Проснись! Пой песню Воскресенья

Первая полоса

Проснись! Пой песню Воскресенья

Звон колоколов села и города                                                                                                         

Слился с ароматом кулича.

Теплится в руке, во славу Господа,

Алая пасхальная свеча.

Радость наполняет землю вешнюю,

Потому что каждый, кто с крестом,

Чувствует Христову милость вечную

И на этом свете, и на том.

Все печали наши стали лишними,

Стала лишней наша суета.

Ближние христосуются с ближними,

Славят Воскресение Христа.

Входит ликование весеннее

В каждую церквушку на Руси.

Светлое Христово Воскресение!

Ангелы поют на небеси!

Пётр СИНЯВСКИЙ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии:

В нашем кино насаждается инфантилизм

Первая полоса

В нашем кино насаждается инфантилизм

ДВЕНАДЦАТЬ РАССЕРЖЕННЫХ РЕЖИССЁРОВ

Послужной список

Вадим Абдрашитов родился в 1945 году в Харькове в семье военного. Учился в Алма-Атинском техникуме железнодорожного транспорта, в МФТИ, в 1967–1970 годах работал на заводе. В 1970 году поступил на режиссёрский факультет ВГИКа в мастерскую М.И. Ромма, после смерти которого продолжил обучение у Л.А. Кулиджанова. В 1974 году успешно защитил дипломную работу – сатирическую комедию по рассказу Григория Горина «Остановите Потапова!».

Впоследствии Вадима пригласил на работу на киностудию «Мосфильм» Юлий Райзман, который являлся руководителем творческого объединения «Товарищ». Здесь же Абдрашитов встретился с драматургом Александром Миндадзе, с которым впоследствии они создали 11 фильмов, в том числе «Слово для защиты», «Остановился поезд», «Парад планет», «Слуга», «Армавир», «Плюмбум», «Время танцора», «Магнитные бури»…

Фильмы Абдрашитова – лауреаты многочисленных кинофестивалей, они получали призы на киносмотрах в Берлине, Венеции, Локарно, Москве, отмечены призами академий «Ника», «Золотой орёл», «Золотой овен». Вадим Абдрашитов награждён орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. Он – лауреат Государственной премии СССР, Государственной премии РСФСР, премии Ленинского комсомола, премии президента РФ. Абдрашитов – вице-президент Российской академии кинематографических искусств «Ника», член жюри премии «Триумф», профессор ВГИКа.

«ЛГ» продолжает цикл «Двенадцать рассерженных режиссёров», начатый беседой с генеральным директором киноконцерна «Мосфильм» Кареном Шахназаровым. Это уже четвёртая публикация цикла. Сегодня о болевых точках российского кино и острых проблемах нашей жизни размышляет народный артист России Вадим Абдрашитов.

– Вадим Юсупович, вы как-то обмолвились, что в перерывах между картинами у вас портится характер. Учитывая, что вы не снимаете уже восьмой год, ваш характер, боюсь, должен испортиться окончательно и бесповоротно…

– Простой между картинами – сложное состояние, чего тут комментировать. Конечно, у меня есть другие занятия. Вот мы сейчас сидим на «Мосфильме», в кабинете киностудии «Аркфильм», где я в качестве худрука пытаюсь делать что-то полезное. Веду режиссёрскую мастерскую во ВГИКе, есть всевозможные заботы по жизни. Хотя это всё, как говорится, работа не по специальности. А по специальности – это вопрос не только и не столько ко мне. А к тем, от кого зависит финансирование нашего кино.

– А у вас есть готовые замыслы, с которыми вы хоть завтра готовы в бой?

– У меня много лет ушло, что совершенно непростительно, на пробивание одного относительно дорогого проекта. Я уже близко подходил к его реализации, плотно общался с богатыми людьми, получал обещания, но до реальных денег, увы, дело так и не дошло. Сейчас речь идёт о другом проекте – финансово более скромном, но творчески для меня не менее интересном, так скажем. В основе обоих замыслов – проза известных современных писателей, имена которых пока называть не буду. Как только что-то окончательно прояснится, тогда и поговорим подробнее.

– Интригуете, Вадим Юсупович. Ответьте хоть на вопрос: дорогой проект – это сколько?

– Когда фильм задумывался, он стоил около двенадцати миллионов долларов. Сейчас, думаю, потянет на все двадцать. Это во всех смыслах сложный замысел, там много исторических пластов, времён. Вдобавок фильм предполагает некое сложное декорационно-инженерное решение. Это всё вместе складывается в серьёзную сумму.

– Вы уже мысленно распрощались с этим замыслом?

– Нет, держу его в подсознании. Временами к нему проявляется интерес. Материал – уникальной, на мой вкус, кинематографической материи, ничего похожего я не встречал, не видел. И это меня по-прежнему творчески волнует, заводит. И вселяет какие-то надежды.

– А сколько стоит более дешёвый проект?

– Два с половиной миллиона долларов. Министерство культуры может по закону дать только миллион. Нужно найти ещё полтора миллиона. Но банкиры, меценаты давно уже поняли, что с денег, вложенных в кино, ни цента, ни копейки назад не вернётся. Ну в лучшем случае обломится приз на фестивале. И растрясти их на полтора миллиона сегодня трудно. Но работаю, так сказать, в этом направлении.

О том, почему Плюмбум не сделал карьеру

– Скажите, когда вам труднее работалось – в советские времена или уже в наши дни?

– Однозначно: сегодня труднее.

– И это при том, что вам в прежние времена приходилось очень нелегко…

– Более чем. Могу назвать ещё человек пять-шесть, у которых судьбы их фильмов складывались столь же драматично. У нас все до единой картины рождались и проходили тяжело. С санкциями вплоть до увольнений. Каждый новый сценарий утверждался в муках, с боем. Готовые фильмы сдавались кровопролитно. Да что об этом сегодня вспоминать… Но зато когда принималось решение о запуске картины, режиссёр переставал думать о деньгах вообще. Картина дальше катилась сама, даже если ты и не очень хотел её снимать. День простоя из-за того, что до группы не дошло финансирование, – такого не могло быть в природе.

На съёмочной площадке царила совсем другая атмосфера. Ты думал только о творческой стороне дела. А сейчас, запускаясь с фильмом, дрожишь, что окажешься в далёкой экспедиции – и у тебя закончатся деньги. Как закончились они у нас, к примеру, на съёмках фильма «Время танцора». Нам нечем было даже заплатить за гостиницу в Одессе, и администрация изъяла у всей группы паспорта. Мол, расплатитесь, тогда получите документы обратно. И мы актёров отправляли в Москву – им же надо было играть в спектаклях, сниматься в других фильмах, – без паспортов, каждый раз договариваясь с бригадиром поезда. А поезд шёл, между прочим, через границу… Это был отдельный детективный сюжет…

– Но зато в «старые добрые советские времена» пышным цветом цвела цензура…

– Да, была цензура, о чём я уже сказал и прелести которой испытал на себе. А разве сейчас она не восстанавливается? Мы же знаем картины, которым пресекают выход на экран. Да и само отсутствие внятного, осмысленного проката для отечественных картин – разве это не форма цензуры? А навязывание ложно-патриотических тем… А рука государства, лежащая на кранике, с помощью которого можно в любой момент перекрыть финансирование картины… Многие фильмы не добираются не только до большого экрана, но и до телевизионного – разве это не цензура? Уже упоминавшийся фильм «Время танцора», завоевавший, к слову, главный приз сочинского «Кинотавра» и другие награды, в том числе и за рубежом, фактически так и не дошёл до публики. Его показали на телеэкране один раз в ночное время – и на этом всё закончилось. «Армавир», «Магнитные бури» тоже практически не были показаны. Цензура в её старом, нередко персонифицированном обличье злобных партийных церберов вроде бы исчезла, но она, как радиация, растворилась в воздухе и весьма ощутима.

– В вашем знаменитом перестроечном фильме «Плюмбум» главный герой, возомнивший себя «санитаром общества», был 14-летним подростком. Как вы думаете, кем бы он стал сегодня?

– Плюмбум – персонаж, как вы помните, условный, его трудно напрямую пересадить в нашу реальность. Но не думаю, что он преуспел бы в наши дни. В нём есть одно качество, совершенно лишнее в сегодняшней жизни. Наш герой (или антигерой) по ходу фильма делает ужасные вещи, но он при всём при этом озарён некой идеей. И он, конечно, абсолютный бессребреник. Плюмбум ведь не требует процента, маржи за свои деяния. С такой психологией он бы сегодня «в люди» точно не выбился.

– Вы произнесли слово «идея». Как вам кажется, есть ли некая идея или даже внятная идеология у нашего государства?

– Без идеологии ни одного государства не бывает. Мы много чего с вами в этой жизни видели, но согласитесь, маловероятно было предположить, что когда-нибудь власть всерьёз обратится к мозгам нации с просьбой выработать некую государственную идеологию. Тем не менее Ельцин собрал, если помните, интеллигенцию в Бетховенском зале Большого театра и призвал сформулировать национальную идею. С чем это было связано? Отнюдь не с тем, что власть вдруг всерьёз озаботилась духовным вакуумом в обществе. Просто к тому времени в стране уже существовала идеология накопительства и крайнего индивидуализма, которую надо было слегка облагородить, подрумянить.

Разумеется, в таком контексте никакие светлые идеи не родились и не могли родиться. Прошло время, власть пошла дальше. Заговорила о патриотизме, патриархальности и прочих материях, на самом деле опять-таки имея целью замазать, затушевать неприглядный фасад нынешней российской государственности. Однако реальная жизнь всегда проступает сквозь любую краску, подчас даже многослойную.

