Николай фон Крейтор

Уничтожение Дрездена

Незомбированная часть человечества — возможно, меньшая — не обманывается относительно, так называемого, цивилизованного Запада.

Хладнокровные убийцы в манишках, сияющие улыбками со всех телеэкранов мира, держат в своей власти мириады лакеев — журналистов, писателей, «учёных», «историков», создающих и поддерживающих грандиозный миф об умилительных «общечеловеческих ценностях» — полупрозрачной ширме, прикрывающей ледяное корыстное бездушие Запада, умершего внутри себя и мстящего всему человечеству за собственную ущербность.

Но и сами «манишки» ведомы скрытыми от глаз миллионов вершителями судеб: супермафией банковско-финансовых воротил, для которых на планете не существует государственных границ.

На этом уровне степень «оледенелости» — ещё большая. Здесь уже воспитался такой редкостный тип человекообразных, который ищет вдохновения в сатанински извращённых идеях.

Внешние результаты их совместной «работы» в последние годы наиболее ярко проявились в Ираке, в Сербии и в России, где люди истреблялись тысячами, и этому предписывалось, если не радоваться, то молча повиноваться.

Чтобы понять неслучайность происходящего, небесполезно будет приоткрыть одну из зловещих страниц последней мировой войны против Германии: бомбардировку Дрездена. Курт Воннегут, насколько это было возможно, рассказал о ней — и его «замолчали». Мы же прибегнем к изложению написанной и напечатанной в США крохотным тиражом статьи Джорджа Т. Паркера о колоссальном преступлении, въяве продемонстрировавшем миру талмудический оскал Запада.

Преступлении, которое, быть может, станет в ряд символов, характеризующих суть Запада в XX столетии (к концу века пора раздавать «всем сёстрам по серьгам»).

…В начале 1945 года самолёты союзников сеяли смерть и разрушение над всей Германией — но старинный саксонский Дрезден оставался среди этого кошмара островком спокойствия.

Знаменитый, как культурный центр, не имевший военных производств, он был фактически ничем не защищён от ударов с неба. Лишь одна эскадрилья располагалась одно время в этом городе художников и ремесленников, но и её уже не оставалось к 1945-му. Внешне могло сложиться впечатление, что все воюющие стороны отводили Дрездену статус «открытого города» согласно некоему джентльменскому соглашению.

К четвергу 13 февраля поток беженцев, спасающихся от наступления Красной Армии, которая находилась уже в 60 милях, увеличил население города до миллиона с лишним. Иные из беженцев прошли через всякие ужасы и были доведены до полусмерти, что заставляло позднейших исследователей задумываться о пропорциях того, что Сталину было известно и подвластно, и того, что делалось без его ведома или помимо его воли.

Была масленица. Обычно в эти дни в Дрездене преобладала атмосфера карнавала. На этот раз обстановка была довольно мрачной. Беженцы прибывали с каждым часом, и тысячи людей устраивались лагерями прямо на улицах, едва прикрытые лохмотьями и дрожащие от холода.

Однако люди чувствовали себя в относительной безопасности; и хотя настроение было мрачное, циркачи давали представления в переполненных залах, куда тысячи несчастных приходили забыть на какое-то время об ужасах войны.

Группки нарядных девчушек силились укрепить дух изнурённых песенками и стихами. Их встречали полупечальные улыбки, но настроение поднималось…

Никто в эти минуты не мог представить, что меньше чем через сутки эти невинные дети будут заживо сгорать в огненном смерче, созданном «цивилизованными» англо-американцами.

Когда первые сигналы тревоги ознаменовали начало 14-часового ада, дрезденцы послушно разбрелись по своим убежищам. Но — без всякого энтузиазма, полагая, что тревога — ложная. Их город никогда до того не был атакован с воздуха. Многие никогда бы не поверили, что такой великий демократ, как Уинстон Черчилль, вместе с другим великим демократом — Франклином Делано Рузвельтом — решит казнить Дрезден тотальной бомбёжкой.

Что двигало Черчиллем? Политические мотивы. Промышленность Дрездена производила только сигареты и фарфор, товары невоенные. Но впереди была Ялтинская конференция, на которой союзники намеревались членить измученное тело Европы.

Черчилль и захотел разыграть «козырную карту» — некое грандиозное англо-американское действо, которое «произведёт впечатление» на Сталина, — слишком самостоятельного и слишком умного, набравшего слишком большую силу.

Эта карта, как оказалось позже, не «сыграла» в Ялте, поскольку плохая погода отменила запланированный рейд. Но Черчилль настаивал на том, чтобы рейд всё же осуществился, где угодно, объясняя это необходимостью подавить волю германского населения в тылу.

Едва жители Дрездена разошлись по бомбоубежищам, на город была сброшена первая бомба в 22.09. 13 февраля 1945 года. Атака продолжалась 24 минуты. Город был превращён в море огня.

«Образцовое бомбометание по целям» создало желаемый огневой шторм — это входило в расчёты склонного к юмору и любящего сигары «демократа».

Шторм начался, когда сотни меньших пожаров соединились в один, громадный. Гигантские массы воздуха всасывались в образовавшуюся воронку и создали искусственный смерч.

Тех несчастных, которых поднимали вихри, швыряло прямо в пламя горящих улиц. Те, кто прятался под землёй, задыхались от недостатка кислорода, вытянутого из воздуха, или умирали от жара, жара такой силы, что плавилось человеческое мясо и от человека оставалось влажное пятно.

Очевидец, переживший это, рассказывает: «Я видел молодых женщин с детьми на руках — они бежали и падали, их волосы и одежда загорались, и они страшно кричали до тех пор, пока падающие стены не погребали их».

После первого рейда была трёхчасовая пауза. Затишье выманило людей из укрытий. Чтобы спастись от смертоносного жара, тысячи жителей направились в Гросс-Гартен, чудесный парк в центре Дрездена площадью в полторы квадратных мили. Но палачи всё рассчитали…

В 01.22 начался второй рейд. Сигналы тревоги не сработали. Небо покрыло вдвое большее количество бомбардировщиков с зажигательными бомбами на борту. Эта волна предназначалась для того, чтобы расширить огневой шторм до Гросс-Гартена и убить тех, кто был ещё не убит.

Это был полный «успех» англо-американцев. В течение нескольких минут полоса огня пересекла траву, охватила деревья и загорелось всё — от велосипедов до ног и рук.

Ещё много дней после того всё это оставалось под открытым небом страшным напоминанием о садизме союзников.

В начале второй атаки многие ещё теснились в тоннелях и подвалах, ожидая конца пожаров. В 01.30 до слуха командира спасательного отряда, посланного в город с рискованной миссией, донёсся зловещий грохот. Он так описывал это:

«Детонация ударила по стёклам подвалов. К грохоту взрывав примешивался какой-то новый, странный звук, который становился всё глуше и глуше. Что-то напоминающее гул водопада — это был вой смерча, начавшегося в городе».

Те, кто находился в подземных убежищах, умерли легко: они мгновенно сгорали, как только окружающий жар вдруг резко увеличивался. Они или превращались в пепел, или расплавлялись, пропитывая землю до трёх-четырёх футов в глубину — тому множество свидетельств.

После налёта трёхмильный столб жёлто-коричневого дыма поднялся в небо. Масса пепла тронулась, покрывая тёплые руины, в сторону Чехословакии.

Один домовладелец в 15 милях от Дрездена нашёл в своём саду целый слой рецептов и коробочек от пилюль из дрезденской аптеки. А бумаги и документы из опустошённого Земельного управления упали в деревне Лирна, почти в 18 милях от Дрездена.

Вскоре после 10.30 утра 14 февраля на город обрушилась последняя порция бомб. Американские бомбовозы «трудились» целых 38 минут. Но эта атака не была столь жестокой, как первые две, — по масштабам, но не по сути.

Этот налёт был характерен изощрённым садизмом. «Мустанги» летели очень низко, и расстреливали всё, что двигалось, включая колонну спасательных машин, которые прибыли эвакуировать выживших.

Одна атака была специально направлена на берег Эльбы, где после ужасной ночи сгрудились беженцы, а также раненые.

Дело в том, что в последний год войны Дрезден стал городом-госпиталем. Во время ночного массового убийства медсёстры героически перенесли на себе тысячи искалеченных, перенесли к Эльбе.

И вот, низколетящие «Мустанги» расстреливали этих беспомощных пациентов, как и тысячи стариков, женщин и детей, бежавших из города.

Когда скрылся последний самолёт, почерневшие улицы Дрездена были усеяны мёртвыми телами. По городу распространился смрад. Стая улетевших из зоопарка стервятников жирела на трупах. Повсюду шныряли крысы. Один из видевших всё это сразу после бомбёжки рассказывал:

«У трамвайного депо была общественная уборная из рифлёного железа. У входа, уткнувшись лицом в меховое пальто, лежала женщина лет тридцати, совершенно нагая. В нескольких ярдах от неё лежали два мальчика, лет восьми-десяти. Лежали, крепко обнявшись. Тоже нагие… Везде, куда доставал взгляд, лежали задохнувшиеся от недостатка кислорода люди. Видимо, они сдирали с себя всю одежду, пытаясь сделать из неё подобие кислородной маски…».

Вот описание Дрездена через две недели. Оно принадлежит некоему швейцарцу. «Я видел, — говорит он, — оторванные руки и ноги, изувеченные тела, и головы, раскатившиеся по сторонам улиц. На площадях тела всё ещё лежали так плотно, что идти приходилось с предельной осторожностью».

Урожай смерть собрала богатый. Размеры дрезденского «Холокоста» — 250 тысяч жизней, отнятых в пределах 14 часов. Это более чем втрое превосходит количество жертв Хиросимы (71 879).

