась вся сила воли. Так или иначе, но даже сейчас его чувство самосохранения кричало, что нападение на могучее божество будет серьезной ошибкой.

— Я это слышал, — невозмутимо произнес Эш. — Английский, может, и не мой родной язык, но я понимаю его достаточно хорошо.

Он отпустил Джерико.

Вперед вышел Джаред. На нем был черный кожаный плащ, рыжие волосы были собраны сзади в конский хвост. Удивительно, что его кожу не покрывали веснушки, и она не выглядела бледной. Скорее, он был загорелым и имел здоровый вид.

Хотя он и близко не был таким высоким, как Эш или Джерико, в его ауре присутствовало достаточно силы, чтобы заставить отступить даже самых худших из забияк. Его глаза скрывались за темными очками, но даже сквозь них они, казалось, светились.

— Отдай мне меч, который дал тебе Нуар.

Это заставило Джерико замереть:

— Откуда ты знаешь про меч?

— Он принадлежит мне. Я слышу ее зов и хочу ее вернуть.

Отозвав свои силы, Джерико освободил Фобоса, который с диким рыком отошел от стены. Когда он шагнул к Джерико, то был остановлен упершейся ему в грудь рукой Эша.

— Расслабься, Фобос. На мой взгляд, ты легко отделался. Если бы они забрали Тори, я порвал бы тебя на куски.

Не обращая на них внимания, Джерико вызвал меч.

Когда тот появился, манера поведения Джареда тут же изменилась. Вместо того, чтобы выказывать решительность и готовность к битве, он стал почтительным и смиренным. Опустившись на колени, Джаред принял меч из рук Джерико и опустил лезвие острием вниз.

Он зашептал на неизвестном Джерико языке, что казалось ему невозможным. Одним из преимуществ бога была способность понимать все языки. Но этот…

Этот язык он не понимал совсем.

Меч начал вращаться сам по себе. Все быстрее и быстрее. Из рукоятки вырвался яркий, слепящий свет. Потом меч завибрировал и превратился в маленькую, красивую женщину ростом не более трех футов. Ее кожа и глаза светились золотом, а темные волосы каскадом струились вниз по спине, доходя до бедер. Она была одета в струящееся черное платье и имела удлиненные уши эльфа и раскосые, как у кошки, глаза. Маленькая золотая корона сдерживала отведенные от лица волосы, которые замысловато переплетала тесьма. Лицо обрамляли алмазы и рубины, свисавшие с короны. Она являла собой совершенство.

Неудивительно, что меч казался живым. Так оно и было.

— Хозяйка, — заговорил Джаред, хватая ее за руку. — Прости меня.

Ее глаза полыхнули красным. Она отняла у него руку и прикоснулась к его волосам.

— Сколько лет, сколько зим, Джаред.

— Я так сожалею. — Его голос ломался, как будто он сдерживал слезы.

Опустившись перед ним на колени, она сняла с него очки, явив миру его жуткие глаза, переливающиеся красным, оранжевым и желтым цветами:

— Я знаю, couran. Но я не та, у кого ты должен просить прощения. Теперь вставай, и мы снова будем сражаться вместе.

Его взгляд выражал такую муку, что у Джерико сдавило грудь.

— Я не подведу тебя снова, хозяйка. Клянусь.

Она благожелательно улыбнулась.

— Я понимаю, почему ты сделал то, что сделал. Во мне нет злобы. — Она сжала его руку своей и приложила их переплетенные ладони к своей груди, там, где билось сердце. — Ты должен позаботиться о спасении других. Нам требуется действовать быстро.

Она отпустила его и расслабилась. Сверкнула вспышка, и она снова стала мечом, стоявшим перед ним.

Джаред обвил ладонью рукоять, поцеловал его и поднялся.

Пытаясь понять, что сейчас произошло, Джерико взглянул на Ашерона.

Эш засунул руки в карманы.

— Сефирии имели десять элитных воинов, которых называли Мимору. Каждый избирался мечом, которым он или она владели.

Джаред явил перевязь и надел ее так, чтобы носить на ней меч.

— Такара две тысячи лет обходилась без Шиори.

— Чего?

— Поправка. — Прежде чем снова заговорить, Джаред сглотнул. — Никому не позволялось владеть ею. Только мне.

Джерико не понимал, пока Эш не объяснил:

— Она была самым мощным из мечей. И тот, кто владел ею, стоял во главе всех остальных Сефириев.

Дерьмо. Сефирии были преданы своим лидером. Самым избранным из избранных среди них…

Джаред покачал головой:

— Я заслужил все, что со мной сделали, и даже больше. Но не будем говорить о прошлом. Мы должны остановить Нуара. — Он посмотрел на Ашерона. — Что насчет твоих Шаронте?

— Они готовы, если готовы мы.

Вперед вышел Фобос:

— У меня наготове горстка выживших Долофони и Онероев.

Джаред кивнул:

— Тогда мы идем в атаку. Да рассудит нас Источник.

Джерико презрительно усмехнулся:

— К черту Источник. Речь идет о мести. Нуар вечно будет жалеть о том, что связался со мной.

Глава 10

Одна из служанок Азуры втолкнула испуганную Дельфину в темную камеру. С отвратительным глухим стуком дверь захлопнулась, запирая ее изнутри. Свет сюда не проникал, и в гнетущей тьме слышалось чье-то дыхание. Откуда оно доносилось?

И еще важнее, кому оно принадлежало?

Скверно, что Азура снова надела на нее сдерживающий ошейник. Защищаться Дельфине придется голыми руками. Никогда она не чувствовала себя более уязвимой.

— Я уже устала от того, что меня хватают и приклеивают мне этикетку.

Тысячи лет Дельфина сражалась, не зная поражений. Теперь же она не могла даже пошевелиться, не сжимаясь от страха.

Послышался чей-то кашель.

Дельфина развернулась, готовясь к битве.

— Кто там?

— Я. — Голос был так слаб, что она не сразу его узнала.

— М'Адок?

— Да.

Она последовала на звук дыхания и обнаружила, что он лежит на земле перед ней. Сейчас, находясь рядом с ним, она могла сказать, что резкими вздохи были не из-за гнева, а от боли.

Боясь наступить на него, Дельфина остановилась.

Однако не смогла различить даже контуров его тела.

— С тобой все хорошо?

— Просто замечательно, — произнес он натянутым тоном, передавшим, какую мучительную боль он испытывает.

Она протянула руку и прикоснулась к нему. М'Адок выругался, а ее пальцы стали влажными от крови. Он дернулся и раздался звук, похожий на скрежет тяжелых цепей.

— Не прикасайся ко мне.

— Прости, — извинилась она. — Я ничего не вижу.

— Просто… стой … на месте.

— Здесь есть какой-нибудь свет?

Он кашлянул.

— Ты не захочешь освещать это место.

— Почему нет?

Она услышала, как по комнате что-то быстро пронеслось. Охваченная страхом, она повернулась, пытаясь в темноте разглядеть, что это было, и никого не обнаружила.

— Поверь, детка. Тебе не захочется видеть то, что находится здесь с нами.

У двери что-то звякнуло, отчего волосы у нее на затылке зашевелились. Ей это не нравилось. Нисколько.

— Ты прикован?

— Да.

— Я могу освободить тебя?

— Нет. Цепь продели прямо через мое тело.

У нее скрутило желудок. Какой ужас. Как же он терпел такую боль?

— Зачем мы здесь?

— Чтобы нас скормили тварям, которые называют это место домом.

Ее охватил первобытный ужас.

— Что? — Она еще сильнее запаниковала.

— Успокойся, Дельфина. Нужно успокоиться.

Она снова почувствовала стремительное движение. Развернувшись кругом, она попыталась определить местоположение твари.

— Они нападают, когда чувствуют чей-то ужас. Ты должна контролировать свои эмоции. Я знаю, это трудно, но сконцентрируйся.

Ее сердце билось так сильно, что Дельфина удивлялась, как оно не вылетело из груди. Споткнувшись, она упала на землю, прямо на разбитый скелет. В тот же миг что-то коснулось ее ноги.

— Что? Кто здесь?

— Шшшш, — успокаивающе выдохнул М'Адок. — Успокойся.

Если он повторит это еще раз, она закричит.

— Почему ты не хочешь ответить мне?

— Потому что стараюсь не напугать тебя еще больше. Просто дыши медленно. Думай о чем-нибудь утешительном.

Дельфина закрыла глаза. Прежде она начала бы вспоминать мать. Но сегодня ощутить себя в безопасности и защищенной ей помог образ улыбавшегося Джерико. Что-то столь же быстро унеслось прочь.

— Вот это моя девочка.

Она заставила себя медленно подняться.

— Как я могу помочь тебе?

— Не дай монстрам выиграть эту войну. Ты должна убедиться, что, не смотря ни на что, Нуар остановлен.

Именно это она и собиралась сделать.

— Я стараюсь, М'Адок.

Прежде чем М'Адок снова заговорил, она услышал, как он выругался от боли.

— Ты храбрая женщина, Дельфина. И всегда была.

Она потерла озябшие руки.

— Я не чувствую себя храброй, особенно сейчас.

— Это и есть храбрость, особенно для женщины, не привыкшей к таким эмоциям. Истинное бесстрашие в том, что чувствуя глубокий, парализующий ужас, ты не позволяешь ему остановить тебя. Храбрости без страха не бывает. Так же как не бывает любви без ненависти.

Правда это или нет, она не знала. Ее жизненный опыт в отношении эмоций был слишком мал. Понятие храбрости выходило за рамки ее понимания.

— Почему они держат тебя здесь?

— Я не дал им того, чего они желали. Я отказался сменить убеждения и присоединиться к Нуару. Кроме того, Зевс был более жесток, чем они, когда согнал нас, чтобы наказать за его сны. Нуар и Азура — ничто в сравнении с ним. Избиения и пытки я могу вытерпеть.

Дельфина вздрогнула, вспомнив, как били ее. Хотя Онерои были невосприимчивы к эмоциям, у них оставалась способность испытывать боль. С одной стороны, это не являлось эмоцией в полном смысле, а лишь физическим откликом на существование боли. С другой стороны, это позволяло Зевсу и другим богам наказывать их за нарушение правил.

— Как насчет других? Они стали неофитами?

— М’Ордант мертв. — В его голосе послышались слезы. Ее сердцу тоже стало больно от этой потери. М’Ордант являлся приверженцем правил, но в то же время, был хорошим онероем. И преданным другом. Он помогал всегда, когда требовалась помощь. Это была тяжелая потеря. — Они убили его спустя несколько дней после того, как он отказался есть их отраву.

Задавать следующий вопрос ей не хотелась, но она должна была знать ответ.

— Что с Д'Алерианом?

— Не знаю. Я не видел его с тех пор, как нас захватили. Отчасти, я надеюсь, что он тоже мертв. Лучше быть мертвым, чем подвергаться таким пыткам. Я знаю, что им никогда не заставить его отказаться от собственных убеждений. Пусть боги помогут ему, где бы он ни находился.

Она издала стон отчаяния.

— Почему они делают это с нами? Ведь есть и другие пантеоны.

— Но там нет Онероев. Они алчут наших сил. Тем более, запрет Зевса на наши эмоции сделали Скоти легкой целью. Нуар смог проникнуть в наши ряды обещанием вернуть нам чувства. Глупые, доверчивые ублюдки поверили в его ложь.

— Это не только их ошибка. Он их одурманивает.

— Я знаю. Он и меня пытался накачать этой отравой.

— И ты по-прежнему сопротивляешься?

— Да. Я недостаточно туп, чтобы называть этого хрена хозяином. Лучше я вечно буду жить в этой дыре, и буду съеден заживо, чем стану помогать ему.

Дельфина…

Она задохнулась, услышав свое имя, произнесенное демоническим голосом. Он походил на голос ее матери. Помоги мне, Дельфина. Пожалуйста.

— Не слушай их, — резко произнес М'Адок.

— Что они такое?

— Души проклятых. Если ты ответишь им, они заберут тебя в свой ад навсегда, а сами смогут бродить по царству смертных.

Теперь призывы звучали громче. Дельфина заткнула уши и заставила себя услышать голос Джерико. Она закрыла глаза и представила, что находится с ним, и он обнимает ее.

Вот так…

Раздался хохот.

Вдруг комнату залил свет. Дельфина закричала, увидев перед собой жуткий белесый призрак. Его лицо было разбито. Глаза казались черными провалами. Когда он потянулся к ней, желая притянуть ее ближе, вокруг раздутого лица закачались клочки грязных седых волос.

— Ты меня не испугаешь! — выкрикнула она. — Я не боюсь ничего! Ничего!

Она приготовилась к бою.

Упырь бросился на нее. Дельфина увернулась от его удара, снова приготовилась к нападению. Но потянувшись к ней, он вдруг закричал и отступил.

Это был Джерико.

Он схватил тварь за шею.

— Уведи Дельфину отсюда, — крикнул он через плечо. Одним быстрым движением он вырвал глотку твари и отбросил его подальше как раз вовремя, чтобы отразить нападение другого.

К ней подбежал Фобос и подтолкнул к двери.

— Подожди, — она попыталась остановиться. — Здесь М'Адок.

— Мы его заберем. — Фобос вытолкнул ее в коридор.

Снаружи ждал Асмодей.

Дельфина резко остановилась, полагая, что он против них:

— Что ты здесь делаешь?

— Пришел с друзьями. Но должен отметить, вам, ребятки, лучше исчезнуть. Я не хочу, чтобы из-за этого поджарили мою задницу. И другие части тела тоже.

— Почему ты помог нам?

Асмодей пожал плечами:

— Я слышал, глупость — смертельная болезнь. Вот я и провожу собственный эксперимент, чтобы выяснить, правда это или нет. Если мне удастся выжить, мы будем знать, что нет. А если умру… ну, значит, не повезло. Плохо, конечно. И не будет мне счастья.

Фобос вышел из камеры с М'Адоком, тяжело навалившимся на него. Лицо М'Адока было избито до такой степени, что она едва его узнала. Рваная одежда не скрывала тела с многочисленными кровоточащими ранами.

— Уходим.

У нее даже не было шанса поспорить. Они покинули это царство. Следующим, что она осознала, был огромный белый зал, в котором находилась Тори и несколько Онероев. Мужчина и женщина ухаживали за ранеными, которые корчились на полу, испытывая мучительные страдания.

Вдруг появились три Шаронте, принесшие еще троих раненых. Они положили их на пол и исчезли.

— Что происходит? — спросила она Тори, которая помогала одному из скоти пить воду из стакана.

— Эш, Джерико, Джаред и Фобос решили вытащить столько узников, сколько смогут.

Тем не менее, Дельфина находилась в недоумении:

— Почему они приносят их сюда?

— Это самое безопасное место до тех пор, пока мы не сможем перегруппироваться. Эш для начала хочет пересчитать оставшихся в живых.

Дельфина оглядела небольшую горстку тех, кто здесь находился. Картина не выглядела обнадеживающей. Но во всяком случае, скоти не кидались на них. Они казались слишком слабыми, чтобы делать что-то помимо того, чтобы лежать на земле и стонать.

От этой картины ее замутило.

— Что ж. Позволь помочь тебе.

Она повернулась и обнаружила сбоку от себя миниатюрную женщину.

— Помочь мне с чем?

Женщина благожелательно улыбнулась:

— Удалить твой ошейник. Расслабься, меня зовут Дэйнджер. Я одна из подчиненных Ашерона. Здесь ты в безопасности, клянусь.

Дельфина подняла волосы, чтобы Дэйнджер было удобнее расстегнуть ошейник, тем самым вернув ей силы… снова. Ее и вправду начала утомлять их потеря.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста. — Как только Дэйнджер закончила, на Дельфину накатила острая боль.

Скривившись, она сделала шаг назад. Ей потребовалась минута, чтобы осознать, что боль не была результатом снятия ошейника.

Это ее силы давали ей понять, что у Джерико серьезные проблемы.

Джерико покинул темницу, чтобы присоединиться к Эшу и Джареду, которые дрались в главном узилище с демонами, галлу и другими жуткими сущностями. Там содержалось большинство заключенных. Он не мог сделать ни шага, чтобы не получить удара, которые градом сыпались на него.

Но ему это нравилось. Агрессия, накопившаяся у него внутри, требовала выхода. Несчастные ублюдки, они получат сполна. Если бы он так не наслаждался этим побоищем, то почувствовал бы к ним жалость.

Как бы то ни было…

Он разрубил демона пополам.

Сбоку от него появился Фобос.

— Кто-нибудь видел Деймоса?

Джерико поймал другого галлу, бросил на землю и воткнул ему кинжал между глаз. Потом ответил:

— Он был с Джейденом.

— Где?

— Висел на стене.

Глаза Фобоса сверкнули:

— Можешь показать?

Оставив Эша и Шаронте сражаться, Джерико повел Фобоса и Джареда тем же самым коридором, по которому прошел ранее с Асмодеем. Одним из лучших проявлений его вернувшихся сил была способность запоминать детали. Ему очень недоставало абсолютной памяти богов.

Когда они достигли нужного помещения, им пришлось вышибить дверь, чтобы войти. Это оказалось нелегко, но они проявили упорство.

Джерико остановился, увидев внутри помещения окровавленные останки Онероев. Все выглядело так, словно кто-то недавно разорвал их на части. Еще хуже было зловоние от их тел.

Проклятый Нуар. Джерико не мог поверить, что когда-то проявил тупость, думая о союзе с ним. Каким же он был дураком.

Фобос издал низкий гортанный крик и подбежал к брату, который безвольно лежал у стены и не подавал признаков жизни.

Но именно выражение на лице Джареда приковало Джерико к месту. Явных эмоций он не проявлял, но его оранжево-желтые глаза выражали бездонные страдания.

Без единого слова Джаред подошел к Джейдену.

Джейден начал лягаться, пока не разглядел, кто к нему прикоснулся. На его разбитом лице проступило недоверие.

— Джаред? Что ты здесь делаешь?

Джаред ответил диким рыком и начал рубить цепь, приковавшую Джейдена к стене. Цепь не сломалась, но становилась слабее с каждый ударом меча.

— Я пришел забрать тебя отсюда.

— Ты не можешь.

— Не мели чушь.

Джейден схватил Джареда за плечи и впился в него твердым, пронизывающим взглядом:

— Ты. Не. Можешь. — Повторил он властно.

Джаред отскочил назад, и его бессильное рычание эхом отразилось во мраке.

Джейден снова прислонился к стене, задыхаясь от боли и нянча свою правую руку:

— Спасай других и не беспокойся обо мне.

— Я не могу оставить тебя здесь.

— Можешь и оставишь, — прорычал Джейден в ответ. — Единственный раз в жизни послушай меня и сделай так, как я скажу. Выбирайся отсюда и не трать время на бессмысленный спор.

Джаред сжал в кулаке рубашку на левом плече Джейдена:

— Это не бессмысленно. Не для меня.

Джейден прикоснулся к его руке:

— Это моя битва. Они меня не убьют. Теперь иди. Спасай тех, кого сможешь.

Джерико не знал, что делать с их противостоянием, когда Джаред вдруг стиснул Джейдена в крепких объятиях. То, как они обнимали друг друга … они были или братьями, или любовниками…

Или по-настоящему близкими друзьями.

— Я все исправлю, — сказал Джаред, отпуская его. — Так или иначе, но я все сделаю правильно. Клянусь тебе.

Джейден оттолкнул его:

— Проклятье, иди же!

Внимание Джерико обратилось к Фобосу, качавшему Деймоса в своих руках.

— Он жив, — произнес Фобос. — Едва.

— Уводи его отсюда.

Фобос не спорил. Он немедленно телепортировался.

Джаред совсем другое дело. Он медлил, как будто ему было невыносимо покидать Джейдена. На его лице ясно отражались вина, смятение и боль.

Но когда демоны пошли на них в атаку, внимание Джерико переключилось на собственное выживание. Он отбросил от себя первого галлу, потом схватил следующего, и они покатились по земле. Джерико ударил демона кулаком в лицо, затем поднялся и поймал следующего наступавшего на него.

Он отбросил его назад зарядом энергии, но демон успел сделать то же самое, попав Джерико в грудь и сбив с ног.

Джаред сразил этого демона одним свирепым ударом меча.

Джерико поднялся на ноги и почувствовал, как по спине прокатился озноб.

Нуар.

Он ощутил его даже прежде, чем бог появился в трех футах от него.

Нуар поцокал языком и оглядел его брезгливым взглядом.

— Ты даже не представляешь, во что ввязался.

Джерико презрительно улыбнулся:

— Как и ты, придурок. Все, что тебе нужно было сделать — это вести со мной честную игру. Но ты решил, что веселее будет обмануть меня, одурманить и лишить мозгов. Ошибка с твоей стороны.

Нуар захохотал.

— Делать тебя безмозглым у людей получается лучше. Ты так ничему и не научился? У тебя нет друзей. У тебя нет ничего.

В голове невольно возник образ Дельфины.

— Она? — спросил с сарказмом Нуар, словно мог прочесть его мысли. — Дельфине нет до тебя никакого дела. Ее послал Зевс, чтобы переманить тебя на их сторону или уничтожить.

Эти слова больно поразили его. Не может быть. Она не могла так поступить. Она была выше этого.

— Это правда, — продолжал настаивать Нуар. — Спроси Джейдена.

Джерико повернулся и посмотрел на Джейдена, который отвел глаза, будто ему было невыносимо произнести правду.

Нуар со смехом произнес:

— Ты такой легковерный дурак. Вот так, бесстрашный Кратус. Ты вызываешь жалость. Пожертвовал собой ради женщины, предавшей тебя. Ради той, кто всегда будет тебя предавать. Она — ничтожество, такое же, как и ты.

Живот Джерико прожгла боль. Он опустил взгляд и увидел меч, вонзенный в него Нуаром.

Нуар схватил его за подбородок и сильно сжал, потом выдернул клинок. Джерико задохнулся от дикой боли, разорвавшей его внутренности.

— Я должен был знать, что впустую трачу на тебя время. Ты не годишься для командования моей армией.

Джерико качнулся назад, и в атаку бросился Джаред.

Эти двое пошли друг на друга, как титаны. Джейден бросился к нему.

— Держись в стороне, червяк! — предупредил Нуар.

Джейден не слушал. Но как только он приблизился к Джерико, сверкнула молния. Она пронзила Джейдена, подняла в воздух и пришпилила к стене, как какое-то подопытное лабораторное животное.

Джейден закричал от боли и впился взглядом в Нуара:

— Если я когда-нибудь сниму этот ошейник, тебе конец, мать твою.

Его слова едва достигали разума Джерико, так как он пытался применить свои силы, чтобы излечиться.

Это не сработало.

Почему? Кривясь, он сделал еще одну попытку, и опять ничего не произошло.

Нуар выпустил в него заряд энергии, который обжег Джерико с головы до ног:

— Ты так жалок.

Джерико попытался подняться, но что-то отбросило его назад. Он покрыл свое тело броней, но и она не помогала.

У Джареда не получилось достать Нуара — дорогу ему преградила Азура. Они скрестили мечи, а Нуар снова приблизился к Джерико.

Я не собираюсь умирать вот так…

Во имя всех сил Источника, его ни за что не поглотит эта адская дыра.

Нуар вонзил ему меч в спину и пришпилил к полу:

— Ах… я не проткнул тебе сердце?

Джерико зашипел, когда Нуар выдернул лезвие. Он перевернулся и попытался отбросить его от себя ногами. Бесполезно. Закрыв глаза, он призвал к себе все силы Источника, какие мог.

Нуар хохотал над ним:

— Ты же не думал, что мы полностью вернули тебе могущество, а? — Он проткнул его грудь, и лезвие меча прошло совсем рядом с сердцем.

Джерико закричал от боли.

Повернув меч, Нуар резко выдернул его:

— В этот раз я не промахнусь. — Меч начал опускаться.

В тот миг, когда лезвие должно было вонзиться в Джерико, мимо него со свистом пронеслось какое-то пятно и, схватив Нуара за талию, отбросило его прочь.

Это была Дельфина.

В ее руке появился жезл, и с его помощью она заставила его отступить. Джерико она внушала благоговейный страх, поскольку дралась с Нуаром на равных. Каждый раз, когда тот делала выпад, она парировала его и наносила ответный удар. Ее движения были симфонией изящества и проворства, а успешные удары приводили Нуара в бешенство.

Она воткнула жезл в землю, потом оперлась на него и подпрыгнула, обрушив весь свой вес на живот Нуара. Тот хрюкнул и упал на спину.

Дельфина метнулась к Джерико.

— Держись, малыш, — выдохнула она и перенесла его в дом Эша в Катотеросе — небесном царстве атлантов.

Он лежал на полу, Дельфина склонилась над ним. В его ушах звенели слова Нуара.

Было ли все сказанное о ней ложью? Она предала его?

— Почему ты за мной вернулась?

Она ответила ему недоверчивым взглядом:

— Я не хотела, чтобы тебя убили.

— Ты даже меня не знаешь.

Она ему что-то ответила, но из-за боли во всем теле он не смог расслышать ее слова. Вместо этого он почувствовал, как тьма наползает и целиком поглощает его.

Сердце Дельфины замерло, когда глаза Джерико закатились, и он тяжело выдохнул.