– Но идеология накопительства для нормального общества бесперспективна и даже вредоносна…

– Но никакой созидательной идеологии у нас сегодня нет и быть не может. Потому что мы живём в духовном и материальном пространстве, не обеспеченном нашим трудом. Сейчас поясню, что имею в виду. Существует такая категория, как деньги, и соответственно то или иное отношение к ним. Вот эти деньги я заработал. Эти мне подарили. Эти я нашёл на улице. А эти украл. Согласитесь, отношение к этим деньгам разное. Особое, так сказать, базовое – к честно заработанным. Но когда вся страна живёт не на заработанные деньги, а за счёт продажи собственного тела, недр, то о какой позитивной идеологии может идти речь?

Этот повсеместный российский загул, эти дикие кутежи в Куршевеле объясняются вовсе не тем, что там собираются плохие люди. Там собираются шальные, незаработанные деньги. На Западе издано огромное количество автобиографий, где люди рассказывают, как они заработали первый миллион или миллиард долларов. У нас невозможно представить подобной книги, потому что все большие состояния не заработаны, а получены за счёт продажи того, что нельзя продавать, что по-хорошему надо было бы оставить потомкам. И это во многом объясняет духовную, нравственную атмосферу в нашей стране.

– Справедливости ради надо сказать, что этой традиции отнюдь не 20 лет. В эпоху Брежнева нефть и газ гнали за рубеж с тем же размахом…

– Конечно. Но при этом многое делалось ещё руками и мозгами. А сейчас не делается ничего. Мозги утекают на Запад с катастрофической быстротой. Многие мои знакомые физики уезжают вовсе не потому, что гонятся за «длинным долларом», а из-за невозможности приложить здесь свои знания и таланты. Стране это не нужно, страна сидит на сырьевой игле. Да и земля, даже плодородная и пахотная, нам тоже, как выяснилось, не нужна. Зачем выращивать картошку и пшеницу, разводить скот, когда всё это можно покупать в других странах за те же нефтедоллары? Половина продуктов на наших прилавках импортного производства. И это в аграрной стране. Но разве может быть гражданское общество в сельскохозяйственной стране, в которой нет своего сельского хозяйства как индустрии? Связано ли это каким-то образом с духовной жизнью, с национальной идеей, которой как бы нет? Думаю да, пусть и не напрямую.

– Лет десять назад названием своего фильма «Время танцора» вы дали исчерпывающую характеристику переживаемому страной историческому моменту. Скажите, а как бы вы охарактеризовали наши дни?

– Мне кажется, что в известном смысле продолжается всё то же время танцора. Мы все потихоньку пританцовываем, приплясываем. Дожили уже вот до чего. Который год в стране – будем называть вещи своими именами – идёт война, а мы привыкли к ней, как к непогоде. Примерно так: будет дождь – не будет дождя, взорвали – не взорвали. Сегодня дождь. Значит, надо взять зонтики. Опять взорвали. Значит, будет траур, поменяют сетку телепередач.

Что думает об этом власть – непонятно. Она продолжает пританцовывать, делать изящные па, а некое глубинное сейсмическое напряжение тем временем нарастает. Но даже это её не пугает. Повсеместно царит психология временщиков: нас это не коснётся, пронесёт, после нас хоть потоп.

Не работает даже инстинкт сохранения и продолжения рода. Высоким чиновникам давно уже ясно: в России жить опасно и страшно, поэтому их дочери рожают за рубежом, сыновья учатся за рубежом, внуки уже поголовно учатся и живут за рубежом. Кого интересуют какие-то гулы истории, тектонические сдвиги, когда в любой момент можно сесть в самолёт и улететь поближе к детям и внукам. Налегке, без вещей. Ведь все вещи и все счета давно уже там…

О том, почему власти не нужен кинематограф

– По отношению к кино власть, на ваш взгляд, ведёт себя так же, как по отношению к земле с её богатыми, но постепенно оскудевающими недрами?

– Мне кажется, кинематограф власти не нужен. У неё для своих целей есть телевидение. Отсюда отношение к кино как к чему-то второстепенному, лишнему. Мне кажется, это серьёзная, системная ошибка власти. Потому что кинематограф – это важнейшая часть культуры. Особенно в такой стране, как наша. И гибель этой части культуры – явление гораздо более серьёзное, чем мы можем предположить. Для меня сегодня вопрос стоит так: там, наверху, понимают, чем эта опасность чревата для страны? Или всё-таки до конца не понимают?

– Если власть выделяет Фонду развития кино 3,6 миллиарда рублей на этот год, значит, она думает о том, чтобы кинематограф в нашей стране жил и развивался…

– То, что деньги выделены, это прекрасно, спору нет. И люди, которые стоят во главе фонда, стараются, как мне кажется, прилично себя вести, прилично работать. Надеюсь, это не поверхностное впечатление, а так и есть на самом деле. Но начнём с того, что само решение о создании фонда было келейное, не продуманное, не обсуждённое самими кинематографистами. Типовое волюнтаристское решение. Во-вторых, нет ровным счётом никакой уверенности, что выделенные деньги – не подачка, не одноразовая акция, что они будут поступать и впредь. И наконец, главное: как можно думать о развитии кино, как можно вбухивать в производство фильмов немалые государственные деньги, не думая при этом о прокате этих фильмов, о зрителях, до которых отечественное кино трагически не доходит уже не первый год и не первое десятилетие?

– Сейчас, я знаю, разрабатывается программа, чтобы удвоить количество кинотеатров в стране. Мол, в эти новые залы, в открывшиеся лакуны наконец-то хлынет многострадальное российское кино…

– Новые залы стране необходимы, особенно в регионах, в средних и малых городах. Но не надо обольщаться: в них будут идти те же зарубежные фильмы. И дело вовсе не в том, что плохие дяди из Голливуда захотят оккупировать новое экранное пространство – это нормально, это закон рынка. А дело в наших собственных дядях. Не мы первые, но, кажется, мы последние в ряду больших стран, где проблема проката, проблема доведения отечественного кино до своего же зрителя никак не решена и не решается. И здесь пример Китая, где безусловный и безоговорочный приоритет отдан национальному кино, о чём говорил в предыдущем материале цикла мой коллега Сергей Соловьёв, по-своему показателен.

Не нравится китайский опыт, ограничивающий проникновение на экраны американского кино, возьмите успешный и вполне рыночный французский, канадский, не знаю, новозеландский опыт, изобретите свой, но сделайте хоть что-нибудь. Во многих странах мира, куда меньших, чем Россия, национальный кинематограф не только не является убыточным, а приносит прибыль. И – огромную пользу, объединяя, сплачивая нацию. Американская идеология, напомню, вся была выстроена американским кинематографом. Советская идеология была сформирована кинематографом советским. Говорить сегодня о патриотическом воспитании и не думать о таком мощном рычаге влияния на умы подрастающего поколения, как кино, – это абсолютный нонсенс. Как минимум.

– Но в фонде есть и уже выполняется специальная программа по созданию патриотических, социально значимых картин…

– Наивное заблуждение думать, будто, влив энное количество денег в только что созданный фонд, мы тут же получим отдачу в виде серьёзных, по-настоящему патриотичных картин. А «сделайте это по-быстрому» – получится очередная конъюнктурная халтура. Скоро, кстати, увидим готовые первые фильмы этой обоймы. В фонде, я знаю, готовы привлекать к работе интересные замыслы и яркие имена, но, с другой стороны, много ли можно назвать в нашем кино по-настоящему сильных драматургов и режиссёров? Ну от силы пять–семь фамилий – это чтобы не обижать свой цех, да и самого себя.

– Мне кажется, вы чересчур строги. Всё-таки у нас есть мастера уровня Сокурова и Германа, есть так называемая новая волна нашего кино в лице Попогребского, Хлебникова, Германа-младшего…

– Ну хорошо, пусть будет десять фамилий. Хотя вы более лояльно оцениваете ситуацию, чем я. Для меня настоящая режиссура – это когда вижу на экране то, чего раньше нигде и ни у кого не встречал. А когда за новации выдаётся ловко сделанное контратипирование того, что уже знаю, то лично я остаюсь к такого рода режиссуре абсолютно равнодушным. Мне за последнее время не встретилось ни одного фильма, чтобы я мог сказать: обязательно посмотрите этот фильм, это так свежо, необычно, ново. Большей частью попадается иногда умелое, иногда не очень умелое повторение пройденного. Только раньше я видел это в плоском изображении, а теперь в формате 3D.

Но, к счастью, совсем по-другому обстоит дело с кинематографом документальным. В конце каждого года я смотрю большую программу лучших отечественных документальных фильмов и могу сказать, что около десяти из них – это настоящие творческие достижения авторов-документалистов. У них на экране присутствует реальная жизнь реальных людей реальной страны. И сделано это подчас на высоком художественном уровне. Это тоже внушает некую надежду. Но и лучшие из этих картин не доходят до зрителя: прокат их не берёт, на телевидении они явили бы сильный контраст официальной картинке нашей жизни. Это к вопросу о цензуре.

О том, почему российское кино проигрывает американскому

– Но если наше кино столь неизобретательно, столь вторично, то, может, и справедливо, что оно вытеснено с экранов зарубежной продукцией и занимает сегодня только 13–15 процентов рынка?

– Было бы просто уныло константировать, что по своему качеству российское кино уступает американскому, хотя справедливости ради надо сказать, что и Голливуд нынче не блещет большими творческими прорывами. И если говорить о художественном кризисе в российском кино, то надо, конечно, сказать, что, помимо всего прочего, он является частью общемирового кризиса художественных идей.