Апологеты союзников, оправдывая (!) эту бойню, приравнивают Дрезден к Ковентри. Но в Ковентри за всю войну погибло 380 человек, это нельзя сравнивать с убитыми в одночасье 250 тысячами.

Кроме того, Ковентри был складом военных запасов, то есть, законной военной целью. Дрезден, производящий чашки и блюдца, таковой не был.

Голливудская поделка «Блиц-Криг на Лондон», как и многие другие, — это всего лишь один из подленьких способов демонизировать врага вопреки действительным фактам. За всю войну Лондон потерял 600 акров земли, Дрезден за одну ночь — 1600. По иронии судьбы единственная цель в Дрездене, которая с большой натяжкой могла бы считаться военной, — железнодорожное депо — союзниками не бомбилась. Защитники «мировой демократии» были слишком заняты стариками, женщинами, детьми, ранеными.

Дрезденское убийство по масштабам своим и цинизму претендует на то, чтобы считаться самым подлым в истории.

Но никто из лётчиков-убийц, не говоря уж о «дядюшке Уинстоне» — этаком благородном герцоге Мальборо — что-то, не был замечен на скамьях подсудимых, типа нюрнбергской. Напротив! Лётчики были награждены медалями, Черчилль — монстр, отдавший приказ о бойне в Дрездене, — был титулован и завершил свою карьеру «великим человеком».

Биографы старательно вычистили из своих «объективных» писаний всякое напоминание о стремлении одного сумасшедшего «потрясти» других и убившего ради этого четверть миллиона мужчин, женщин и детей. Конечно, лётчики не могли отказаться — «они только выполняли приказы», эти английские военные преступники.

Чтобы представить себе степень нравственной деградации Запада, отметим, что в мае 1992 года в Лондоне был открыт памятник маршалу Артуру Харрису, главному исполнителю приказа Черчилля.

А вот и имена других чинов королевских ВВС Великобритании — военных преступников действительных, а не мнимых: маршал Роберт Саундби, советник авиаминистерства Арчибальд Синклер, командовавший первым налётом Моррис Смит.

Сохранились фотографии этого всемирно-демократического злодейства: ещё целый Цвингер, жемчужина дворцово-паркового искусства — и его руины; платформы с беженцами, идущие в спасительный Дрезден, — и горы трупов на площадях Дрездена;

243 матери с детьми, убитые только в одном из убежищ; разбитые машины спасателей, завёрнутые в бумагу трупы, сжигаемые массы мёртвых тел, убитые дети.

Это не Лондон. Не Париж (Париж сохранён). Это — не евреи, а немцы. Злодеяние есть злодеяние, и тут двойных стандартов быть не может, но они — применяются, и всё активнее. Однако, нельзя утверждать, что горы трупов в Дрездене «не замечены» мировой общественностью. В частности, Нюрнбергским трибуналом.

Гибель Дрездена

Первая Хиросима

Бомбардировка Югославии — не первое преступление США и Англии против человечества. 13 февраля 1945 года эти страны стерли с лица Земли Дрезден, погибло 135 000 мирных жителей города, почти миллион получили ранения. По своим результатам это сопоставимо с атомным взрывом, это была репетиция Хиросимы. Как и в атомной бомбардировке Японии, тут не было военных целей, убийцы мирных жителей исходили из целей политических. Ради демонстрации своей мощи и для давления на Кремль, США уничтожили в Германии и Японии сотни тысяч мирных людей — женщин, детей, стариков.

Максим ИсаевОчень часто американские историки в своих книгах с ужасом задаются вопросом, что бы было, если бы у Гитлера была атомная бомба. Они обвиняют фюрера в том, что тот, не раздумывая, её бы применил. Ведь вот какая он сволочь, — приходят к выводу американские историки.

Но как-то в стороне от этих рассуждений-страшилок остаётся тот факт, что вовсе не Гитлер, а сами США первыми применили атомную бомбу, как только она попала в их руки.

Вот если бы атомную бомбу на Японию сбросил Сталин, то сегодня все бы считали Россию кровавым преступником, изгоем цивилизованного общества. Страшно себе представить, как бы её поносили всюду. Но США всё прощается. Им закон не писан. Самое поразительное в том, что сами американцы — борцы за права человека и великие гуманисты — не видят никакой своей вины. Русские по ошибке застрелили чеченца? Да сбросить на Кремль бомбу — чтоб были человечнее. Американцы по ошибке разбомбили автобус с албанцами? Чего не бывает, всё нормально.

Откуда у американцев такое равнодушие к бессмысленным убийствам, совершаемым их армией и их политиками в других странах? Не знаю. Это загадка. Единственное, что могу предположить, — это традиция. Национальная традиция безнаказанности, колониального отношения к прочим странам, прививаемая американцам с рождения.

Что ни год, США кого-то карают. Где-то убивают тысячи мирных жителей, виноватых только тем, что подвернулись под американские бомбы. До Косово была Хорватия. До этого — бомбардировки «на кого Бог пошлёт» Ирака, Афганистана, Ливии, других «провинившихся» стран.

Как и в случае с Югославией, где вину за погибших под бомбами НАТО югославов НАТОвские генералы возлагали с невиданной наглостью на Милошевича, везде американцы вину за свои преступления возлагают на местных лидеров.

И никто в «свободном обществе» не может и не хочет оспорить этот цинизм.

До этого были другие десятки стран, где на-кровавили США: Корея, Вьетнам, Иран, Ближний Восток, Центральная Америка, Африка — не сосчитать.

Отправной точкой в этом кровавом списке «политических бомбардировок» является вовсе не Хиросима. А Дрезден. С него США и пристрастились к массовым убийствам мирных жителей.

* * *

Дрезна — это исконное название Дрездена. Это был славянский город, в средние века захваченный германцами и позже онемеченный. В Германии его за красоту архитектуры называли немецкой Флоренцией.

Дрезден был известен на весь мир своими музеями, в которых хранились тысячи бесценных произведений искусства. Всё это было уничтожено в один день. Дрезден был полностью разрушен и сгорел дотла.

Вместе с городом 13 февраля 1945 года погибли 135 000 людей, почти миллион получили ранения. К февралю 1945 года в Дрездене, кроме местных жителей, находилось около 600 000 беженцев — женщин, детей, стариков. Они и стали, главным образом, жертвами бомбардировки.

В городе также был лагерь для советских военнопленных, полностью уничтоженный американской и английской авиацией — погибли несколько тысяч советских солдат.

Были полностью уничтожены жилые кварталы города, но ни одна бомба не упала на вагонное депо и промышленные комплексы — они не являлись целями лётчиков.

Откуда вообще у американцев появилась эта жуткая идея уничтожать города?

Как и в случае с Хиросимой и Нагасаки, эти бомбардировки в феврале 1945 года уже никак не влияли на исход войны — он был очевиден. Зато, они имели другую цель, послевоенную и чисто политическую — устрашить Кремль.

Об этом было чётко заявлено в ряде директив ВВС союзников. Американский писатель Александр Макки пишет в своей книге «Дрезден, 1945, геенна огненная»:

«Главные причины для совершения воздушного налёта… были политические и дипломатические: показать русским, что, несмотря на недавние неудачи в Арденнах, Соединённые Штаты Америки являются сверхдержавой, владеющей оружием страшной разрушительной силы».

Не вызывает никакого сомнения, что если бы США успели сделать атомную бомбу немного раньше, то наверняка её сбросили бы на Дрезден. Количество сброшенных на Дрезден бомб сопоставимо с тротиловым эквивалентом атомных бомб, сброшенных на Хиросиму и Нагасаки. Гибель Дрездена — это уже из новой эпохи, атомной. Как и в случае с Хиросимой и Нагасаки, президент США со своими советниками долго выбирали город, который должен был быть стёртым с лица Земли. Выбор остановился на Дрездене, седьмом по величине городе Германии.

Важнейшим обстоятельством в выборе цели оказалось то, что Дрезден попадал в зону советской оккупации. Следовательно, восстанавливать его пришлось бы советам. Операцию назвали «Удар грома».

3-го февраля основные детали невиданного по своей силе налёта были отработаны на массовых бомбардировках жилых кварталов Берлина и Магдебурга. Их разбомбила восьмая воздушная армия США. Репетиция прошла успешно — у немцев уже практически не было никаких сил ПВО.

Гибель Дрездена началась с трёх волн бомбардировщиков в ночь на 13 февраля и днём 14. Американский историк Ли Дэвис в книге «Терроризм и насилие» пишет:

«Две волны из 1299 «Ланкастеров» с грузом бомб в 4 килотонны вылетели из Англии днём 13. Это был вторник на масленичной неделе, и улицы Дрездена были заполнены людьми в праздничной одежде, ходившими по магазинам или просто гулявшими.

В десять часов вечера над городом появились первые «рождественские ёлки», как в то время называли светящиеся зелёным светом сигнальные бомбы, сбрасывавшиеся перед началом бомбометания для отметки целей. Никакой противовоздушной обороны не было, лишь сирены воздушной тревоги возвестили о начале налёта.

Жители устремились в бомбоубежища и погреба и оставались там, пока самолёты королевских ВВС не выложили «ковёр» из зажигательных бомб. Через 15 минут всё стихло, но люди, вышедшие из убежищ, повсюду увидели огонь. Город горел, пламя быстро охватило все кварталы.

Из обуглившихся остатков зданий, лишившихся крыш и потолков, вверх взметнулись снопы пламени, которое стало распространяться по городу горизонтально, гонимое западным ветром.

Тем временем, на подходе была вторая, куда более внушительная волна бомбардировщиков. В 1:22 ночи опять завыли сирены.