Ужаснувшись, что он умер, она наклонилась, пытаясь услышать сердцебиение. Его не было…

Нет, стоп. Было. Очень слабое. Дыхание тоже было слабым, но слышным.

Благодарение богам за это.

— Здорово его отделали.

Она подняла взгляд на светловолосого мужчину, который служил Ашерону. Алексион. Это был он.

— Есть какая-нибудь кровать, куда я могу положить его, пока он не исцелится?

Алексион нахмурился:

— Ты не хочешь переправить его на Олимп вместе с другими?

Она покачала головой:

— Он ненавидит это место. Пожалуйста, я могу вылечить его, но он должен отдохнуть.

Алексион прикоснулся к руке Джерико, и тот исчез.

Она открыла рот, намереваясь спросить его, что он делает, но не успела произнести и слова, как оказалась в той же комнате, где на большой черной кровати, украшенной замысловатой резьбой, лежал Джерико, Белые простыни уже пропитались его кровью.

Рядом с ней появился Алексион.

— Я не знаю, что делать с его ранами. Я думал он — бог. — Эти слова означали, что Джерико не должен был так истекать кровью. Он должен был быть способен сам излечить себя.

Но он — это особый случай, она-то об этом знала хорошо.

— Он и есть бог.

— Тогда почему он так истекает кровью?

Дельфина не была уверена, но подозревала, что это как-то связано с его человеческим сердцем. Возможно, Зевс лишил Джерико способности исцеляться, чтобы позднее иметь возможность убить его. Зевс и вправду мог проявлять бездушие и коварство.

— Я не знаю. — Хотя ей было известно, что Ашерон доверял этому человеку, но сама она его совсем не знала. Последнее, что она сделала бы, это рассказала ему о слабом месте Джерико. Об этом никто больше не должен знать, она будет нема, как могила.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Алексион.

— Нет, спасибо. Я о нем позабочусь.

Он наклонил голову.

— Хорошо. Тогда я пойду и проверю других. Позови меня, если тебе что-то понадобится.

Оставшись наедине с Джерико, Дельфина, используя свои силы, удалила с него рубашку. При виде его ран и шрамов ее лицо исказилось. Алексион был прав. Нуар нанес ужасные раны…

Он желал пронзить сердце Джерико. Одна из ран находилась совсем рядом.

Когда понимание этого настигло ее, Дельфина похолодела.

Нуар знал. Похоже, ему кто-то рассказал, что Джерико можно убить, если пронзить сердце. Это — единственная причина, объяснявшая такие раны.

Но кто рассказал ему?

И зачем?

Если Нуара не остановить, пострадают все. Олимп падет, и спасения не будет никому.

Но как сказал Джерико, большинство людей продажны. А тех, кто непродажен, мало, и они — большая редкость. Возможно, тот бог думал, что перейдя на сторону Нуара, не превратится в его мишень. Или, может быть, он предложил Джерико в качестве знака честных намерений. Или, возможно, он жутко ненавидит его.

Кто знает?

Подавленная мыслью о том, что кто-то мог оказаться настолько равнодушным, она сама исцелила Джерико, потом мокрой тряпочкой стерла кровь и, добравшись до четко очерченных мышц его живота, замерла при виде шрамов там.

Неровные и глубокие, они походили на тот, что был на лице.

Дельфина содрогнулась. Зевс. Она узнала эти шрамы. Они появились от ударов молний. Чувствуя шок от той боли, через которую прошел Джерико, она села на кровать и проследила линию шрама на его лице до губ. Даже в бессознательном состоянии его сила не вызывала сомнений.

И он вернулся за ней, чтобы спасти.

В ее ушах звенели слова, которые он сказал Фобосу. Да, он спас других, но главным для него было спасти ее. Он пришел за ней даже прежде, чем за сестрой. Взгляд затуманился от слез, вызванных нежностью и благодарностью.

— Ты такой драчливый, — прошептала она.

И из-за нее он истекал кровью. Он, кто поклялся, что не станет препятствовать Нуару, все же сделал это. Не только потому, что Нуар ему угрожал. Она в это не верила. С самого начала он защищал ее так, как делали совсем немногие.

Джерико ненавидел этот мир, и тем не менее назначил себя ее опекуном.

Она взяла его руку и уставилась на темную, покрытую шрамами кожу. Грубая и мозолистая ладонь была раза в два больше ее ладони. Это были руки убийцы и любовника и принадлежали мужчине, который очаровал каждую ее клеточку.

Его веки дрогнули и открылись.

— Привет, — выдохнула она, радуясь его пробуждению.

Он нахмурился.

— Я на Олимпе?

— Нет, в Катотеросе. Я не дала им забрать тебя туда.

Джерико сжал ее ладонь. Его взгляд предвещал бурю:

— Почему ты так мила со мной?

— Что ты имеешь в виду?

— Я угрожал тебе и запугивал. Мы едва знакомы, и, тем не менее, ты проявляешь доброту. Почему?

— У меня должны быть причины?

Его взгляд стал мрачным и обвиняющим:

— Все лгут. И все продажны. Какая тебе выгода от доброты?

Его враждебность сбивала ее с толку:

— Я хочу отплатить тебе за мое спасение, других мотивов у меня нет.

Эти слова, казалось, разозлили его еще больше.

— Значит, говоришь, ты не заключала сделку с Зевсом на то, чтобы соблазнить меня?

Глава 11

Джерико следил за лицом Дельфины, на котором шок и паника сменяли друг друга. Он знал взгляд человека, застигнутого на месте преступления, и почувствовал отвращение к себе за то, что оказался таким легковерным. Как он вообще мог верить ей?

— Итак, это правда. — Презрительно скривив губы, он вырвал у нее свою руку. — Мне бы следовало это знать.

Он начал подниматься, но она почти грубо толкнула его обратно на кровать. Ему никогда не доводилось видеть ее в столь неистовом состоянии. Ее глаза прямо таки пылали.

— Не смей вести себя, как ханжа, и уходить, ты, упрямый мужлан. Да, Зевс приказал мне заманить тебя. Я не буду этого отрицать. Впрочем, так же сделала и твоя сестра. Но разве я когда-нибудь слушалась их? Зевс также приказывал мне захватить Арика, но я не подчинилась, как ты знаешь.

— Но меня ты совратила. — Он ненавидел нотку боли в своем голосе, которую не мог сдержать. Более того, ему был ненавистен факт, что он так привязался к ней, что сейчас испытывал эту боль. После многовековых стараний защитить себя она проникла за его заградительные щиты и нанесла такой удар в сердце, что ему захотелось сделать ей больно в ответ.

Казалось, она была шокирована:

— Каким образом? Будучи милой с тобой? Это все, что требуется? Я почему-то считала, что совращение — это что-то более серьезное.

В нем зажегся гнев.

— Не смей вести себя со мной снисходительно.

— Я не веду себя снисходительно. Это ты встал в позу, думая, что я тебя совратила. Все, что я делала, это обращалась с тобой по-человечески.

— Тогда насколько же я жалок, что потребовалось так мало?

Она стукнула его в живот. Не сильно. Больше походило на желание привлечь его внимание. Но этого оказалось достаточно, чтобы его гнев раскалился.

— Ты не жалок, — рявкнула она. — И ты не ничтожен. Но ты ранен. Может быть, слегка не в себе, но не жалок.

— Не в себе?

— Ну, ты ведь ворвался в ад, чтобы спасти женщину, которая оказалась достаточно тупой, чтобы дать себя поймать. Лично я не стала бы спасать меня после того первого раза. Это и говорит мне, что ты не в себе.

Джерико захотелось наорать на нее. Хотелось отрицать ее слова и злиться. Сделать ей больно и проклясть само ее существование. И все же, когда он на нее смотрел, все, что он видел — это ее совершенный рот, взывающий к поцелуям, и красивая улыбка, согревающая его сердце. Он видел зеленые глаза с золотистыми крапинками на лице, часто являвшемся ему.

Как она это делала? Как он мог желать задушить ее в одну минуту и обнять в следующую? Просто ее слова прорывались сквозь его гнев, успокаивая и умиротворяя.

Впервые за все столетия он не чувствовал себя жалким и ничтожным. И не потому, что ему вернули силы, а потому что она видела в нем нечто большее, чем его могущество.

Более того, он хотел стать таким, каким она его видела.

И не успев остановить себя, он поцеловал ее.

Его действия ошеломили Дельфину. Как он сумел за один удар сердца перейти из угрюмого состояния к поцелуям?

— У тебя не все в порядке с головой? — спросила она, когда он оторвался от ее губ и начал покусывать ее ушко.

— Нет. Но со мной определенно что-то не так. — Он отстранился, чтобы посмотреть на нее. — Я хочу ненавидеть тебя, но не могу даже сердиться.

Она прищурилась:

— Знаешь, думаю тебе учиться совращению нужно больше, чем мне. Почему ты не обзываешь меня жирной и уродливой, если уж на то пошло?

Он захохотал.

Она оказалась совершенно не готова к этому звуку. Это был глубокий и настоящий смех. Не фальшивый или язвительный.

— Ты смеешься?

Он попытался успокоиться.

— Нет.

— Да. Я его слышала. Ну и дела, — дразнила она. — Надо позвать Гермеса, чтобы эти новости распространились. Думаю, я только что поспособствовала приближению конца света… должно быть, это признак апокалипсиса. — Ее поддразнивания умерли, когда она поймала вспышку боли во взгляде Джерико, которую тот быстро спрятал. — Джерико, я тебя дразнила. И никогда преднамеренно не стала бы обижать.

— Хорошо, потому что ты живешь в том уголке моего сердце, где только ты сможешь сделать мне больно.

От этих едва различимых слов Дельфина оцепенела.

Он поймал и не отпускал ее взгляд:

— Я ненавижу тебя за это.

— Ты не должен меня ненавидеть. Ты знаешь, я скорее убью себя, чем причиню тебе боль.

Он прищурился:

— Нет, я этого не знаю. Ты просишь доверять тебе, когда все, кого я знал, меня предали.

— Ника не предавала тебя.

Он усмехнулся:

— Именно Ника рассказала Нуару как можно убить меня.

Дельфина была потрясена.

— Что?

— Нуар показал мне свой разговор с ней, когда нанес удар мечом.

Она с упреком взглянула на него:

— Азура также сказала тебе, что я была фавориткой Зевса, а это абсолютная неправда. Они лжецы, Джерико. Поверь мне, они лгут каждый раз, когда открываются их рты. Даю гарантию. Твоя сестра любит тебя. Она категорически настаивала на том, чтобы тебе не причиняли боли. К чему бы ей становиться предателем и рассказывать ему, как тебя убить?

— Тогда кто это сделал?

Она пожала плечами.

— Когда Зевс провозгласил об этом, зал был полон богов. Это мог сделать любой из них.

Ее наивность вызвала у Джерико усмешку. С тем же успехом это могла быть Ника. Подобная вероятность существовала.

— Как ты можешь доверять кому-то после всего, что случилось?

— Потому что я так хочу. Я не позволю личностям, подобным Зевсу и Нуару, разрушить мою жизнь, заставив подозревать каждого, кто меня окружает. Они этого не стоят.

Джерико хотел бы вести себя так же, но это было слишком тяжело. Он не знал, осталось ли у него еще доверие. Ему выпало слишком много страданий.

Она снова уложила его на постели и укрыла одеялом.

— Тебе необходимо отдохнуть. Несмотря на то, что я подлатала твои раны, они все еще воспалены и болят. Дай своему телу время для окончательного исцеления.

— Я еще много чего должен сделать. Мне нужно узнать…

— Нет.

Он моргнул, не в силах поверить, что она только что сказала ему «нет». Решительно и твердо.

— Нет, ты не можешь…

— Могу. Не заставляй меня использовать на тебе все эти Джедаевские приемчики, чтобы заставить подчиниться. Я могу взорвать твой мозг и поджарить его.

Он не смог не улыбнуться в ответ на ее несостоятельные угрозы.

— Я ценю твою заботу, но Нуар все еще плетет интриги. Нам необходимо поговорить с Деймосом и М'Адоком. Возможно, им известно что-то, что будет для нас полезным.

Она прикусила губу и поежилась, как будто его намерения пришлись ей не по вкусу. Боги, как же ему нравился ее раздраженный вид.

— Тебе известно, что единственный способ встретиться с Деймосом и М'Адоком — это отправиться на Олимп. Ты действительно хочешь этого?

— Нет. Но я хочу вырвать у Нуара сердце. И если для этого я должен отправиться туда…

— Ты хочешь добраться до него больше, чем до Зевса?

Непростой вопрос. Тяжело решить, кого он хотел убить больше.

Желательно обоих.

— Возможно.

Она округлила глаза:

— Я думаю, тебе просто нравится быть злым.

— Не так уж. — На его взгляд, гнев бы для него главной поддержкой. — Но Нуар объявил нам личную вендетту. Сейчас не время быть привередливым или робким. Лучшая защита — это нападение. Мы должны превратить льва в кролика и столкнуть его на землю.

— Что, если у нас не получится?

— Я не собираюсь обдумывать подобную вероятность. Мы прижмем Нуара и заставим его пожалеть о том, что он высунулся из Асмодеи.

Дельфина не могла отказать ему в страстности, что он проявлял. Она лишь хотела бы найти способ понадежнее. Но если он так желает…

— Тогда, вперед, на Олимп. Только постарайся сдерживаться. Я знаю, как это тяжело для тебя, но…

Он фыркнул.

— Я не стану мочиться на пол.

— Меня не волнует их пол. Я забочусь об их корнфлексе.

Выражая взглядом шутливое негодование, он оделся в черные брюки и рубашку, и они перенеслись на Исчезающий Остров, куда Ашерон и его люди доставляли оставшихся в живых.

Дельфина следовала за Джерико по пятам, готовясь к грубому противостоянию сил. Единственное, что она хорошо изучила в Джерико — это его нрав. Он никогда не даст волю гневу. Деймос и М'Адок в своем состоянии менее всего нуждались в новых побоях.

Они вступили в храмовый зал, где Онерои собирались, чтобы попировать, пообщаться или поделиться информацией. Сегодня зал был превращен в большой лазарет. За ранеными ухаживали несколько Онероев.

Но удивление у нее вызвал полубог, которому вверили заботы о них.

Зарек Мезийский был рожден человеком. Хуже того, его воспитали человеческим рабом, которого незаконно осудили за насилие над хозяином, а потом казнили. Тысячу лет он жил как один из Темных Охотников, выслеживая Даймонов. Во всяком случае, теоретически. На деле Зарек был в одном шаге от безумия, даже в полушаге. В целях защиты людей его держали в изоляции.

Несколько лет назад Артемида объявила Зарека угрозой человечеству и послала к нему убийц. Но Ашерон успел обратиться к богине правосудия Фемиде с просьбой вынести приговор о том, стоит ли сохранить ему жизнь. Не будучи в состоянии сделать это сама, Фемида назначила судьей свою дочь Астрид. Астрид не только признала Зарека абсолютно нормальным, но еще и спасла ему жизнь и влюбилась в него.

С тех пор эти двое были неразлучны.

Высокая красивая блондинка Астрид находилась на противоположной стороне комнаты, помогая женщине-онерою.

Зарек руководил другими помощниками, которые лечили и перемещали остальных Онероев и Долофони. Даже при том, что теперь его считали богом, он до сих пор сохранил дикость и беспощадность, присущие ему в человеческой жизни. Делу не помогали и его короткие, чернильно-черные волосы. И такого же цвета аккуратная готская бородка. В воздухе вокруг него сгустилась такая грозная сила, что волосы на затылке у Дельфины встали дыбом.

Как только Зарек увидел их, он пересек комнату.

— Эш сказал, что вы здесь не появитесь.

Боясь, что Джерико скажет что-нибудь такое, отчего Зарек заведется, Дельфина шагнула и встала между ними:

— Планы изменились. Зачем ты здесь?

— Это я попросила его прийти, — к ним присоединилась Астрид. — Не все Скоти вернулись. Я боялась нового нападения. По какой-то непонятной причине многие из них все еще поддерживают Нуара.

Зарек кивнул к жене:

— Так что, если эти панки сюда заявятся, развлечение им гарантировано. Их ждет танец с дьяволом.

Астрид с гордостью улыбнулась и, обняв его рукой за талию, прижала к себе.

— Никто лучше моего Зарека не умеет отрывать головы. — Она посмотрела на Джерико. — Вы должны поладить.

Однако, оба мужчины недоверчиво и оценивающе присматривались друг к другу. Картина могла бы показаться смешной, если бы при этом они не выглядели настолько агрессивными.

— Где Деймос? — спросил Джерико.

Астрид указала рукой в дальний угол.

— Фобос вернулся, чтобы помочь другим и спасти кого сумеет.

— Спасибо. — Джерико увел Дельфину от Зарека и Астрид туда, где отдыхал Деймос. Он посмотрел на нее с чувством вины. — Я тоже должен бы находиться там и помогать.

— Ты не можешь. — Она похлопала его по груди, как раз над сердцем. — Нуару известно, как тебя убить. Ты должен выйти из игры, иначе мы рискуем тебя потерять.

— Страх никогда не будет управлять мной.

Она сухо усмехнулась:

— Я знаю, крутой парень. Но у тебя есть чертов выключатель, о котором, я уверена, он рассказал каждому в его шайке.

— А я знаю только то, что слабые места имеются у каждого в этой вселенной. Ему известно мое. Мы должны найти его.

Когда они дошли до Деймоса, тот усмехнулся. Он был избит, а раны все еще кровоточили. Кто-то перевязал ему голову, один его глаз прикрывала белая марля.

— Нашли, черт. Только посмотрите на меня. Они даже не смогли вылечить раны, которые он нанес. Когда в последний раз вы видели меня таким избитым?

Удивленный его вопросом, Джерико пожал плечами:

— Когда вы с Фобосом сцепились из-за фракийской рабыни-танцовщицы, и колотили друг друга, пока я вас не разнял. Потом вы оба выглядели примерно также.

Деймос сначала захохотал, потом выругался.

— Только ты мог это вспомнить.

— Уверен, Фобос тоже не забыл.

— Наверно.

Дельфина опустилась рядом с ним на колени. Боль, которую он, должно быть, чувствовал… В отличие от Джерико, она никогда не видела его в таком виде.

— Что происходит, Деймос? Почему по прошествии стольких лет Нуар вдруг напал на нас? Я знаю, что ему нужны Скоти. Но почему он не нападал раньше?

Перед тем, как ответить, Деймос устало вздохнул.

— Вкратце, потому что Малахаи вернулся. В тот миг, когда старый Малахаи свинтил от Нуара, силы того начали значительно слабеть.

Она нахмурилась.

— Не понимаю.

— Тебе известно о том, что наши силы слабеют, когда нам никто не поклоняется?

Теоретически. Однако, она всегда сомневалась в этом.

— Да, но Онерои никогда не обладали реальной властью. В отличие от других богов.

— Вот поэтому Ашерон и начал использовать Ловцов Снов, чтобы помогать Темным Охотникам восстанавливаться и исцеляться во сне. Учитывая их количество и потребность в вашей, парни, помощи в лечении, Темные Охотники помогали Онероям поддерживать их силу в стабильном состоянии.

— Ох… — Так вот почему силы у них никогда не уменьшались. Она вдруг почувствовала к Ашерону еще большую симпатию.

— В общем, могущество Нура, — продолжил Деймос, — по большей части зависит от Малахаи и его преданности. Азура могла поддерживать свои силы, питаясь от Джейдена, который, в свою очередь, кормится от демонов и их потребности в нем. Но как только отец Ника сбежал, Нуар сразу начал слабеть. Когда силы Ника были отперты, это вывело Нуара из почти коматозного состояния. Чем больше Малахаи использует свою силу, тем мощнее становится Нуар. Вот почему Малахаи так ужасно необходим ему, и почему он продолжает нападать на нас. Он надеется перетянуть Малахаи на свою сторону.

Это имело смысл и объясняло, где пропадал Нуар все эти минувшие столетия. Но существовала и еще одна темная сила, которая могла поднять свою уродливую голову.

— Как насчет его сестры Брэйт?

— Нуар и Азура ищут ее. Они до сих пор понятия не имеют, что с ней случилось.

Джерико его спросил:

— Могут ли они, перемещаясь во снах, найти Ника?

Дэймос утвердительно кивнул:

— Чем больше богов присоединится к Нуару, тем могущественнее он станет. Мы сильны, когда люди верят в нас, но если ты бог, это делает тебя в два раза сильнее. — Он посмотрел на Джерико. — Ты можешь заставить его отступить, и он это знает.

Это была правда, за исключением одного смертельного недостатка, из-за которого, благодаря Зевсу, Джерико легко могли убить.

— Что является слабостью Нуара?

— Джейден.

Неожиданный ответ заставил Джерико нахмуриться.

— О чем ты?

Деймос вздрогнул, словно его разрывала боль. Потом ответил:

— Освободив Джейдена, мы могли бы усмирить Нуара и Азуру. Он могуществен, но сейчас для них он — раб, и ему запрещено причинять им вред.

К тому же, его предполагаемое освобождение казалось почти невозможным. Нуар, должно быть, уже принял меры, чтобы его ценный приз не исчез.

Перед тем, как снова заговорить, Джерико посмотрел на Дельфину.

— Получается, чтобы помешать Нуару получить большую власть, нужно убить Малахаи.

Деймос фыркнул.

— Казалось бы. Главная проблема вот в чем. Жизни Ашерона и Малахаи связаны. Его смерть сразу повлечет за собой смерть Ашерона.

Дельфина расстроено выдохнула.

— Если Ашерон умрет, Разрушительница окажется на свободе. И миру настанет конец.

Деймос согласно кивнул.

Джерико выругался.

— Кому эта идея казалась хорошей?

— Эшу, пока он не узнал, что Малахаи — это Ник.

Проклятье, Джерико понимал Ашерона. Он мог бы осудить его за глупость, если бы сам не делал того же. Начиная со спасения женщины рядом с ним.

Ну, может, в конце концов, это и не было глупостью…

— Итак, что мы собираемся делать? — спросила Дельфина.

— Прямо сейчас более всего необходимо или уничтожить, или перетянуть на нашу сторону Долофони, Онероев и Скоти, которые служат Нуару. Пока с ним остается хотя бы один, мы побеждены.

Да, уязвимость во сне — самое последнее, что им сейчас нужно. Никто не хотел возвращения Фредди Крюгера.

Джерико скрестил руки на груди:

— Сколько на его стороне?

— Около сотни.

Дельфина подняла взгляд.

— Но у нас больше. Мы можем побороться за их возвращение домой.

— Или убить, — добавил Джерико. Лично он предпочитал последнее. По его мнению, если они не захотят вернуться по своей воле, тогда им нельзя доверять. Лучше их уничтожить, чем потом жалеть.

Дельфина возмущенно посмотрела на него:

— Мы должны предпринять еще одну атаку.

— Вам необходим лидер, — высказал свое мнение Зарек, присоединяясь к ним. — Одна массированная, целенаправленная атака из Зала зеркал, чтобы захватить их, пока они будут находиться в царстве снов, и еще одна на тех, кто бодрствует.

— Это будет дьявольское кровопролитье, но Зарек прав. Чтобы все это закончилось, мы должны отрезвить Скоти и вылечить остальных, — согласился Джерико.

Дельфина размышляла, покачивая головой. Она не чувствовала уверенности в том, что в нынешней ситуации у них есть шанс.

— Но кто нас возглавит? М’Адок…

— Он не военачальник, — прервал ее Дэймос и посмотрел на Джерико. — Ты — лучшее, что у нас есть. Ты можешь контролировать активность Источника и заметить, когда Нуар и Азура начнут из него питаться. Плюс, у тебя есть опыт командования и знание, как лучше всего загнать в угол врага и покончить с ним.

Зарек выглядел сильно недовольным:

— Он не сможет сделать этого в одиночку. Сколько перворожденных богов мы имеем?

Ответила Астрид:

— Четыре. Джаред, Ашерон, Ник… — она сделала паузу и искоса глянула на него, — и Джерико.

— Есть еще двое, — сказал Деймос.

Астрид сдвинула брови.

— Кто?

— Шумерский бог Син и его брат-близнец Закар.

Теперь уже сбитой с толку оказалась Дельфина:

— А зачем им сражаться за нас?

— Син — зять Ашерона.

— О. — Это многое меняло. — Тогда это может сработать.

— Или рванет прямо у нас под ногами, — насмешливо отозвался Зарек.

Глаза Джерико коварно блеснули:

— Действительно. Есть и другой вариант — разбудить несколько титанов и надрать им задницы.

Зарек захохотал. Его смех звучал так, как будто он ярко представил эту картину:

— Зевс обделался бы, как котенок.

Джерико пожал плечами:

— А кого из нас это волнует?

Дельфина и Астрид подняли руки.

Астрид прочистила горло:

— На тот случай, если вы, парни забыли, титаны чуточку расстроены по причине своего вечного заключения. Если вы их сейчас освободите, думаю, у нас возникнут проблемы похуже, чем Нуар. Плюс, их намного больше, чем несколько.

Дельфина согласно кивнула:

— Это правда.

— У меня есть идея получше. — Рядом с ними со вспышкой появился М’Адок.

Больше, чем его появление здесь, Дельфину удивило то, что он подслушал их разговор.

Но М’Адок почти сразу начал оседать, поскольку все еще нетвердо стоял на ногах.