Однако постоянная невостребованность наших фильмов не может повышать их творческий, зрелищный уровень. И наоборот. Это же так очевидно. Но как можно повышать качество фильмов, если во ВГИК, который уже более 90 лет готовит кадры для кино, сверху, из недр бюрократического аппарата, приходит такая, к примеру, знаменательная бумага. Оказывается, мы слишком долго – целых пять лет – готовим специалистов, надо бы побыстрее. Более того, одного ВГИКа для таких целей мало, хорошо бы создать по всей стране побольше киношкол, чтобы скоростным методом, в течение, надо думать, двух лет, штамповать необходимые кадры. И вообще во ВГИКе надо усилить и улучшить преподавание английского языка. И начать приглашать сценаристов из Голливуда для подготовки отечественных кинописателей. При этом, конечно, ни слова о том, что хорошо бы увеличить количество часов на изучение истории отечественного кинематографа, который абитуриенты поголовно не знают.

В этом фантастическом циркуляре собрано ещё немало опасных благоглупостей, но если их резюмировать, то получается следующая картина. Оказывается, для того, чтобы в близкой перспективе улучшить качество нашего кино, надо, ни больше ни меньше, выхолостить всю систему вгиковского образования, заложенную ещё Эйзенштейном и Кулешовым, унаследованную и усовершенствованную Довженко, Роммом, Герасимовым, Бондарчуком и другими корифеями экрана. Вот так: весь мир до сих пор с огромным уважением относится к системе образования во ВГИКе, а не в меру ретивые чиновники зачем-то пытаются уничтожить её одним росчерком торопливого пера. И опять интересно: а на самом верху знают об этом? Читали?

– Это не единственная проблема ВГИКа. Я знаю от ректора Владимира Малышева, что существует положение, согласно которому любой человек, желающий получить во ВГИКе второе образование, должен заплатить немалую сумму…

– Этот дикий закон за последние годы изменил лицо ВГИКа, его контингент. Идеальный абитуриент сейчас – это выпускник школы. А масса одарённых людей – с уже имеющимся образованием и жизненным опытом – проходит мимо нас. Но что 17-летний юноша или девушка, даже весьма способные, могут знать про жизнь, что они могут рассказать с экрана? О своей первой любви, о первом опыте социализации, о своих переживаниях по этому поводу?

Советский кинематограф, напомню, был поднят практически на недосягаемую высоту, когда во ВГИК пришли люди не со школьной скамьи, а из окопов Великой Отечественной. Какой уникальный духовный, человеческий опыт они принесли на экран! Я сам десятилетия спустя учился во ВГИКе, имея за плечами технический институт, опыт работы на заводе в качестве начальника цеха. Мне было 25 лет, я казался себе взрослым человеком, но в мастерской Михаила Ильича Ромма оказался средним по возрасту. А сегодня почему-то насильственно насаждается инфантилизм. В итоге из рук инфантильных режиссёров выходят инфантильные фильмы, которые попадают затем к ещё более инфантильным зрителям. Получается безнадёжный замкнутый круг. Опасный для выживания нации.

– Нежели эту очевидную ситуацию нельзя исправить?

– Как выясняется, нельзя. Уже более десяти лет мастера ВГИКа, руководители театральных, музыкальных вузов пишут по этому поводу письма президенту, премьер-министру, в Министерство культуры, в Министерство образования и ещё в десятки других адресов. Я сам много занимался этим вопросом, ходил в Думу как на работу. Мы предлагали, чтобы на, так сказать, смыслообразующие, концептоопределяющие специальности – на сценарный и режиссёрский факультеты ВГИКа – люди с уже имеющимся высшим образованием, то есть с каким-то жизненным опытом, поступали на общих основаниях. Это не требует никаких дополнительных затрат. Нужна только добрая воля законодателей. Со мной соглашались, кивали головами, но дело так и не сдвинулось с мёртвой точки.

Возникает вопрос: если в течение многих лет не решается эта простая проблема, то, может, власти не нужны настоящие художники – зрелые, подпитанные знанием реальной жизни драматурги, сценаристы, режиссёры, дирижёры? Есть же такое понятие – офисный планктон. Может, и в кино, в театре тоже нужен этот самый планктон, который будет штамповать одну лишь убогую развлекательно-коммерческую продукцию.

О том, почему у нас нет общественного мнения

– А куда же, наивно спрошу я, смотрит Союз кинематографистов, почему он молчит?

– Союз кинематографистов целенаправленно перестаёт быть организацией общественной. Он каким-то жанровым образом пародирует некую вертикальную структуру. Даже во времена «проклятого тоталитаризма» внутренней жизни в СК было больше. Всё-таки тогда существовало некое сообщество. Значит, существовало и общественное мнение. Кому-то не пожимали руку. К кому-то не садились в ресторане за один стол. Кого-то не приглашали за свой стол. Всё-таки существовали понятия, что прилично, а что неприлично. Но сегодня нет общества. И нет соответственно общественного мнения. Пожимаем руку любому…

– Почему же вы, будучи последовательным критиком Михалкова и сложившейся в СК системы, не вступили в новый КиноСоюз, куда ушли ваши единомышленники и друзья?

– Я не критик Михалкова. Он таков, каков он есть. Дело не в нём, дело в нас. В состоянии того сообщества, которое именуется Союзом кинематографистов. Поэтому, будучи избранным делегатом последнего съезда СК, я решил необходимым ещё раз обратиться к своим коллегам и сказать то, что считал нужным сказать. А именно: общественная организация не должна превращаться в окологосударственную, квазипартийную, выстроенную с жёсткой вертикалью власти структуру. Иначе вместо союза творческих индивидуальностей получается что-то некрасивое и нежизнеспособное, с непонятными задачами и целями.

Я не рассчитывал на особое понимание, но, во всяком случае, сделал то, что мог. В отличие, кстати, от моих коллег, членов нового КиноСоюза, которые, выйдя из СК, вольно или невольно облегчили жизнь «вертикальным ребятам» и поспособствовали уже полному извращению общественной жизни. Если это не ошибка со стороны моих товарищей, то что?

– Каким не должен быть Союз кинематографистов, мы уже знаем. А каким, на ваш взгляд, он может и обязан быть?

– Это должна быть общественная организация со своим голосом. Мимо СК не должно проходить ни одно решение власти в сфере кинематографа и – шире – культуры. Должен ли союз реагировать каким-то образом на келейное создание Фонда поддержки кино? Должен ли СК определённо высказаться о недальновидных планах разрушения школьного, вузовского образования? Могут и должны ли кинематографисты обсуждать политику властей в области телевидения? Однозначно: да. Общественные организации, как горизонтальные структуры, и создаются для такого вот взаимодействия с государственной вертикалью. В итоге получается нормальный диалог между властью и обществом. На который лично я всё ещё продолжаю надеяться…

Беседу вёл Леонид ПАВЛЮЧИК

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 8 чел. 12345

Комментарии: 28.04.2011 10:58:11 - Николай Алексеевич Барболин пишет:

И кстати еще немного о кино:

Вот прошел по ТВ недавно замечательный советский фильм "Три тополя на Плющихе", тонкий, умный, лиричный, вызывающий у нас чувство ностальгии. Но царапают некоторые детали сельского быта и обихода. Совершенно ложное и пожалуй даже оскорбительное предсталение о некой постоте нравов и естественных отправлений сельских жителей очень далеко от реальности деревни 60х 70гг.В те годы еще сохранялось многое от вековых устоев крестьянской культуры, так достоверно описанное В.И.Беловым в очерках о народной эстетике "Лад". Без сомнения, в деревне того времени еще сохранялся достаточно сложный. м.б. даже посложнее городского этикет отношений, согласно которму вряд ли бы, например, героиня татьяны Дорониной после первого же приглашения без стеснения уселась за стол в соседском доме. Многоие сцены в тогдашних, а тем более нынешних фильмах и сериалах мягко выражаясь вызывают недоумение людей, знакомых с сельским бытом и с природой. Вот любимый прием кинематографистов: приезжает летом в деревеньку к бабушке, либо на постой к одинокой женщине герой и давай прекалывать во дворе дрова, так сказать "силой своей играючи". И невдомек ни режиссеру и ни актеру исполнителю, что сила тут ни при чем, а нужно просто знание некоторых приемов этой же колки, чего мы в реальности не наблюдаем на экране. А самое главное: кто же в деревне колет дрова летом,это делается зимй либо весной, чтобы они за лето просохли, а не сопрели (загнили) как это обычно бывает с неколотыми, в коре чурками. Недосуг режиссерам и сценаристам вдаваться в такие "тонкости". Но безусловно,-то все еще цветочки: авторы многих сегодняшних художественных фильмов и особенно сериалов, занимают настолько отстраненную от объективной реальности позицию, что заставить себя поверить в происходящие с героями на экране коллизии, доставляет мне, зрителю немалых усилий. Крайне много всевозможных нелепостей бывает со съемками, что называется, не пленере. В самом деле, кому охота тащиться снимать тайгу например в Сибирь,или на Кольский полуостов проще сделать в Подмосковье ну или на Кавказе, И невдомек нашим режиссерам, что кроме м.б. московских домохозяек большинство российских жителей отличит редкостойные сибирские лиственничники или корявые Мурманские ельники и сосняки от густых мачтовых лесов умеренного пояса. Ну а такие небрежности, как к примеру, то тут, то там попадающая в кадр ветка клена, либо дуба, кои в тех широтах сроду не произрастали, либо густой ельник,стоящий за околицей деревни стеной где-нибудь в беслесной Саратовской губении, куда приехала укрыться от городских перипетий героиня очередного сериала - так это мелочи, недостойные высокого режиссерского и операторского внимания... А вот другая героиня сериала "про тайгу", разгуливает по оной в белых тапочках и в почти что"пляжном прикиде", нимало не опасаясь кишащих в реальной тайге насекомых ни острых сучьев, ни валежин. Разумеется, у меня есть понимание того, что искусство допускает определенную степень условности, но такая условность органично воспринимается лишь в той мере, в которой не противоречит базовому жизненному опыту.Все же, складывается впечатление что на "потребительскомрынке кино и телепродукции" нас также потчуют всевозможными эрзацпродуктами, и фальсификатом как и на обыкновенных товарных и продовольственных рынках.Халтура и обман все более вторгается во все стороны жизни.