Но к тому времени на улицах было полно людей, оставивших свои дома после первого рейда. Проспекты, парки, все открытые места были запружены жителями Дрездена, пытавшимися как-то скоротать остаток ночи подальше от пожаров».

Вспоминает Шарлотта Манн, интервью с которой приводится Александром Макки в его книге:

«Впечатление было такое, словно огонь лился прямо с небес. Там, где было пока темно, мы видели вдруг взмывавшее вверх пламя. когда я оглянулась и посмотрела на центр города, то увидела там сплошное море огня. И тогда все ринулись на окраины, чтобы выйти на открытое пространство».

Воспоминания Маргарет Фрайер:

«Из-за сыпавшихся отовсюду искр и бушевавшего везде огненного урагана я сначала ничего не могла рассмотреть. Настоящий сатанинский котёл ожидал меня там: улицы не было, лишь завалы из камня в метр высотой, битое стекло, рухнувшие балки, воронки.

Я попыталась сбить искры с моего пальто, хлопая по ним рукой, но это было бесполезно. В растерянности я остановилась, и тут кто-то позади меня крикнул: «Снимай пальто, оно горит». В такой жаре я этого даже не заметила. Я сорвала с себя пальто и бросила его.

И вот я снова увидела людей прямо перед собой. Они исходили криком и махали руками, а затем — с ужасом и изумлением — я увидела, как один за другим они попадали на землю. Казалось, будто их застрелили, но мой ум просто не в состоянии был понять, что же происходит на самом деле. Сегодня я знаю, что несчастные умерли от нехватки кислорода. Они потеряли сознание, а потом превратились в пепел.

Бешеная жара. я стою, но со мной что-то происходит, всё кажется отдалённым, и я не могу больше нормально видеть и слышать. Это также были последствия кислородного голодания. Шатаясь, я кое-как сделала с десяток шагов, и вдруг мне удалось вдохнуть свежий воздух».

Её спас холодный зимний воздух, стремившийся на замену поднимавшимся вверх раскалённым воздушным массам. В центре города температура огня достигала 2000 градусов, железо плавилось и текло по улицам, стены превращались от жара в песок и рассыпались от ветра.

Маргарет Фрайер продолжает:

«Повсюду мертвецы, мертвецы и только мертвецы. Некоторые совершенно чёрные, как уголь. Другие — совсем целёхонькие, словно во сне. Женщины в праздничных фартуках, женщины с детьми, сидящие в трамваях, как будто они чуть-чуть задремали.

Много женщин, много девушек, много маленьких детей, солдаты, которых можно было распознать лишь по металлическим бляхам от ремней, и почти все были обнажёнными. Некоторые трупы сбились в группки, словно это цеплянье друг за друга могло спасти их от смерти.

Из некоторых завалов торчат руки, головы, ноги, размозженные черепа. Большинство людей выглядит, как будто их надули, с жёлтыми и коричневыми пятнами на телах. На некоторых ещё тлела одежда.

Моё лицо представляло собой сплошную массу волдырей, так же, как и руки. Глаза могли смотреть лишь через узкую щелочку, поскольку веки вздулись от ожогов, всё тело было изрыто маленькими чёрными ямочками». Эти «маленькие черные ямочки» — капли напалма и фосфора, которые разбрызгивали зажигательные бомбы. Эти капли, попадая на любую поверхность, прожигали её насквозь — как прожигали до кости кожу и мышцы человека.

Зажигательные смеси нельзя было потушить водой, часть бомб была заряжена смесями, способными гореть и без доступа кислорода — он входил в их состав. Среди обычных зажигательных бомб сбрасывались и такие, которые начинали гореть как раз из-за соприкосновения с водой, — чем больше воды, тем больше пламя.

Над городом стояла стена огня высотой в десятки метров, а жаркие потоки воздуха поднимались на километры вверх. На высоте в 7 километров небо виделось экипажам бомбардировщиков в виде огромной порозовевшей чаши, перевернутой вверх дном, а их самолёты начало бросать в стороны поднимавшимися потоками раскалённого воздуха.

Как это похоже на Хиросиму.

Зарево пылающего города было видно на земле на расстоянии в 80 километров. Когда пришло утро, свет солнца не смог пробиться сквозь дым. На рассвете над Дрезденом появилась третья волна бомбардировщиков, состоявшая из 2200 американских самолётов. На руины жилых кварталов снова полился огонь.

Рассказывает Анна-Мария Ваэманн:

«В то время, как мы с трудом преодолевали огромные завалы из рухнувших стен и крыш, вокруг нас продолжали падать обгоревшие коробки зданий. Чем ближе подходили мы к городскому центру, тем страшнее были разрушения. Местность походила на ландшафт кратера, а затем мы увидели мёртвых.

Обгорелые или обуглившиеся трупы, сжавшиеся до половины обычных размеров. О, Боже милостивый!.Несколько человек сидело на земле. Но почему они не двигались? Подойдя поближе, нам всё стало ясно. Они были мертвы. Их лёгкие лопнули от ударной волны».

В начале следующего третьего, дневного налёта уже ничто не смогло известить людей — все сирены воздушной тревоги сгорели или были уничтожены бомбами. Однако на этот раз зажигательных бомб не сбрасывали. Убийцы из Пентагона тщательно рассчитали сценарий бойни. Теперь главной целью было убить как можно больше тех, кто ещё спасся.

Потом, вечером, был четвёртый рейд — бомбили уже только окраины города. Но снова остались нетронутыми железнодорожные мастерские, вагонное депо, автомобильный мост и промышленный комплекс.

На следующий день пошёл дождь, превративший обезлюдевшие руины в море грязи и наполовину утонувших трупов. В городе было 135 тысяч мёртвых тел.

Из дневника семьи Даниэльс:

«Сначала мертвецов в фургонах перевозили для похорон на окраины Дрездена. Затем останки кремировали в Альтмаркте. Раскопка, поиск и погребения заняли несколько недель, и всё это время существовала опасность возникновения эпидемий.

Мы выжили просто чудом. Каким это было кошмаром! Родители оставались живы, а их дети погибли, но чаще осиротевшие дети бродили в поисках трупов родителей. Для них жизнь теперь потеряла всякую ценность».

* * *

Международные конвенции, подписанные, в том числе, США и Англией, чётко гласят, что военные действия следует вести против вооружённых сил противника, а не против мирного населения.

США и Англия демонстративно нарушили эти конвенции, международные правила ведения войны.

Как и в случае с Югославией, где НАТО предложило югославам считать виновником гибели от НАТОвских бомб Милошевича, виновным в уничтожении Дрездена США и Англия назвали Гитлера.

Собственно, если бы США и Англия могли уничтожить всё население Германии, они бы это сделали без колебаний, а виновным был бы назван Адольф Гитлер.

Уничтожение Дрездена адресовалось в первую очередь Сталину. Я не знаю его реакцию на это известие, хотя могу предположить, что это на Сталина не произвело особого впечатления — 135 тысяч мирных жителей были убиты перед самым окончанием войны зазря.

Сталин знал, что американцев и англичан пугали германские обстрелы Фау-1 и Фау-2. Эти обстрелы, правда, не влекли массовой гибели мирных жителей, их эффект, вопреки ожиданиям Гитлера, оказался мизерным.

Но использование Германией сверхоружия, перед которым США и Англия были беззащитны (а Гитлер готовил и ракетные бомбардировки Нью-Йорка) задевало самолюбие янки, ставило под сомнение их претензии на роль мировых держав. Отсюда и появилось решение уничтожить город, наведя ужас на мир — не столько пугая мир оружием, сколько пугая его своей жестокостью.

После окончания войны американцы с большим шумом в прессе (сопровождаемым массовым негодованием в обществе) отыскали какого-то германского офицера, отдавшего приказ на расстрел нескольких десятков американских военнопленных в начале 1945 года.

Ему устроили показательное судилище, покрыли позором и презрением и публично казнили. Его обвинили в нарушении правил ведения войны. Но, как это сопоставить с сознательным уничтожением 135 000 мирных жителей, даже не военнопленных?

За торпедирование гражданских лайнеров США и Англии, экипажи германских подводных лодок после войны обвинялись в нарушении правил ведения войны и расстреливались. Но сознательная бомбардировка жилых кварталов разве чем-то отличается от торпедирования пассажирского корабля?

В Нюрнберге, на показном судилище над фашизмом, американцы с англичанами покрывали преступления Сталина, а тот покрывал преступления союзников — все в своё время нарушали правила ведения войны.

Но Сталин всё-таки не столь в этом замаран. Катынское дело, о котором промолчали союзники на процессе, не идёт ни в какое сравнение с уничтожением Дрездена. Тут — три-четыре тысячи расстрелянных военнопленных, возможно и по делу расстрелянных, а там — 135 тысяч убитых без всякого повода гражданских лиц, почти миллион покалеченных и раненных. И уничтоженный город.

Магия восприятия этих событий в том, что сбрасывание бомбы в сознании обывателя отличается от расстрела в затылок. Мол, лётчик не видит, куда бомбу бросает, не видит, кого убивает. Он не убийца. А вот тот, кто в затылок стреляет — только он и убийца.

Если так рассуждать, то и тот, кто сбрасывает атомную бомбу на город, не является убийцей — он ведь не видит, кто там погибнет. Таким макаром не является убийцей и гад, насыпавший яда в водопроводный коллектор, и тот террорист, что подклады-вает в самолёт бомбу, и тот, кто взрывал дома в Москве.

Думаю, нет никакой разницы между расстрелом в затылок в Катыни и сбрасыванием бомб на жилые кварталы Дрездена. Суть одна: сознательное убийство невиновных людей.

Я считаю, именно Нюренберг стал отправной точкой для пристрастия США к бомбардировкам мирных жителей других стран. Германские офицеры, подсудимые, пытались на процессе обратить внимание судей, что США нарушали правила ведения войны.