Джерико подхватил его, не дав упасть, и помог сесть на пол.

Секунду спустя М’Адок пришел в себя и начал объяснять свою идею:

— Наше слабое место — это Скоти. Нуар завлек их обещаниями вернуть им эмоции. А на самом деле…

— Он одурманивал их, — закончила Дельфина, вспомнив предупреждение Зета и сильное воздействие того вещества, что она проглотила.

М’Адок кивнул:

— Пока он держит их в подобном состоянии, они не могут ему противостоять. Но если вы отрезвите Зета, мы сможем воссоединить Скоти и Онероев. С несвязанными эмоциями, яростное возмущение от того, что с нами сделали, будет питать нашу злость. К тому же, Нуару больше нечего будет им предложить. Особенно теперь, когда он напал на всех нас.

Джерико, тем не менее, проявил скептицизм. Это казалось слишком легким:

— Ты уверен?

М’Адок кивнул:

— Нам необходимо возродить у них чувство преданности и справедливости. Сняв запрет, мы снова станем такими, какими были.

— А как мы этого добьемся? — спросила Дельфина. — Я думала, что проклятие — это навечно.

— Не всегда. Но оно может быть отозвано богом, который его наложил. Кроме того, оно уже слабеет. Твои эмоции, Дельфина, разве ты не заметила, что они стали сильнее?

— Я думала, это побочный эффект борьбы против Скоти.

М’Адок покачал головой.

— Зевс сейчас уже не так могуществен. Как и в случае с Нуаром, чем меньше людей ему поклоняются, тем слабее он становится.

Деймос согласно кивнул.

— В отличие от Аполлона, у него нет расы Даймонов, чтобы своей верой питать его силы.

— Точно. Он может снять свое проклятие. В отличие от проклятия Аполлона, его проклятие не является смертельным и может быть разрушено.

Джерико сделал шаг назад:

— Тогда я пойду и поговорю с этим чертовым громовержцем.

Дельфина повернулась к нему с паническим выражением на лице, от которого он растаял:

— Ты не можешь. Он тебя убьет.

— Это имеет значение?

— Для меня — да.

Джерико улыбнулся и нежно обхватил ладонью ее щеку. Никакие слова никогда не значили для него так много. Она говорила так искренно, что это его ошеломило.

— Все будет хорошо. — Джерико слегка подтолкнул ее к Зареку. — Не спускай с нее глаз до моего возвращения.

— Знаешь, — произнес Деймос, принимая сидячее положение. — Я думаю, она не слишком далека от истины. Может, тебе захочется как-то прикрыть спину, прежде чем говорить с Зевсом.

Зная ублюдка, можно предположить, что это взбесит его еще больше. Зевсу не нравилась публика, когда он был неправ. Возможно, потребуется проявить значительную хитрость, которая сработает, только если этому не будет свидетелей.

— Я стоял от него по правую руку не одно столетие. Мне известно, как найти язык с этим приятелем.

Деймос насмешливо фыркнул:

— А еще ты подставил себя под одно из самых его суровых наказаний.

— Что означает: я знаю, как сильно можно на него нажать. Не волнуйся. Я не совершу такую же ошибку снова.

Взволнованный взгляд Дельфины обратился к М’Адоку:

— М’Адок, отговори его.

— Не знаю, получится ли у меня, Дельфина. У тебя больше шансов сделать это, чем у меня.

— И даже тебе не удастся. — Джерико уже был готов покинуть их, но Дельфина его остановила:

— Будь осторожен. Пожалуйста.

Дорожа этими бесценными словами, Джерико наклонил голову и перенесся с Исчезающего Острова прямо в личный храм Зевса.

На него тут же обрушились старые воспоминания. Он со своими родными сестрой и братом стояли здесь на страже, пока бог-отец принимал ванну или спал с любой нимфой или богиней, поразившей его воображение. Сюда допускали только крохотную горстку богов.

И за все минувшие века здесь ничего не изменилось. Как и прежде, это был все тот же холодный, мраморный зал.

Закрыв глаза, Джерико расширил внутреннее зрение, чтобы определить местонахождение Зевса.

Тот находился в своей ванне, надо надеяться, один.

Чтобы вернуть повязку на глаз и покрыть броней тело, у Джерико ушла одна минута. Пальцы правой руки он снова покрыл железными когтями и расправил крылья.

Не могло быть и речи о мольбе. Он здесь только для того, чтобы заявить о своем деле и обсудить его при необходимости.

Если Зевс захочет борьбы, тогда будет ему борьба.

С развевающимися за спиной волосами Джерико прокладывал путь по залу из золотисто-белого мрамора в заднюю часть храма. Купальня представляла собой огромный атриум с водопадом на дальней стороне, который питал ванну размером, простите за каламбур, с олимпийский бассейн. Пар, идущий от воды, сказал ему, что ванна была горячей и успокоительной.

Зевс лежал на противоположной от водопада стороне с закрытыми глазами. Рядом с ним на табурете сидела и играла на лире нимфа. Отсюда он выглядел полностью расслабленным и не ведающем о том факте, что Нуар, по существу, находился в одном шаге от его горла. Тупой ублюдок.

Нимфа подняла взгляд и задохнулась при виде Джерико.

Зевс резко сел. Сыпля проклятиями, он повернулся в воде лицом к нему.

— Что ты здесь делаешь?

— Я пришел с визитом… Отец.

Зевс презрительно искривил губы и рявкнул на ни в чем неповинную нимфу:

— Пия, оставь нас.

Нимфа немедленно исчезла. Ее лира упала на пол, зазвенев фальшивой нотой.

Зевс протянул руку к своему длинному одеянию и завернулся в него, все еще находясь в бассейне. Властью своих сил он взмыл вверх, а потом ступил на плиты, чтобы приблизиться к Джерико:

— Ты растерял мозги?

Его рычащий тон Джерико проигнорировал:

— Так может показаться. Но нет. Я в здравом уме и нахожусь здесь для того, чтобы поговорить.

— О чем?

— О том, что ты собираешься сделать.

Зевс угрожающе сузил глаза:

— И что же это?

— Освободить Онероев.

Глава 12

Остановившись перед ним и завязав пояс халата тугим узлом, Зевс смерил его уничтожающим взглядом.

— Ты сошел с ума.

Удивительно, но внутри Джерико оставался спокоен и безмятежен, и никак не отреагировал на укол. Как странно. В другое бы время подобное замечание побудило бы его вцепиться Зевсу в глотку.

Скорее всего, ему помешала Дельфина, так как он мог поклясться, что слышит, как она велит ему успокоиться.

— Нет, — медленно произнес он. — Безумие с твоей стороны игнорировать меня. Эмоции необходимы Онероям и Скоти, чтобы успешно бороться против Нуара.

Зевс затряс головой:

— Они отвернутся от нас. Можешь мне поверить.

Насколько глупым мог быть бог? Он что, ослеп?

— В случае, если ты не заметил, они уже это сделали. И каждый раз из твоего пантеона уводят по одному богу. Онерои и Долофони практически ни что иное, как, прости за каламбур, дурной сон.

Джерико самоуверенно скрестил руки на груди.

— Если ты вернешь им эмоции, их лояльность пантеону может победить похоть и амбиции. Плюс, у Нуара не останется ничего, чтобы предложить им. Единственная причина их нахождения там — желание иметь эмоции, на которые ты наложил запрет. Их восстановление — твоя единственная надежда.

Зевс скривил губы:

— Откуда ты знаешь?

— Ты все еще жив, не так ли? Даже при том, что все эти века я мечтал изрезать тебя на кусочки. Даже при том, что ненавижу тебя всем своим существом. Ты жив до сих пор благодаря моей лояльности грекам. И той ненависти, которую я чувствую к Нуару, попытавшемуся меня использовать. Вот что мы должны вновь пробудить в них.

Зевс усмехнулся:

— Ничто из перечисленного тобой не побуждает меня к милосердию.

— Тогда скажи мне, что сможет сделать это.

Зевс, сощурившись, размышлял. Джерико мог бы поклясться, что слышит, как в голове бога вращаются шестеренки.

— Что конкретно ты предлагаешь?

Не делай этого, идиот. Ответь, что предлагаешь ему его жизнь.

Но он знал, что угрозами не добиться того, в чем он нуждался. Зевс единственный, кто может снять запрет. Не время и не место для заносчивости или пустых угроз.

У Зевса имелось то, что им необходимо.

Сделай это ради будущего Дельфины…

Он просил ее свободу. Ее жизнь.

Так или иначе, ему стало легче.

— Все, что захочешь, если это положит конец проклятию, которое ты никогда не должен был на них накладывать.

Зевс вскинул голову, словно услышал мысли Джерико. Его взгляд угрожающе потемнел.

— Это из-за той малышки онерой, которую я отправил за тобой, разве нет? Тебя не заботят другие. Ты хочешь освободить только ее. — В его хохоте слышалась издевка. — Будь я проклят. Могущественный Кратус повержен обычной богиней сновидений. Отправить за тобой маленькую шлюшку оказалось гениальным ходом. Это и впрямь сработало.

— Не называй ее так, — зарычал Джерико. Он с трудом удержался, чтобы не наброситься на бога. Дельфина не такая, и будь он проклят, если позволит Зевсу оскорблять ее.

Зевс снова захохотал, и у Джерико мгновенно возникло желание сбить высокомерие с его лица ударом кулака.

— Ты думаешь, что если к ней вернутся эмоции, она будет способна любить тебя, да? Заботиться о тебе. Ника говорила мне, что она была твоей слабостью, от которой ты не мог отказаться. И она оказалась права. Ничто не ослабит мужчину так, как прелестное личико, особенно того, кто был лишен секса столь же долго, как ты.

Вероятно, это последнее, о чем Зевсу стоило напоминать, поскольку прямо сейчас самообладание Джерико висело на ниточке.

— Не смей примешивать ее сюда.

К счастью бог знал, когда надо отступить.

— Прекрасно. Ты просил меня о содействии, и я окажу его при одном условии.

— Каком?

— Когда мы накинем узду на Скоти, ты навечно станешь моим покорным рабом.

— Пошел ты… — Ответ вылетел изо рта Джерико прежде, чем он смог остановиться. Этот ублюдок что, спятил? Зевс на самом деле думает, что он снова станет безмолвным чурбаном?

Зевс пожал плечами, как будто от его решения не зависела судьба всего пантеона:

— Тогда сделка не состоится. Я только надеюсь, что твоя маленькая онерой дерется лучше, чем остальные. Иначе…

Его безразличие ошеломило Джерико.

— Ты совсем тупой? Если Нуар получит опору в лице галлу, управляющими Скоти, вы все обречены. Мы все обречены.

— Мои сны защищены — предосторожность, о которой я позаботился очень давно. Я опасаюсь только Нуара, и если убрать тебя с дороги, у него станет на одно орудие меньше. — Зевс самодовольно ухмыльнулся. — Знаю, ты назло мне желал бы сражаться на его стороне, но не будешь. Не теперь, когда встретил свою красивую Дельфину. Ведь тем самым ты заставишь ее страдать, не так ли?

— Заткнись.

— Почему? Правда тебя оскорбляет?

Взревев от ярости, Джерико расправил крылья и схватил Зевса за горло.

Бог не дрогнул даже тогда, когда Джерико прижал его к стене:

— Давай. Убей меня, — подстрекал он. — Выпусти мои силы и верни их Источнику. Но ты не можешь ими управлять. Мы оба знаем, что не можешь. Они отойдут к Нуару, сделав его более сильным. Или хуже, они разорвут вселенную и уничтожат каждое живое существо. Ты хочешь именно этого?

Джерико усилил хватку, мечтая прикончить ублюдка. Он хотел искупаться в его крови и насладиться вкусом его кишок…

— Я тебя ненавижу.

— Можешь ненавидеть меня сколько пожелаешь. Но в конечном счете все зависит от твоего решения. Ты можешь помочь им, согласившись на мои требования, или отказаться, и потом наблюдать, как все они покорятся Нуару и Азуре. Каким оно будет?

Джерико качал головой, пытаясь понять логику Зевса и его эгоизм.

— Как тебя может не волновать то, что с ними происходит?

— Мне не чуждо сострадание, но я никогда не уклонялся от того, что должно быть сделано. Никогда. Чтобы управлять этим пантеоном, я зарезал собственного отца. Задумайся на минуту, стал бы я колебаться при уничтожении остальной части пантеона ради сохранения моего трона?

У Джерико сжалось горло, когда он представил Зевса, лежавшего мертвым у его ног. Но в конце концов он понимал, что Зевс прав. Имея человеческое сердце, он не был способен принять его силы. Это убьет их обоих и поможет Нуару.

Или уничтожит всех их.

— Так каким будет твое решение, Кратус?

Дельфина застыла, когда ее внутренности разорвала боль. Словно ее сердце раскололось, посылая огонь по венам. Она с криком упала на колени, схватившись за грудь. Каждый вздох и каждое мучительное биение сердца отдавалось внутри режущей болью.

Что, черт возьми, с ней творится?

Страшась, что это новая атака Нуара и его армии, она оглядела зал. Другие Онерои и Скоти тоже корчились от боли. Казалось, этим не был затронут ни один из Долофони.

— Что происходит? — спросила она М'Адока.

М'Адок задыхался и стонал.

— Он сделал это. Это раскрываются наши эмоции.

Не может быть…

Только когда жжение прекратилось, и освобожденные эмоции обрушились на нее, Дельфина ясно поняла, сколь пустой она была прежде. Все вокруг нее стало ярче и отчетливей. Каждый звук, каждый вкус. Когда эмоции затопили ее, даже дневной свет стал ярче. Ненависть. Любовь. Сочувствие. Ужас. Грусть. Радость. Она смеялась и плакала. Она все еще сжималась от дискомфорта, но хотела кричать от счастья.

— Дыши, — произнес ей прямо в ухо М'Адок. — Позволь им успокоиться.

Она старалась изо всех сил, что оказалось очень трудно. Азура уже отпирала ее эмоции, но то было ничто по сравнению с ее теперешними чувствами. Богиня, похоже, снимала блокировку только с человеческой половины, поскольку это было несравнимо.

— Как люди с ними справляются?

— У некоторых получается лучше, чем у других, и они больше подготовлены к этому, так как обладают чувствами с рождения. Ты тоже привыкнешь к ним… со временем.

Он, казалось, пришел в себя.

В отличие от него, ей было слишком больно.

До тех пор, пока не появился Джерико. Онерои и Скоти громкими криками приветствовали его возвращение. Но он не обращал на них никакого внимания, пробираясь прямо к Дельфине. Его взгляд сосредоточился на ней.

Слезы застлали ее глаза, когда он схватил ее в объятия.

— Спасибо тебе, — прошептала она.

Он слегка поклонился и перенес их обоих из зала туда, где находилась ее комната.

Она прижала ладонь к его щеке, большим пальцем теребя повязку на глазу. Счастье и любовь, которую она к нему чувствовала, были невероятны. Никогда в своей жизни она не ощущала ничего подобного.

— Как ты уговорил его на это?

— Не волнуйся. Это не важно.

Да, так оно и было. Он не представлял, что значило для нее — наконец понять ту свою часть, которая была всегда заперта. Не удивительно, что Онерои превращались в Скоти. Ощущение было таким головокружительным и опьяняющим. Она хотела испытать все. Прочувствовать все эмоции настолько глубоко, насколько это возможно.

— Ты удивительный, мой Джерико.

Ее слова вонзились глубоко в его сердце, и он оцепенел.

— Что ты сказала?

— Ты удивительный.

— Нет, как ты назвала меня?

Она улыбнулась, глядя на него снизу вверх.

— Мой Джерико.

Как странно. Мысль принадлежать Зевсу вызывала у него отвращение и бесила. Но принадлежать ей…

Это могло бы быть раем.

Закрыв глаза, он приник к ней глубоким поцелуем, испытывая потребность ощутить ее в своих руках. Ради нее он дважды обменивал свою свободу. Но, по крайней мере, теперь Джерико знал правду.

Дельфина того стоила.

Нуар застыл, как соляной столб, ощутив мощную волну энергии, прошившую его царство. От нее разило Олимпом. И сильнее всего воняло Зевсом.

Чем занимается этот ублюдок?

Только взглянув на скотоса рядом с ним, он понял. Зевс освободил их всех. К ним возвращались эмоции.

Звенели ликующие крики. Они обнимались друг с другом, как давно потерявшиеся родные братья.

Около него без предупреждения с хлопком появилась Азура.

— Что это, черт возьми?

Нуар в отвращении скривил губы.

— Это олимпийские боги. Они пробуют новую тактику. — Обойдя ее, он двинулся туда, где ошарашенные демоны оглядывались вокруг себя. — Галлу! Обратите любого олимпийца, какого сможете отыскать. Немедленно!

Галлу бросились в атаку, но Скоти, которые теперь полностью контролировали себя, отразили их нападение с беспримерным мастерством. Снадобье, которое к ним применяли, чтобы задурить головы, исчезло из их организмов в тот же самый момент, когда эмоции возвратились.

Со смятением в глазах Азура повернулась к нему:

— Это не к добру.

— Не паникуй. Просто временная задержка. Не существует того, чего мы не в силах преодолеть. — Нуар, используя свою силу, закрыл их царство. Он не мог помещать Скоти уйти, но мог помешать проникнуть сюда кому бы то или чему бы то ни было.

Они будут ограждены от атаки до тех пор, пока он не найдет способа воспрепятствовать этому последнему повороту событий. Джерико оказался находчив, надо отдать ему должное. Но он ничто в сравнении с Нуаром. Нуар знал, чем заинтересовать людей.

И теперь, когда у него есть Кессар и его галлу…

Он собирался победить независимо от того, кого ему придется уничтожить.

— Итак, пророчество верно.

Одетый в голубые брюки и темно-синюю рубашку, Зевс повернулся на звук эхом отдающегося голоса Геры. Он собирался вернуться в зал, где сейчас обедали другие боги, но ее слова заставили его замереть на месте.

— Что ты здесь делаешь, Гера?

Его жена возникла прямо в дверном проеме, который вел из спальни в главный зал. Высокая, с темно-рыжими волосами, она являлась одной из самых красивых богинь. И даже изменяя ей время от времени, он знал, что с Герой не сравнится никто. Она была изысканна и отважна. Его совершенная пара.

— Я просто хотела сказать, что сильно удивлена тем, с какой радостью ты покорился предсказанию, которого так сильно стремился однажды избежать.

— Не представляю, о чем ты говоришь.

— Ох, перестань, дорогой. Ты точно знаешь, о чем я говорю. О той самой вещи, против которой ты боролся с того дня, как лишил всех Онероев эмоций. Мы-то знаем, что не было никакого сна. Никакого онероя, который подшутил над тобой во сне. Они бы не посмели, как бы на тебя ни злились. Это слова Тиресия [18] подвигли тебя на резню и заставили поработить их всех.

Его дыхание сорвалось, он впился в нее глазами. Как посмела она поднять эту тему? То, что он предал забвению давным-давно. То, что более чем тревожило его столетия назад. Исполнение пророчества было предотвращено, и в мире воцарился порядок.

Тебя ждет крах, и я буду смеяться, когда ты падешь…

Зевс взорвался от ярости.

— Прекрати! — взревел он, готовый уничтожить ее взрывом.

Гера оставалась непреклонной.

— Ты знаешь, что это правда. В тот самый день, когда Тиресий рассказал о рожденном онероем ребенке, который однажды сместит тебя, ты вызвал Фурий и других, чтобы они занялись Онероями, утверждая, что на тебя напали во сне. Особенно ты позаботился, чтобы были жестоко вырезаны все девочки-полукровки, которые по предсказанию должны занять наше место. Вот что ты сказал: «Не оставляйте в живых ни одну». И поэтому Долофони вместе с другими залили землю кровью младенцев-полукровок, так что та стала красной. Никто не смел расспрашивать великого Зевса, чье слово — закон. Но нам-то известна правда. Вовсе не из-за сна, которого никогда не было, ты хотел лишить их эмоций и убить их дочерей. Ты хотел сохранить свое место царя богов.

Он презрительно улыбнулся:

— Я не заметил, чтобы ты заступалась за них.

— Как я могла тебя остановить? Ты был одержим, а я не настолько глупа, чтобы вставать у тебя на пути. Только Кратус посмел. А тот ребенок, которого ты приказал убить… Ты знаешь, что он выжил?

Вопрос заставил Зевса похолодеть.

— Что? Это невозможно. Долор клялся, что убил младенца. Он мучил Лету рассказами о том, как ее дочь умерла, и с каким удовольствием он ее уничтожил.

— Долор хотел заставить ее страдать, и он зарезал младенца, правильно. Но то был не ее ребенок. Ее дочь выжила.

Сейчас он просто жаждал убить свою жену.

— Почему ты мне не сказала? Как ты могла хранить эту тайну?

— Я не знала об этом до недавнего времени.

— О чем ты?

— Это все демон, который пришел с ними. Асмодей. У меня с ним состоялся милый разговор о планах Нуара и будущем этого демона здесь, среди нас, жителей Олимпа. Он рассказал, что подслушал, как Джейден поведал Кратусу о том, что Дельфина — дочь Леты и ее человеческого мужа. Она — тот ребенок, которого ты приказал Кратусу убить. Тот самый ребенок, которому он отказался причинять вред.

Нет…

Когда смысл сказанного полностью дошел до него, Зевс покачнулся. Как случилось, что он этого не знал?

Потому что пророчество нельзя разрушить.

Я царь богов…

Никто не обладает таким могуществом, как он. Даже те три суки, зовущиеся Мойрами. Его никогда не свергнет какая-то мерзкая человеческая полукровка.

Он — Зевс. Царь всех богов Олимпа. И вся сопутствующая этому статусу власть принадлежит ему.

Но его ярость раздувало знание того, что он неосознанно соединил Дельфину с Кратусом. Он посеял семена своего собственного крушения.

Виновата Ника. Маленькая сучка заплатит за свое участие в этом. Если он выживет.

Еще не слишком поздно.

Нет, он все еще может остановить их всех. У Кратуса человеческое сердце, и он связал себя сделкой с Зевсом. Ника уже в ловушке и в руках Нуара. Они с легкостью могли оставить ее там умирать.

Что касается Дельфины…

Он встретил темный взгляд Геры.

— Они оба должны быть уничтожены.

— Согласна.

Он изогнул бровь, удивленный ее поддержкой. Обычно она противостояла его эдиктам.

— Ты согласна?

— Конечно, я же не хочу быть замененной получеловеческим бастардом. Мы являемся властителями Олимпа, и во имя Источника и всей его власти, ими и останемся. Независимо от того, что для этого потребуется.

Его лицо медленно расползлось в улыбке. Хорошо, что на этот раз жена на его стороне.

— Тогда вызови Фонои. — Душегубство, Убийство и Резня — эта тройка богинь весьма преуспела в вопросах отнятия жизней. Они нападали, пренебрегая совестью и милосердием. И что самое замечательное, они знали, как убить бога и при этом не взорвать вселенную.

Зевс захохотал при мысли о том, что спустит с цепи их жажду уничтожения.

— У меня есть для них новая жертва.

Глава 13

Дельфина коснулась лица Джерико. Щетина щекотала кожу ее ладони, в то время как большой палец ее руки гладил его губы.

— Знаешь ли ты, как много значишь для меня?

Джерико сглотнул. Он надеялся, ее ответ будет по меньшей мере равен тому, что он чувствовал к ней. Иначе, это причинит ему боль.

— Нет.

Она взяла его за руку.

— Больше, чем можно выразить словами.

Эта фраза все еще звенела у него в ушах, когда одежда Дельфины исчезла в один миг. Совершенно нагая, она положила его руку к себе на грудь.

— Займись со мной любовью, Джерико. Покажи, каково ощущать тебя, когда мои эмоции вернулись.

Его тело немедленно откликнулось на ее просьбу. Внутри все ликовало и пело.

— Ты уверена?

— Абсолютно.

Под воздействием ее силы мысли, одежда на нем исчезла раньше, чем он даже успел подумать об этом.

Джерико плавно опустился вместе с нею на кровать и взял ее в свои объятия. О, это ощущение от ее бархатной кожи, трущейся о его собственную…

Если бы ему пришлось умереть прямо сейчас, он не желал бы лучших проводов.

Их губы встретились, и он вдохнул теплый запах ее тела. Целую вечность он жил в одиночестве. Но каким-то образом ее прикосновение заставляло его забыть о своем прошлом. Казалось, он знал ее всегда. Казалось, он не мог даже представить себе мира без нее.

Он не хотел жить в разлуке с ней. Если бы только его желание могло исполниться.

Когда он к ней прижался, Дельфина вздрогнула от того, каким он был жестким. Его тело полностью состояло из тугих мускулов. Твердых и гладких. Ах, как потрясающе замечательно чувствовать его поверх себя. Она наслаждалась, проводя ладонями вниз по его спине к стройной талии и крепким бедрам. Даже при том, что Джерико был много крупнее, он отлично ей подходил. Его мягкие белые волосы спадали вниз на ее лицо.

Она запустила руки в гриву Джерико и отвела пряди назад, когда их языки встретились и затанцевали вместе. Ее ноги обвились вокруг мужских бедер, и кожа покрылась мурашками, когда их губы разъединились, и он проложил горячую дорожку из поцелуев к ее шее и дальше к ушку.