«Библиоман» – 150

Первая полоса

«Библиоман» – 150

«ЛГ»-ДОСЬЕ

Три года рубрика «Библиоман» служила читателям «ЛГ» компасом в океане книжного рынка. Но гриф «Читабельно!» ставился только на книги, противостоящие рыночной стихии, защищающие честь и достоинство русской и мировой литературы. Таких книг мы представили вашему вниманию около двух тысяч! В каждом из 150 выпусков «Библиомана» о своих планах и целях вам рассказывали самые заметные российские издатели.

Надеемся, рубрика не исчезнет бесследно. Она просто изменит формат. Теперь «Библиоман» будет выходить на коммерческой основе. Телефоны для заинтересованных лиц и организаций: 8-499-788-05-75, 8-499-788-02-03.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 1,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 16:20:03 - Vladimir Feldman пишет:

Обалдели что ли?

Смените тогда и название - вместо ЛГ "Газета ни о чем".

Всероссийская декада подписки!

Первая полоса

Всероссийская декада подписки!

С 12 по 22 мая единовременно во всех почтовых отделениях России, кроме г. Москвы, пройдёт Всероссийская декада подписки на 2-е полугодие 2011 года.

В течение акции вы сможете оформить подписку по льготной цене по индексу 99168 в каталоге «Почта России». Стоимость подписки снижена на 10%.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Московский вестник

Первая полоса

Московский вестник

В стенах Врубелевского зала Третьяковской галереи состоялся традиционный концерт, который РНО совместно с компанией «Шеврон Нефтегаз Инк.» даёт ежегодно для членов семей погибших в результате аварии на Чернобыльской АЭС. В переполненном зале в исполнении Камерного оркестра РНО прозвучали сочинения Баха, Дворжака, Малера, Вагнера и Барбера. В этом году исполняется 25 лет со дня катастрофы. 

На Саввинской набережной в Москве состоялось открытие нового музейно-выставочного пространства – «Галереи классической Фотографии». Для этого события было отобрано более 120 работ классиков американской пейзажной фотографии: Ансела Адамса, Джона Уимберли, Джоди Форстера, Джона Секстона, Алана Росса, Боба Колбренера, Джека Никсона, Клайда Батчера.

На открытии выставки её организаторы отмечали, что одной из главных задач галереи помимо выставочной деятельности является поддержка фотографов. 

На Москве-реке торжественно открылась 78-я пассажирская речная навигация.

По главной водной артерии столицы будут плавать 47 теплоходов, в том числе два новых, также будет развиваться и речной туризм. Возможно, вскоре на реке появятся и речные такси.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Вперёд – и без боязни

События и мнения

Вперёд – и без боязни

ХОРОШО!

Итак, стратегия экономического роста России, четыре года назад получившая название «2020», вновь возвращается в арсенал созидательных средств развития страны. Объективно пауза была связана прежде всего с мировым кризисом, который временно трансформировал «Стратегию-2020» в сколковскую модернизацию. Но едва начали мы выбираться из кризиса, прежний дух стремления к общему подъёму экономики возродился. Вразумившись новым трудным опытом, создали десятки научных групп, на основе встречных мнений корректирующих намётки четырёхлетней давности. И хотя лично у меня, учитывая персональный состав некоторых групп, нет твёрдой уверенности, что все их предложения окажутся оптимальными, важен сам факт: Россия снова пошла вперёд!

Правда, за 2010 год рост ВВП составил только четыре с лишним процента, не достигнув былого уровня, однако же эти четыре смотрятся, пожалуй, краше докризисных семи. Раньше-то мы прибавляли в основном за счёт дозагрузки заводов, обмелевших в 90-е годы. А сегодня Россия в обновках, создаём высокотехнологичные производства, потихоньку облагораживая экономику в целом.

Предощущение перемен по всему заметно. От повышенного внимания к ГЛОНАСС до спуска на воду суперсовременного первого в новой России исследовательского судна полярного класса и строительства аэропорта на Курилах. Когда-то маленькие самолётики приземлялись там на полосе из тонких дырчатых стальных пластин, снятых со старых подлодок, – сомнительное удовольствие для пассажиров. Известное мне по личному опыту. Теперь дошло дело до настоящего аэропорта – не в перспективе, а сейчас, в 2010-м. Воистину, как писал Гёте, «в деянии начало бытия».

В очередной раз прерывая перечень новшеств, которыми всё полнее насыщается сегодняшний день страны (хотя как не упомянуть о серьёзном продвижении в деле прокладки Южного потока?), хочу взглянуть на проблемы развития шире и привлечь внимание к российским перспективам в целом. Во-первых, сама «Стратегия-2020» обязывает «осмотреть местность» за её пределами на пространстве наступившего столетия, а во-вторых, в последнее время в мире случилось несколько глобального масштаба событий, которые перекраивают наши представления о XXI веке и способны кардинально повлиять на исторические судьбы многих стран. В том числе России.

Взять хотя бы японскую трагедию. Вполне очевидно, что европейский взрыв недоверия к ядерной энергетике – отголосок воспалённого сознания и не станет тенденцией. Напротив того, другие страны, в том числе Индия, Турция, с которыми у России атомно-энергетические контракты, заявили о неизменности своих планов. Да и благомыслящие европейцы отчасти угомонятся, верно ведь пошутил В. Путин: за дровами тоже в Сибирь ехать придётся. А Россия – страна с полным атомным циклом, от добычи сырья до переработки отходов АЭС, и это даёт нам большие конкурентные преимущества.

Но дальше – больше. Те государства, которые всё-таки притормозят строительство АЭС, неизбежно сядут на нашу газовую иглу. Об этом пора говорить прямо, без политкорректных ужимок. А нефть, уголь? Сколько бы ни шумели в мире о возобновляемых источниках энергии, по мнению спецов, их доля не поднимется выше 20 процентов, да и стоимость очень уж кусача.

Наконец, проблема продовольствия, которая в XXI веке, на пороге новой истории, обостряется невиданно. И дело не только в росте народонаселения, а ещё в том, что на молоко и мясо начали переходить китайцы. Где взять прорву продуктов, вдобавок с учётом производства биотоплива? Но основа, корень продовольственной проблемы – пахотная земля. И какими бы изъянами, ущербами и попрёками ни хулили наш аграрный сектор, именно России Господь послал колоссальный пахотный клин, который – в это можно и нужно верить! – в XXI веке заработает в полную силу. Пажити, пусть и залежные, – наше бесценное богатство, пока пребывающее втуне, но ждущее своего часа, чтобы обогатить Россию покруче нефти и газа.

Подождите, подождите, а пресная вода? И этим природным богатством, из-за которого ещё в древности полыхали войны, Россия наделена в избытке. Самодостаточная страна! Полностью самодостаточная! И потому на фоне последних глобальных событий, будь то землетрясение в Японии или «ближневосточная весна», всё очевиднее становится, что XXI век будет русским. Проблема лишь в том, чтобы верно определиться на рассвете нового века. И, если начистоту, сколько бы мы себя сейчас ни корили за всевозможные огрехи, но ведь не сравнить Россию нулевых годов с Россией девяностых. В ту пору ждало нас горе – горькая доля, летели мы в пропасть, а сейчас, хотя и живём неустроенно, во время ремонта, но идём вверх. И «Стратегия-2020» должна, по замыслу её вдохновителей и, конечно, по нашей мечтательной склонности, дать настоящий старт русскому прорыву в XXI веке, придать цельность новой эпохе державства. Ибо, пожалуй, нет в мире другой страны с такой высокой степенью самодостаточности.

Тут, кстати, полезно напомнить о демографии, тем более после обнародования результатов переписи. Конечно, при нашей географической безмерности рост населения необходим. Однако же надо быть осторожным. Именно высокая рождаемость в Бразилии ставит под вопрос её будущее, ибо неимоверно разрастается слой бедных и бездомных, они-то особенно многодетны. О густом китайском, индусском населении и говорить нечего, искусственные ограничения могут аукнуться трагически. У России и тут выгодные позиции. Покончено, слава богу, с «русским крестом», когда в 90-е годы людская убыль шла по миллиону в год, и сейчас нам нужно перейти к неторопливому росту, особенно в центральных регионах, в Сибири, на Дальнем Востоке. Но эта проблема напрямую зависит от благоустройства жизни. Мимоходом сказать, пресловутый беби-бум с уровнем жизни почти не связан, тут срабатывают иные факторы. Но именно беби-бум опасен для развивающихся стран, о чём свидетельствует многочисленный зарубежный опыт. Нужен нормальный прирост населения, а не бум.

Впрочем, вернусь к главной теме. Залогом грядущего первенства России в XXI веке служит и нынешнее повышенное внимание власти к проблемам обороноспособности. Много триллионов закладываем мы на оборонку к 2020 году, и это правильно, потому что на стыке эпох, при бурно нарастающих мировых дефицитах энергии, продовольствия, пресной воды, немало отыщется обуздателей, желающих поживиться за наш счёт. Нам-то чужого не надо – всё есть своё! Очень удобно может расположиться Россия в историческом времени XXI века. Но оборониться от одичалых планов разделать страну чуть ли не на 50 кусков, а планы такие были, и авторы их, изрыгавшие хулу, известны поимённо, необходимо. Как говорится, живи да вокруг оглядывайся, бронежилет тут не помеха.

Всё это – и нашу самодостаточность, и чужие аппетиты, ловко представленные в иных, казалось бы, побочных проектах вроде десталинизации, которую «патентованные прогрессисты, от природы покрытые скользким веществом» (Салтыков-Щедрин), подсовывают нам для отвлечения от настоящего дела (тут бы Кремлю твёрдо сказать: ни боже мой! Хватит!), надо учитывать на этапе реконструкции «Стратегии-2020».