Манштейн в своих воспоминаниях позже неоднократно прямо об этом писал: американцы воевали с мирным населением — детьми, женщинами, стариками, что постыдно для любого военного. Но нацистским преступникам заткнули рты.

Уничтожение Дрездена осталось безнаказанным.

А есть такое правило: если преступник видит свою безнаказанность, он продолжает совершать свои злодеяния.

Уже на конференции в Потсдаме США увидели, что могут полностью владеть ситуацией, что никто им не предъявляет претензий за уничтожение

Дрездена. Убедившись в своей безнаказанности, США утвердились окончательно в намерении уничтожить уже Хиросиму и Нагасаки.

Вот она откуда, особая любовь американцев к бомбардировкам других стран. Фактически, это тот же терроризм, ибо это не честный открытый бой между солдатами, а подлое убийство из-за угла.

И, судя по всему, США намерены и в будущем кидать бомбы на население неугодных стран — для этого и создаётся система космической обороны: кидать самим бомбы, но надёжно защититься от того, чтобы их кидали в ответ.

Это, однако, опасная политика. Времена меняются, меняются технологии. И в один день, возможно, уже скоро, какой-нибудь арабский террорист-миллионер сожжёт Нью-Йорк. И огонь этот будет только продолжением пожара, уничтожившего Дрезден.

Курт Воннегут

Уничтожение Дрездена

ДРЕЗДЕН 1945

Незомбированная часть человечества, возможно, меньшая, не обманывается относительно так называемого цивилизованного Запада. Хладнокровные убийцы в манишках, сияющие улыбками со всех телеэкранов мира, держат в своей власти мириады лакеев-журналистов, писателей, «ученых», «историков», создающих и поддерживающих грандиозный миф об умилительных «общечеловеческих ценностях» — полупрозрачной ширме, прикрывающей ледяное корыстное бездушие Запада, умершего внутри себя и мстящего всему человечеству за собственную ущербность.

Но и сами «манишки» ведомы скрытыми от глаз миллионов вершителями судеб: супермафией банковско-финансовых воротил, для — которых на планете не существует государственных границ. На этом уровне степень «оледенелости» — еще большая. Здесь уже воспитался такой редкостный тип человекообразных, который ищет вдохновения в сатанински извращенных идеях.

Внешние результаты их совместной «работы» в последние годы наиболее ярко проявились в Ираке, а Сербии и в России, где люди истреблялись тысячами, и этому предписывалось если не радоваться, то молча повиноваться.

Чтобы понять неслучайность происходящего, небесполезно будет приоткрыть одну из зловещих страниц последней мировой войны против Германии: бомбардировку Дрездена. Курт Воннегут, насколько это было возможно, рассказал о ней — и его «замолчали». Мы же прибегнем к изложению написанной и напечатанной в США крохотным тиражом статьи Джорджа Т.Паркера о колоссальном преступлении, въяве продемонстрировавшем миру талмудический оскал Запада. Преступлении, которое, быть может, станет в ряд символов, характеризующих суть Запада в XX столетии (к концу века пора раздавать «всем сестрам по серьгам»).

…В начале 1945 года самолеты союзников сеяли смерть и разрушение над всей Германией — но старинный саксонский Дрезден оставался среди этого кошмара островком спокойствия.

Знаменитый как культурный центр, не имевший военных производств, он был фактически ничем не защищен от ударов с неба. Лишь одна эскадрилья располагалась одно время в этом городе художников и ремесленников, но и ее уже не оставалось к 1945-му. Внешне могло сложиться впечатление, что все воюющие стороны отводили Дрездену статус «открытого города» согласно некоему джентельменскому соглашению.

К четвергу 13 февраля поток беженцев, спасающихся от наступления Красной Армии, которая находилась уже в 60 милях, увеличил население города до миллиона с лишним. Иные из беженцев прошли через всякие ужасы и были доведены до полусмерти, что заставляло позднейших исследователей задумываться о пропорциях того, что Сталину было известно и подвластно, и того, что делалось без его ведома или помимо его воли.

Была масленица. Обычно в эти дни в Дрездене преобладала атмосфера карнавала. На этот раз обстановка была довольно мрачной. Беженцы прибывали с каждым часом, и тысячи людей устраивались лагерями прямо на улицах, едва прикрытые лохмотьями и дрожащие от холода.

Однако люди чувствовали себя в относительной безопасности; и хотя настроение было мрачное, циркачи давали представления в переполненных залах, куда тысячи несчастных приходили забыть на какое-то время об ужасах войны. Группки нарядных девчушек силились укрепить дух изнуренных песенками и стихами. Их встречали полупечальные улыбки, но настроение поднималось…

Никто в эти минуты не мог представить, что меньше чем через сутки эти невинные дети будут заживо сгорать в огненном смерче, созданном «цивилизованными» англо-американцами.

Когда первые сигналы тревоги ознаменовали начало 14-часового ада, дрезденцы послушно разбрелись по своим убежищам. Но — без всякого энтузиазма, полагая, что тревога — ложная. Их город никогда до того не был атакован с воздуха. Многие никогда бы не поверили, что такой великий демократ, как Уинстон Черчилль, вместе с другим великим демократом Франклином Делано Рузвельтом, решит казнить Дрезден тотальной бомбежкой.

Что двигало Черчиллем? Политические мотивы. Промышленность Дрездена производила только сигареты и фарфор, товары невоенные. Но впереди была Ялтинская конференция, на которой союзники намеревались членить измученное тело Европы. Черчилль и захотел разыграть «козырную карту» — некое грандиозное англо-американское действо, которое «произведет впечатление» на Сталина, — слишком самостоятельного и слишком умного, набравшего слишком большую силу. Эта карта, как оказалось позже, не «сыграла» в Ялте, поскольку плохая погода отменила запланированный рейд. Но Черчилль настаивал на том, чтобы рейд все же осуществился, где угодно, объясняя это необходимостью подавить волю германского населения в тылу.

Едва жители Дрездена разошлись по бомбоубежищам, на город была сброшена первая бомба — в 22.09. 13 февраля 1945 года. Атака продолжалась 24 минуты. Город был превращен в море огня. «Образцовое бомбометание по целям» создало желаемый огневой шторм — это входило в расчеты склонного к юмору и любящего сигары «демократа».

Шторм начался, когда сотни меньших пожаров соединились в один, громадный. Гигантские массы воздуха всасывались в образовавшуюся воронку и создали исксственный смерч. Тех несчастных, которых поднимали вихри, швыряло прямо в пламя горящих улиц. Те, кто прятался под землей, задыхались от недостатка кислорода, вытянутого из воздуха, или умирали от жара — жара такой силы, что плавилось человеческое мясо и от человека оставалось влажное пятно.

Очевидец, переживший это, рассказывает: «Я видел молодых женщин с детьми на руках — они бежали и падали, их волосы и одежда загорались, и они страшно кричали до тех пор, пока падающие стены не погребали их».

После первого рейда была трехчасовая пауза. Затишье выманило людей из укрытий. Чтобы спастись от смертоносного жара, тысячи жителей направились в Гросс-Гартен, чудесный парк в центре Дрездена площадью в полторы квадратных мили. Но палачи все рассчитали…

В 01.22 начался второй рейд. Сигналы тревоги не сработали. Небо покрыло вдвое большее количество бомбардмровщиков с зажигательными бомбами на борту. Эта волна предназначалась для того, чтобы расширить огневой шторм до Гросс-Гартена и убить тех, кто был еще не убит.

Это был полный «успех» англо-американцев. В течение нескольких минут полоса огня пересекла траву, охватила деревья и загоре-лось все — от велосипедов до ног и рук. Еще много дней после того все это оставалось под открытым небом страшным напоминанием о садизме союзников.

В начале второй атаки многие еще теснились в тоннелях и подвалах, ожидая конца пожаров. В 01.30 до слуха командира спасательного отряда, посланного в город с рискованной миссией, донесся зловещий грохот. Он так описывал это: «Детонация ударила по стеклам подвалов. К грохоту взрывав примешивался какой-то новый, странный звук, который становился все глуше и глуше. Что-то напомина-ющее гул водопада — это бил вой смерча, начавшегося в городе».

Те, кто находился в подземных убежищах, умерли легко: они мгновенно сгорали, как только окружающий жар вдруг резко увеличивался. Они или превращались в пепел, или расплавлялись, пропитывая землю до трех-четырех футов в глубину — тому множество свидетельств.

После налета трехмильный столб желто-коричневого дыма поднялся в небо. Масса пепла тронулась, покрывая теплые руины, в сторону Чехословакии. Один домовладелец в 15 милях от Дрездена нашел в своем саду целый слой рецептов и коробочек от пилюль из дрезденской аптеки. А бумаги и документы из опустошенного Земельного управления упали в деревне Лирна, почти в 18 милях от Дрездена.

Вскоре после 10.30 утра 14 февраля на город обрушилась последняя порция бомб. Американские бомбовозы «трудились» целых 38 минут. Но эта атака не была столь жестокой, как первые две, — по масштабам, но не по сути.

Этот налет был характерен изощренным садизмом. «Мустанги» летели очень низко, и расстреливали все, что двигалось, включая колонну спасательных машин, которые прибыли эвакуировать выживших. Одна атака была специально направлена на берег Эльбы, где после ужасной ночи сгрудились беженцы, а также раненые.

Дело в том, что в последний год войны Дрезден стал городом-госпиталем. Во время ночного массового убийства медсестры героически перенесли на себе тысячи искалеченных, перенесли к Эльбе. И вот низколетящие «Мустанги» расстреливали этих беспомощных пациентов, как и тысячи стариков, женщин и детей, бежавших из города.