Дельфина задыхалась от ощущений, которые дарил его язык, играющий с мочкой ее уха. Ей следовало бы чувствовать себя уязвимой и беззащитной, но нет. Все, что она чувствовала — это Джерико. Она желала быть с ним вечно.

Любовь к нему разгорелась в ее сердце до белого накала и растеклась по каждому сантиметру тела. Она единственная познала эту его часть. Увидела ту его сторону, которая была доброй и уступчивой.

Для всего мира он был жестоким, но для нее — ручным и милым.

Она почти рассмеялась при мысли о том, что Джерико милый. И тем не менее, по отношению к ней это являлось правдой. Что заставило Дельфину задуматься над тем, как бы он вел себя со своим собственным ребенком. Она легко могла это представить.

Она страстно желала подарить ему то наследие и покой. Укрыть от мира, который был к нему столь жесток. Она не хотела для него битв. Он достоин большего. Она жаждала показать ему мир, в котором он мог доверять и мог проявлять нежность. Мир, где никто не причинит ему боли и не предаст. Никогда.

— Останься со мной, Джерико, — шепнула она ему на ухо.

— Пока ты меня так обнимаешь, я никуда не уйду.

Она улыбнулась в ответ на его заявление, произнесенное хриплым голосом. Душевное волнение сделало его голос глубоким и достигло ее сердца.

— Со мной ты всегда будешь в безопасности.

Джерико впитывал в себя ее страсть и терялся в ее прикосновениях и обещании. Никогда не веривший в подобную чушь, он не смог удержать ту часть себя, которая сейчас открылась ей навстречу. Та его часть помогла бы ему пройти через все костры ада, только чтобы прикоснуться к ее щеке.

Несмотря на всю его броню, она все же нашла путь к нему в душу. И теперь он потерялся в ней. Надежды для него не оставалось. Он мог лишь верить в то, что она сдержит свои обещания, и довериться ей, как никогда бы не доверился никому другому.

Не делай мне больно, Дельфина. Эта молчаливая просьба застряла у него в горле, заставляя его страдать даже в то время, как ее прикосновения бросали его в жар.

Ее ладони скользили по его коже, дразня и даря ему небывалое удовольствие. Слишком много времени прошло с тех пор, как его обнимали вот так.

Нет. Никто и никогда так его не обнимал. Впервые в жизни он находился в объятиях той, кому не был безразличен. Не богини, решившей вызвать ревность других своих любовников. Или нимфы, желавшей унять зуд.

Более того, его обнимала та, кто значила для него нечто большее, чем просто быстрое совокупление.

Дельфина затронула не только его тело. Она коснулась его сердца и души. И чтобы защитить ее, он готов отдать свою жизнь.

Почему бы и нет? Ты уже продал за нее свою свободу.

Дважды.

Это должно было бы заставить его злиться. Однако, он не злился. Ему было достаточно успокоительной мысли о том, что она цела.

Ты заговоришь по-другому, когда Зевс начнет тебя мучить.

Как ни странно, но так не случится. Память о настоящем моменте проведет его через все худшее, что Зевс ему предназначил, и не возникнет ни единого сожаления. Он это знал. Собственная жизнь не значила для него столько, сколько ее.

Его жизнь — это Дельфина, и, отдавая свою свободу, он защищал ее. По правде говоря, это незначительная цена, и он рад был ее заплатить.

Отстранившись, он посмотрел вниз на ее лицо. Проследил линию ее скулы и встретился с ней взглядом.

— Ты такая красивая.

Она вытянула руку и дотронулась до повязки на глазу, потом сняла и бросила ее на пол. Он всегда стеснялся своего шрама и белого глаза, но только не с ней. Джерико хотел, чтобы она видела его таким, какой он есть.

И она видела, со всеми недостатками и сильными сторонами, но это не имело для нее значения.

Улыбаясь так ласково, что у него перехватило дыхание, она нежно прикоснулась ладонью к его щеке. Повернув голову, он поцеловал внутреннюю сторону ее запястья.

— Я так сожалею о том, что сотворил с тобой Зевс.

— Все хорошо. Это того стоило. — В глубине души ему хотелось рассказать, почему он так считает, ведь причиной была она. Но с другой стороны он не желал разрушать ее воспоминания о детстве. Что хорошего в том, если она узнает, что ее пощадили только благодаря ему?

Это ей не поможет. Сказанное могло бы послужить в его пользу, но он не хотел, чтобы она любила его за прошлые деяния.

Он хотел, чтобы она любила его ради него самого. Ради того, что они сейчас вместе разделяли. Не из благодарности или долга. Он желал ее чистой любви.

Не могу поверить, что ты это сказал. Более того, он не мог поверить, что вообще хотел любви, ее или чьей-то еще. Он бог ненависти и силы. Он всегда презирал любовь и остальные нежные эмоции. Он презирал всех и каждого, кто действовал, как глупец, по столь мимолетной причине, как любовь.

Однако сейчас он лежит с нею здесь, обнаженный, и внутри у него нет ничего, кроме тихого покоя и желания, чтобы это никогда не кончалось. Она понимала его. Видела все худшее, что в нем было и, тем не менее, отнеслась ко всему с милосердием и добротой, даже не помышляя пасовать перед ним.

Она являлась его лучшей половиной, он это знал.

Никогда в жизни никто ни о чем его не просил. Но ради нее он с радостью пожертвовал бы достоинством и жизнью.

Ты заговоришь по-другому сразу, как только попадешь в лапы к Зевсу. Нет, никогда. Он сможет с этим жить.

— О чем ты думаешь? — спросила она. — Ты выглядишь таким грустным.

Он поцеловал ее в лоб.

— Всего лишь о том, как мне жаль, что нельзя остаться здесь навсегда. И чтобы нам никогда не требовалось покидать эту кровать.

— Это было бы здорово, правда?

Джерико кивнул, перевернулся и положил ее на себя, обхватив ладонями ее груди. Хотя и маленькие, но это были самые красивые груди, какие ему только доводилось видеть.

Джерико приподнялся и ртом прильнул к ее правому полушарию. Дельфина резко втянула в себя воздух. Каждое касание его языка вызывало у нее в животе ответную дрожь. Теперь она пылала и так безумно желала его, что едва соображала. Как будто внутри нее имелась пустота, которую мог заполнить только он. И пока он этого не сделал, она терзалась, жаждая его.

Она обвила руками его голову, в то время как он продолжал ее дразнить. Его твердая эрекция давила ей на живот. Она жалела, что не обладает достаточным опытом и не знает, как доставить ему удовольствие, чтобы оно было особенным.

— Что мне сделать для тебя?

Он посмотрел вверх на нее и нахмурился:

— Что?

— Я хочу доставить тебе удовольствие. Только не знаю как.

Его улыбка затронула ее до глубины души.

— Детка, я счастлив только от того, что пробую тебя на вкус. Хотя…

Он взял ее за руку и показал, как его обхватить.

Услышав его стон удовольствия, Дельфина заулыбалась. И продолжала улыбаться до тех пор, пока не сжала его слишком сильно, отчего он зашипел.

— Нежнее, любимая, нежнее.

— Прости.

Ее испуганный тон вызвал у Джерико смех. Забота о нем и его удовольствии возбуждала. Более того, он хотел утонуть в ее аромате, купаться в нем до тех пор, пока тот не врежется в его чувства. Пока он весь не покроется им.

Положив ее на кровать, он откинулся назад и вгляделся в женщину, окутанную неярким светом. Великолепная белая кожа, ноги, слегка разведенные в открытом приглашении. Он собирался любить ее так основательно, чтобы она никогда не забыла этих минут.

Зевс мог посадить его на цепь в любой момент. Но перед тем как уйти, он заберет с собой это последнее воспоминание. Она будет его единственным утешением на всю оставшуюся вечность.

Он снова вернулся к ее губам, и Дельфину ошеломила жадность его поцелуя. Но он на этом не остановился. Джерико медленно перемещался по ее телу, целуя и облизывая каждый сантиметр кожи. От горла к грудям, затем ниже, к ее бедрам. Он проложил дорожку вниз по ее ногам к ступням, до кончиков пальцев. Пронзительно вскрикнув от удовольствия, она заставила себя замереть, и он расцеловал каждый пальчик по очереди.

Но настоящее удовольствие для Дельфины началось, когда он устроился у нее между ног, стремясь испробовать ту ее часть, которую желал больше всего. Он приподнял ее бедра и глубоко проник в нее языком.

От прокатившегося по телу сильного возбуждения Дельфина едва дышала. Она вцепилась в волосы мужчины, который никак не мог ею насытиться.

— Кончи для меня, Дельфина, — зарычал он. — Дай мне попробовать вкус твоего удовольствия.

Но она не сдавалась до тех пор, пока его пальцы не проникли глубоко внутрь ее тела. Как только он это сделал, она закричала в освобождении, и ее тело взорвалось от экстаза.

Джерико улыбался, слушая звуки ее оргазма. Наконец-то пришло время для того, чего он более всего желал. Когда он лег на нее и плавно проник внутрь, ее тело все еще сотрясали конвульсии.

От неожиданного ощущения наполненности Дельфина задохнулась, чувствуя в себе Джерико, такого большого и твердого. Никогда в жизни она не представляла, насколько хорошо это могло быть. И когда он начал медленно раскачиваться над ней, она подумала, что умрет от блаженства.

Он приподнялся на одной руке и глянул вниз на нее:

— Ты в порядке?

Она обвила его ногами, подтолкнув его еще глубже:

— В полном порядке. Лучше и быть не может.

Он улыбнулся, и ее сердце затрепетало. Приложив ладонь к той щеке, на которой был шрам, она вглядывалась в разноцветные глаза Джерико, наблюдая за игрой удовольствия на его лице. Глубоко вонзившись в нее, он замер. Потом, обняв, перекатился на спину и посадил ее верхом на себя.

Она застонала, когда его бедра приподнялись.

— Прокатись на мне, Дельфина. Я хочу видеть, как ты наслаждаешься мною.

Испытывая неуверенность, сначала она была робка, боясь как-то навредить ему. Но когда он нежно заурчал, Дельфина стала смелее. Откровенно говоря, ей нравилось иметь возможность смотреть на него сверху вниз. Видеть, как двигаются мускулы на его животе.

Он поймал ее взгляд и протянул руку между их телами туда, где они сливались. Она не представляла, что он собирается делать, пока не ощутила, как он медленно погладил ее щелку.

Она подскочила от удовольствия:

— О, боги!

Он опять улыбнулся:

— Нравится?

Не в силах говорить, она кивнула.

Джерико засмеялся, лаская ее в едином ритме с ее движениями. Он обожал то, как она прикусывала губу, ускоряя их. Он так сильно жаждал кончить, что мог даже чувствовать это желание на языке, но не хотел, чтобы все закончилось. Он желал остаться в ней навсегда.

Почему секс так короток?

Стиснув зубы, он пытался отсрочить свою кульминацию, но когда она забилась в освобождении, Джерико сдался. Откинув голову назад, он вскрикнул, испытывая собственный оргазм.

Проклятье…

Он толкнулся так глубоко, как смог, и его тело взорвалось от удовольствия. О, да, она стоила ада и даже больше. И он продал бы душу за то, чтобы вечно мог оставаться с нею здесь.

Будь ты, проклят, Зевс. Тем не менее, он сам постелил себе постель и ляжет в нее.

Ради Дельфины. Он никогда не сможет отвернуться от причины, по которой заключил договор. Он сделал это ради нее, ради нее одной…

Она всегда оказывалась права. Иногда люди действительно совершали поступки ради других, не ожидая ничего взамен.

Любовь — реально существующее чувство, и он ощущал это каждой своей частицей. Ему только необходимо знать, что она счастлива. И этого достаточно.

Я самый распоследний глупец.

Но не смотря на вопли его сознания, он не жалел о том, что сделал. Именно это она старалась объяснить ему, и только испытав все сам, он, наконец, понял.

Его мать ошибалась. Ненависть не была самой сильной эмоцией. То, что он чувствовал к Дельфине, придало ему больше мужества и больше решимости, чем вся ненависть, которая его развратила. Ради этого стоило жить.

Не ради мести и, определенно, не ради ненависти.

Он жил ради ее любви.

Дельфина, вздыхая, склонилась к нему. Она положила голову ему на грудь, и пока тело успокаивалось, слушала биение его сердца. Руки Джерико крепко обнимали ее, позволяя чувствовать себя защищенной и, как ни странно… любимой. Она была не настолько глупа, чтобы надеяться, что его это интересовало.

Он думал о любви, как о слабости, которую с презрением отвергал. Если бы только она могла заставить его понять, что чувствует к нему.

Но этому не суждено сбыться. Она могла лишь мечтать о том, чтобы Джерико любил ее так же, как ее родители любили друг друга. Даже теперь она помнила, как рыдала ее мать, когда умер отец.

Ей было тринадцать, когда он подхватил заразу и мучился несколько недель, в то время как ее мать изо всех сил старалась его вылечить.

Отец угас в середине ночи. Утром она была разбужена криками матери. Потребовалось трое мужчин, чтобы оторвать ее от тела супруга, и ничто не могло ее утешить.

Мать прожила всего лишь полгода, перед тем как сама поддалась болезни. Во всяком случае, так сказали Дельфине. Но она знала правду. Ее мать сама пожелала умереть, не в силах жить без любимого мужа. Что бы Дельфина ни делала, мать оставалась безутешной.

«Однажды ты найдешь любовь, дочка. И тогда поймешь. Я только надеюсь, что когда она придет к тебе, вы проживете вместе много десятилетий и вместе состаритесь». Это были последние слова, сказанные ей матерью.

Арик забрал ее спустя три дня.

Со дня прибытия на Исчезающий Остров Дельфина потеряла надежду понять то, что так отчаянно старалась объяснить ей мать.

И когда, наконец, это случилось, она нашла любовь в самом неожиданном из всех мест. В объятиях бога ненависти…

Кто бы мог представить?

Она подперла голову рукой и посмотрела в его красивые глаза:

— Это было невероятно.

Он мягко усмехнулся и пальцами расчесал ее спутанные волосы.

— Я почти уверен, что ты меня вывела из строя.

Она резко поднялась, обеспокоенная тем, что он подразумевал.

— Что? Я тебя ранила?

— Нет, просто я слишком удовлетворен, чтобы двигаться.

Она вернула ему улыбку.

— Ты неисправим.

Руки Джерико обвились вокруг нее и стиснули так крепко, что Дельфина запротестовала. Никогда он не чувствовал себя так, как сейчас, находясь рядом с другим существом.

Не существовало ни ярости, ни боли.

Только она.

По крайней мере, до того, как за дверью что-то загрохотало. Он услышал разгневанные голоса и звук, похожий на звон разбитого стекла.

Вспышка злости разрушила его с трудом завоеванный мир.

— Мне бы следовало знать, что я слишком быстро успокоился, — проворчал он, одеваясь.

— Давай хотя бы надеяться, что это не галлу.

Он бросил на нее сердитый взгляд. Тон голоса Дельфины говорил, что по ее представлению, только это могло быть самым худшим.

— Почему? Они не все такие плохие, вонючие и мерзкие, чтобы их вот так сразу убивать.

— Точно, это мой пунктик. — Она оделась и встала рядом с ним у кровати.

Джерико взял ее за руку и вывел из комнаты, прикрывая собой от возможной угрозы.

Когда они добрались до зала, то увидели, что три онероя удерживают Зета, а М'Адок отчищает одежду. Все выглядело так, словно Зет на него напал.

Но М'Адок, по крайней мере, выглядел лучше. Некоторые из синяков рассосались, и он не казался таким бледным, как ранее.

— Я жажду вырвать у него сердце, — рычал Зет.

М'Адок ответил ему снисходительным взглядом:

— Так же, как и все мы. Но Азмодея сейчас для нас закрыта. Лучшее, что мы можем делать — это готовиться к сражению, пока не найдем туда дорогу.

Зет старался вырваться из хватки державших его мужчин. Он испустил боевой клич, эхом отразившийся от окружавших их стен.

— Полегче, тигр, — произнес Джерико, отпуская Дельфину, и присоединяясь к их небольшой группе. — Я не хочу, чтобы подобное дерьмо звенело у меня в ушах. Если это будет продолжаться, у тебя появятся проблемы похуже Нуара. Я разберусь с тобой лично.

Зет стряхнул Онероев, выпрямился и быстро окинул Джерико оценивающим взглядом, в котором засветилось узнавание:

— Я тебя помню. Ты пытался пробиться сквозь дурман, чтобы поговорить со мной.

Джерико кивнул головой:

— Ты тогда явно был вне игры. — Он оглянулся на Скоти и Онероев… и вспомнил времена, когда эти две группы совсем нечасто взаимодействовали друг с другом. — Ну как, парни, теперь вы в порядке?

М'Адок пожал плечами.

— Как посмотреть. Теперь, когда у нас опять есть эмоции, некоторые скрывают неприязнь и возмущение. — Он многозначительно посмотрел на Зета. — В то время как другие хотят только убивать, поскольку не могут сдержать свой гнев.

Джерико усмехнулся:

— Для меня это звучит, как обычная прогулка в парке.

М'Адок саркастически рассмеялся:

— Мы пытаемся изменить список наших обязанностей, и некоторые из нас находятся в разногласии по вопросу о том, кто должен стать новым лидером.

Губы Зета презрительно искривились:

— Скоти нужен собственный представитель. Мы не доверяем твоим кретинам. Слишком много веков вы преследовали и убивали нас.

М'Адок издал низкий горловой рык:

— Что? Именно вы провоцировали нас. Ни один из вас не мог вести себя, как следует, и вы находились в шаге от того, чтобы обрушить гнев Зевса на всех нас. Я — один из тех, кого он мучил с рождения, и могу сказать, что мы будем к вам добрее, чем он был к нам.

Зет закатил глаза.

— Все равно.

Взгляд Джерико обратился к Дельфине, которую, казалось, их спор поразил так же, как и его. Не говоря уже о том, что он был сильно возмущен, что его вырвали из ее объятий по столь глупому поводу. Им повезло, что сейчас он чувствовал себя слегка расслабленным.

Дельфина оглядела собравшихся в комнате Онероев и Скоти:

— Сейчас вы все кажетесь более разумными, чем были ранее. Что еще вы решили?

М'Адок указал на нескольких Онероев, стоявших рядом с ним:

— Мы избавляемся от классификации, которую навязал нам Зевс.

Джерико нахмурился в непонимании:

— Что?

— От М, В, Д и апострофа перед именами. Зевс дал нам их в качестве наказания, чтобы лишить индивидуальности, запретив зваться нашими настоящими именами. Он использовал эти буквы, чтобы посильнее оскорбить нас и напомнить, что мы всего лишь его покорные слуги, а не независимые личности.

Голубые глаза Зета полыхнули ненавистью:

— Каждая буква означало занятие, которое мы должны выполнять. «М» носили те, кто контролировал Онероев и Скоти — по существу, это надзиратели. Имеющие «В» помогали во сне людям, а «Д» — богам и Темным Охотникам. Поэтому, одна из главных вещей, которые, взбунтовавшись, делают Скоти — возвращение к именам, данным при рождении. В большинстве случаев. Было несколько таких, типа В’Эйдена, которые отказались это делать. Но я всегда считал его дураком.

Глаза М’Адока сверкнули:

— И мы все теперь одно объединенное войско. Правильно, Зет?

— Отцепись, говнюк.

Онерой, стоявший сзади, треснул его по затылку. Зет развернулся и бросился в атаку, но не успел сделать и шага, как М’Адок схватил его за шею.

— Не испытывай мое терпение, Зет. Оно на грани истощения. — Он глубоко вздохнул и опять посмотрел на Джерико. — Поневоле начнешь задумываться над тем, как Эш управляется с Темными Охотниками, верно?

Джерико рассмеялся:

— Итак, как мы теперь должны тебя звать?

Тот отпустил Зета, который хотя и рычал, но все же передумал снова нападать на него:

— Я придерживаюсь имени Мадок. Оно будет напоминать мне, почему мы не можем позволить Зевсу или кому-то еще снова подчинить нас.

— Я могу это понять. И думаю, мне известно, как Эш руководит своей командой. — Джерико достал кнут, который дала ему Азура, и вручил Мадоку.

Но как только он это сделал, его поразила мысль:

— Твою мать… Я знаю, как мы можем попасть в Азмодею.

В глазах Мадока засветилось такое же возбуждение, какое чувствовал он сам:

— Как?

— Асмодей! — крикнул Джерико, призывая к себе демона.

Демон немедленно появился:

— Вы звали, мла… — вообще-то вы уже не младший хозяин, так? И как мне вас называть?

Глаза Джерико угрожающе сузились:

— Придумай какое-нибудь вежливое обращение, демон.

Демон выпучил глаза:

— Тогда, это будет «господин хозяин». Что я могу для вас сделать?

— Доставь нас в Азмодею.

Демон недоверчиво пробормотал:

— Почему, во имя вонючих ног, вы снова захотели туда попасть? Что хорошего может из этого выйти?

— Мы должны вытащить Джейдена.

— Вы не сможете.

Джерико повернулся к приближавшемуся Джареду. Должно быть, он перенесся сюда следом за демоном. До сих пор одетый в черное, он выглядел поразительно свежим и невредимым, словно и не участвовал в сражении, через которое они все прошли.

— О чем ты? — спросил Джерико.

Жуткие глаза Джареда выражали печаль:

— Джейден отправился служить им по своей воле. Если вы заберете его без их позволения, он умрет. Поверьте, если бы я мог, то увел бы его оттуда.

Дельфина вздохнула. Ситуация ухудшалась. Благодаря Зевсу, они не могут послать в Азмодею Джерико. А теперь еще они не могут использовать и Джейдена.

— Тогда как нам остановить Нуара и Азуру, если до Джейдена не добраться?

— Вы могли бы послать туда Кама и Резара. Только они обладают силой лишить свободы Нуара и Азуру.

Дельфина оглянулась вокруг, приятно обрадованная, что не одна она считает, будто Джаред растерял мозги:

— Кто?

Ответил Джерико. Его тон был холодным и безжизненным:

— Первородные боги солнца и огня. Говорят, они самые могущественные из всех созданных богов.

Джаред кивком подтвердил его слова:

— Точно. Они единственные, у кого есть сила подавить Нуара и Азуру. — Воздух и тьму может затмить только солнце и огонь.

Это, во всяком случае, подарило Дельфине толику надежды:

— Где они?

Джаред пожал плечами:

— Никто не знает. После самой первой войны они скрылись, испытывая отвращение к тому, что увидели от богов и человечества.

Эти новости заставили Джерико грязно выругаться:

— Ты, должно быть, шутишь.

Джаред отрицательно покачал головой:

— Единственный, кто мог бы отыскать и узнать их, это Джейден. Или Нуар с Азурой. Так как я почти уверен, что они в этом не заинтересованы, то ни цента не поставлю на то, что эти двое нам помогут.

Джерико взволнованно выдохнул:

— Получается, их никому не победить.

— Они — боги, Джерико. Ты уже вел эту войну. И сколько веков сражался ты и Олимпийские боги? Устранить бога нелегко. Лучшее, что можно сделать, это заманить их в ловушку. Но тут нужна хитрость, поскольку они оба теперь постоянно начеку…

— Так что мы должны сделать? — спросил Мадок.

— Вам необходимо устранить угрозу от галлу. Защитите людей и дождитесь, когда Малахаи достигнет своей полной силы. И молитесь, чтобы он не объединился с Нуаром. — Джаред оглядел собравшихся вокруг них Онероев. — Держите их подальше от наших снов. Уверен, галлу нападут именно на этом фронте. План Зарека — лучшее, что у вас есть. Укротите, обезвредьте или убейте каждого Олимпийского бога, который перешел на их сторону. Будьте с ними беспощадны.

Зет нахмурился.

— Но ты, однако, утверждаешь, что мы не сможем одержать над ними победу.

— Нет, мы сможем…в конце концов. Это случится не на этой неделе, или в этом году, и, определенно, не сегодня. Но если мы соберем хорошую команду и не допустим ошибок, то победим их и поместим туда, откуда им никогда снова не удастся навредить человеку или богу.

Дельфина сглотнула от подобного, внушающего ужас, предсказания:

— А если нас ждет провал?

Мадок вздохнул:

— Тогда человечеству не позавидуешь.

— Еще больше не позавидуешь нам, — угрюмо буркнул Зет.

Джаред кивнул.

— Не могу поверить, что когда-то был достаточно глуп, чтобы доверять Нуару и перейти на темную сторону. Типа, у нас есть пирожки, — жаловался Зет.

Джерико похлопал его по спине:

— Не будь к себе так строг. Тебя соблазнили не пирожки.

— Нет. Когда отказано в основных потребностях, ты готов сделать все, чтобы получить их.

Джерико встретил пристальный взгляд Дельфины:

— Поверь, я знаю, и совершил почти такую же ошибку. Зло притягательно. Поэтому, эта парочка и опасна.

— Нет, — произнес Джаред жутким тоном. — Опасными их делает наша готовность верить лжи и видеть только то, что мы хотим. Даже когда понимаем, что ошибаемся, мы лжем себе. В этом и заключается самое большое предательство.

Зет с ним согласился:

— Как писал великий поэт, «будь верен сам себе» [19].

Они ошеломленно уставились на него.