И если всё сложится так, как задумано, после 2020 года Россию уже не остановишь – полетит вперёд птицей-тройкой.

Извините, впрочем, за приподнятость настроения, за красивое словцо, но хочется, очень хочется верить в русский успех, считая нынешние многочисленные погибельные предсказания предвыборно политизированными. Тем более надежды-то не призрачные – самые что ни на есть объективные. Как не перефразировать незабвенного Пушкина: в надежде славы и добра идём вперёд мы без боязни.

Анатолий САЛУЦКИЙ

Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 1,7 Проголосовало: 19 чел. 12345

Комментарии: 28.04.2011 13:48:37 - Борис Иванович Сотников пишет:

Горшкову В. А.

Я понимаю, что Вы можете фиксировать в будущем эхо событий в прошлом (например, эхо ВОВ или 90-х годов). Но как Вы можете доверять своему прогнозу (или, как Вы утверждаете, расчету) количества населения на основании только половозрастной диаграммы, если не знаете (и не можете знать) среднего количества детей, которые родятся в каждой семье в будущем?

28.04.2011 11:13:17 - Николай Алексеевич Барболин пишет:

Где они, горние выси?

"Мысли пытливой нашей полет в завтрашний день нацелен", а если серьезно то у Н.П. Егорова все сказано,

28.04.2011 10:14:37 - Николай Павлович Егоров пишет:

Виртуальная птица-тройка

Статья Анатолия Салуцкого написана в духе оптимизма и веры в русское экономическое чудо. Такая вера – это очень хорошо, только все это не имеет под собой реальных оснований. На самом деле социально-экономическое положение страны очень непростое. Если говорить о тенденциях, то пока воспроизводится ситуация неопределенности и неустойчивости. Существенное изменение ситуации может произойти только за ряд лет при соблюдении многих условий. А сейчас у нас сложное положение в области науки, инженерного дела, промышленности, оборонного комплекса, инфраструктуры. Не хватает специалистов, утрачены многие важнейшие технологии, ряда производств и организаций фактически не существует. Оборудование устарело, разрушены технологические связи. Заказы в сфере ВПК зачастую срываются не потому, что нет денег, а потому, что разрушены необходимые профессиональные основы для их нормального выполнения. Многие технические задачи не могут быть решены по той же причине – из-за отсутствия технологической базы и специалистов. Для дальнейшего развития в той же сырьевой области и в области сельского хозяйства также необходимы кадры и техника. Если же люди будут продолжать бежать из регионов, с Востока страны, то и сырьевую сферу и сельское хозяйство развивать будет некому. Продолжается отъезд специалистов за рубеж. Помимо этого, надо учи-тывать, что сейчас вокруг всех этих программ типа «2020» очень много шумихи и пиара. Очень много слов. Ведь скоро выборы. Реальные дела совсем не такие, как показывают по телевизору. К тому же и все эти «программы» и «концепции» весьма противоречивы. Для значительной части нашей элиты настоящее, несырьевое, развитие России не нужно. Оно этим людям просто неинтересно. У многих представителей элиты другие цели и задачи, зачастую совсем не связанные с нашей страной. Фактически ряд «элитариев» живет в своем, параллельном, мире. Свои запасные аэродромы на Западе они давно построили. Проблемами России они занимаются формально, для галочки. Для развития страны нужно совсем другое – консолидация настоящей элиты и интеллектуального слоя на базе национальных интересов. Такой консолидации пока, как известно, нет. Таким образом, данную статью можно рассматривать как набор благих пожеланий. Конечно, какие-то вещи в стране делаются, но этого абсолютно недостаточно. А пока птица-тройка работает на «тройку». И лететь никуда не собирается.

27.04.2011 23:57:02 - Вячеслав Алексеевич Горшков пишет:

Ремарка к посту «Демографический кошмар»

На сайте Госкомстата дана кривая численности населения России, на котором с 2001-го до 2031-го г. идет монотонное (почти линейное) уменьшение с 146,3 (в 2001) до 127,4 (в 2031) млн.чел.(с 2010 прогноз). Видимо, Агентство Standard & Poor"s, прогнозируя сокращение численности населения страны к 2050 г. до 116 млн. чел. , основывалось именно на данных Госкомстата. Характерно, что с начала 20-х годов скорость уменьшение численности населения даже увеличивается. Но повышение рождаемости после 2000-г. приведет в увеличение числа человек в репродуктивном возрасте. Расчет показывает, что именно с начало 20-х также будет расти рождаемость. Но кривая роста численности несколько запоздает, из-за уменьшения рождаемости после 90-го года. Это все рассчитывается аналитически! ____ Приведенный прогноз Госкомстата дезориентирует руководство страны.

27.04.2011 19:14:05 - Вячеслав Алексеевич Горшков пишет:

Демографический кошмар

«У России и тут выгодные позиции» . Абсурд. И слыли на перенаселенность Индии и Китая абсолютно неуместны С 1988-го по 2000-й рождаемость сократилась В ДВА РАЗА (см половозрастные диаграммы после 2000-го года). Следовательно, почти во столько же будет уменьшаться число людей в репродуктивном возрасте после 2012 года и как следствие этого снижение рождаемости. Во столько же раз сократится численность абитуриентов в ВУЗы, призывников, кандидатов на занятие рабочих мест. Уже сейчас страна перенаселена гастарбайтерами. А что будет после 2012-го? И этот демографический кошмар будет продолжаться до 2923-2025 г., после чего рождаемость будет увеличиваться. Рост же численности населения в России (без учета миграционных процессов) начнется лишь в конце 20-х годов и будет продолжаться до середины 30-х, после чего снова будет сокращение (второе эхо 90-х). ЭТО НЕ ПРЕДСКАЗАНИЕ И НЕ ПРОГНОЗ, ЭТО МАТЕМАТИЧЕСКИЙ РАСЧЕТ (сверточный алгоритм). Число первоклассников будет увеличиваться до 2017 года, а затем снова будет снижаться до конца 20-х. 4-летняя ВОВ эхом отразилась в середине 60-х. Что бы сохранить преподавательский состав в школах тогда был принят закон об 11-летнем образовании. Введение материнского капитала дало эффект – средний прирост рождаемости 150 тыс. в год. Сейчас его нужно постоянно и многократно увеличивать для преодоление демографического кризиса к 30-м годам.____ _______«Лихие 90-е» своими эхами будут напоминать о себе еще не одному поколению страны.

27.04.2011 17:54:15 - Марина Ивановна Чебыкина пишет:

Если бы Кремль хотел сказать "десталинизаторам" (а лучше сказать "дестабилизаторам") "хватит!", он бы уже давно сказал, и всякие карагановы затихли. Господин Салуцкий, снимите розовые очки и наденьте другие - с простыми стеклами, в них лучше жизнь за пределами Москвы видна

Градус русофобии

События и мнения

Градус русофобии

ОПРОС

В недрах Госдумы готовится заявление, в котором депутаты выразят своё беспокойство по поводу «высокого уровня русофобских настроений на постсоветском пространстве». Каково сегодня положение наших соотечественников и что может сделать Россия для их защиты?

Наталия НАРОЧНИЦКАЯ, член Комиссии по противодействию попыткам фальсификации истории России в ущерб интересам России:

– Русофобия в бывших советских республиках принимает новые формы. Стойкость негативных настроений по отношению к России в некоторых молодых государствах свидетельствует об их крайне ограниченном историческом потенциале. Они до сих пор не могут выйти из пелёнок самоутверждения, и для этого им необходимо нигилистическое отношение к предшествующему периоду истории. Отрицание сжигает национальный потенциал исторического творчества.

К сожалению, положение русских после разрушения СССР – тема, которая долгое время не осознавалась нашим обществом. В начале 90-х годов я была в числе тех, кто остро ставил вопрос о разделённом русском народе, о том, что Россия – мать русских и наша политика должна исходить из этого. Наши соотечественники, даже будучи гражданами других стран, должны чувствовать себя частью русской нации.

Замалчивание этой проблемы приводит к тому, например, что сейчас в Латвии фактически ликвидируются русские школы. По сути, идёт посягательство уже на человеческую личность, культурную самоидентификацию. Человеку не дают учиться на языке, на котором он думает! И все молчат. В том же Евросоюзе закрывают на это глаза, отделываясь рекомендациями.

Существуют и проблемы в Средней Азии, где прямым и косвенным образом всё делается для того, чтобы не пустить русских в управление и культуру. Наши посольства стараются этого не замечать, чтобы избавить себя от лишней головной боли. Дипломаты больше заинтересованы в сотрудничестве с формальными или марионеточными объединениями.

Наше общество, как ни печально, свыклось с мыслью, что русские и русскоязычные в некоторых странах бывшего Союза являются людьми второго сорта. Наши толстосумы с удовольствием покупают недвижимость в той же Прибалтике.

И со стороны государства, когда речь идёт о крупных экономических и политических задачах, интересы соотечественников зачастую приносятся в жертву.

Для того чтобы русских уважали за пределами России, нужна системная, великодержавная в лучшем смысле этого слова политика.

Александр ШАТИЛОВ, заместитель директора Центра политической конъюнктуры:

– Я думаю, стоит разделять позицию национальных элит и населения бывших республик СССР. Зачастую простые жители терпимо и даже относительно доброжелательно относятся к русскому и русскоязычному населению. В отличие от них местные политики стараются заручиться расположением Запада, демонстрируя дистанцию от наследия Советского Союза. Каждая такая демонстрация подтверждает лояльность Пентагону и Брюсселю, за которую руководство этих государств осыпают определёнными бонусами, которые, кстати, как правило, не доходят до населения. Поэтому заявления российской стороны надо адресовать тем политикам постсоветского пространства, которые хотят быть «святее папы римского», постоянно признаваясь в своей нелюбви как к России, так и к русскоязычному населению в собственных государствах.