Когда скрылся последний самолет, почерневшие улицы Дрездена были усеяны мертвыми телами. По городу распространился смрад. Стая улетевших из зоопарка стервятников жирела на трупах. Повсюду шныряли крысы. Один из видевших все это сразу после бомбежки рассказывал: «У трамвайного депо была общественная уборная из рифленого железа. У входа, уткнувшись лицом в меховое пальто, лежала женщина лет тридцати, совершенно нагая. В нескольких ярдах от нее лежали два мальчика, лет восьми-десяти. Лежали, крепко обнявшись. Тоже нагие… Везде, куда доставал взгляд, лежали задохнувшиеся от недостатка кислорода люди. Видимо, они сдирали с себя всю одежду, пытаясь сделать из нее подобие кислородной маски…».

Вот описание Дрездена через две недели. Оно принадлежит некоему швейцарцу. «Я видел, — говорит он, — оторванные руки и ноги, изувеченные тела, и головы, раскатившиеся по сторонам улиц. На площадях тела все еще лежали так плотно, что идти приходилось с предельной осторожностью».

Урожай смерть собрала богатый. Размеры дрезденского «Холокаста» — 250 тысяч жизней, отнятых в пределах 14 часов. Это более чем втрое превосходит количество жертв Хиросимы (71879).

Апологеты союзников, оправдывая (!) эту бойню, приравнивают Дрезден к Ковентри. Но в Ковентри за всю войну погибло 380 человек, это нельзя сравнивать с убитыми в одночасье 250 тысячами. Кроме того, Ковентри был складом военных запасов, то есть законной военной целью. Дрезден, производящий чашки и блюдца, таковой не был.

Голливудская поделка «Блиц-Криг на Лондон», как и многие другие, — это всего лишь один из подленьких способов демонизировать врага вопреки действительным фактам. За всю войну Лондон потерял 600 акров земли, Дрезден за одну ночь — 1600.

По иронии судьбы единственная цель в Дрездене, которая с боль-шой натяжкой могла бы считаться военной, — железнодорожное депо союзниками не бомбилась. Защитники «мировой демократии» были слишком заняты стариками, женщинами, детьми, ранеными.

Дрезденское убийство по масштабам своим и цинизму претендует на то, чтобы считаться самым подлым в истории. Но никто из летчиков-убийц, не говоря уж о «дядюшке Уинстоне», этаком благородном герцоге Мальборо, что-то, не был замечен на скамьях подсудимых типа нюрнбергской. Напротив! Летчики были награждены медалями, Черчилль — монстр, отдавший приказ о бойне в Дрездене, — был титулован и завершил свою карьеру «великим человеком». Биографы старательно вычистили из своих «объективных» писаний всякое напоминание о стремлении одного сумасшедшего «потрясти» других и убившего ради этого четверть миллиона мужчин, женщин и детей.

Конечно, летчики не могли отказаться — «они только выполняли. приказы», эти английские военные преступники. Чтобы представить себе степень нравственной деградации Запада, отметим, что в мае 1992 года в Лондоне был открыт памятник маршалу Артуру Харрису, главному исполнителю приказа Черчилля. А вот и имена других чинов королевских ВВС Великобритании — военных преступников действительных, а не мнимых: маршал Роберт Саундби, советник авиаминистерства Арчибальд Синклер, командовавший первым на-летом Моррис Смит.

Сохранились фотографии этого всемирно-демократического зло-действа: еще целый Цвингер, жемчужина дворцово-паркового искусства — и его руины; платформы с беженцами, идущие в спасительный Дрезден, — и горы трупов на площадях Дрездена; 243 матери с детьми, убитые только в одном из убежищ; разбитые машины спасателей, завернутые в бумагу трупы, сжигаемые массы мертвых тел, убитые дети.

Это не Лондон. Не Париж (Париж сохранен). Это — не евреи, а немцы. Злодеяние есть злодеяние, и тут двойных стандартов быть не может, но они — применяются, и все активнее.

Однако нельзя утверждать, что горы трупов в Дрездене «не замечены» мировой общественностью. В частности, Нюрнбергским трибуналом.

Александр Широкорад

«Удар грома» — акт большого воздушного террора

К 65-летию уничтожения Дрездена англо-американской авиацией

Не так давно во время очередной передачи, посвященной Великой Отечественной войне, на одной из центральных российских радиостанций довольно известный ныне отечественный историк, отвечая на вопрос о том, как он относится к массированным бомбардировкам территории Германии ВВС США и Великобритании, вместо ответа привел такое сравнение: нет, мол, никакой разницы, где был уничтожен немецкий танк, — на поле боя или в заводском цеху. То есть, надо полагать, коллега доныне убежден, что наши западные союзники уничтожали исключительно оборонные объекты Третьего рейха.

ОБРАБОТКА «ПО-ГАМБУРГСКИ»

Между тем 65 лет назад англо-американская авиация в течение трех дней, с 13 по 15 февраля 1945 года, фактически уничтожила древний германский город Дрезден. Он хотя и был сравним по размеру с другими большими немецкими городами, но в отличие, например, от Эссена или Гамбурга не имел каких-либо предприятий тяжелой промышленности. Зато по праву считался одной из культурных столиц Германии, издавна славившейся своими памятниками архитектуры, музеями и театрами.

Ранее союзники не бомбили Дрезден, если не считать налета 7 октября 1944 года, когда около 30 американских «Летающих крепостей» атаковали промышленный район города, который рассматривался в качестве запасной цели во время удара по заводу в Руланде. Тогда погибли 435 человек, в основном — рабочих, включая французов и бельгийцев, занятых на небольших фабриках «Зейдель-Науман» и «Хартвиг-Фогель». Понесли также большие потери команды из военнопленных союзных армий, которых использовали на работах сортировочной железнодорожной станции.

В начале Второй мировой войны в столице Саксонии установили много тяжелых зенитных батарей, но так как город не подвергался бомбардировкам, подавляющее большинство орудий перебросили в Рур и на Восточный фронт. Кстати, нередко это были советские 85-мм зенитные пушки образца 1939 года, стволы которых рассверлили под германский калибр 88 мм. К середине января 1945-го на месте зенитных орудий в Дрездене оставались лишь бетонные площадки.

2 февраля 1945 года Гитлер отдал приказ использовать истребители ПВО воздушного флота «Райх» только против наземных целей на Восточном фронте, где части Красной армии захватили плацдармы на западном берегу Одера, или против скоплений войск противника на его восточном берегу.

Британское и американское командование заранее спланировало налет на Дрезден — операцию «Удар грома» — как массовое убийство мирных жителей. Город было решено подвергнуть «гамбургской обработке». То есть поступить с ним так же, как в 1943 году с Гамбургом: сначала фугасными бомбами сорвать крыши и выбить окна; после этого забросать кварталы зажигательными бомбами, которые подожгут дома и взовьют вихри раскаленных искр, через разбитые крыши и окна бушующее пламя охватит стропила, мебель, полы, ковры, занавески; затем опять применить фугасные бомбы для того, чтобы расширять зону возгорания и отпугивать пожарных.

Вся эта «программа» была осуществлена в Дрездене целиком и полностью.

«Когда в конце налета мы прибыли в район цели, было видно, что город обречен, — вспоминал пилот «Ланкастера» из 3-й авиагруппы, который был поврежден зенитным огнем над Хемницем и задержался. Он должен был подойти к Дрездену за пять минут до окончания атаки, но теперь опаздывал на десять минут. Наверное, это был последний появившийся над саксонской столицей бомбардировщик.

По моему мнению, море огня покрывало площадь размером примерно 40 квадратных миль. От этой печи внизу поднимался жар, который ощущался в кабине моего самолета. Небо переливалось оттенками ярко-красного и белого цветов, а свет внутри самолета был светом мрачного осеннего заката. Мы были настолько поражены ужасом при виде этого чудовищного пламени, что еще долго в одиночестве летали над городом. Совершенно подавленные, представляя себе то, что творилось внизу, мы повернули на обратный курс. Ослепительно яркий свет этого холокоста был виден за тридцать миль».

В общей сложности на Дрезден обрушилось 1477,7 тонны фугасных бомб, включая 529 «блокбастеров» по 1800 кг и один «блокбастер» весом 3600 кг, 1181,6 тонны зажигательных бомб. В отвлекающих налетах 109 истребителей-бомбардировщиков «Москито» без потерь атаковали Магдебург, Бонн, Дортмунд, Мисбург и Нюрнберг.

Утром 14 февраля Дрезден атаковали свыше 1300 бомбардировщиков Б-17 «Летающая крепость» и Б-24 «Либерейтор». Любопытно, что несколько десятков «Летающих крепостей» заблудились и по ошибке нанесли удар по Праге.

В Дрездене погибло около 40 тыс. мирных жителей, из которых 28 736 были захоронены на кладбище Хейдельфридхоф. Британский историк Ирвинг писал: «Могильщики, по большей части курсанты авиационного училища с авиабазы Клотцше, получили указание хоронить жертвы без гробов и саванов. Братские могилы копались бульдозерами. Сначала выделялось по 90 сантиметров на каждый труп. Но по мере того как через кладбищенские ворота начали въезжать бесконечные вереницы грузовиков и повозок, вскоре стало очевидным, что это было непозволительной роскошью. Так как после налетов из пятнадцати имевшихся в городе катафалков остался только один, то жителям окрестных деревень было приказано привести в Дрезден своих лошадей с повозками. Одновременно к кладбищу направлялся поток людей, привозивших своих мертвецов на тачках в надежде похоронить их более или менее достойно. Ручеек превратился в реку, а затем разросся до размеров стремительного потока. Тела привозили и на самосвалах, и на трамваях. Их доставляли завернутыми в газеты или в бумажных мешках, которые женские отряды Трудовой службы получали с цементного завода».