— Что? — спросил он обиженно. — Вы думаете, что скотос не может быть грамотным? Так случилось, что я люблю Шекспира. «Гамлет» — одна из моих любимых пьес.

Джерико фыркнул.

— Я не притронусь к нему даже с клещами и противогазом. — Он посмотрел на Мадока. — Какие еще изменения вы решили произвести?

Мадок объяснил ему и Зету:

— Мы не знаем, жив Д’Алериан или нет. Я продолжаю надеяться, но пока неизвестно наверняка, нам нужен кто-то во главе Онероев, чтобы помочь им приспособиться к происходящему. — Его глаза стали грустными. Он помедлил, затем снова заговорил. — М'Ордант мертв, и наша иерархия разрушена. Как бы ни было мне горько это признавать, я думаю, Зет — правильный выбор, и лучше будет поддержать его в качестве командира. До недавнего времени он возглавлял Скоти, и они склонны к нему прислушиваться.

Зет усмехнулся:

— Для заметки, я был третьим кандидатом после Солина и Ксипера.

Мадок одарил его недовольным взглядом.

— Учитывая все, ты, вероятно, самый благоразумный из всех. Ксипер больше демон, чем скотос, а Солин… он был заинтересован только следить и помогать нашим женщинам.

Деймос издал короткий смешок, соглашаясь:

— Фобос и я все еще отвечаем за Долофони. Ничто не изменилось, за исключением того, что теперь мы будем оказывать Онероям больше помощи, чем в прошлом.

Для Джерико все это звучало великолепно, кроме одной несущественной детали:

— Вы рассказали об этом Зевсу?

Мадок отрицательно мотнул головой:

— Еще нет, но не думаю, что он будет возражать. Пока мы охраняем его сны, Зевс должен отнестись к этому нормально.

Зет не выглядел столь же убежденным:

— Что, если он снова заберет у нас эмоции?

— Не заберет, — заявил Джерико с абсолютной убежденностью.

Тем не менее Зет проявлял скептицизм:

— Почему ты так уверен?

Джерико не собирался рассказывать им о сделке с этим говнюком. Никто не должен знать о том, как низко он пал ради их блага:

— Я принял меры предосторожности. Ему невыгодно нарушать свое слово.

Асмодей наморщил лоб, переводя взгляд с одной группы на другую.

— А как во все это вписывается собственно демон?

Деймос приобнял его одной рукой за плечи:

— Будешь техническим консультантом. Поскольку ты отлично знаешь нашего врага, мы поковыряемся в твоей черепушке.

Глаза Асмодея округлились:

— Я расскажу все, что вы хотите знать. Нет никакой необходимости меня пытать.

Деймос в растерянности оглянулся вокруг:

— Чего?

Дельфина рассмеялась, прежде чем объяснить:

— Это идиома, Асмодей. Она означает, что мы будем тебя расспрашивать. На самом деле мы не собираемся залезать тебе в голову и копаться в твоих мозгах.

Он облегченно выдохнул:

— Ох, слава Источнику. Не выношу, когда кто-то вскрывает мне череп. Это очень больно.

Деймос сочувственно поморщился:

— Рад, что я не демон.

Асмодея же снова охватило нетерпение:

— Итак, с чего начнем?

Мадок мельком оглянулся на Джерико и Деймоса.

— С Азуры и Нуара. Мы должны напасть и ослабить их. Они не смогут плести заговоры, пока защищаются. Чем больше Онероев мы используем для удара по ним, тем лучше. Должны же они когда-нибудь спать.

— И я могу помогать, — предложил Джаред. — До тех пор, пока моя госпожа позволяет. Между прочим, — посмотрел он на Джерико, — ты не должен дать им завладеть медальоном Джейдена.

— Почему?

— Если поместить его над сердцем бога, он делает того бессильным.

Джерико в голову пришла изумительная идея:

— Мы можем применить его к Нуру?

— Я почти уверен, что именно для этих целей он и потребовался Джейдену.

— Тогда почему он не использовал медальон? — спросил Зет.

Джаред одарил его косым взглядом:

— Ты пытался когда-нибудь повесить что-то на шею богу, который тебя ненавидит? Это не самая легкая задача. Уверен, если бы все было так просто, то Джейден сделал бы это.

— О-кей, верно, но все же…

— Нам нужен амулет, — закончил Джерико.

Джаред кивнул головой.

— Но однажды Зефира узнает, что у тебя его нет, и тогда она меня отзовет.

— Может быть, а может, и нет. Возможно, мы снова с ней договоримся.

Джаред насмешливо произнес:

— Вести с ней переговоры не самая легкая вещь. Чаще всего это приводит к кровопусканию. И кстати, моему.

— Дельфина?

Дельфина нахмурилась, увидев женщину-онероя, зовущую ее с другой стороны зала.

— Ты ее знаешь? — спросил Джерико.

— Нет, но она явно знает меня. — Она улыбнулась ему. — Я скоро вернусь.

Джерико наблюдал за ее уходом, чувствуя на сердце тяжесть. Единственное, о чем он сожалел больше всего на свете — это то, что как раб Зевса он никогда не увидит ее снова.

Она будет для него потеряна.

Не желая думать об этом, он вернулся к разговору. Он не станет сожалеть о том, что сделал. Только о будущем, в котором отказано им обоим.

Дельфина последовала за женщиной, которая жестом показала ей на выход из зала. Чего она хотела? И почему бы им не поговорить в общей комнате?

Охваченная любопытством, она подошла к богине, которая, наконец, прекратила убегать.

— Вам что-нибудь нужно?

Миниатюрная женщина с черными как вороново крыло волосами ей кого-то напоминала, но Дельфина никак не могла вспомнить, кого. Она с улыбкой повернулась к Дельфине:

— Да, есть кое-что, чего я хочу.

— И это?

Из одной женщина трансформировалась в трех совершенно одинаковых богинь. Не успела Дельфина и пошевелиться, как они ее схватили.

— Твоя смерть, — прорычала первая и рассекла ей горло.

Глава 14

Джерико остановился перед большими окнами, которые выходили на берег спокойного и далекого моря. Здесь было красиво, и он задался вопросом, сколько времени провела в этом месте Дельфина, не имея возможности оценить прекрасный вид из-за того, что Зевс сделал с ней.

Больше этой проблемы у нее не возникнет.

К нему присоединился Мадок.

— Знаешь, я так долго притворялся, что у меня нет чувств, что сейчас не знаю, как теперь их проявлять. Мне все еще хочется оставаться совершеннейшим стоиком. Странно, да?

Джерико пожал плечами.

— Мне это понятно. Когда живешь во лжи достаточно долго, она имеет свойство превращаться в правду. — Хотя трудно было поверить, как легко он снова приспособился к общению после того, как столько веков изображал немого.

Это заставило его задуматься, мог ли кто-нибудь другой, кроме Дельфины, заставить его открыться.

Нет. Никто не оказывал на него подобного воздействия. Она — единственная в своем роде, и без нее он пропадет навечно.

Мадок подошел ближе и понизил голос:

— Не хотел ничего говорить при других, но я и Зет кое-что обсудили. Мы хотели бы предложить тебе стать третьим лидером Онероев. Мы думаем, это место как раз для тебя.

Джерико нахмурился.

— Я не онерой.

— Нет, но ты — воин с практическим опытом за пределами царства снов. Нам нужен кто-то, способный научить новой тактике борьбы против демонов.

Какой славной могла бы стать жизнь. Но его новая реальность никогда не позволит ему подобную роскошь.

— Да, мне бы это понравилось, но я должен отказаться.

— Почему?

Джерико бросил взгляд на дверь, за которой исчезла Дельфина.

— На мое время уже заявлены права, и нет никакого способа этого избежать. Мне жаль. Но я могу предложить кое-кого, кому это подойдет. Того, кто может сдвинуть горы только за счет своей силы воли и упорства.

Мадок улыбнулся так, будто полностью уловил смысл.

— Дельфина?

Прежде, чем Джерико успел ответить, дверь с грохотом распахнулась, и он увидел Дельфину, сражавшуюся с тремя похожими друг на друга женщинами. Одетые в черное, они подступали к ней с мечами, а она танцевала по кругу, блокируя их выпады своим жезлом и давая отпор с таким мастерством, которого недоставало большинству мужчин.

Джерико мгновенно узнал этих смертоносных сук — когда-то в древности они были его союзницами на полях сражений.

Фонои.

Его охватил приступ бешенства. Как они посмели напасть на нее! Безо всяких раздумий он перенесся к Дельфине и встал сзади, защищая ее спину, пока она дралась. Но в тот миг, когда он это сделал, Фонои исчезли.

— Трусы! — крикнул он. — Вы слишком боитесь биться с тем, кто, как вы знаете, может дать вам пинка под зад? — Однако, именно так они и действовали, никогда не нападая в открытую. Они передвигались, словно призраки. Выходили из темноты, чтобы убить и снова исчезали.

Чувствуя страх за Дельфину, он повернулся к ней. На ее шее виднелся ужасный порез, при виде которого его ярость усилилась еще больше.

— Что они натворили?

Она скривилась. Ее жезл растворился в воздухе:

— Они пытались перерезать мне горло. Но пока мои силы не связаны, я не беспомощна.

Слава богам, потому что за это нападение он все еще жаждал крови.

Дотронувшись до раны, она скривилась.

— Больно, однако.

Джерико посмотрел мимо нее на Мадока, стоявшего рядом.

— Мадок, ты можешь ее вылечить?

Онерой не стал тратить времени зря. Он приложил руку к ране и закрыл ее. Но в его глазах, как и у Джерико, застыла тревога.

— Как ты думаешь, кто их послал?

Дельфина провела рукой по шее и одежде, удаляя кровь:

— Почему их послали?

Джерико впился в нее взглядом:

— Кого ты могла взбесить?

— Только тебя и Нуара. Со всеми остальными я обычно веду себя сдержанно, чтобы избежать событий, подобных этому.

— Ясно, что твои действия вывели кого-то из себя.

Фонои служили небольшой горстке богов. И он намеревался узнать, кто за ними стоит.

Джерико позвал Джареда. Сефирот немедленно явился, но в уголке его рта виднелся след крови, который он вытер костяшкой пальца. Была ли кровь его или еще чья-то, Джаред не сказал.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Джаред.

Джерико кивнул головой.

— Не смотря на то, что я черпаю силу из Источника, я знаю, что у тебя с ним больше связи. Я хочу, чтобы ты прислушался и сказал, кто отправил Фонои за Дельфиной.

— Это знание поможет тебе?

Джерико посмотрел на Дельфину:

— Безусловно.

Джаред вытянул руки вперед и повернул ладони так, как будто соединялся с тем, чего никто из них не был способен ни увидеть, ни услышать. Его глаза расширились и почернели, потом стали полностью красными. Даже зрачки. Его кожа побледнела так, что он стал похож на мертвеца. На лбу проступили вены, он начал шептать на языке самого древнего из богов.

Потом он заговорил голосом Источника. Ни мужской, ни женский, это был мягкий шепот и говорил на понятном им языке:

— Ты вызвал нас из состояния сна. Скажи нам, чего ты ищешь.

Джерико скрестил руки на груди:

— Имя бога, который руководит Фонои.

— Ты знаешь ответ, дорогой Кратус. Нет никакой необходимости беспокоить нас по столь банальному поводу.

— У меня имеются подозрения, но я должен знать правду.

— Зевс.

Имя эхом отразилось по всему залу. Джерико издал низкое горловое рычание, его ярость превратилась в неистовство.

— Зачем?

По белой щеке Джареда скатилась кровавая слеза.

— Она — та, кто может его уничтожить. Зачатая от смертного мужчины, она родилась из матки богини. Вот почему столетия назад тебя послали ее убить. Вот почему ее мать так упорно боролась, чтобы защитить ее.

Дельфина застыла, пытаясь осмыслить то, что сообщал им Источник:

— Моя мать была человеком.

— Нет, — прошептал Источник. — Мадок был там той ночью, когда за тобой пришли. Он сражался на стороне твоей матери.

— Я сражался с Летой. А Джерико там не было, — заявил Мадок.

— Тебя уже арестовали, когда он присоединился к Долору в той маленькой лачуге. Хотя ты его и не видел, он там был и спас жизнь того единственного ребенка, которого Зевс более всего стремился убить.

— Я не… — Мадок замолчал. — Нет, Зевс покарал нас из-за своего сна.

— Ты знал правду тогда, знаешь ее и сейчас. Никто из Онероев никогда не проявлял наглости по отношению к нему, равно как и не был наказан за того, кто подарил Зевсу его сон. Ты подозревал это еще тогда, но не осмеливался прошептать вслух свое подозрение из-за страха, что вас накажут еще строже. Если бы какой-нибудь онерой посмел оскорбить Зевса, тот покарал бы его сурово, выставив его останки на обозрение в качестве предупреждения остальным.

Мадок выругался:

— Он прав. Я всегда удивлялся, почему Зевс не заставил нести ответственность кого-то одного. Почему нам навсегда запретили вступать в брак…

Взгляд Джареда остановился на Дельфине:

— Пророчество имеет силу только тогда, когда в него верит хотя бы один человек. Теперь тебе известна правда, и ты единственная, кто может им управлять. — Джаред зашипел, в то время, как его глаза и кожа вернулись к нормальному цвету.

Он разорвал связь с Источником.

Дельфина по-прежнему не двигалась, пытаясь разобраться во всем этом.

— Моя мать не была моей матерью? — она посмотрела на Мадока. — Почему ты мне не говорил?

— Я не знал. Я имею в виду, знал, что внешне ты похожа на Лету, но никогда в самых диких галлюцинациях не помышлял, что ты могла быть ее мертвой дочерью. Благодари богов, что я никогда не рассказывал о тебе Зевсу.

Действительно. И спасибо богам, что она взяла за правило избегать других. Если бы кто-то заподозрил…

Но это пробудило у нее интерес к женщине, родившей ее. К женщине, с которой она никогда не встречалась.

— Моя мать еще жива?

— Да. Она живет в мире людей со своим мужем.

Дельфина радостно, и одновременно с печалью, вскрикнула, и ее глаза наполнились слезами. Ее мать жива.

Она повернулась, чтобы посмотреть на Джерико.

Рядом его не оказалось.

— Джерико? — Хмурясь, она оглядела комнату, но не обнаружила его нигде.

Мадок тоже хмуро оглядывался.

— Он только что был здесь.

Одна и та же мысль пришла к ним одновременно:

— Зевс.

Джерико отправился на поиски бога-отца…

Глава 15

Зевс смеялся над Гермесом, когда ощутил наплыв злобы. Волна была такой мощной, такой осязаемой, что пронзила его, как зазубренный нож.

Быстро оглядев зал, он попытался найти бога или богиню, посмевших испытывать к нему подобные чувства. Но ничего не увидел. На него даже никто не обращал внимания.

У него что, галлюцинации?

— Что-то не так? — спросила Гера, сидевшая на своем троне справа от него.

— Разве ты этого не чувствуешь?

— Не чувствую чего?

Он не успел ответить, так как двери храма резко открылись. Одетый в полные боевые регалии, Джерико толчком распахнул их еще шире. Его тело облегала черная ткань, которая подчеркивала каждый мускул. На каждом плече красовались острые шипы, обрамляя его лицо, словно смертоносная конструкция.

Его крылья были широко развернуты, в то время как длинные белые волосы струились вниз по плечам и спине. Обе руки покрывали острые железные когти, которые проскребли по золоту дверей, словно гвозди по школьной доске.

Черные, подкованные серебром, ботинки отбивали дьявольское стакатто, когда он шагал по мраморному полу с яростью во взгляде и беспощадной местью, вырезанной на зловеще совершенных чертах его лица.

Никто не двигался.

Никто не смел. Только Зевс знал, кто являлся его мишенью. Все остальные разом задержали дыхание, страшась, что Кратус пошлет вызов кому-то из них, и они окажутся перед необходимостью принять его.

Все они, несомненно, вспомнили тот последний раз, когда он вот так же бесстрашно ступил в этот зал.

Но сегодня все было по-другому…

— Арес! — пролаял Зевс своему сыну — богу войны. — Защищай своего отца! Сбей спесь с этого пса! Давай!

Арес облачился в доспехи, потом выскочил из-за своего стола и встал у Джерико на пути. Джерико не колебался ни секунды. В его руках появились щит и меч, и он ринулся на бога. Их щиты громко лязгнули, и Джерико оттеснил противника назад.

Арес изо всех сил уперся ногами в пол и наклонился вперед, налегая на свой щит всем весом, но этого оказалось недостаточно, чтобы задержать Джерико, походившего на паровой каток с единственной целью в голове.

Зевс.

— Твоя кровь меня не удовлетворит, Арес. Отойди или на своей шкуре почувствуешь ярость, подобную которой ты даже не можешь представить.

Арес нанес ему удар поверх щита.

Зарычав, Джерико поднял свой щит выше, чтобы отразить атаку, затем нанес ответный удар. Его короткий меч обогнул щит противника с тыла и нанес Аресу глубокую рану в правое плечо.

Раздосадованный помехой, Джерико отбросил свой щит и ударил мечом по щиту Ареса. Быстрее, чем бог мог сделать ответный выпад, Джерико рубил и рубил золотой щит, который гнулся под частыми яростными ударами до тех пор, пока не впился в руку Ареса. Бог закричал, когда золото сжало и пронзило его плоть.

Джерико отбросил бога назад, и Арес, отлетев прочь, неуклюже свалился на пол.

Используя свою силу, Джерико вырвал меч из рук Ареса и схватил его когтями левой руки. Он скрестил мечи над головой, а потом, опустив их вниз по бокам, развернулся и посмотрел на всех собравшихся богов и богинь.

— Кто-нибудь еще хочет пожертвовать кровью ради этого ублюдка?

Зевс метнул в него стрелу молнии.

Джерико отразил ее мечом:

— Я больше тебе не покорюсь.

В него полетела еще одна молния. На этот раз, отбросив меч Ареса, он поймал ее рукой. Она сверкала в его серебряных когтях, гудела и пульсировала, но благодаря доспехам не причиняла никакого вреда.

— Ты слабоумный, Олимпиец? Ты никогда не мог победить меня! Я покорялся тебе, но больше никогда этого не случится.

Зевс пустил еще одну молнию:

— У тебя человеческое сердце! Тебя можно убить!

Джерико метнул стрелу молнии обратно к Зевсу, который еле-еле увернулся от нее.

— Тогда сделай это. Если ты или кто-то из твоих слепых дураков, которые действительно верны тебе, полагаете, что можете… добиться успеха. У меня подходящее настроение для встречи с Резней. С Убийством и Душегубством тоже.

Глаза Зевса расширились, когда он уловил значение слов Джерико и причину его ярости.

Афина, Аполлон, Дионис и несколько других богов поднялись, как будто собираясь драться, чтобы защитить Зевса.

Но прежде чем они смогли это сделать, Джерико ощутил за спиной чье-то мощное присутствие. Ожидая нападения, он повернулся, готовый к битве.

И замер на месте.

Позади него стояли Дельфина с Мадоком, Зетом, Зареком, Астрид, Джаредом, Деймосом, Фобосом, Асмодеем и двумя дюжинами Онероев. И они выглядели открытыми для действий и готовыми к защите.

Он с трудом смог осмыслить то, что видел.

Другие боги немедленно отступили.

Дельфина со своей командой двинулись вперед, выстраиваясь вокруг него в защитную линию. Она подмигнула ему озорно:

— Ты же не думал всерьез, что будешь драться в одиночку?

— Да, думал. — Джерико до сих пор чувствовал изумление от их демонстративно выказанной поддержки. Никогда, даже в самых диких грезах, он не мог вообразить себе такого пришествия.

Он никогда не просил и не ожидал ничего подобного.

Мадок фыркнул:

— Это — новый мир, брат. И мы, угнетенные, снова покоряем его. — Он с диким рыком посмотрел на Зевса. — Никогда больше мы не будем марионетками ни для тебя, ни для кого-то еще. Считай себя свергнутым.

Издав горловое рычание, Зевс зло оглядел каждого из них:

— Как вы смеете! Вы на самом деле думаете напугать нас столь малым числом?

Зет фыркнул:

— Ты уже пугался нас так, что убил наших дочерей. Что это за бог, если он боится младенца?

Олимпийские боги зашептались между собой.

— Это уже слишком, — высказался Джаред. — Он дважды поручал убить Дельфину, однако она до сих пор жива.

Зевс усмехнулся Джерико:

— По твоим собственным словам, ты — моя собственность. Ты поклялся, что если я освобожу эмоции Онероев, ты навсегда склонишься передо мной.

Джерико пожал плечами:

— Да, я это говорил, ну и что? Ты должен был заставить меня принести нерушимую клятву именем моей матери… упс! Не везет тебе сегодня.

Зевс в гневе заревел:

— Ты не можешь изменить своему слову.

— Я и не изменил бы, если бы ты не начал преследовать ту единственную причину, по которой я заключил эту сделку. — Джерико втянул когти на левой кисти, чтобы взять Дельфинину за руку. — Если бы ты мне не лгал и не пришел за ней, я оставил бы тебя жить в мире и сдержал свою клятву. Но я не буду служить тому, кто пытался убить единственного человека, о котором я забочусь. Я не собираюсь связывать себя с тобой и оставлять ее беззащитной перед твоими атаками и нападениями твоих подданных.

Дельфина стиснула его руку.

Арес резко вскочил с пола. Его щит сломался, и он прижимал к груди раненую руку:

— Мы можем с ними сразиться, отец.

— Ты можешь сразиться, — насмешливо произнес Джерико. — Но никогда не победишь.

— Отец? — неуверенно спросил Арес.

Зевс сверкнул на них глазами:

— Я никогда не буду вашим пленником.

— Ты и не обязан им становиться. — Мадок вышел вперед и встал перед Зевсом. — Нам не нужно твое место или власть. Боги знают, что мы точно не хотим ежедневно иметь дело с нытьем и пустым трепом остальных твоих болванов.

Деймос фыркнул:

— Ну, не знаю. Было немного забавно, когда несколько лет назад на карнавале Марди Гра Дионис переехал платформой Темного Охотника. Я веселился несколько дней подряд. — Он захохотал, как мультяшный злодей.

Джерико закатил глаза. Его старинный приятель всегда был слегка не в себе. Вот почему они оба так хорошо когда-то ладили друг с другом.

Слева от Джерико из-за стола вышли Эрот и Психея. Белокрылый и светловолосый Эрот являл собой воплощение красоты. На нем тоже были черные кожаные штаны, черная рубаха и ботинки, как у человеческих байкеров. Рыжие волосы Психеи были отброшены от лица назад, и одета она была как подружка байкера. Она сунула руку в ладонь Эрота.

Джерико напрягся, когда они подошли к их группе.

Но больше всего его поразила протянутая ему в дружеском жесте рука Эрота:

— Мы здесь не все засранцы. И прямо сейчас я думаю, что больше всего нас должен заботить Нуар и его шайка. Считай нас союзниками.

Зевс гневно взревел.

— Не заработай себе аневризму, старина, — ехидно поддразнил Мадок. — Что я предлагаю, так это перемирие. Ты и твой двор остаетесь, как есть, составлять заговоры и строить козни друг другу, в то время как мы будем спокойно решать свои дела.

Зевс был в ужасе:

— Вы хотите разбить пантеон на части?

Мадок в отрицании покачал головой:

— Этот пантеон был разделен давным-давно. Мы больше не будем ручными собачками, живущими в страхе перед твоей яростью. У нас есть вещи поважнее ваших мелких интриг и пустой болтовни. — Он посмотрел на Джерико. — И имея за спиной титана, у нас теперь есть власть послать тебя туда, где даже Гелиос не светит.

Зет вскинул голову, адресуясь ко всем богам вокруг них:

— Любого из вас, кто захочет вступить в борьбу с Нуаром и Азурой, мы с радостью примем в нашу команду. Остальные могут заниматься тем, чем обычно.

Вперед шагнули Афина и Гадес. В своем струящемся красном платье черноволосая Афина, как всегда, была на высоте. Богиня войны и мудрости, она двигалась плавно и изящно. Со своей стороны, Гадес был мрачен и страшен. Бог преисподней вел себя трепетно только со своей женой, которая сейчас отсутствовала.

— Мы с тобой.

Зевс недовольно выдохнул:

— Ты растерял мозги, Гадес?

— Нет, скорее обрел душу. Нуар с Азурой объявили нам войну. Меньшее, что мы можем сделать, это дать отпор, который они не скоро забудут… брат.

— Тогда, добро пожаловать. — Мадок снова повернулся к Зевсу. — Мы оставим тебя в покое, а ты вернешь нам свою благосклонность.

— Да! — выкрикнул Асмодей, выпячивая грудь.

Зарек наклонился вперед и прошептал:

— Возможно, тебе не стоило делать это, крутой парень. У того мужика на троне очень слабое чувство юмора.

— Ой. — Асмодей спрятался за Джареда.

Зарек захохотал и продолжал смеяться до тех пор, пока не понял, что на него смотрят все остальные. Он мгновенно вернулся снова к состоянию «я убью тебя и спляшу на твоей могиле».

— Мы договорились? — спросил Джерико.

Зевс гневно уставился на них. Но в конечном счете, он понимал, что это было лучшее предложение, которое он мог получить, не вступая в войну, которую мог и проиграть.

— Договорились.