Латвия – один из немногих примеров, где антипатии ко всему русскому у власти и населения совпадают. Это вызвано, с одной стороны, традиционным латышским национализмом, с другой – опасением, что русские станут причиной размывания латышской национальности. На этих страхах активно играют политики националистической ориентации.

Россия, конечно, могла бы сегодня занять более жёсткую позицию по отношению к странам с повышенным градусом русофобии. С учётом, кстати, того, что среди граждан этих стран начался процесс разочарования в своих прежних приоритетах: Европа оказалась далеко не так щедра и бескорыстна, как они ожидали. Эти государства подверглись довольно жёсткому удару кризиса. Россия на этом фоне представляется им неким островом стабильности. Нам стоит проводить более активную политику, защищать русскоязычное население, вести проросcийскую пропаганду среди титульного населения республик.

Александр ДЮКОВ, директор фонда «Историческая память»:

– В ряде постсоветских стран русские рассматриваются как пятая колонна России. Кроме того, имеет место быть попытка построения национальных идентичностей, не имеющих ничего общего с русскими духовными и культурными ценностями.

В прошлом можно было сделать гораздо больше, чем сейчас. Думаю, в 90-е годы правительства свежеиспечённых государств, столкнувшись с жёсткой позицией России, были бы сговорчивее. Однако тогда этими вопросами серьёзно не занимались ни МИД, ни другие госструктуры.

Тем не менее работа ведётся, со следующего года начинает работать специализированный Фонд правовой поддержки соотечественников.

К сожалению, и наше общество ведёт себя недостаточно активно. И не последнюю роль здесь играют СМИ. Вспомните, как освещался перенос Бронзового солдата из центра Таллина и какую это вызвало реакцию. А недавняя история с установкой таблички «о русских оккупантах» рядом с этим же памятником была почти не замечена в российских СМИ и как следствие не всколыхнула общественность. Наши журналисты вообще очень мало работают на «прибалтийском направлении» и плохо разбираются в том, что там происходит. Кроме того, на установку провокационной таблички очень вяло отреагировали и российские политики.

Сумма прописью

Вспоминается недавняя история с памятным знаком на месте крушения самолёта с польской правительственной делегацией. Смоляне заменили его, убрав возмущавшие многих слова о советском геноциде. И такое отнюдь не оскорбительное действие вызвало бурю негодования в Польше. В Эстонии же практически официально наших отцов и дедов клеймят оккупантами, ставят оскорбительную табличку рядом с памятником героям, а мы сохраняем равнодушное спокойствие. Что же ещё должны сделать «постсоветские русофобы», чтобы задеть нас за живое?!

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,3 Проголосовало: 12 чел. 12345

Комментарии: 28.04.2011 10:25:46 - Валентин Иванович Колесов пишет:

Сам на себя анонимку хлоп

В постсовеских странах на русских нападают, что делать? Авторы статей не дали ответа. Несколько лет назад была программа переселения русских в РФ – на несколько миллионов. Переехало пару десятков тысяч. Но деньги все потрачены. Дума готовит заявление. Одна русская депутат в латвийском парламенте просила ничего не делать, сами разберутся. По моему, делать надо в самой РФ, где президентская комиссия по детоталиризации (бывшей десталинизации) готовит материалы для взыскания с РФ компенсаций в пользу Латвии, Эстонии и прочих, надеющихся поживиться за счет нашего Стабфонда. Комиссии надо дать поработать до президентских выборов, она поможет народу сделать правильный выбор.

27.04.2011 22:55:07 - Владимир Павлович22 Ромов пишет:

Русофобия в России

Ликвидация русских школ в Латвии вызывает, конечно, неприятие! Но что делать с ликвидацией русской школы в России, которую проводит небезызвестный Фурсенко?

27.04.2011 19:39:24 - борис иванович коростелёв пишет:

Политики предали- а от нас что хотите?

Нарочницкая указала на поведение наших толстосумов в Прибалтике:скупают недвижимость,имеют выгодные контракты.Национальные интересы-одно,а "башли" другое.Авторы десоветизации вообще готовы на всё:от продажи Родины до репрессий против собственного народа не согласного с их инициативой.Если к этому добавить недружелюбное отношение граждан РФ к диаспоре в бывших(особенно Прибалтийских) республиках,то вопрос спасения чести наших предков,погибших в Великой Отечественной войне, откладывается на неопределённый срок.А может и навсегда!

27.04.2011 18:04:14 - Марина Ивановна Чебыкина пишет:

Если наши правители плюют на историю своей страны, то чего же этим не заниматься забугорникам?Россия и так из века в век во всем виновата, а после "десталинизации" вообще всем будет должна не только морально, но и материально.

Облучённый оптимизм

События и мнения

Облучённый оптимизм

ПОСЛЕДСТВИЯ

Так случилось, что авария на японской атомной станции «Фукусима-1» произошла накануне 25-летия трагедии на Чернобыльской АЭС. О влиянии Чернобыля на жизнь людей сказано немало, но лишь недавно учёные и исследователи всерьёз обратили внимание на то, как подобные трагедии меняют общественное сознание. Этой теме была посвящена научно-практическая конференция «25 лет чернобыльской катастрофы: гуманитарное измерение», организованная Институтом проблем безопасного развития атомной энергетики РАН (ИБРАЭ).

«Страстям и фобиям по поводу чернобыльской радиации удалось подмять под себя очень важное направление научно-технического и экономического развития. Особенно эти фобии заметны в Европе, которая вообще не стремится развивать ядерную энергетику», – сказал в ходе конференции научный руководитель ВЦИОМ, член Общественной палаты России Иосиф Дискин. По его словам, главным медицинским последствием Чернобыля стали не прямые воздействия радиации на здоровье людей, а психологический стресс, который пришлось испытать цивилизованному миру. Такой же стресс, вероятнее всего, предстоит испытать людям в связи с аварией на «Фукусиме».

«В своё время чернобыльская катастрофа серьёзно ударила по технократическому сознанию и по теории так называемого технологического оптимизма, на которой строилось развитие общества. Слово «развитие» перестало быть синонимом технического прогресса, – говорит директор Историко-архивного института профессор Александр Безбородов. – В связи с Чернобылем даже последняя попытка модернизации экономики Советского Союза приобрела определённую осмысленность – экологическую. Частично решился вопрос по Байкальскому целлюлозно-бумажному комбинату. Правительство отказалось от намерения повернуть вспять южные реки. В нашу жизнь прочно вошло понятие экологической экспертизы».

Однако Европа извлекла из чернобыльской катастрофы гораздо более серьёзные уроки, нежели Россия. «Сегодня «зелёные» партии весьма популярны на Западе. Кое-где они даже представлены в парламентах. Недавняя трагедия на «Фукусиме» только усилит эту европейскую тенденцию», – считает Александр Безбородов.

«Европейцев вместе с тем отличает и то, что они подходят к проблеме радиационного загрязнения более взвешенно, чем страны бывшего СССР», – полагает директор ИБРАЭ РАН Леонид Большов. Как известно, при взрыве на Чернобыльской станции радиационное облако накрыло десятки тысяч квадратных километров в Европе. Однако европейцы, несмотря на все страхи, не спешили делить свои территории на зоны и на законодательном уровне объявлять те или иные районы «пострадавшими», как это сделали в СССР.

В подавляющем большинстве случаев достаточно ввести временные ограничения на потребление пищи, произведённой в районах, которые накрыло радиационное облако, и всё. Именно это было сделано в Европе в апреле-мае 1986 года. Так же поступили в Японии сейчас.

«Если людям постоянно говорить, что они отверженные, поражённые и живут на загрязнённой территории, это приводит к негативным последствиям, гораздо худшим, чем влияние радиации, – уверен Леонид Большов. – Европейцы это знают». В то же время, по данным ИБРАЭ РАН, уровень облучения в так называемых критических районах и населённых пунктах той же Брянской области сейчас довольно низкий.

«Социологи хорошо знают закон Томаса: если людям некое событие представляется фактом, они ведут себя в соответствии с этим фактом», – говорит Иосиф Дискин. Что и наблюдается на юго-западе Брянской области, пострадавшем от Чернобыля, – отток населения, экономическая стагнация.

Последствия фукусимской катастрофы для Японии могут оказаться схожими. «В результате аварии помимо всего прочего пострадало японское чувство собственного достоинства, технологического достоинства, – считает Александр Безбородов. – Япония – это высший класс технологий, и вдруг она попадает в ситуацию, когда японское техническое лидерство оказывается под сомнением».

Страна поставлена в очень сложные условия со всех точек зрения. Как она выдержит этот удар – покажет время.

Светлана ЛЫЖИНА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,3 Проголосовало: 7 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 20:01:27 - борис иванович коростелёв пишет:

Чернобыль как фактор распада СССР.

Автор совершенно не затронул эту тему.Но катастрофа происшедшая в таких масштабах принесла громадные материальные затраты и была использована в пропаганде тенденций тех кто стремился к распаду СССР.Прошедшие траурные мероприятия имели лозунг:"Ядерной энергетики - альтернативы нет!"Не думаю ,что ЕС возглавляют люди плохо разбирающиеся в этой проблеме.Низкая стоимость э/энергии АЭС несоизмерима с потерями от возможной катастрфы!Катастрфа на Фукусима 1 подтверждает,что следующая авария в атомной энергетике-неизбежна!Где и когда?

Отложение Сибири?

Новейшая история

Отложение Сибири?

ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГЕОГРАФИЯ

Геннадий СТАРОСТЕНКО

После последней Всероссийской переписи населения в стране может появиться новая национальность – сибиряки. Как объясняют в Росстате, появилось немало желающих определять себя именно так. Люди и со славянскими, и с тюркскими фамилиями жаловались, что их как сибиряков обижают…

Дальше Ермака и Строганова в глубину истории Сибири, как правило, не заглядывают. А зря.