Согласно содержащимся в секретном британском докладе оценкам, в результате налетов в Дрездене было серьезно повреждено 23 % зданий промышленного назначения и 56 % зданий гражданского назначения, полностью разрушено 78 тыс. квартир, 27,7 тыс. квартир оказались временно непригодными для жилья и еще 64,5 тыс. квартир получили незначительные повреждения.

Ирвинг отмечал: «Были разрушены бесценные памятники архитектуры. Среди них три дворца, старая ратуша, Цвингер (также построенный Земпером), Новая Художественная галерея, четыре музея, Домовая церковь. Знаменитая на весь мир художественная галерея под названием «Зеленые Своды», архитектурный шедевр Шинкеля, Альбертинум с его бесценной коллекцией скульптур и Академия художеств — также сгорели дотла».

ЛОЖЬ О ПОМОЩИ РУССКИМ

А может быть, тотальная бомбежка Дрездена была трагической ошибкой? Может быть, разведчики сообщили союзному командованию, что там изготавливают атомное оружие? Нет, сегодня в Соединенном Королевстве исследователи прошлого открыто признают, что целью бомбардировки было уничтожение мирных граждан.

При этом нельзя не обратить внимание на такой факт: 15 февраля военно-политическое руководство западных союзников СССР получило из Москвы следующее важное сообщение: «Три танковых корпуса маршала Конева совершили глубокий прорыв в направлении Дрездена и погнали впереди себя от 10 до 16 разбитых немецких дивизий. Число пленных растет с каждым часом, так как немецкие соединения вследствие своего истощения уже не способны к отходу и, с другой стороны, отсутствие горючего парализует транспортные колонны. Сегодня днем наши танковые колонны находились в 80 километрах от Дрездена».

Советские танки имели шанс войти в Дрезден через несколько часов.

Позже британцы будут утверждать, что разбомбить Дрезден их просил Сталин на Ялтинской конференции. Однако ни советский главковерх, ни иной крупный военачальник Вооруженных сил СССР не обращался к союзникам с подобной просьбой.

Американцы, в свою очередь, доказывали, что они-де хотели помочь наступлению войск Красной армии, выведя из строя железнодорожный узел в Дрездене. Но как раз железнодорожные пути и станции в городе почти не пострадали.

После окончания Второй мировой американские и британские политики неоднократно пытались свалить вину за варварское уничтожение Дрездена на… Советский Союз. Например, 11 февраля 1953 года Государственный департамент США сделал заявление, в котором говорилось, что «разрушительная бомбардировка Дрездена произведена в ответ на просьбу Советов об оказании усиленной поддержки с воздуха и была предварительно согласована с советским руководством». А в феврале 1955 года, в десятую годовщину бомбардировки Дрездена, английская газета «Манчестер гардиан» вспоминала эти налеты как операцию, «осуществленную британскими и американскими самолетами вследствие настоятельной советской просьбы атаковать этот важный центр коммуникаций».

К сожалению, советская пропаганда, столь ретиво обличавшая британских и американских «империалистов» по поводу и без повода, на сей раз позорно молчала.

На самом же деле британский премьер Уинстон Черчилль предложил ВВС провести операцию «Удар грома» во время работы Крымской конференции, проходившей 4–11 февраля 1945 года. Глава правительства его величества хотел запугать Сталина, разрушив большой германский город. Увы, нелетная погода подвела британского лидера, и уничтожение Дрездена произошло уже после окончания саммита в Ялте.

Стоит заметить, что и другие варварские бомбардировки городов Германии западные союзники пытались объяснить помощью русским солдатам. Так, 3 февраля 1945 года Берлин пережил самый тяжелый воздушный налет в войне. В этот день в плотно затянутом облаками небе над столицей Третьего рейха появились 937 американских бомбардировщиков Б-17 и Б-24, которых сопровождали 613 истребителей. За 53 минуты они сбросили на городские районы Темпельхоф, Шёнеберг, Кройцберг 2267 тонн бомб. При этом 36 бомбардировщиков и 9 истребителей были сбиты. Это был первый дневной американский террористический налет на жилые кварталы Берлина в духе ночных налетов англичан. Четыре квадратных километра площади было полностью разрушено, при этом, по американским данным, погибло около 23 тыс. человек.

Причем американское командование объявило своим летчикам перед вылетом, что через Берлин 3 февраля проходит 6-я танковая армия СС, направляющаяся из Арденн на Восточный фронт, и тем самым ВВС Соединенных Штатов помогают русским. На самом деле это было наглой ложью. 6-я танковая армия из Арденн двинулась к озеру Балатон в Венгрии и даже на 100 км не приближалась к Берлину. Тем не менее это вранье за океаном повторяли и после войны.

Зато когда советское командование обращалось с просьбами нанести бомбовые удары по германским кораблям и портам на побережье Прибалтики и Восточной Пруссии, Лондон и Вашингтон отвечали отказом.

Бомбардировки Дрездена, Берлина и ряда других городов Германии не имели никакого военного значения и не смогли сломить дух немецкого народа, на что рассчитывали британские и американские стратеги. Об этом красноречиво свидетельствуют данные опросов американскими и британскими офицерами захваченных в плен весной 1945 года военнослужащих вермахта.

В действительности налеты на Дрезден и другие германские города предназначались для шантажа правительства СССР и советского народа.

Порой, рассматривая некоторые операции 8-й американской воздушной армии и королевских ВВС весной 1945 года, вполне уместно задаться вопросом: они были союзниками Красной армии или воевали против нее?

Вот характерный пример: 25 апреля 69-я американская дивизия и 58-я советская гвардейская стрелковая дивизия встретились на Эльбе в немецком городе Торгау. И в этот же день бомбардировщики 8-й воздушной армии США осуществили еще один совершенно бессмысленный налет на заводы «Шкода» в Пильзене, на которые сбросили 638 тонн бомб, примерно столько же, сколько немцы 14–15 ноября 1940 года на английский город Ковентри.

Почему? Зачем? Все очень просто: крупнейший индустриальный центр Чехословакии в ближайшие дни должен был быть занят частями Красной армии, но это как раз и не устраивало янки.

Британская карикатура: Гитлер умоляет не разбрасывать над рейхом пропагандистские листовки.

РАЗНЫЕ ДОКТРИНЫ

Англо-американские историки бессовестно лгут, утверждая, что массовые убийства населения германских городов производились в ответ на бомбежки немцами мирных британских городов.

Как известно, Великобритания и Франция объявили войну Германии 3 сентября 1939 года. Но ни до этого дня, ни после государственные и военные деятели ни в Лондоне, ни в Париже не испытывали желания одержать победу над противником на поле боя, как это делалось ранее в истории человечества. Они надеялись поставить Третий рейх на колени с помощью экономической блокады на море, воздушных бомбардировок, а также используя солдат третьих стран.

Пушечным мясом для Лондона должны были служить поляки, югославы, венгры, румыны, греки, турки и, разумеется, русские. Рассказ о планах втянуть эти государства в войну с Германией — тема особая. Главное же то, что эти замыслы не осуществились. Кого немцы быстро побили, кто-то вступил с ними в союз, кто-то, как, например, СССР и Турция, придерживались политики нейтралитета.

За это Лондон решил наказать Сталина и немного побомбить СССР, о чем автор уже рассказывал читателям «НВО». Напомню лишь кое-какие факты из тех статей.

В апреле 1940 года британские самолеты провели несколько высотных разведывательных полетов над территорией Азербайджана, Армении и Грузии. Тогда же эскадрильи тяжелых британских бомбардировщиков начали сосредотачиваться на аэродромах Ирака. Союзное командование назначило первые налеты на Баку и Батуми на 15 мая 1940 года.

Однако намерениям англичан и французов не суждено было сбыться.

10 мая вермахт начал наступление на Западном фронте. 15 же мая капитулировала голландская армия, а танковый корпус генерала Гота расчленил 2-ю и 9-ю французские армии и двинулся на Сен-Контен. Понятно, что тут бравым союзникам стало не до Баку.

13 октября 1940 года Риббентроп в письме к Сталину вежливо поддел его: «…Советский нефтяной центр в Баку и нефтепорт в Батуми, несомненно, уже в этом году сделались бы жертвой британских покушений, если бы разгром Франции и изгнание английской армии из Европы не сломили бы английский дух нападения как таковой и не положили бы внезапный конец всем этим махинациям».

Первые британские авиабомбы упали на германскую территорию уже 4 сентября 1939 года, а германские на Англию — много недель спустя. Берлин подвергся авианалетам гораздо раньше, чем Лондон. Другой вопрос, что поначалу у королевских ВВС не было достаточного количества стратегических бомбардировщиков для проведения эффективных ударов по немецким городам. И в 1939–1940 годах значительная часть вылетов проводилась с целью разведки наземных объектов и функционирования германской ПВО. В маскировочных целях англичане сбрасывали листовки. А заодно сброс листовок использовали для пропаганды среди своего населения и нейтралов.

Вглядитесь в карикатуру из английского журнала. Мирные бомбовозы летают над Германией и сбрасывают листовки, на которых написано: «Правда». Немцы радостно приветствуют самолеты. Испуганный Гитлер плачет: «Бомбите их, жгите, травите газом, но не говорите правды!»

Замечу, что британским листовкам в Германии практически никто не верил ни осенью 1939-го, ни весной 1945 года.