Мог ли он произнести это с еще меньшим энтузиазмом? Но вопрос решен, он это сказал.

Мадок кивнул Зевсу и другим богам, перед тем как повернуться и вывести свою команду из комнаты.

Джерико отпустил Дельфину и вернул себе щит, приземлившийся у ног Артемиды.

Стройная и изысканно одетая, с буйными рыжими волосами, она разглядывала Дельфину, дожидавшуюся его возвращения.

— Если ты на самом деле любишь ее, Кратус, говори ей об этом каждый день. И всегда ставь ее прежде себя и своих желаний — так же, как ты сделал это сегодня. Прими этот совет от той, кто знает. Потерянная любовь — тяжкая ноша и единственная, от которой ты не можешь избавиться. — Закончив говорить, она протянула ему лук и колчан со стрелами, который он отдал ей много веков назад. Он был удивлен тем, что она их сохранила. — Мой тебе подарок. Твои стрелы всегда найдут свою цель, а колчан, пока ты его носишь, никогда не опустеет.

— Благодарю тебя.

Она наклонила голову в ответ и отошла назад.

Джерико вернулся к Дельфине, и они отправились на Исчезающий Остров вслед за остальными.

Как только они там материализовались, Дельфина приперла его к наружной стене зала.

— Ты и вправду был готов отдать за меня свою свободу?

Он скромно отвел глаза.

— Джерико. — Она снова повернула его лицо к себе. — Почему?

Вопрос его рассердил. Он не любил, когда его расспрашивали, особенно о таком… личном.

— А ты как думаешь?

Ее глаза сверкнули:

— Потому, что я властная ведьма, и ты скорее станешь рабом того, кого ненавидишь, чем будешь иметь дело со мной.

Он разозлился еще сильнее.

— Знаешь… — Он замолк, поняв, что она его дразнит. — Не смешно.

— Думаю, я истеричка и хочу услышать, почему ты пошел на такую сделку.

Джерико попытался пройти мимо нее, но она не позволила. Ей было просто необходимо это услышать.

Она дотронулась до его рта.

— Ну же, дорогой, ты можешь это произнести. — Она шутливо пошевелила его губы. — Ты совсем не дрянь, Дельфина, — произнесла она притворно низким голосом. — Я… тебя. Давай, Джерико. Я кусаюсь только в спальне. Ты можешь это сделать. Мне известно, что на самом деле ты не немой.

Ну почему он должен это произносить? Разве и так не очевидно? Что еще он должен сделать, чтобы показать ей, как много она значит для него?

Однако, Джерико знал, что она не оставит его в покое просто так.

Пока он не облечет в слова то, что она хотела услышать.

— Потому что я люблю тебя… ведьма, и все такое прочее.

— Ведьма! — она накинулась на него, но вместо того, чтобы ударить, пощекотала его ребра.

Джерико улыбнулся, пораженный ее игрой. Никто никогда не вел себя с ним столь бесцеремонно. Поймав, он прижал ее к себе и крепко поцеловал.

— Спасибо тебе, что прикрыла мою спину.

— Нет, — она сразу стала серьезной. — Это тебе спасибо, что защитил меня. — Она сильно ударила его в грудь. — Но больше никогда не делай так. Я не хочу, чтобы из-за меня ты подвергался опасности.

— Почему?

Она встретила его взгляд, и в ее орехово-зеленых глазах читалась искренность.

— Потому что я тоже люблю тебя и не вынесу, если из-за меня тебя ранят или убьют.

Он прикрыл ей рот рукой:

— Не тревожься. Я никогда не оставлю тебя одну. Без меня ты вечно попадаешь в беду.

— Ох, пожалуйста. До тебя я никогда не попадала в беду.

— Угу.

— Эй, ребята, — из двери высунулась голова Фобоса. — Очень не хочу прерывать, чем бы вы там ни занимались, но у нас здесь возникла ситуация, в которой вы, может быть, захотите поучаствовать.

Хмурясь, Джерико вошел в зал и увидел группу вновь прибывших Скоти.

Озадаченный их появлением, он обратился за объяснениями к Мадоку:

— Что происходит?

Мадок пожал плечами и развел руками:

— Мы не уверены. Они появились только что.

Вздрогнув от новой вспышки света, они увидели Нику, возникшую в центре группы Скоти. Она стояла спиной к нему, похожая на неуклюжего ангела с поникшими крыльями.

Джерико шагнул к ней, но застыл, когда она повернулась к нему лицом и встретила его взгляд.

Ника превратилась в галлу.

Мадок и Фобос выдохнули проклятие. В их руках появились мечи.

— Нет! — рыкнул Джерико, отталкивая их от нее. — Она моя сестра!

Мадок посмотрел на него, как если бы он был той пинтой, которая переполнила галлон:

— Она заражена. И убьет нас всех.

— Меня это не волнует. — Она все еще оставалась его сестрой. Перед тем, как подойти к ней ближе, Джерико облачился в доспехи.

Рыча, она ринулась к нему, как дикое животное, набросившись на него с кулаками и пытаясь укусить. Ее крылья расправились, но он сумел поймать ее сзади и держал, в то время как она била его крыльями. Она кричала и лягалась, пытаясь ударить его головой.

Хотя на нем и были доспехи, тем не менее, удары по голеням Джерико чувствовал.

— Мне нужна клетка, — прохрипел он.

Дельфина сделала одну размером с маленький шкаф, но достаточно большую, чтобы держать там Нику, пока они не найдут способа ей помочь.

— Вот.

Джерико запихнул сестру в клетку и содрогнулся при виде ее белых глаз и острых зубов. Вокруг рта появилась пена, и она потянулась к ним сквозь прутья.

Эрот и Зарек обменялись обеспокоенными взглядами перед тем, как посмотреть на Скоти.

Эрот поскреб подбородок:

— Думаю, мы должны запереть их прежде, чем они пойдут на нас как Линда Блэр. [20]

— Мы заражены. Но яд действует медленно, — заговорил один из молодых Скоти.

Джерико нахмурил брови:

— Что?

— Они испытывают на нас новый яд, чтобы посмотреть, смогут ли заразить кого-нибудь во время боя так, чтобы мы не поняли, что заразились. И когда мы вернемся домой, то сможем распространить его на других.

Какое коварство. Вдобавок это заставило бы их с подозрением относиться друг к другу даже после сражения.

Зарек выругался:

— Как нам с этим бороться?

— Вы должны убить того, кто их заразил.

Они повернулись к Джареду, говорившему самым бесстрастным из тонов.

— Что? — недоверчиво спросил Мадок.

— Это обнаружила Зефира, — объяснил Джаред. — Если вы убьете галлу, который наплодил зомби, то зомби вернуться в нормальное состояние.

Эрот сплюнул:

— Хорошо, только глупо. И кто же все это устроил?

— Египетская богиня Маат. [21] Много веков назад галлу вторглись в ее домен, и она изменила их, чтобы дать своим людям шанс в борьбе.

Мадок раздраженно тряхнул головой:

— Отлично, просто отлично.

— Да уж, — согласился Эрот. — Между прочим, лучше не произносить вслух имя Маат. Как я говорил, это глупо. У нее мерзкий характер, и я совсем не хочу с ней связываться.

Джерико не стал обращать внимания на его параноидальный приступ:

— И каким образом мы определим, кто ее заразил?

Зарек пожал плечами:

— Давайте убьем их всех, и пусть это выясняет Гадес.

Скрестив руки на груди, Гадес одарил его недобрым взглядом:

— Для протокола, я не убираю за твоими ублюдками. И никакие галлу даже близко не подойдут к моему домену. Чего мне не хватает, так это царства, полного заразных мертвецов. Там и так уже есть Цезарь Ромеро.

Эрот остановил его, подняв и выставив вперед ладонь:

— Ух, Гадес, это Джордж Ромеро. Цезарь — тот, кто обычно играл Джокера в шоу «Бэтмен». [22]

Взгляд Гадеса выражал равнодушие:

— Я что, выгляжу так, будто меня это заботит? И откуда ты все знаешь?

— Мы с Психеей ходим в кино вместе с Ашероном. Он просто торчит от зомби.

Игнорируя их перебранку, вперед робко вышел Асмодей:

— Я узнаю, кто ее заразил.

Услышав предложение Асмодея, Джерико насупился:

— Что?

— Я могу войти туда безо всякого подозрения. Будем надеяться, я найду того галлу и убью его.

Дельфина взволнованно покачала головой:

— Асмодей…

— Послушай, все в порядке, — прервал ее демон. — Я знаю, это звучит жутко банально, но вы позволили мне почувствовать себя частью команды. Такого прежде со мной не случалось. И я хочу внести свой вклад в помощь. Если туда войдет кто-то из вас, то Нуар его убьет. Меня… он просто будет мучить. Возможно, потрошить и оскорблять. Может быть, даже изобьет с особой жестокостью. Но я — единственная надежда, которая у вас есть.

Дельфина тревожно посмотрела на Джерико и снова перевела взгляд на Асмодея:

— Мы не можем послать тебя туда одного.

— О, я буду в порядке. Нуар все равно меня ненавидит.

— Но если у него появятся подозрения, он тебя убьет.

Демон пожал плечами:

— Кто хочет жить вечно? Хорошо, допустим, я. Но я все равно хочу сделать это для вас.

Прежде чем демон смог уйти, Джерико остановил его. Он снял с пальца кольцо и протянул Асмодею:

— Возьми это.

Асмодей скривил губы и отпрянул:

— Я не собираюсь жениться на твоей уродливой заднице, приятель. Без обид, но ты не в моем вкусе. Мне нравится встречаться с теми, у кого на теле меньше волос… и имеются женские части, положенные по природе.

— Это вовсе не обручальное кольцо, идиот, — раздраженно рыкнул Джерико. — Это кольцо Беррита. Возникнут проблемы, вызывай его, и он поможет тебе оттуда выбраться.

Отношение Асмодея к кольцу полностью поменялось:

— Ох, это могло бы стоить тебе обязательства. — Асмодей ухмыльнулся и взял его. — Если я не вернусь через несколько часов… ну, я не хочу об этом размышлять. Иначе могу и передумать. Лучше помечтать о чем-нибудь хорошем. Собачьи потроха со сливками и тухлый стейк. Да. Ням-ням. — Он исчез.

Дельфина обняла Джерико и постаралась не думать о расчлененном Асмодее или том факте, что он на самом деле мог наслаждаться подобной едой. Непонятно почему, но ей странным образом нравился этот демон. Он был как будто их социально недоразвитым незаконнорожденным… кузеном.

— Полагаешь, с ним все будет хорошо?

— Он не тот, о ком мы должны волноваться.

Они повернулись к Гадесу.

— Почему?

— Ты не решил проблемы с Зевсом. Я в этом уверен. Сегодня он не станет нападать, но вы, парни, публично поставили его в неудобное положение. И единственное, что я знаю о моем брате… такое он просто так не проглотит.

— Все в порядке. Мы собираемся укрепить свою позицию здесь.

— А для нас вам нужна клетка, — произнес еще один скотос. — Мы причинили достаточно вреда ради интересов Нуара. И не хотим натворить еще больше.

Пока Дельфина размышляла надо всем произошедшим, Джаред и Мадок заперли Скоти в клетках. Ей хотелось бы притормозить время, но она ничего не могла поделать.

С каждой минутой все становилось еще ужаснее.

— Я так сожалею о Нике.

Джерико посмотрел на нее с печалью в глазах:

— Я тоже. Проклятье, мне не следовало отвлекаться. Я должен был оставаться в Азмодее до тех пор, пока не обнаружил ее местонахождение.

— Ты не можешь себя винить.

— Тогда кого мне винить? Я — тот, кто оставил ее там.

— Потому что ты тревожился обо мне, — прошептала Дельфина. — Не будь там меня, ты не стал бы отвлекаться.

Он притянул ее к себе:

— Это определенно не твоя ошибка, детка. Я сам принимал решение, и я ее бросил. Я должен сохранять веру в Асмодея.

К ним приблизился Гадес:

— Я возвращаюсь в загробный мир. Дайте знать, если я вам буду нужен.

— Хорошо. Спасибо.

Гадес наклонил голову и растворился в воздухе.

Джерико наблюдал за тем, как остальные начали убирать зал и восстанавливать былое величие помещения. Но его сильно беспокоила печаль в глазах Мадока.

Отпустив Дельфину, он подошел проверить онероя.

— Ты в порядке?

Мадок начал было кивать, но потом отрицательно качнул головой.

— Мне не хватает моих братьев. Без них меня бы никогда здесь не было, и я продолжаю думать, что сделал бы Д’Алериан, находись он здесь. Что он скажет, когда вернется?

Если он вернется. Но Дельфина научила его не быть столь черствым, чтобы произносить подобное вслух.

— У тебя отлично получается, — Дельфина похлопала Мадока по руке. — Правда. Никто не смог бы добиться большего успеха, и я знаю, что Д’Алериан гордился бы тобой и тем, что ты сделал для нашей защиты.

— Спасибо. — Он опустил на нее взгляд и грустно улыбнулся. — Между прочим, я обговорил с Зетом то, что предложил Джерико. Мы хотели бы видеть тебя нашим третьим лидером.

Его предложение удивило Дельфину:

— Я?

Мадок кивнул:

— Если бы не ты, никого из нас сейчас здесь не было бы. Ты спасла Джерико и помогла освободить нас. Без тебя я все еще был бы прикован к полу.

Но Дельфина не привыкла быть чьим-то лидером:

— Я не знаю.

— У тебя все получится, — сказал Джерико с такой убежденностью, какую она сама совершенно точно не чувствовала.

Она не знала почему, но похвала из его уст, значила больше, чем все остальное.

— Хорошо. Я попробую. Но если сделаю что-нибудь не так, одному из вас лучше помочь мне это уладить.

Мадок засмеялся:

— И мы собираемся попробовать кое-что немного необычное.

— Что?

Мадок внимательно оглядел Зарека:

— Мы собираемся добавить двух генералов. Зарека и Джерико.

— А, отличные парни, — с сарказмом произнес Эрот. — Вряд ли ты мог выбрать двух более злобных людей.

— Вот почему они будут отвечать за нашу армию. Да помогут боги всякому, кто разозлит их, потому что у Зарека и Джерико милосердия не найти.

Зарек прочистил горло:

— Твое счастье, что я польщен. Иначе выпустил бы тебе кишки.

Джерико, сердито глядя, согласился:

— Я тоже.

С кричащим малышом на руках появилась Астрид, и Дельфина улыбнулась. Глаза ребенка были такими ярко-голубыми, что Дельфина решила бы, что он — Ловец Снов, не имей он светлых волос Астрид и не выгляди прямо как его отец… за вычетом готской бородки.

Со страданием на лице она вручила ребенка Зареку:

— Менекей хочет к своему папочке.

Зарек посмотрел на нее сердито:

— Боб плачет потому, что хочет, чтобы мать перестала называть его этим стремным именем. — Зарек крепко прижал к себе маленького мальчика и начал нежно покачивать его у плеча. Тот продолжал вопить. Громко. — Все хорошо, Боб. Теперь тебя держит папочка. Я спасу тебя от плохого мамочкиного вкуса к именам. Я бы тоже плакал, если бы мама назвала меня в честь какого-то идиота.

— Менекей — прекрасное имя, — защищалась Астрид.

Зарек фыркнул.

— Для старика или продукта женской гигиены. Не для моего сына. И в следующий раз я буду давать имя ребенку, и оно не буде звучать как «менингит».

Астрид, упершись руками в бедра, встала перед мужем нос к носу:

— Продолжай в том же духе и в следующий раз будешь рожать сам. И не шути со мной, хвастун, у меня связи в этом департаменте. Беременный мужчина — не такая уж невероятность на моей территории.

Она горделиво отошла от него.

— Ага, хорошо, я буду рад родить, если смогу назвать ребенка как-то по-нормальному, — крикнул Зарек ей вслед.

— Да, да. И это говорит человек, который ноет, как двухлетний малыш, когда ушибет палец на ноге. Хотела бы я посмотреть, как ты вынесешь десять часов схваток.

— Я не слабак! — Зарек бросил на всех угрожающий взгляд. — Мои проклятые шрамы служат этому доказательством.

— Ты настоящий мужчина, — авторитетно заявил Эрот. — Не сказал бы, что жалобы на ушибленный палец говорят об отсутствии мужественности. Я сам так делаю.

Мальчик по-прежнему кричал так, словно ему разбили сердце.

Боб? Дельфина беззвучно произнесла имя малыша, обращаясь к Джерико, стараясь не засмеяться над явно болезненной для Астрид и Зарека темой. Это имя казалось столь же неподходящим для маленького золотоволосого херувимчика, как и мягкость для свирепого мужчины, укачивавшего его.

— Я хочу моего пух-пуха, — завопил Боб.

Зарек выглядел впавшим в панику.

— Пух-пух… — Он вручил ребенка Джерико. — Подержи секунду.

— Я не думаю… — Он замолчал, когда Зарек буквально швырнул ему ребенка. Ужаснувшись, он посчитал за лучшее просто его взять.

Держа мальчика перед собой на вытянутых вперед руках, он не знал, что с ним делать. Ему не приходилось держать младенцев много столетий. Широко раскрытыми глазами он уставился на маленького паренька, который был также напуган им, как Джерико — Бобом. Ребенок вел себя абсолютно тихо.

— Смотри, что ты наделал, — бросил он Зареку. — Я его сломал.

Дельфина засмеялась:

— Ты его не сломал. И ты ему нравишься.

Джерико не чувствовал подобной уверенности. С трудом сглотнув, он притянул малыша поближе и попытался повторить укачивающие движения Зарека.

Боб вытащил руку изо рта и хлопнул Джерико по щеке со шрамом.

Джерико сделал страшное лицо:

— Ох, кха, я весь в слюнях.

Боб засмеялся.

Тоже смеясь, Дельфина вытерла ему щеку:

— Это не слюни, а детский поцелуй.

— Это слюни, — подтвердил Зарек, вернувшись с детским светло-голубым одеяльцем, в одном углу которого была изображена овечья голова. Он повернул эту голову к Бобу. — Привет, маленький Бобби, — сказал он фальцетом. — Я большой плохой барашек, пришел чтобы ты меня крепко обнял. Чмок! — Он изобразил звук поцелуя.

Радостно взвизгнув, Боб схватил одеяло и поцеловал его.

Вид двух огромных, свирепых мужчин, которые нянчились с таким крошечным ребенком, потряс Дельфину.

— Нам нужно выложить ролик на YouTube, — сказала Астрид, подмигнув.

— Совершенно определенно.

Зарек взял Боба так, чтобы его сын мог обнять одеяло, которое малыш подсунул под ту щеку, что покоилась на плече отца.

— Видишь, он просто хотел своего пушистика. — Зарек бросил дразнящий взгляд на Астрид. — Мне тоже будет нужен мой попозже.

Астрид посмотрела на Дельфину сухим взглядом:

— Я на самом деле его удавлю.

Зарек поцеловал сына в макушку и вернул его Астрид.

— В любое время, когда тебе понадобится опытная родительская рука…

— Я разыщу Джерико.

Джерико выглядел испуганным:

— Кхм, может, подождешь, до тех пор, когда это создание научится вести себя прилично?

Зарек захохотал:

— Теперь тебе известно, что я чувствую. Если бы ты видел мое лицо, когда она сказала, что беременна. Я действительно на миг подумал, что мне сделали хара-кири, но однажды шок прошел, а через несколько месяцев я привык к этой мысли. Веришь или нет, но ты начинаешь любить их больше и больше. Слюни и все остальное.

Дельфина обняла Джерико за талию:

— Ах, Джерико, хватит. Разве ты не хочешь, чтобы вокруг бегала твоя маленькая копия?

— Не так уж, и я не могу представить, что ты желаешь получить еще одного меня.

Она игриво шлепнула его по спине и отошла к Мадоку.

Зарек и Астрид покинули его, чтобы позаботиться о Бобе.

Предоставленный самому себе, Джерико вернулся к Нике.

— Мы поможем тебе, Ника. Я обещаю.

Она на него зашипела.

— Давай, Асмодей, — прошептал он. — Не подведи.

— Ах, младший брат, тот неумелый демон — самая маленькая из твоих проблем.

Джерико вздрогнул при звуке голоса Зелоса позади него. Он повернулся, собираясь приветствовать своего брата. Но в тот миг, когда он это сделал, Зелос глубоко воткнул кинжал в его грудь. По самую рукоять…

Прямо в его человеческое сердце.

Шатаясь, он шагнул назад, прямиком в руки Ники.

Глава 16

— Нет! — закричала Дельфина, когда увидела, как Зелос заколол своего брата, и она не успела среагировать. Боль разорвала ее сердце при виде того, как Джерико падает, а Ника хватает его и нападает сзади. Ею овладела неконтролируемая ярость. Такая, что она не смогла бы ни объяснить ее, ни умерить.

Все, что она ощущала — это жажда крови.

Крови Зелоса.

Прежде чем Дельфина осознала, что делает, она уже прижимала Зелоса к земле и стучала его головой о пол, управляемая неудержимым бешенством.

— Дельфина, остановись! Ты его убьешь.

Где-то в тумане своего гнева она узнала голос Мадока, пытавшегося оторвать ее от Зелоса. Она выдернула руку из черных волос ублюдка. Поднявшись, сильно пнула его по ребрам.

— Держи его. Потому что если Джерико умрет, я вырву его сердце из груди и скормлю ему же.

Зет ошарашено уставился на нее:

— Учитывая то, как ты отделала его, уверен, так оно и будет. — Он посмотрел на Мадока. — Напомни мне никогда не огорчать эту женщину.

Дельфина почти его не слышала, поскольку уже мчалась к Джерико. Деймос вырвал его у Ники, но не прежде, чем та его укусила.

Он лежал на полу, задыхаясь и дрожа.

Опустившись рядом с ним на колени, она почувствовала, как горло сдавило из-за волны разрывавшей ее муки. Глаза наполнились слезами.

— Дорогой? — Голос ломался от сокрушительной боли.

Он взял ее ладонь в свою и держал, в то время, как Деймос прижимал ткань к ране на его груди.

— Что нам делать? — спросил Деймос. — Я никогда не видел, чтобы бог так истекал кровью.

— У него человеческое сердце… но он способен воскресать. Онерои и Долофони убивали его каждую ночь в течение многих столетий, но каждое утро он возвращался к жизни.

— По воле Зевса, — напомнил Деймос. — И без обид, но я не думаю, что он будет чрезмерно любезен после того, как мы с ним поступили.

По ее щекам покатились слезы, стоило ей увидеть растущую на щеках Джерико бледность. И его слабеющее дыхание.

— Не покидай меня, Джерико, — зашептала она, прижав ладонь к щеке со шрамом. — Пожалуйста. Я не в силах справиться с эмоциями, которые ты подарил мне. Не могу. И не хочу жить без тебя. Мне необходимо, чтобы ты был рядом.

Он поднес ее руку к губам для нежного поцелуя.

— Все это время, каждый раз, умирая, я не хотел просыпаться вновь. Каждую ночь я молился, чтобы та смерть была последней. Но теперь…

Он поперхнулся заполнившей его рот кровью.

Дельфина громко всхлипнула, стараясь помочь ему не захлебнуться. Крови было так много, что это делало неоспоримым тот факт, что Джерико умирал. Она его теряет. От понимания этого ее затрясло. Мысль о его смерти была для нее невыносима. Ну, нет, она его не потеряет.

— Ему нужно сердце бессмертного! — крикнула она Мадоку, глядя на онероя поверх плеча. Ее взгляд перешел на его пленника.

От решения, ударившего ее в живот, словно кулак, Дельфина застыла. Оно было жестоким, но…

Кто должен уступить свою жизнь для спасения Джерико, как не изменник, находившийся среди них? Брат, который предал его. Брат, который всегда предавал его, как и каждый из самовлюбленных богов, вступавших с ним в контакт.

Зелос.

Взгляды Дельфины и Деймоса встретились, и она поняла, что ему в голову пришла та же самая мысль.

— Оставайся с ним. — Деймос поднялся и пересек комнату.

Дельфина отвела волосы с лица Джерико.

— Дыши, любимый, дыши. Держись. Мы не дадим тебе уйти.

Хватка Джерико на ее руке ослабла:

— По крайней мере, у меня была ты.

— Нет! — рявкнула она на него. — Ты проявлял упрямство с тех пор, как я тебя встретила. Не смей теперь быть таким уступчивым. Борись ради меня. Слышишь?

Он кивнул и выплюнул еще больше крови.

Дельфина услышала сзади шум борьбы, но не повернулась посмотреть. По правде, ее это не заботило. Любой, кто мог сотворить такое с собственным братом, не заслуживал никакого милосердия.

Пусть он сдохнет.

Деймос вернулся, держа в руке сердце Зелоса. Эта страшная картина заставила Дельфину поежиться. Сбоку от нее появился Мадок. Он обнял ее и повернул лицом к себе, пока Деймос менял сердца. Ровное, глухое, ритмичное сердцебиение Мадока помогло ей собраться. Она продолжала держать Джерико за руку. Ей нельзя отпускать его. Никогда.

По прошествии, казалось, вечности она услышала, как Джерико сделал глубокий вдох. Его хватка усилилась.

Ее сердце заколотилось, она отвернулась от Мадока и увидела, что Джерико пристально за ними наблюдает.