Из новгородских летописей известно, что в поисках ратной поживы новгородцы ходили за Железные ворота (Уральские горы) ещё в 1032 году – за 115 лет до основания Москвы. Карамзин писал: «Россияне в XI веке уже бывали за хребтом гор Уральских».

И. Щеглов, к 300-летию покорения Сибири написавший замечательную хронологию её истории, упоминал с ссылкой на историка Лерберга: «По крайней мере с половины XIII века, если нельзя установить этого для времени более раннего, Югория уже была в числе Новгородских волостей. Это видно из договорных грамот новгородцев со своими князьями, древнейшая из числа которых относится к 1264 году».

При Иване III уже московские отряды «за Камень» хаживали многократно. Один из примеров – большой поход в лето 1483 года до Искера и вниз по Иртышу к Оби. Покорение среднеобья Москвой произошло за год до окончания XV века.

«…встретили с Одора на оленях Югорские князья, а от Ляпина шли воеводы на оленях, а рать на собаках. Ляпин взяли и поймали 33 города, да взяли 1009 человек лучших людей, да 50 князей привели. Да Василий же Бражник взял 8 городов…»

Уже Иван III в грамоте королю Чехии именует себя среди прочего и «Югорским». Кто не знает, Югра – это частично верхнее Доуралье, но и ближняя Сибирь, зауральская.

Потом в Сибирь пошли и Ермак, и Пантелей Пенда, и Москвитин, и Поярков, и Дежнёв, и Хабаров. Позже были Атласов, Беринг, Невельской, были заводчики Демидовы, был Ползунов – тоже первооткрыватель… И были ещё многие-многие другие, ушедшие в сибирские пространства по зову души, в искании свобод или по государеву велению.

По определению Л. Гумилёва, то было время «пассионарного перегрева». Дух покорения пространства гнал вольного казака и государевых людей всё дальше на восток. Почти все последующие первопроходцы были также из казаков, людей свободных, случалось – беглых. Возможно, именно это обстоятельство и дало повод Н. Ядринцеву, автору книги «Сибирь как колония», считать, что неправительственная колонизация зауральских пространств шла гораздо быстрее, чем правительственная, что она была «продуктом вольнонародной колонизации».

Не одной казне нужна была Сибирь, не авантюристам и случайным лицам, а самой русской истории. Ломоносов сказал об этом по-своему, сибирские «областники» XIX века Потанин и Ядринцев – своими словами, Менделеев о Сибири много верного пророчил.

Но у нашего вестернизированного современника иной «информационный ресурс». Например, Фиона Хилл с её «Проклятием Сибири» – книжкой совсем уж простенькой и кургузой, но весьма геополитичной при этом. В удобоваримом виде доводятся до нас услужливыми «просветителями» и высказывания об «антагонизме России и Сибири» Тэтчер, Олбрайт, Бжезинского.

Наряду с этим всё чаще вбрасываются в тему имена «отечественных сторонников идеи отложения Сибири». То появятся упоминания о сибирском губернаторе князе Гагарине, казнённом при Петре в том числе и за «злоумышление отделиться от России». Кто-то пытается отыскать свидетельства в пользу «сепаратистских помышлений» со стороны выдающегося российского гуманиста екатерининских времён Н. Новикова.

Мало кто знает, но при всей подцензурности печатной мысли в России абсолютного табу на этот дискурс не было. Тезис о ненужности и обременительности Сибири для России, о сверхзатратности её освоения был порождён ещё в самой России без малого двести лет назад. О том, что Сибирь России «в обузу», писал в 1841–1842 гг. в «Отечественных записках» известный публицист Н. Герсеванов. И не какой-нибудь западник, агент влияния, онегинствующий либерал, а сын губернского предводителя, военный, дошедший до генеральского чина заслугами на полях сражений.

Есть мнение, что сам монарх Николай I не боялся страшилок на тему «отложения Сибири», поскольку не слишком охранительски к ней относился. А вот властные структуры – дело другое. Этот дискурс о перспективах Сибири имел последствия уже в конце сороковых годов XIX века – и даже породил испуг на самом верху сибирской власти. Так, П. Горчаков писал из своего сибирского губернаторства: «…что будет, если народонаселение сблизится с англичанами и американцами, которые примут на себя лёгкий труд получать от них то, что отныне доставлялось из России, и что в случае нужды они поддержат эту сделку оружием?»

Определённые основания к таким опасениям всё же имелись. Уже тогда поднимались в общественной среде мнения о «потребительском отношении» к Сибири со стороны российского центра. Толковали и о «самости» сибирской – о том, что именно в сибиряках осуществился синтез лучших свойств русского нрава, а в будущем «в особых условиях» разовьётся в нечто и того большее. И даже о том, что Сибири нужно дать волю, как взрослому сыну, решившемуся обзавестись своей семьёй и жить отдельно.

Уже и Петрашевский бросал пламенные взоры на восток, видя там будущее подобие американской демократии. Уже и юные сибирские «областники» за радением об открытии в Сибири первого университета не останавливались в пылу воображения и перед мыслью об «отложении». Уже и польские ссыльные распаляли сердца мстительными надеждами…

Но тревогу по поводу зреющего сепаратизма поднимали не только власти и жандармерия. Да и ввёл в обиход само слово «сепаратизм» М. Катков, начинавший свой путь публициста как либерал. Некоторые видные историки Сибири тех лет просили власти с корнем вырвать укоренившуюся в сибиряках мысль о том, что Сибирь не вполне Россия, что она сама по себе.

И всё же тема будущности азиатской части России, повторюсь, не была табу. Предлагали, например, не бояться возможного отделения Сибири и помогать её свободному развитию. Опять же – в образах «отцов и детей». Если такое и случится, в этом будут и свои выгоды. Ведь Англия с Америкой – в самых приятельских отношениях, хотя и воевали когда-то.

Но так помышлять было возможно в те годы, ведь Россия не знала, куда и Аляску-то деть. Все тягостные раздумья на тему «быть или не быть» рассеялись, как только евразийская огромность была связана сильным скрепом в виде осевой транспортной инфраструктуры – Транссиба.

И вот ведь что интересно в нашей истории – в Сибири не было рабства. Известно, что о недопущении крепостного права в Сибири говорил столь мало чтимый западниками и нынешним либеральным сообществом самодержец Николай I. Так что при всей отсталости и экономической неразвитости Сибирь оставалась человечески свободной. Потому и доныне в слове «сибиряк» столько звучности и достоинства.

Правда и то, что хозяйственная жизнь Сибири развивалась слабо в том столетии, столичные инвестиции практически не шли. Опять же в унисон с традицией считать, что все наши духовные святыни и «пустыни» – слева от Уральского хребта, а чулан с припасами – на восток от него. И всё же тот, кто убеждает, что это была сознательная дискриминация и даже «изуверский эксперимент» (а есть и такие историки), не вполне адекватно представляет себе ситуацию. В XIX веке Сибирь встала на порог индустриализации, хотя и с большим трудом перешагнула его.

Но были в её истории две отправные точки, задавшие новую динамику развитию, – это опять же Транссиб в николаевскую эпоху и плановая индустриализация в советскую. А вот последние два десятилетия опять вогнали «сибирскую тройку» в ресурсное стойло…

Были в Сибири и проходимцы, и сумасброды, и душегубы, и социальные проблемы и бедствия – и поныне есть, и это даёт иным повод считать, что зря была затеяна вся эта азиатская геобиомасса. Не лезли бы на восток, сидели бы себе, устаканивались бы в доуральском формате, работали бы над собой, совершенствовали бы быт, гранили бы культурку – так и влились бы теперь в объединённую Европу по полному праву.

Есть и такие, для кого идеал – 17 июля 1918 года, когда глава Временного Сибирского правительства Пётр Вологодский подписал Декларацию о государственной самостоятельности Сибири.

Но, во-первых, история не терпит conditionalis (сослагательности) как грамматической формы. Во-вторых, мы уже настолько «приросли» Сибирью, что «отрастать» и поздно, и во вред себе, и не получится. Это данность.

Нынешний Рунет кипит искренними обидами сибирской молодёжи, а где-то и умелыми подзуживаниями со стороны:

Сибирь в московскую колонию всё больше превращается, хорошо, что есть кто-то, кто хоть что-то пытается делать…

Да, без Сибири-то москали сразу загнутся… Сырьё всё у нас, только вот денежки в Москве пилят… Идею отделения Сибири полностью поддерживаю. Пусть без нас свою «великую державу» лепят – целее будем.

Голубчики, нашу любимую суровую Сибирь оккупанты отписали китайцам, а ленивых упрямых сибиряков порешили извести на нет. Нельзя РФ дробить на мелкие кусочки, а то получится как с СССР.

Без Москвы Сибирь будет жить лучше. Ломоносов говорил: «Могущество России будет прирастать Сибирью». Но Сибирь-то убывает.

Стране нужно вернуть реальный федерализм и провести децентрализацию, оживить местную жизнь. Тогда и обид никаких не будет. А что касается отделения от Москвы… Я против, потому что у нас тут элементарно некому руководить…

Сибирские города, за исключением, пожалуй, Красноярска, Новосибирска и Омска, сегодня очень похожи: большинство предприятий закрыто, а те, что ещё работают, принадлежат москвичам и зарегистрированы в лучшем случае в Петербурге, а в худшем – на Кипре или Виргинских островах. Местные дела владельцев градообразующих заводов, фабрик и шахт практически не интересуют. К территориям относятся просто как к производственным площадкам.

Юноша, вы бредите, но это возрастное, это проходит. Никакого отделения Сибири быть не может в принципе. Уж поверьте мне, старому сибиряку. Ни от Москвы, ни от Дальнего Востока.