Обратим внимание: во Второй мировой войне специально уничтожением мирного населения с воздуха занимались только союзники СССР по антигитлеровской коалиции — США и Великобритания. Увы, но это так. Да, Третий рейх был преступным государством. И за сталинским режимом числится немало преступлений. И тем не менее германские и советские ВВС жестоко бомбили города противника, но в подавляющем большинстве случаев это являлось авиационной поддержкой наземных частей, наступавших на этот город. Ни у СССР, ни у Германии даже не было инструмента для стратегических бомбардировок мирных городов. В 1941–1945 годах в Советском Союзе было произведено всего-навсего 80 четырехмоторных бомбардировщиков, а в Третьем рейхе — немногим больше.

Еще до нападения немцев на СССР, 5 мая 1941 года, Сталин выступил в Кремле с речью перед выпускниками советских военных академий. Он сказал: «Существует авиация двух родов. Авиация дальнего действия — это авиация налета по тылам, авиация для партизанских действий, авиация диверсии, но она не имеет большого значения. Решающее значение имеет авиация ближнего боя, которая недооценивалась, которая была в загоне. Речь идет об авиации, непосредственно взаимодействующей с артиллерией, с танками, с пехотой. Речь идет об авиации истребительной, штурмовой».

Разница между авиационными доктринами Черчилля и Сталина — колоссальная.

Действия огромных четырехмоторных бомбардировщиков при поддержке наступающих частей в целом были неудачны на Западном фронте в 1944–1945 годах. Вот лишь один пример. Монастырь Монте-Кассино в Италии. Его регулярно бомбили сотни «Летающих крепостей», что, впрочем, не помешало трем батальонам немецких парашютистов с 11 января по 18 мая 1944 года оборонять то, что осталось от обители от многих тысяч американцев, англичан, поляков, индусов, французов и прочих.

Несмотря на использование самых мощных бомб весом до 6 тонн, стратегические бомбардировщики союзников так и не сумели вывести из строя бетонные убежища для подводных лодок во Франции и Норвегии, зато уничтожили тысячи окрестных жителей.

В районе Кале огромные германские пушки с лета 1940-го до сентября 1944 года вели огонь по британскому побережью, несмотря на десятки налетов, в ходе которых были сброшены десятки тысяч тонн бомб.

Малоэффективными оказались и атаки стратегических бомбардировщиков против позиций пусковых установок ракет «Фау-1» и «Фау-2», которые успешно действовали по Англии вплоть до подхода сухопутных войск союзников.

Англичане и американцы выбомбили сотни городов в Германии, Италии, Франции, Чехословакии, Румынии и в других странах. Тем не менее производство вооружения в рейхе неуклонно росло до конца 1944 года, а проектирование и испытания новейших образцов вооружения в целом до последнего дня войны далеко опережали США и Великобританию.

Риторический вопрос, что произошло бы в фантастическом случае заключения мира между СССР и Германией или в 1942, или в 1944 году? Смогли бы союзники высадиться в Нормандии? А если бы смогли, то сколько бы дней продержались?

Нетрудно догадаться, что стало бы с Соединенным Королевством, если бы немцам удалось наладить массовое производство и пустить в дело тысячи реактивных истребителей и дальних реактивных бомбардировщиков, управляемые ракеты «воздух—воздух» и «воздух—земля», зенитные ракеты, сотни «электролодок» XXI и XXIII серий, ракеты А-10, достающие до Нью-Йорка, и многое другое, что позже 20 лет изучали и дорабатывали ученые и конструкторы всех стран мира.

Пора бы нашим историкам перестать играть в политкорректность и назвать кошку кошкой. Исход Второй мировой войны был решен исключительно одним государством — Советским Союзом. Ну а помощь союзников приближала Победу, а пакости, которые они нам делали, соответственно отдаляли ее.

История военных преступлений: смерть Дрездена-1945

О мифологизации на Западе событий Второй мировой войны написано и говорится немало. Достаточно характерным примером является искреннее удивление молодых британцев или американцев, которые узнают, что СССР не был союзником Гитлера и даже внес «некоторую лепту» в разгром фашизма. Но это мифотворчество помимо чисто идеологического аспекта имеет и чисто практический. Современным немцам (впрочем, не только немцам) не только вбивают в сознание комплекс неизбывной вины за все преступления национал-социализма, реальные или вымышленные. Но следует отметить, что действия США и Великобритании в годы Второй мировой войны отнюдь не ложились в нормы международного права, а с точки зрения человеческой морали и христианских ценностей и вовсе выглядят чудовищными. Сегодня эта тема тщательно замалчивается, причем не только в Соединенном королевстве и США. Но сведения о военных преступлениях, организованных военным и политическим руководством Соединенных Штатов и Великобритании в годы Второй мировой войны, всё же сохранились. Одним из таких преступлений была бомбардировка города Дрездена 13 февраля 1945 года.

Воздушный флот «мясника»

Статьи 24–27 Гаагской конвенции 1907 года прямо запрещали бомбардировки и обстрелы незащищенных городов, уничтожение культурных ценностей, а также частной собственности. Кроме того, воюющей стороне предписывалось по возможности предупреждать противника о начале обстрела. Но это были слова, не имеющие никакого значения. Дело в том, что доктрина бомбовой войны против мирного населения была сформулирована еще во время Первой мировой войны британским маршалом авиации Хью Тренчардом. Он утверждал, что жилые районы противника должны стать естественными целями, поскольку промышленный рабочий является таким же участником боевых действий, как и солдат на фронте. Эта чудовищная доктрина нашла свое отражение в концепции ковровых бомбардировок, к которым Британия готовилась все предвоенное десятилетие. Основной бомбардировщик британских ВВС Lancaster был разработан именно для нанесения ударов по городам. Специально под доктрину тотальных бомбардировок в Великобритании было создано и самое совершенное среди воюющих держав производство зажигательных бомб. Наладив их производство в 1936 году, к началу войны британские ВВС располагали запасом в пять миллионов таких бомб. И уже 14 февраля 1942 года британские ВВС получили директиву бомбежек по площадям. На следующий день, 15 февраля, командующий британскими ВВС сэр Чарльз Портал в служебной записке командующему бомбардировочной авиацией Великобритании Артуру Харрису постарался предельно конкретизировать задачу: «Я полагаю, Вам ясно, что целями должны быть районы жилой застройки, а не верфи или заводы по производству самолетов». Но в этих пояснениях Харрис и не нуждался, поскольку еще в 1920-е годы, командуя авиационными соединениями в Пакистане и Ираке и «умиротворяя» население этих стран, он отдавал приказы об уничтожении целых селений, бомбардируя их зажигательными бомбами. Именно тогда он получил от своих подчиненных говорящее прозвище «мясник». Американцы приняли британскую концепцию «воздушного геноцида». Ее сторонники уверяли, что с ее помощью можно выиграть войну. «Это принцип пытки: жертву пытают до тех пор, пока она не сделает то, чего от нее требуют. От немцев требовалось скинуть нацистов», — считает современный берлинский историк Йорг Фридрих.

«Огненный шторм» как главный инструмент денацификации

Следует уделить особое внимание технологиям реализации этой людоедской доктрины. Британские специалисты пришли к выводу, что для массового уничтожения населения предпочтительнее не фугасные, а зажигательные боеприпасы. Логика вполне ясна: немецкие города были крайне восприимчивы к огню. Дома были преимущественно деревянными, чердачные перекрытия — это готовые загореться сухие балки. Если поджечь в таком доме чердак и выбить окна, то возникший на чердаке пожар будет подпитываться кислородом, проникающим в здание через выбитые окна, — дом превратится в огромный камин. Превращение в печь целого города получило название «огненного шторма». Одновременное возгорание сотен домов создавало на площади нескольких квадратных километров тягу небывалой силы. Весь город превращался в печь невиданных размеров, засасывающую в себя кислород из окрестностей. Возникающая тяга, направленная в сторону пожара, вызывала ветер, дующий со скоростью 200–250 километров в час, гигантский пожар высасывал кислород из бомбоубежищ, обрекая на смерть даже тех людей, кого пощадили бомбы. Совершенно очевидно, что данная технология отнюдь не была универсальной, она неэффективна против оборонительных рубежей или военных заводов, а предназначена именно для уничтожения городских жилых кварталов и живущих в них. То есть геноцид населения не был «побочным результатом» (о чем впоследствии утверждали англо-американские историки), а именно той целью, которую преследовали союзники.