Он кашлянул и гневно прищурился на Мадока:

— Если ты собираешься увиваться вокруг моей девушки, Мадок, мог бы, по крайней мере, подождать, пока я остыну.

Подняв руку в жесте капитуляции, Мадок засмеялся:

— Я никогда не стал бы увиваться вокруг твоей женщины. Насколько мне известно, ты единственный человек, который вернулся бы из Тартара только ради того, чтобы зверски разделаться за это со мной.

Деймос встретил ее взгляд.

— Дельфина, возможно, ты снова захочешь отвернуться. Я должен прижечь укус прежде, чем тот заразит его.

Дельфина отвернулась, но, тем не менее, слышала проклятия Джерико, когда Деймос прижигал укус галлу. И даже хотя он, должно быть, испытывал мучительную боль, его хватка не доставила ей боли.

Как только Деймос закончил, она бросилась к своему возлюбленному:

— Мой бедный малыш, — выдохнула она, целуя его щеку. — Никогда больше не пугай меня так снова. Клянусь, если ты это сделаешь, я изобью тебя до бесчувствия.

Джерико притянул ее к себе и крепко обнял. По правде говоря, он и сам не хотел бы снова оказаться в подобном положении. Он поцеловал Дельфину в макушку и краем глаза увидел тело брата. Наверное, ему следовало чувствовать себя опечаленным или виноватым, но он не чувствовал. Зелос всегда был ревнивым ублюдком и превратил их детство в кошмар.

— Кому досталась его сила?

Мадок указал на себя и Зета:

— Ее поделили мы.

Зет вышел вперед:

— Хочешь, чтобы мы от него избавились?

— Нет. Не смотря ни на что, он мой брат. Отнесите тело моей матери, и пусть она делает с ним все, что пожелает.

— Думаешь, он также был бы добр к тебе? — высмеял Деймос его заботу.

Джерико с усилием поднялся на ноги:

— Нет. Но кое-кто, — он многозначительно посмотрел на Дельфину, — заставляет меня быть лучше.

— Хорошо, — вздохнул Зет. — Пора сделать генеральную уборку. — Он опять вздохнул. — Я думаю, может, нам стоило бы нанять для этого специальную команду.

Мадок шутливо толкнул его:

— Поскольку, большая часть случившегося на совести твоей команды, я не хочу слышать никаких жалоб.

Джаред вдруг зашипел и кинулся к ним.

Джерико испуганно напрягся, думая, что на них сейчас снова нападут. Проклятье, разве нельзя им одну минуту побыть в мире?

— Что случилось?

Джаред выглядел нездоровым и бледным:

— Меня вызывают домой. Я должен идти. Зефира не любит, когда я ей сопротивляюсь.

Джерико собрал крылья и отряхнулся.

— Хочешь, я с ней поговорю?

— Это бесполезно. Мое отсутствие вывело ее из терпения, и если у вас нет того, что она хочет…

Он оглянулся вокруг с отчаянным выражением, говорившим, что ему будет очень не хватать их компании. Без сомнения, меньше всего ему будет не хватать пыток.

— Удачи вам. — Наклонив голову, Джаред исчез.

Когда он исчез, Дельфина нахмурилась.

— Я так за него переживаю.

— Как и я. Хотел бы я найти способ освободить его.

Она тяжело вздохнула.

— Уверена, никто не желает этого больше, чем он. — Она оглянулась на Нику. — Думаешь, нам стоит беспокоиться за Асмодея?

— Ага, — подтвердил Деймос с сарказмом. — При нашей удаче, его, возможно, потрошат прямо сейчас, пока мы разговариваем.

Асмодей крался по закоулкам, где бегали только крысы. Он изо всех сил старался оставаться незаметным, и не издавать ни шума, ни запаха. Азура и Нуар были неукротимы в своей ярости, нещадно избивая всех, кто оказывался рядом.

Неудивительно, что он сбежал отсюда. Но это его не спасло бы, попадись он сейчас им на глаза. Они выпустили бы ему кишки и заставили платить за то, что он их бросил.

— Что ты делаешь?

Он подпрыгнул и почти закричал, услышав низкий голос, донесшийся из тьмы.

— Черт возьми, Джейден, — сердито прошептал он. — Кто тебя освободил?

— Нуар. Он испугался, что кто-то может сделать это, пока они отбиваются от Скоти. Так что меня сослали в коридор, куда не зайдут посторонние.

Асмодей поморщился, увидев нанесенные Джейдену повреждения. Как он умудрялся говорить, когда были разбиты даже его губы? Но более всего удивительно то, каким образом Джейден мог использовать свою силу и скрывать те раны, появляясь во внешнем мире по зову демонов.

Никто извне не догадывался, какой ужас обитал здесь, в этом царстве ада.

Джейден наклонился вперед, вглядываясь в помещение, в котором Асмодей высматривал галлу.

— Галлу, которого ты ищешь, находится в задней части комнаты.

— Ненавижу, когда ты читаешь мои мысли.

— Я знаю. Поверь, для меня это тоже не преимущество. Мне нет нужды знать, во что ты впутался. У меня своих проблем хватает.

— Ага… значит, у тебя есть какая-нибудь блестящая идея насчет того, как мне добраться до того галлу и убить его так, чтобы меня не укусили и не поймали?

— Тебе не придется этого делать.

Асмодей поднял голову, поскольку его накрыла волна ужаса. Джейден что, планировал его убить?

— Что ты имеешь в виду?

Джейден вытащил из кармана искрящийся зеленый амулет.

— Отнеси его Джерико и скажи ему освободить моего… освободить Джареда от его хозяйки, а я позабочусь о твоем галлу.

Потрясенный, Асмодей не шевелился. Смел ли он надеяться на это?

— Ты уверен? Сможешь ли ты это сделать?

Кивнув, Джейден вложил амулет ему в руку.

— Поклянись мне, что не заберешь его себе. Потому что если ты это сделаешь, то видит бог, я…

— Знаю, знаю. Ты спустишь с меня шкуру. Не беспокойся, я тебя не предам.

— Благодарю. — Джейден зашагал прочь.

— Эй, Джейден?

Тот остановился и снова повернулся к нему.

— Почему для тебя так важно, чтобы Джаред оказался на свободе?

— Потому что… — Когда он завершил предложение, его тон был таким низким, что Асмодей даже не был уверен в том, правильно ли он расслышал. — Он был проклят из-за меня. Теперь иди, прежде чем тебя обнаружат другие.

Асмодей ответил ему кивком и телепортировался из мрачной дыры обратно в светлый зал, где его ждали друзья.

Друзья.

Кто бы мог представить, что ему подобный будет иметь друзей?

Дельфина поднялась со своего места, как только заметила возвращение Асмодея. Она взглянула на Нику, но богиня по-прежнему выглядела как галлу.

— Что случилось?

Асмодей приблизился.

— Джейден сказал, что о галлу позаботится он, — с этими словами он вручил Джерико ожерелье. — И еще сказал отдать тебе это, чтобы ты выкупил свободу Джареда.

Джерико не мог поверить своим глазам, когда смотрел на бесценную старинную вещицу в его руке.

— Ты говоришь серьезно?

Асмодей кивнул.

И прежде чем Джерико успел заговорить снова, он услышал, как от боли закричала Ника. Она упала на колени, покачиваясь из стороны в сторону, словно ее жег огонь. Точно такая же реакция проявилась у еще одного скоти.

К тому времени, как Джерико достиг клетки, Ника подняла на него глаза, которые снова были нормальными. Она находилась в замешательстве и была напугана.

— Кратус?

Джерико кивнул, охваченный радостью. Сработало. Едва веря в это, он открыл дверцу клетки, притянул к себе сестру и крепко обнял.

— Ты в порядке?

— Я ничего не понимаю. Я находилась в какой-то яме, и ко мне пришел Зелос с демоном. Он был так зол. Он приказал мне присоединяться к ним, но я отказалась. Я не доверяю Нуару и Азуре и никогда откажусь от своих. — Она тряхнула головой. — Зелос обозвал меня дурой, а потом заставил демона укусить меня. — Она заплакала, уткнувшись в его плечо.

Джерико утешающе произнес:

— Не волнуйся, Ника. Зелос больше нет.

— Как нет?

— Его убил Деймос.

Она открыла рот, потом вздрогнула:

— Хотелось бы мне печалиться о нем, как я печалилась, когда умерла Биа. Но в Зелосе не было ничего, о чем стоило бы скорбеть. Я только надеюсь, что после смерти он, наконец, обрел некоторый мир.

Ее черты разгладились, Ника повернулась и увидела стоявшую немного в стороне Дельфину. Задумчиво щурясь, она оглянулась на Джерико и снова повернулась к Дельфине.

— Я оказалась права насчет моего брата, не так ли?

Дельфина улыбнулась.

— Абсолютно, я даже не в силах выразить тебе свою благодарность.

Ника бросила косой взгляд на Джерико:

— У меня такое чувство, будто это взаимно.

— Так и есть. Но это все, что я скажу по данному вопросу. — Джерико сделал шаг назад. — Теперь, если леди не возражают, есть кое-что, о чем мне необходимо позаботиться.

Джерико медлил, стоя в темном коридоре с гладкими, полированными стенами, который уже посещал ранее вместе с Тори. Может быть, ему не стоило этого делать.

Джаред особо подчеркивал, что Зефира не должна получить амулет. Но после всего, что Джейден и Джаред для них сделали, казалось неправильным оставлять Джареда в рабстве. Он сам побывал в аду, и ему было трудно бросить там кого-то еще. Особенно, если он этого не заслуживал.

— Что ты здесь делаешь?

Джерико остановился, услышав в голосе Медеи опасные нотки.

— Ты постоянно торчишь в этом коридоре?

— Нет, но я чувствую, когда здесь появляется чужак, и не люблю незваных гостей в моих владениях.

Он равнодушно пожал плечами.

— Можешь расслабиться. Я здесь надолго не останусь. Мне только необходимо повидать твою мать.

— Мама? — позвала она, в этот раз даже не потрудившись отвести его в кабинет.

В коридор вошла Зефира, разгоряченная и взволнованная.

— Мне казалось, я говорила, чтобы ты не… — ее голос прервался, когда она увидела Джерико. — Что ты здесь делаешь?

Черт, получилось бы у нее добавить ненависти еще больше к одному-единственному слову? Обычный человек уже отскабливал бы себя от пола.

— Я пришел забрать Джареда.

Она насмешливо фыркнула.

— Черт, нет. Он вернулся туда, где… — Ее голос затих, когда он вынул из кармана амулет и дал ей разглядеть его, раскачивая в пальцах.

Ее глаза наполнились жаждой и голодом, и она протянула к нему руку.

Джерико отдернул амулет назад.

— Только если ты выпустишь Джареда.

Она зашипела.

— Прекрасно.

— И, — быстро произнес он прежде, чем у нее появилась возможность действовать, — я хочу получить от тебя одно обещание.

Она посмотрела на него так, как будто он был самым отвратительным из всех созданий.

— Ты ненормальный? Тебе повезло, что ты все еще жив.

— Поверь, я знаю, — ответил он с горьким смешком. — Но я не собираюсь снабжать тебя средствами, при помощи которых ты можешь причинить боль тем, кто мне помог. Я отдам тебе это с условием, что ты никогда не применишь его ни к Ашерону, ни к его матери. Никогда.

Она закатила глаза:

— Не настолько же я глупа. С моей удачей, амулет в любом случае не оказал бы на них никакого действия, и они убили бы меня за оскорбление. Теперь отдай медальон.

Он снова отдернул руку назад:

— Сначала Джаред.

— Джаред! — рявкнула она.

Он немедленно возник рядом с ней. На его лице застыло натянутое выражение. Как только он увидел Джерико, его глаза подозрительно сузились:

— Что ты сделал, Джерико?

— Услугу за услугу.

Зефира толкнула его к Джерико.

— Я по своему желанию освобождаю тебя от служения мне и передаю ему. Теперь иди.

Джаред покачал головой и запаниковал, увидев медальон:

— Ты не можешь этого сделать!

Джерико колебался. Последнее, чего он желал, это совершить ошибку. Однако, Джейден совершенно точно не послал бы медальон ему, если бы его действие убило их всех.

— Почему?

— Потому что я предпочел бы выменять на него свободу Джейдена. Пожалуйста. — Его голос наполнился мукой.

— Слишком поздно. — Зефира выхватила амулет из руки Джерико. — Теперь уходите отсюда прежде, чем я скормлю вас обоих моим Даймонам.

Джаред вздрогнул, когда она и Медея исчезли. На его челюсти дернулся мускул, будто он хотел выругаться.

Джерико ему сочувствовал. Похоже, Джареду все случившееся казалось ужасным, так как он совсем не радовался в своей свободе.

— Мне жаль.

— Мне тоже, — ответил тот тоскливо.

— По крайней мере, теперь ты свободен.

Джаред стукнул по тонкому сдерживающему ошейнику вокруг шеи.

— Вряд ли.

— Я могу его убрать.

Он одарил Джерико тусклым взглядом мертвеца:

— И я умру, когда ты это сделаешь. Только Источник может освободить меня от моего наказания.

— Мне не нужен раб, Джаред. У тебя будет вся свобода, какую ты захочешь.

Джаред угрюмо кивнул.

Странно, Джерико думал, что тот будет счастливее. С другой стороны, его свобода куплена за счет Джейдена. Не зная, чем они являлись друг для друга, он не имел возможности понять, сколь горько было то чувство.

Джаред испустил длинный выдох:

— Я должен жить на Острове с другими?

— Нет. Можешь жить везде, где захочешь.

Джаред казался успокоенным.

— Если я буду тебе нужен, позови. Теперь ты можешь приказывать мне все, что посчитаешь нужным. — Его голос так и сочился ядом. Другие, явно, пользовались им вовсю, и это наполняло его горечью. А теперь могу ли я позволить себе покинуть вас… хозяин?

— Я не твой хозяин, Джаред. Твоя жизнь принадлежит тебе, поступай, как сочтешь нужным сам. Мне совсем не нужен раб. Но я всегда буду рад другу или союзнику. — Он протянул Джареду руку.

Джаред медлил, словно боясь принять ее. Он бросил на Джерико хмурый взгляд, прежде чем, наконец, пожал ее.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Теперь тебе лучше исчезнуть прежде, чем Зефира исполнит свои угрозы.

Джерико дождался ухода Джареда и вернулся к Дельфине.

Нуар вломился в зал войны, исходя яростью:

— Мы разгромлены.

Азура в ужасе подняла взгляд:

— Кем?

— А кем ты думаешь?

— Джейден, — презрительно усмехнулась она. — За это я спущу с него шкуру.

У Нуара возникла та же самая мысль.

— С этим уже ничего нельзя поделать. Скоти, которых мы захватили, перебежали к Онероям. Зелос мертв, убит Мадоком. Нику освободили, а Кратус возродился.

Азура выругалась.

Кратус, полностью вернув свои силы, мог бы вырвать у них Джейдена… или того хуже, найти Кама и Резара. Для них это равнялось смерти.

— Мы должны найти Брэйт. — Во вселенной всегда сохранялось равновесие.

Их сестра Брэйт была своей. Она являлась необходимым противовесом, и, что бы там ни было, они в ней нуждались.

Нуар издал низкий горловой рык:

— И Малахаи. Мы должны его или убить, или привлечь на нашу сторону. — Он единственный обладает властью свергнуть всех первородных богов и уничтожить их. Если бы ему удалось забрать себе их силу, его не смог бы остановить даже Джейден.

Он оказался бы способен разрушить все созданное и превратить вселенную снова в ничто.

Те силы должны принадлежать Нуару. Обладая ими, он сможет одолеть любой пантеон, либо того, кто обладает достаточным могуществом.

Азура прищурилась:

— Во всяком случае, у нас есть галлу. Так или иначе, они намного эффективнее, чем Скоти.

Он кивнул.

— Но со своей стороны мы должны более осторожно планировать наши действия. Эти греки более находчивы, надо отдать им должное.

— Нет. Это Кратус более находчив. Но ничего. Это всего лишь одно сражение. Победа в войне будет нашей.

Нуар ответил ей легким поклоном:

— Да, так и будет. Что касается Джейдена…

Азура захохотала:

— Ему придется очень пожалеть о том, что он сделал.

— Да, и я собираюсь позабавиться с нашими новыми друзьями.

Она изогнула бровь:

— Что это еще за новые друзья?

— Греки. Пора дать им понять, что мы их не пощадим. К тому же, у нас есть союзник, о котором они даже не догадываются… пока.

Азура усмехнулась:

— Верно. Причем, он — тот, кого они никогда не заподозрят.

Дельфина находилась в небольшом зале вместе с Мадоком, Зареком и Зетом. По выражению суровости на их лицах Джерико понял, что во время его отсутствия кое-что произошло.

— В чем дело?

Зет подтолкнул к нему ломкий кусок пергамента, на котором тут же проявились слова, стоило ему на него посмотреть.

— Нуар официально объявил войну нам и Темным Охотникам. Если мы сдадим ему Малахаи, он позволит нам жить. Если нет…

Джерико рассмеялся:

— Он превратит нашу жизнь в ад.

— Это не смешно, — рявкнул Зет.

Совершенно не чувствуя страха, Джерико пожал плечами.

— Нет, но мы знали, что это грядет.

Зарек откинулся на спинку кресла и сцепил руки за головой:

— Мы должны найти Кама и Резара.

Джерико согласился:

— И обучить этого проклятого Малахаи.

Зарек фыркнул:

— Удачи вам в этом.

— Почему?

— Он — мерзкий маленький ублюдок. Я хотел убить его несколько лет назад, но Эш мне не позволил. После всего, что сказано и сделано, Эш возможно жалеет, что удержал меня.

После всего, что сказано и сделано, возможно, они все жалеют об этом.

Джерико подошел и встал за креслом Дельфины.

— В общем, сегодня вечером уже ничего нельзя предпринять. Что касается меня, я совершенно измотан. Мне угрожали, меня били, кусали и убивали, и все это за последний час.

Дельфина покачала головой:

— Тебе нужен кто-то, чтобы уложить тебя в постель, милый?

— За это, моя богиня, я стал бы почитать тебя вечно.

Она со смехом поднялась и следом за ним отправилась в свою комнату.

Он оглядел белые кружева и рюшки вокруг, однозначно говорившие, кому эта комната принадлежит.

— Знаешь, это место выглядит очень девчачьим.

Она заколебалась:

— Ты хочешь, чтобы я сделала ремонт?

— Нет, — сказал он, удаляя с себя одежду и убирая крылья в спину, чтобы улечься в постель.

— Мне нравится, что все здесь пахнет тобой.

Она взяла край одеяла и понюхала его.

— Ничего подобного. Я не пахну.

Ее оскорбленный тон вызвал у него улыбку:

— Нет, от тебя не воняет, но твой запах на всем вокруг. И именно поэтому я не хочу никаких изменений. Мне нравится, как ты пахнешь. Это меня успокаивает. А теперь иди в кровать и дай мне тебя обнять.

Она напряглась, и он тоже.

— Это приказ?

— Нет, — ответил Джерико и устало зевнул. — Так звучит моя просьба.

— Тебе и вправду нужна практика в этом деле.

Он улыбнулся:

— Верно.

Обнаженная, Дельфина прильнула к его спине и обвила его руками. Никогда в жизни его так не обнимали. Даже будучи столь усталым, он нежился ее любви.

— Я боюсь, Джерико, — шепнула она ему, — а я обычно не чувствую страха.

— Не волнуйся. Я, к примеру, обычно не чувствую любви и доверия. — Он взял ее руку и поцеловал не тронутые царапинами пальчики. — Мы в той ситуации, когда слепой ведет слепого.

Дельфина пожала его руку:

— Но пока мы вместе…

— Нам нечего бояться. Ты для меня все, мой ангел, и я прошел бы сквозь ад ради того, чтобы только коснуться твоего лица.

— А я прошла бы сквозь ад, чтобы принести тебе поесть.

Он рассмеялся.

— Хорошо, потому что просыпаясь, я очень голоден.

— Тогда я буду иметь что-нибудь наготове. Чего бы ты хотел?

Он перевернулся и дернул ее к себе:

— Тебя, голую в моей кровати. Это единственная пища, в которой я всегда буду нуждаться.

Глава 17

Джерико находился на вершине горы, где стоял когда-то, думая, что умрет. Он очень отчетливо помнил тот день. Закат был того же самого оттенка огненного опала.

Тогда, ради Дельфины, он сложил оружие и подчинился каре Зевса. Сегодня он не мог бы представить лучшего места, чтобы принести ей клятву верности, чем то, откуда все начиналось.

Он повернулся, найдя ее стоявшей рядом с ним, одетую в струящееся платье и с цветами в светлых волосах. Хотя боги и богини не сочетались браком тем способом, как делали это люди, он хотел сделать для нее что-то особенное.

— Ты вернула мне жизнь, — заговорил он, беря ее за руку.

Она поцеловала испещренные шрамами костяшки его пальцев:

— Это кажется только справедливым, так как у меня ее не было бы вообще, если бы у тебя не оказалось сердца, и ты не спас бы меня.

Кто бы мог подумать, что единственный добрый поступок приведет его на этот путь?

Приведет его к ней?

Не способный выразить словами то, что творилось у него внутри, он опустился на одно колено.

Действия Джерико удивили Дельфину.

Одетый в черные доспехи, он взглянул вверх на нее своими двухцветными глазами. Его белые волосы трепал легкий ветерок, и он был ошеломляюще красив.

— Я не могу предложить много, моя леди. Но я отдаю тебе себя. Навсегда.

Ее глаза затуманили слезы.

— Это неправда, Джерико. Ты можешь предложить многое.

— И что же?

— Все то хорошее в моей жизни, что имеется только благодаря тебе. И я клянусь твоей матерью Стикс, что никогда не доставлю тебе боли. Что никогда не предам тебя.

— А я клянусь своей матерью, что каждый день своей жизни ты будешь знать, как много значишь для меня.

Дельфина улыбнулась.

— Хорошо, потому что мне довольно трудно было пережить это ухаживание. Меня бросает в дрожь от того, что я вытерпела, чтобы влюбляться в кого-то еще.

Он изогнул бровь:

— Что?

— Ты слышал. — Она опустилась на колени рядом с ним. — Теперь подари мне поцелуй и покажи свою искренность.

Он издал горловой смешок.

— Леди, возьмите меня в свою постель, и покажу вам намного больше, чем просто мою искренность.

— Хорошо, в таком случае… — Она перенесла их в ее комнату, где они могли бы улечься обнаженными в кровать.

В конце концов, клятвы без подтверждения ничего не значили.

Ника застыла, войдя в комнату Мадока. Онерой был один и глядел в окно на море.

— Тебе что-то нужно? — спросил он, не поворачиваясь к ней.

— Да. Я вспомнила кое-что. То, что слышала, пребывая в Азмодее.

Ее слова возымели успех, поскольку он развернулся лицом к ней.

— И это?

— Один из наших богов скармливает Нуару информацию о нас.

— Твой брат Зелос.

— Нет, — сказала она убежденно. — Я знаю его голос, и он отличается от того, что я слышала. Но я не могу его точно вспомнить.

— Тогда откуда ты знаешь, что он один из нас?

— Поскольку он желал получить место Зевса и сделать Афродиту своей невестой.

Мадок нахмурился:

— Но ты не можешь вспомнить, кто это был?

— Нет. Я пыталась неоднократно. Нуар не оставит нас в покое, и я не могу стряхнуть ужасное чувство, что нашими действиями управляет нечто плохое.

Мадок захохотал:

— Что-то плохое всегда управляет нашими действиями. — Он сердечно улыбнулся. — Не беспокойся, Ника. Победа на нашей стороне.

По ее спине пробежал холодок. Мадок что-то скрывает. Она это чувствовала.

— Тогда оставляю тебя твоим обязанностям.

Мадок следил за ее уходом. Они выиграли этот раунд. Скоти и Зет вернулись в свой загон. Его освободили, Джаред еще раз сыграл на их стороне, и Джерико не действовал против своих.

Но, как и Ника, он чувствовал некий разлом, и это его угнетало. Они установили новый порядок, но надолго ли?

Зевс вместе с остальными, вероятно, составляет заговор, наряду с Нуаром и Азурой.

Вздохнув, он оглянулся на ревущее море. В данный момент он не сомневался, что прольется крови еще больше, прежде чем раны будут залечены. Единственный вопрос: выживет ли кто-то из них?

Глава 18

Джерико и Дельфина остановились на углу улиц Святой Анны и Ройял, ожидая Ашерона. Что, черт возьми, происходит?

В течении нескольких дней стояло зловещее спокойствие, в то время как они ждали следующей атаки Нуара. Они знали, что она случиться, и это висело над всеми ними, словно погребальный покров.

Но даже при этих условиях его утешало знание того, что Дельфина останется на его стороне и встретит вместе с ним все, что окажется на его пути.

— Что вы здесь делаете?

Он повернулся на звук голоса Джареда, удивленный встречей с ним в Новом Орлеане. Встреча с сефиротом была первой с тех пор, как они покинули Калозис.

— Мы ждем Эша, — ответила Дельфина. — А что делаешь здесьты?

Джаред указал на парочку за плечом:

— Работаю демонской нянькой.

Дельфина сдвинула брови, увидев демоницу Шаронте с длинными черными волосами, одетую в стиле готов в короткую юбку, корсет и полосатые леггинсы, с другим демоном, одетым в стиле стимпанк. [23] Особь женского пола могла бы сойти за человека, если бы не пара маленьких красных рожек на макушке.

Как и у Шаронте, волосы демона были черными и представляли из себя копну дредов с парой похороненных в ней солнцезащитных очков. На лице имелась небольшая бородка-эспаньолка, а из рукавов его слишком большого пальто выглядывали черные перчатки без пальцев. Но самыми необычными были розовый кролик, пристегнутый ремнем к одному бедру, и мишка-мутант, пристегнутый к другому.

Да уж, выглядели они странно, ничего не скажешь.

И они уминали двойную порцию мороженного, глазея в витрины магазинов, словно пара студентов, которых не касались никакие заботы в мире. По крайней мере, до тех пор, пока у молодого парня не повисло на носу мороженое. Женщина со смехом утерла его и облизала пальцы.

— Мне необходимо о чем-то знать? — спросила Дельфина.

— Нет. Пока они не едят туристов и местных жителей, все хорошо, и я доволен. — Джаред кивнул на улицу позади них. — Вот и Эш.

Дельфина повернулась и увидела его, шагавшего по темной улице с переброшенным через плечо черным кожаным рюкзаком. Длинное черное пальто развевалось на ходу, открывая черные джинсы и черную футболку с надписью «Вскормленный психами», а также бордовые ботинки фирмы «Док Мартенс». Да, Дельфина любила своего мужа и считала его самым красивым мужчиной во вселенной, но было в Эше что-то такое, что привлекало внимание женщин.

Эш вытащил карманные часы, чтобы проверить время, и присоединился к ним.

— Что мы здесь делаем? — спросил Джерико.

Эш спрятал часы в карман:

— Ждем.

Его ответ совсем не успокоил Джерико:

— Чего?

Серебристый ягуар «XKR» пролетел вверх по улице и резко повернул. На парковке он с визгом затормозил и, кренясь, въехал на площадку позади черного грузовика на обочине, в нескольких шагах от них.

Это производило впечатление. Авто припарковалось безупречно, всего лишь в нескольких дюймах от бампера грузовика. Дельфина могла повторить его маневр только единственным способом — если бы применила свои силы. Дверца открылась, как будто по команде. Из машины на улицу вылез высокий, безумно красивый черноволосый мужчина с чернильно-черными глазами. Но не его красота заставила Дельфину обратить на него внимание. Это сделал знак двойного лука и стрелы на его щеке.

Метка Темного Охотника.

И когда он присоединился к ним, она ощутила мощь и ненависть, пропитавшие его насквозь. Она редко чувствовала что-то подобное. Этот мужчина… он обладал какими-то неограниченными способностями, с какими она никогда не сталкивалась.

Он бросил на Ашерона недовольный взгляд, перед тем как оценивающе оглядеть Джареда.

— Зачем я здесь, Ти-Рекс? — Его голос был густым, с каджунским акцентом, и последнее слово прозвучало колючим оскорблением.

Не ответив, Ашерон хмуро посмотрел на машину.

— Проклятье парень, насколько же ты ленив? Почему не ходишь пешком? Мы всего лишь в нескольких кварталах от твоего дома.

Он вызывающе пожал плечами:

— Я люблю свою машину.

Эш закатил глаза:

— Дельфина. Джерико. Думаю, вы хотите познакомиться с этим говнюком, которого помогаете защищать. Ник Готье, это Джерико и его жена Дельфина.

Джерико едва не задохнулся от удивления:

— И это Малахаи?

Эш дьвольски усмехнулся:

— С бесчисленными неприятностями на его заносчивую задницу.

Ник бросил на Эша негодующий взгляд.

— Мы уже закончили, папочка? Можно мне поиграть с моими друзьями, если я пообещаю быть хорошим мальчиком? Я даже буду стараться вернуться домой до наступления комендантского часа.

Эш зло рассмеялся.

— О, безусловно, сынок. На самом деле, теперь это твои новые товарищи по играм.

Дельфина обернулась, услышав низкий рокот «Хаябуса», который прогремел вниз по улице со звуком, воплотившим в себе мощь и скорость. Он остановился прямо перед грузовиком, блокировав ему проезд. Следом за ним припарковались «Ламборгини мурсиелаго» [24] и «Гикксер Хаябуса» [25].

Дельфина скрестила на груди руки, когда вновь прибывшие сняли шлемы, и показалась невероятно сексуальная женщина с копной безумных каштановых кудрей. Хотя Дельфина не западала на других женщин, она признала, что эта была совершенно ошеломляющей. Байкерская экипировка только подчеркивала ее длинные, стройные ноги, а ее походка говорила, что она даст под зад любому, у кого хватит ума перейти ей дорожку в неправильном направлении.

Расстегнув куртку, открывшую кроваво-красную майку, она надела темные солнцезащитные очки от «Версаче».

Другим мотоциклом управлял мужчина с короткими черными волосами и небольшой бородкой в форме острых углов, напомнившей Дельфине Тони Старка из «Айрон Мэн». Его тело состояло из сплошных мускулов, и он двигался в той манере, которая сообщала, что он не потерпит дерьма ни от кого и ни по какому поводу. Левое ухо украшали несколько колец, а руки покрывали цветные татуировки.

«Ламборгини» управлял мужчина смертельно-опасного вида с длинными, прямыми светлыми волосами, собранными сзади в конский хвост. Более худой, чем брюнетка, он имел ауру, которая говорила, что он уничтожит любого, в ком видит врага.

Дельфину всю жизнь окружали воины и боги, но никогда она не встречала никого, равного вызывающим замашкам этой группы.

Они стояли линией, как стая жестоких львов, готовых охранять джунгли. Нет, не охранять…

Покорять.

Эш представил их, как только они присоединились к их маленькой группе.

— Парни, познакомьтесь с Самией, самой свирепой воином-амазонкой в ее племени.

Женщина приветствовала их наклоном головы.

— Та огромная гора — Блэйд. Он был самым кровожадным полководцем в Мерсии.

По виду Блэйда нельзя было сказать, что он признает их. Скорее он смотрел так, словно оценивал их габариты и какие потребуются мешки для трупов.

Эш указал на высокого блондина.

— Итон из древних Афин. Он один на один сражался с целым отрядом спартанцев. В течение тысячи лет после того, как он умер, в древней Спарте его имя было эквивалентом чудовища.

Итон сверкнул очаровательной улыбкой:

— Вполне обычное дело. Итак, кого я должен убить?

— Остынь, парень. У меня для тебя другие планы.

Итон скривил губы так, будто ему стало обидно:

— Проклятье, Ашерон. Не говори, что ты, в конце концов, освободил меня из ада не для того, чтобы что-нибудь уничтожить. Это просто неправильно.

Эш похлопал его по руке.

— Не переживай. Я уверен, что у тебя вскоре появится шанс калечить и убивать. — Он указал подбородком на еще одного мужчину, направлявшегося к ним.

Дельфина обернулась и резко втянула воздух, когда к ним присоединился последний воин. Чуть меньше ростом остальных, он был уроженцем Азии и каждой своей клеточкой настолько же ужасающим, насколько смертельно опасным.

— Рэйден, — произнес Эш, когда тот присоединился к ним. — Хорошо натренированный Шиноби, который так и не научился не впадать в эйфорию от крови.

— А почему я должен был? Кровь всегда лучше на вкус, когда она теплая.

Дельфина при этом выгнула бровь. Но его тон и то, как он облизал клыки, заставил ее подумать, что он не шутил.

Эш не обратил никакого внимания на его комментарий.

— Тафари, Роман, Кабеза и Калидас присоединятся к нам попозже.

— Роман, — выплюнула Самия. — Ты выжил из ума?

От Эша пахнуло холодом, и брошенный им взгляд на нее был даже убийственнее, чем шайка отребья.

— Вы будете играть достойно и держаться подальше от него, или, ей-богу, Сам… тебе не понравятся последствия.

— Роман. Гребаный гад.

Ник скучающе вздохнул и закатил глаза.

— Знаете, я почему-то ощущаю дежа вю. И честно говоря, меня это не впечатлило. Если я их знаю…

— Не произноси этого, Ник, — резко произнес Эш, обрезая его следующее оскорбление. — Ты среди крутых парней, и над тобой только что взяли верх. Если бы у Темных Охотников имелись рецидивисты, то это были бы они. Известные как Псы Войны, в которой преуспели, они бесчувственны и нетерпимы. — Он хлопнул Ника по спине. — Поздравляю, приятель, это твои новые защитники. И в отличие от других Темных Охотников, они не истощают силы друг друга.

Ник сдвинул брови.

— Как это может быть?

Блэйд схватил Итона и стукнул его головой. Обычно, когда Темный Охотник нападал на другого, то чувствовал удар в десять раз сильнее, чем тот, кого он ударил. Но Блэйд не выказывал никаких признаков этого.

— Боль — мой лучший друг.

Итон в ответ сильно врезал ему кулаком. Из его собственного носа хлынула кровь, но выражение лица говорило, что его совсем не заботило, какую боль он причинил себе. Он смахнул кровь, и Блэйд сделал то же самое.

Эш вздохнул, качая головой.

— Не то, чтобы их силы не истощаются. Просто они настолько сильны, что это не так заметно, как у других. И как ты только что видел, мазохистские наклонности у них совсем как у Зарека.

Ник был в ужасе:

— Ты натравил семерых…

— Восьмерых, — поправил Эш.

Ник грязно выругался.

— Восьмерых придурков на Новый Орлеан? Ты в своем уме? Как ты собираешься их контролировать?

Эш бесстрастно пожал плечами:

— Потому я и заручился поддержкой Джерико, Джареда и Зарека.

Ник сплюнул.

— Говнюк-психопат? Ты опять привел Говнюка-психопата?

— Для тебя Мистер Говнюк-психопат, сопляк, — сказал Зарек, материализовавшись за спиной Ника и агрессивно схватив его за шею. Он сдавил руку достаточно сильно, так, что выжал из Ника стон.

— Ну и кто у кого нянька?

Джерико фыркнул:

— Похоже, я буду нянькой для всех вас.

Его мрачный тон рассмешил Дельфину:

— Не беспокойся, милый. Я отлично умею налепливать пластыри.

Эпилог

Ноб Крик, Теннесси

Дельфина страшно нервничала. Они поднимались вверх по маленьким ступеням лестницы, ведущей к бревенчатой хижине на самой вершине огромной горы в самом центре пустынного места. Было холодно и все вокруг покрыто снегом, но этот вид захватывал дух.

Тем не менее, это ее не успокаивало.

— Может, нам стоило сначала позвонить.

У Джерико тихо заклокотало в горле.

— Ты не можешь говорить всерьез. Ведь это все, о чем ты говорила в течение прошлых двух недель.

— Да, но как я представлюсь? Что, если она меня не помнит?

Он закатил глаза.

— Ты ее дочь, Дельфина. Поверь, этого она не забудет.

Возможно, но она была дочерью, чья мать думала, что та умерла. Может быть, она совершенно выбросила ее из головы и жила своей жизнью.

— Что, если…

Он подхватил ее на руки и понес.

— Джерико! — взвизгнула Дельфина, опасаясь, что он поскользнется на снегу и камнях и уронит их обоих. — Поставь меня. Я не хочу знакомиться с ней подобным образом.

Он угрюмо посмотрел на нее и неохотно опустил вниз перед красной деревянной дверью.

Дельфина до сих пор старалась привыкнуть к своим эмоциям, которые сейчас находились в совершенно расстроенном состоянии. Она боялась и была счастлива. Испытывала страх и нервозность.

Ни одна из них не казалась ей приятной.

Но Джерико был прав. Как только она приспособилась к тому факту, что у нее есть мать, которая была жива, ею завладела мысль о встрече с ней.

Но теперь, когда она находилась здесь… все оказалось не так просто, как она полагала.

— Я рядом, малышка, — мягко произнес Джерико, положив ей на плечо твердую руку, чтобы успокоить. — Постучи в дверь.

— Ладно. — Она сделала глубокий, медленный вдох.

Сжав кулаки, она уставилась на дверь, которая каким-то непостижимым образом пугала ее. Она сражалась с богами и демонами, Даймонами и галлу. Тогда почему это было таким чертовски трудным?

Просто постучи…

Рука дрожала, когда она подняла ее и робко стукнула. Повернувшись к Джерико, она пожала плечами:

— Ну, думаю, их нет дома. Позже я попытаюсь еще раз.

Она пошла к лестнице, но Джерико поймал и подтащил ее обратно к двери. Сурово глядя на нее сверху вниз, он вытянул руку и ударил по дереву так сильно, что затрещали петли.

— Ненавижу тебя, — прошипела она.

— Ты меня любишь, — ответил он с нежной улыбкой. — Даже когда я тебя бешу.

Только она собралась внести поправки, когда услышала звук отпираемой кем-то двери. От смятения и ожидания ее сердце бешено застучало.

Джерико развернул ее в тот самый миг, когда дверь открылась, и на пороге появилась женщина почти одинаковой с ней наружности, за исключением темных волос и ярко голубых глаз.

Одетая в теплый белый свитер и джинсы, ее мать уставилась на нее так, словно она была призраком. Ее дыхание участилось.

— Это чья-то мрачная шутка?

Ее глаза перебежали от Дельфины к Джерико, и потом с ненавистью сузились. Она негодующе взвизгнула:

— Ублюдок! Разве ты недостаточно причинил мне горя?

Когда она кинулась к Джерико, Дельфина ее поймала.

— Мама?

Мать боролась с ней до тех пор, пока ее мозг не зафиксировал то единственное слово, пробившееся сквозь ее ярость. Голубые глаза наполнились слезами, когда она шагнула назад и снова посмотрела на Дельфину.

— Иола? — выдохнула она с недоверием. — Это и правда ты? Может ли это быть?

Дельфина, всхлипнув, кивнула.

— Это я, мама. Кратус не убил меня, как приказал Зевс. Он меня спрятал, чтобы защитить.

Лета так крепко стиснула ее в объятиях, что она едва могла дышать, но Дельфина не беспокоилась.

Это была ее мать. Ее настоящая мать. Она была жива и здесь… и она помнила ее.

Глупо, но до сих пор она боялась, что мать ее отвергнет. Из-за того, что забыла о ней.

— Я так сильно тебя любила, — всхлипнула Лета, гладя ее по волосам. — Я так долго ненавидела всех их… Не проходило и дня, чтобы я не думала и не представляла, на кого ты могла бы быть похожа, если бы выжила. — Она поцеловала волосы Дельфины, потом щеку. Сжав ее голову, она взяла ее лицо в ладони и с гордостью, сиявшей в глубине голубых глаз, всмотрелась в нее. — Только посмотрите! У тебя красивые глаза твоего отца, и ты так выросла.

Дельфина рассмеялась сквозь слезы:

— Ты похожа на мою сестру.

Лета смеялась, пока ее взгляд не вернулся к Джерико. В нем снова появилось осуждение.

— Почему ты не сказал мне, что она жива? Как ты мог скрыть от меня это?

— Зевс жестоко покарал его, — объяснила Дельфина.

Джерико твердо встретил взгляд Леты, желая дать ей понять, что не причинял боли умышленно.

— Если бы имелась возможность передать тебе словечко, я сделал бы это. Клянусь. Но узнай они, что она выжила, Зевс бы ее убил.

Лета протянула руку и коснулась шрама на щеке.

— Это…

— Из-за ее спасения? Да.

Слезы у Леты покатились еще сильнее, она обняла его и поцеловала в искалеченную щеку.

— Спасибо, Кратус. Спасибо за то, что спас моего ребенка и вернул ее мне.

Дельфина увидела, как затуманились его глаза, когда он посмотрел на нее.

— Поверь, это я — тот, кто должен благодарить.

Лета, нахмурившись, отстранилась.

— О чем ты?

Дельфина фыркнула и взяла Джерико за руку:

— Он мой муж, мама.

— Вы поженились? Ох, это… это… замечательно!

— Лета? Ты в порядке?

Дельфина утерла слезы, когда из двери вышел высокий светловолосый мужчина. Но больше ее удивило то, что она его знала.

Эйдан О’Коннор. Известный актер. Она даже не могла сосчитать, в снах скольких женщин, мечтавших о нем, побывала.

Как же все это странно.

Тем не менее, самой потрясающей вещью оказался черноволосый ребенок, одетый в розовый комбинезон, сидевший у Эйдана на руках.

Смеясь, Лета взяла маленькую дочку и прижала ее к себе.

— Лучше и быть не может, Эйдан.

— Тогда почему ты плачешь и стоишь здесь, на морозе, без пальто?

Она поцеловала его в щеку и снова повернулась к Дельфине.

— Кари, познакомься со своей сестрой Иолой.

Дельфина рассмеялась, когда ребенок помахал ей рукой и очень застенчиво произнес приветствие.

— У меня есть сестра? — заговорила она, восхищенная новостями.

— У меня есть еще одна дочь? — задохнулся Эйдан.

Лета кивнула.

— Эйдан, познакомься с Кратусом…

— Джерико, — поправил тот.

Лета в замешательстве сдвинула брови:

— Джерико?

Он кивнул:

— Кратус умер давным-давно.

Она кивнула, словно подтверждая, что полностью его поняла.

— Джерико спас мое дитя от Долора, когда тот напал на нас, и вырастил ее.

— Мм, нет, — поправил ее Джерико с нервным смешком. — Я отдал ее крестьянам, которые ее и воспитали. Иначе это могло бы вызвать страх.

Дельфина только головой покачала над его паранойей.

— И меня зовут Дельфина.

Лета выглядела удивленной.

Джерико робко пожал плечами:

— Я не знал, как ее звали, а от тебя в ту ночь пользы не было. Не то, чтобы я тебя обвиняю. Я просто отдал ее и вернулся прежде, чем кто-то понял, что я с ней сделал. Они назвали ее по-своему. Прости.

Лета отмахнулась от его слов:

— Никогда не проси прощения за то, что сделал. Я никогда не стала бы спрашивать с тебя по этому поводу. — Она погладила спину малышки, когда девочка чихнула. — Но Эйдан прав. Здесь действительно холодно, а внутри у нас пылает камин. Пожалуйста, входите и присоединяйтесь к нам.

Джерико следом за ними вошел внутрь необычного дома, декорированного в сине-зеленые тона с провинциальным налетом. Вид гор через окна был невероятным.

— Хорошее у вас местечко.

— Спасибо, — ответил Эйдан.

Лета поставила Кари рядом с кофейным столиком, где были разбросаны ее игрушки.

— Выпьете что-нибудь?

— Нет, все в порядке, — Дельфина села на диван.

Ее мать присела рядом с ней, и в то же самое мгновение ее сестренка бросила свои игрушки и шлепнула Дельфину по ноге. Восхищенная, Дельфина подняла ее и, посадив к себе на колени, обняла.

Эйдан и Джерико стояли сзади в позах крутых парней.

— Итак, когда вы поженились?

Джерико пожал плечами:

— Несколько недель назад.

Эйдан нахмурился:

— Мне жаль, что мы не знали. Иначе, определенно, присутствовали бы там.

Лета улыбнулась ему.

— На самом деле, боги делают это по-другому, милый. Вы просто объявляете себя женатыми, и вы женаты.

— Звучит немного разочаровывающе, не так ли?

Джерико покачал головой:

— Возможно, но брак — это, прежде всего, обязательства, чем клятвы.

— Нет, — заявила Лета и обняла Дельфину и Кари. — Брак — это, прежде всего, любовь, чем что-то еще.

Дельфина посмотрела вверх на Джерико и улыбнулась. Ее мать, определенно, была права. И она чувствовала благодарность за то, что в ее жизни имелись люди, которые составляли ее семью. Связанные с ней как кровью, так и ее собственным выбором.

Исчезающий остров.

Мадок в одиночестве сидел в своем офисе, наблюдая сцену с Дельфиной и ее семьей. Да, он вмешивался не в свои дела, но она так много говорила об этом, что он боялся, как бы все не обернулось для нее плохо. К счастью, этого не случилось.

Но ведь Лета всегда была любящей и добросердечной. Иногда даже слишком.

И по правде говоря, он завидовал ее счастью. Было время, когда он жаждал такую семейную жизнь, но слишком много произошло того, что его изменило.

Теперь ему приходилось заботиться о более неотложных вещах.

Ветры перемен стремительно нарастали, накапливая силу, и вскоре обрушатся на всех них. Он ощутил внезапное изменение в воздухе позади него. Это был Джаред.

Мадок бросил на него взгляд поверх плеча.

— Что ты здесь делаешь?

— Я помогаю обучать нового Малахаи и просто хотел кое-что узнать.

— Что именно?

— Кто-то еще знает, что ты с ним в родстве?

Примечания

1

Akribos — сестра (греч.)

2

Нуар (Noir) — одна из первоначальных сверхъестественных сил. Девиз: У дьявола новое имя, и это Нуар. Он желает подчинить себе весь мир и не остановится ни перед чем. Но сначала ему нужно найти Малахаи. Источник: сайт Ш. Кеньон — http://sherrilynkenyon.com

3

Фурии, у римлян — Эринии, богини мести: Тисифона, мстящая за убийство, Алекто — непрощающая, и Мегера — завистница.

4

Интрепид — модель Доджа.

5

Comprende — Понимаешь? — исп.

6

Хейт — ненависть — англ.

7

Вдовий пик — волосы, растущие треугольным выступом на лбу; примета, предвещающая раннее вдовство.

8

Здесь игра слов. Фразу «You called me, Master?» можно услышать как: «Вы назвали меня хозяином?»

9

«Звериный дом» («Animal House») — американская комедия о студентах.

10

Ссылка на американскую молодежную комедию «16 свечей», снятую Хьюзом.

11

Молли Рингвальд — актриса, снимавшаяся в главной роли в фильме «16 свечей».

12

Биржевая улица — Пешеходная улица во Французском квартале.

13

Кевлар — Товарный знак упругого синтетического волокна (прочность в 5 раз превышает прочность стали). Разработан учеными компании "Дюпон" [DuPont de Nemours, E. I.] в 1965; нашел коммерческое применение в начале 70-х годов. Из ткани с "Кевларом" делают пуленепробиваемые жилеты, спортивное снаряжение, она используется при производстве автопокрышек и т. д.

14

Kentucky Fried Chicken Corp — "Кентакки фрайд чикен". Фирменное название сети экспресс-кафе в США.

15

«Прометей прикованный» — трагедия древнегреческого драматурга Эсхила, представленная в 443–443 годах до н. э. Эсхил не первый взял за основу своей трагедии миф о титане Прометее. До него о Прометее рассказал в своей поэме «Теогония» Гесиод (Беотия, кон. VIII — нач. VII вв. до н. э.) Трагедия входила в тетралогию, которая включала также трагедии «Прометей освобождённый» (сохранилась фрагментарно) и «Прометей-Огненосец» (не сохранилась, а также неизвестная сатировская драма).

16

В греческой мифологии Стикс ассоциируется с ненавистью, она — дочь Океануса, олицетворяющего мировой океан, и Тефиды — титаниды. Вместе с титаном Паллантом, ассоциирующимся с войной, была матерью Зелуса(Зела), Ники, Кратоса и Бии.

17

«Холлмарк» — Товарный знак приветственных и поздравительных открыток "на все случаи жизни": дни рождения, свадьбы, годовщины, окончание школы и университета, с выражением соболезнования, пожеланием выздоровления и т. д.; часто с шаржевыми рисунками и забавными стишками, иногда с музыкой и зажигающимися разноцветными лампочками. Производство ведущей в этой области фирмы "Холлмарк кардс" [Hallmark Cards Inc.] Среди рекламных лозунгов: "Для того, кто тебе дорог, — самое лучшее"

18

Тиресий — персонаж греческих мифов, слепой прорицатель в Фивах. Сын пастуха Евера и нимфы Харикло. Отец прорицательницы Манто.

19

У. Шекспир «Гамлет», 1 Акт, 3 сцена, перевод М.Лозинский.

20

Линда Дениз Блэр — американская актриса, наиболее известная по роли одержимой девочки Риган в фильме «Изгоняющий дьявола»(1973).

21

Маат — древнеегипетская богиня, персонифицирующая истину, справедливость, вселенскую гармонию, божественное установление и этическую норму. Маат изображалась в виде сидящей женщины со страусиным пером на голове, иногда крылатой.

22

Джокер — Злой гений, злодей "с улыбкой смерти на лице", извечный враг супергероя Бэтмена.

Цезарь Джулио Ромеро младший(1907–1994) — американский актер театра и кино, игравший латинских любовников и злодеев, потом снимавшийся в комедиях, известен по роли Джокера в фильме «Бэтмен»;

Джордж Эндрю Ромеро — американский кинорежиссер, сценарист, редактор и актер. Известен своими фильмами ужасов «Ночь живых мертвецов», «Земля мертвых», «Дневники мертвецов» и т. д.

23

Стимпанк — жанр фантастической литературы, получивший распространение в середине 80-х гг. XX в.; заимствует образы эпохи «технологий пара» рубежа 19–20 вв.

24

Ламборгини мурсиелаго — суперкар фирмы Ламбогини, с исп. летучая мышь.

25

Хаябуса — марка мотоциков японской фирмы «Сузуки».