Первые головешки

Отмечено, что вооруженные силы США и Британии почему-то главные свои военные преступления стараются осуществить в Страстную Седмицу или в день Святой Пасхи. Вот и для первого практического испытания нового способа массового убийства они выбрали ночь на Вербное воскресенье 1942 года. В этот день на старинный немецкий город Любек было высыпано 150 тонн фугасных бомб, взломавших черепичные крыши средневековых пряничных домиков, после чего на дома обрушилось 25 тысяч зажигательных бомб. Вовремя понявшие масштаб катастрофы пожарные Любека попытались вызвать подкрепление из соседнего Киля, но безуспешно. К утру центр города представлял собой дымящееся пепелище. Харрис торжествовал: разработанная им технология дала первые результаты. Успех Харриса воодушевил и премьер-министра Черчилля. Тот дал указание повторить успех на крупном городе — Кельне или Гамбурге. Спустя ровно два месяца после уничтожения Любека, в ночь с 30 на 31 мая 1942 года, погодные условия над Кельном оказались более удобными — и выбор пал на него. Налет на Кельн стал одним из самых массированных налетов на крупный немецкий город. Для атаки Харрис собрал всю имевшуюся в его распоряжении бомбардировочную авиацию, включая даже бомбардировщики береговой авиации, критически важные для Британии. Бомбившая Кельн армада насчитывала 1047 машин, а сама операция получила название «Тысячелетие». В городе было уничтожено 13 тысяч домов, серьезно повреждено еще 6 тысяч. Но Харрис и премьер-министр были ужасно расстроены: ожидавшийся «огненный шторм» не возник, а жертвы налета составили «всего» 500 человек. Была проведена серьезная «работа над ошибками», и следующий опыт — бомбежка Гамбурга, получивший называние операция «Гоморра», был осуществлен в июле 1943 года. 760 британских бомбардировщиков, под завязку загруженные фугасными и зажигательными бомбами, подлетели к Гамбургу, не испытывая практически никакого противодействия. Хотя только 40 % экипажей смогли сбросить свои бомбы точно внутри намеченного круга радиусом в 2,5 километра вокруг храма Святителя Николая, эффект от бомбежки был ужасающий. Зажигательные бомбы подожгли уголь, находившийся в подвалах домов, и уже через несколько часов стало ясно, что потушить пожары невозможно. К исходу первого дня экзекуция повторилась: на город обрушилась вторая волна бомбардировщиков, и еще 740 самолетов сбросили на Гамбург 1500 тонн взрывчатки, а потом залили город белым фосфором… Вторая волна бомбежки вызвала в Гамбурге желаемый «огненный шторм» — скорость ветра, всасываемого в сердце пожара, достигала 270 километров в час. Потоки раскаленного воздуха кидали обгоревшие трупы людей как куклы. «Огненный шторм» высасывал кислород из бункеров и подвалов, даже не тронутые ни бомбежкой, ни огнем подземные помещения превращались в братские могилы. Столб дыма над Гамбургом был виден жителям окрестных городов за десятки километров. Ветер пожара доносил обгоревшие страницы книг из библиотек Гамбурга до предместий Любека, располагавшихся в 50 километрах от места бомбежки. В общей сложности в ходе операции «Гоморра» в Гамбурге погибло не менее 35 тысяч человек. Придя к выводу, что технология достаточно отработана, британское руководство перешло к ее массовому и методичному применению. Уничтожение немецкого народа было поставлено на поток.

Плановое истребление

На бомбовую войну уходила треть военного бюджета Британии. Масштаб этого гигантского предприятия был таков, что осуществить его можно было только усилиями всей нации и только с согласия нации. Командующий ВВС сэр Чарльз Портелл поставил своим подчиненным «план» на 1943 год, согласно которому им предстояло уничтожить в Германии 900 тысяч гражданских лиц, еще миллион человек должны быть тяжело ранены, уничтожено должно быть 20 процентов жилого фонда. Едва ли у нации, представителем (и героем) которой был «рыцарь» Портелл, есть моральное право обвинять кого бы то ни было в бесчеловечности или в «чрезмерном применении силы». Впрочем, вернемся к «воздушному геноциду». Планы бомбового холокоста старательно исполнялись, о чем педантично сообщали газеты: Бинген — разрушен на 96 %. Дессау — разрушен на 80 %. Кемниц — разрушен на 75 %. Штутгарт — разрушен на 65 %. Магдебург — разрушен на 90 %. Кельн — разрушен на 65 %. Гамбург — разрушен на 45 %. К началу 1945 года новости о том, что еще один немецкий город перестал существовать, воспринимались уже как обыденность. Согласно этой концепции государственного терроризма, число жертв должно было становиться всё большим. Если до начала 1943 года бомбежки городов не уносили больше 100–600 человек, то к лету 1943-го операции начали резко радикализироваться. Страх гибели под бомбами достиг максимума в апреле-мае 1945 года, когда бомбежки достигли пика интенсивности. К этому времени было уже очевидно, что Германия проиграла войну и стоит на пороге капитуляции, но именно в эти недели на немецкие города обрушилось больше всего бомб, а количество смертей среди гражданского населения составило за эти два месяца невиданную ранее цифру — 130 тысяч человек. Самым известным эпизодом бомбовой трагедии весны 1945-го стало уничтожение Дрездена. На момент бомбежки 13 февраля 1945 года в городе с населением 640 тысяч человек находилось около 100 тысяч беженцев. Вопреки распространенному заблуждению уничтожение Дрездена не только не было акцией, проведенной по требованию советского командования (на конференции в Ялте советская сторона просила бомбить железнодорожные узлы, а не жилые кварталы), оно даже не было согласовано с советским командованием, чьи передовые части находились в непосредственной близости от города. По свидетельству советских ветеранов, вид стертого с лица города и горы женских и детских трупов шокировали их ничуть не меньше, чем увиденные в освобожденных нацистских концлагерях.

Национальная лоботомия

Следует отметить и следующее обстоятельство: особенно интенсивно союзники бомбили ту часть Германии, которой предстояло быть оккупированной советскими войсками. По мнению исследователей, это объяснялось не только стремлением оставить русским выжженную землю, гору трупов и совершенно разрушенную инфраструктуру. «Черчилль полагал, что русским надо продемонстрировать эту мощь, эту возможность уничтожить любой город, уничтожить его с расстояния в сто или в тысячу километров. Это была демонстрация силы Черчилля, демонстрация западной воздушной силы. Вот что мы можем сделать с любым городом. Собственно, спустя полгода то же самое произошло с Хиросимой и Нагасаки», — считает Йорг Фридрих. Но бомбили не только Восточную Германию, совершенно очевидно, что в последние недели и дни войны союзники торопливо тратили миллионы долларов и фунтов на уничтожения немецкого культурного ландшафта. В апреле 1945 года, когда уже это никак не могло повлиять на ход войны, британские ВВС уничтожали важнейшие культурные центры Германии: Вюрцбург, Хильдесхайм, Падеборн — маленькие города, имеющие огромное значение для немецкой истории. Объяснение этому «странному» вандализму достаточно простое: британцы в отличие от Сталина, заявившего, что «Гитлеры приходят и уходят, а Германия остается», уничтожали не нацизм (который, как мы видим, был вполне им созвучен), а именно Германию, ее корни, ее историю, ее культуру, ее менталитет. Они стремились превратить остатки немецкого народа в деморализованное запуганное стадо без родины и традиции, которое можно будет гнать куда угодно. С помощью своих бомбардировщиков они осуществляли лоботомию германской нации. Йорг Фридрих указывает на это вполне однозначно: «В один момент я задумался: а что произошло с библиотеками? Тогда я поднял профессиональные журналы библиотекарей. Так вот, в профессиональном журнале библиотекарей, в выпуске 1947–1948 годов, было подсчитано, какой объем книг, хранившихся в библиотеках, был уничтожен и какой спасен. Я могу сказать: это было самое большое сожжение книг за всю историю человечества. Огню были преданы десятки миллионов томов. Культурное сокровище, которое создавалось поколениями мыслителей и поэтов».

Британская авиация активно пользовалась последними днями войны, чтобы натренировать свои экипажи, испытать новые радарные системы, а заодно преподать немцам последний урок «моральных бомбежек», жестоко уничтожив на их глазах все то, чем они дорожили. Психологический эффект от таких бомбежек превзошел все ожидания. Шестьсот тысяч погибших мирных граждан, из них семьдесят тысяч детей — таков итог англо-американских бомбежек Германии. Но это не все. «После войны американцы провели масштабное исследование того, какие именно последствия для немцев имела их замечательная бомбовая война. Они были очень разочарованы, что им удалось убить так мало людей, — констатирует Йорг Фридрих. — Они думали, что убили два-три миллиона человек, и очень расстроились, когда оказалось, что погибло 500–600 тысяч. Им казалось, что это немыслимо — так мало погибших после таких долгих и интенсивных бомбардировок. Однако немцы, как оказалось, смогли защититься в подвалах, в бункерах. Но есть в этом отчете и другое интересное наблюдение. Американцы пришли к выводу, что, хотя бомбежки не сыграли серьезной роли для военного поражения Германии, характер немцев — это было сказано еще в 1945 году! — психология немцев, то, как немцы ведут себя, — существенным образом изменился. В докладе говорилось, — и это было очень умное наблюдение, — что бомбы по-настоящему взорвались не в настоящем. Они уничтожили не дома и не живущих тогда людей. Бомбы взломали психологическую основу немецкого народа, сломали его культурный хребет. Теперь страх сидит в сердце даже тех людей, которые не видели войну».

Дело Харриса живет и побеждает

Возможно, пилот выглядит привлекательнее и романтичнее лагерного эсэсовца, но это ничего не меняет. Черчилль, Харрис, другие английские и американские политики, генералы и их подчиненные совершили ничуть не менее чудовищные преступления против человечества, чем вожди Третьего Рейха. Но по известным причинам они не сели рядом с ними на скамью подсудимых Нюренбергского процесса. И совершенный ими геноцид немецкого народа (да и не только его. Вспомним чудовищную бомбежку англо-американской авиацией столицы «союзной Югославии» Белграда в день Пасхи 1944 года) не получил должной оценки — правовой, исторической и религиозно-нравственной. Результатом этого стало дальнейшее развитие «удачной» доктрины бомбового терроризма. Вспомним хотя бы Вьетнам, который американцы грозились «забомбить в каменный век». Затем подобная концепция неоднократно реализовывалась и в других местах, в том числе — на Ближнем Востоке и на Балканах. Конечно, целенаправленно истреблять население Югославии — в самом центре Европы натовцы не решились, но они планомерно уничтожали гражданскую инфраструктуру Сербии и Черногории. Военные объекты практически не пострадали. Следует также отметить, что доктрина «бомбового террора» была на практике реализована старательными учениками американских инструкторов — грузинскими военными во время их недавней агрессии против Южной Осетии. В настоящий момент все создатели чудовищной доктрины уже давно на Божием Суде, и поэтому вопрос об их подсудности международному трибуналу не актуален. Тем не менее совершенные ими злодеяния должны получить однозначную оценку мирового сообщества. Для этого необходимо, чтобы как можно больше людей узнали о геноциде мирного населения германских городов, осуществленном англо-американскими военными.

«Русский Вестник» http://www.rv.ru/