Можно попытаться найти рациональное объяснение этому протесту. Можно предположить, что за этой волной эмоций – попытка отстоять свой интерес в чрезвычайно жёсткой конкурентной среде. Или честолюбие молодёжи, оскорблённой неофеодальным неравенством и откровенной нацеленностью «предержащих» на декультурацию собственного населения.

А можно и плюнуть на всё – не думать об опасности. Чего опасаться-то? Подавляющая часть населения в Сибири и на Дальнем Востоке – русские. Да и страна здорово посытела на нефти в последние годы. Сибирь не исключение, по удельному числу дорогих машин многие города в ней ничуть не уступают Москве. К тому же, теряя в динамике «интеллектуального развития» и «социального лифта», Сибирь всегда приобретала во внутреннем спокойствии. Как известно, спокойствие души – в неторопливости движений. А это свойство до сих пор дорого ценится – да теми же столицами в конце концов.

Поживите в Сибири – что в добычных её регионах, что в оседлых, – и станет понятно, что сибиряки и дальневосточники, даже и выступая за отделение на уровне бытовых словопрений, держат в голове эту гипотетическую возможность как моральное право радикальным образом разобраться со злом столиц. А разобравшись – снова сплотиться вокруг единого исторического прошлого. Ведь в этих «двух равнинах по обе стороны хребта» нет никаких антагонизмов, всё из одного замеса, из одной метафизики происходит.

Сама по себе эта тема, конечно же, не должна быть абсолютно запретной – как и национальная тема, как и тема пропорционального участия и т.п. И вместе с тем необходимо сознавать, что природа её глубоко интимна – и здесь мы имеем дело с особой интимностью, коллективной, есть и такая. Её нельзя передоверять вандалам, которые множатся в интернет-пространстве подобно бактериям в чашке Петри. И уж тем более провокаторам, которые там тоже имеются. Она всегда должна быть под контролем у общественного мнения. Частично и у государства, которое вправе пресекать экстремизм – впрочем, настоящий, а не мнимый.

Всему своё время, так и общественным дискурсам: вряд ли целесообразно обиженному ребёнку, отшлёпанному под горячую руку родителем, толковать о ювенальной юстиции. Есть и другая опасность: она в информационном давлении – а равно в монополии трибун, многие из которых системой сообщающихся сосудов связаны с геополитическим соперником. Сегодня всё оживлённее и громче разговоры о возможности отделения Сибири и Дальнего Востока. Нас постепенно приучают к теме, но вопрос в том, кто и как её трактует…

В каком допущении можно рассуждать о «независимости»?

В единственном, когда народ в намерении дать по рукам окопавшимся в столицах компрадорским элитам вариант за вариантом обдумывает сценарии этой борьбы и отвергает ненужные. Плоха и порочна столица? Так почему бы не попытаться перестроить эту «цитадель несправедливости»? Почему бы не подумать о её переносе? Дело исключительно трудное, но в моральном смысле вполне допустимое. В новейшей истории подобный метод «социальной санации» во многих странах доказал свою плодотворность, примирил народы и регионы, победил дракона сепаратизма наконец.

И при этом всегда важно понимать:

Да, Сибирь и Дальний Восток придали России огромную пространственную инерцию. Но, с другой стороны, наградили неслыханными богатствами. Несказанными дарами природы и духа – хотя бы и расхищаемыми на данном отрезке истории.

Её огромность и климатическая контрастность не вселяют надежд на то, что процесс её обустройства до «цивильного состояния» когда-нибудь завершится. Зато есть задачи для будущих поколений.

Да, Сибирь огромна и континентальна, но эта континентальность хорошо укрывала страну от внешних вторжений. Давала возможность выстраивать глубоко эшелонированные рубежи обороны.

Да, она огромна, но если надо – находятся причины и гуманитарные мотивации делить на части и крошечную Ливию, в которой и там и там живут исключительно бедуины, арабы-берберы с некоторыми племенными различиями.

Да, в Сибири довольно зябко, когда легко одет. Зато здесь выращивают лучшие крупы и самое богатое клейковиной зерно, а лето яркое и жаркое – и есть где отдохнуть.

Да, для неженок Сибирь и посейчас синоним каторги. Но вместе с тем она уже давно некая культурная форма, которой мы, как красотой, который век уже спасаемся и которую нередко ставим себе в образец.

Да, инфраструктурки маловато. И всё же она неплохо обустроена местами. Здесь немало городов с привлекательной аурой. И люди бы отсюда ни за что не уезжали, если бы не метаморфозы в экономике.

Да, идёт заметная миграция из неё, но этот отток ещё можно остановить.

И рабства, повторимся, не было.

Да, промышленная деградация Сибири и Дальнего Востока, если не считать ресурсных секторов, продолжается. По абсолютно рентабельному и эффективному в нормальных условиях алтайскому селу всё ещё бьют изо всех пушек – и ценовыми диспаритетами, и посредничеством, и запретами. Сущая правда.

Застой и в общественной жизни регионов. Все разговоры о модернизации не будут стоить и гроша, если не обуздать олигархические клики и не окропить регионы живой водой подлинного федерализма – реального участия масс в социально-политических процессах.

Но психовать и орать «Отделимся!» – это подростковый максимализм либо намеренная провокация. Да если бы и дошло до реального дела, гипотетически допустим, то плоды подобной «революции отделения» всё равно бы под неслыханную кровь и страдания достались вовсе не тем идеалистам, кто готов ныне процесс инициировать. Таковы законы истории. Так что если чувствуешь в себе готовность постоять за справедливость, копи силёнки для социальной борьбы – парламентской или иной, так оно вернее.

Россия и Сибирь – это две стороны одной и той же сущности. Сибирь – это большой разговор, который стоит и нужно вести.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,4 Проголосовало: 10 чел. 12345

Комментарии: 28.04.2011 10:28:34 - Валентин Иванович Колесов пишет:

Посидели, поговорили

Это несерьезное громкоговорение – длинное и бессодержательное. Интересно, как это можно представить практически? Собираются губернаторы Сибири и решают отделиться. Прецедент уже есть: отстраняют по недоверию. Хорошую систему внедрил Путин. Вон во Франции президент вообще без всяких местных парламентов назначает руководителей регионов, и никто не шумит насчет демократии.

27.04.2011 20:48:28 - борис иванович коростелёв пишет:

Кто кому нужней?

В Новосибирске стоит памятник Г.Потанину,в Омске его именем названа улица.Г.Потанин - учёный, один из идеологов "областничества".Был осуждён ещё при последнем Российском императоре за идею автономности Сибири.Бабурин, в 90-е годы, отвечая на встрече с московскими студентами, на вопрос о сепаратистских тенденциях в Сибире сказал,что они не получат развития,но идеологическое возрождение их имеет место.Я живу в Сибире и могу сказать,что в обывательсой среде бытует по отношению к Москве двойственность понятий:с одной стороны это нахлебники-с другой хочется перебраться в тучное место.Войны и революции сильно проредили коренное население Сибири.Но ныне живущие здесь хорошо помнят рассказы родителей,что технические новинки при царе появлялись сначало в Сибире,а уж потом в России.Тенденции есть и бездарная политика властей рано или поздно может поднять вопрос "самостийности" вновь!

Прекрасные и безобразные

Новейшая история

Прекрасные и безобразные

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Боброва Н.А. Мысли на острие. Яркие высказывания о политиках и политике. – Самара: ООО «Книга», 2011. – 344 с.: ил. – 2000 экз.

Всем известно, что слово – не воробей. Поэтому «нормальный человек просто смотрит телевизор, просто читает газеты, просто участвует в совещаниях…» и не пытается «ловить» чужие слова. А вот депутат Самарской губернской думы Наталья Боброва задалась целью ловить в свои «сети» интересные, цепляющие высказывания публичных деятелей, чтобы таким образом фиксировать «прекрасные и безобразные мгновения политического бытия». Что ж, можно сказать, что «адский труд», которому Наталья Алексеевна посвящала себя в течение 6 лет, не пропал даром. Возможно, тем, кто в будущем захочет почувствовать колорит нашего времени, гораздо больше, чем сухие документы и приукрашенные воспоминания очевидцев, скажут собранные под одной обложкой высказывания политиков, публицистов, деятелей культуры. Причём рядом с действительно глубокими, продуманными мыслями здесь соседствуют явно казусные изречения. Всё, как в жизни. И не беда, что о многих, впопыхах брошенных перлах сами их авторы давно забыли, у Бобровой «всё записано».

Дмитрий Азаров, глава городского округа Самары:

«Я считаю, что это глупо – подавать иск о выселении прокуратуры из здания прокуратуры. Прокуратура по определению будет там находиться…». «Как говорится, на Деда Мороза надейся, а сам… ну вы знаете».

Дмитрий Быков, поэт, публицист:

«Национальная элита – это люди, которые чувствуют себя чуть более виноватыми в происходящем».

Николай Губенко, актёр, режиссёр:

«Свобода даётся народу, чтобы он, обломав об неё зубы, больше не кусался».

Рашид Нургалиев:

«Пора нам действительно сказать: не надо бояться человека с ружьём, это добрый человек. Это человек, который придёт на помощь. Он должен быть в шаговой доступности».

«Ситуация с нравственностью у нас сейчас критическая, но на борьбу с проституцией мы должны подняться все вместе, в том числе и я».

Такой вот цитатный компот на самые разные вкусы.

Алексей ВЕРХОЯНЦЕВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 6 чел. 12345

Комментарии:

История и её «сыновья»

Новейшая история

История и её «сыновья»

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Владимир Шигин. Лжегерои русского флота . – М.: Вече, 2010. – 432 с.: ил. – (Морская летопись). – 3000 экз.

Во что превращаются реальные исторические события после того, как над ними «потрудятся» кинематограф, писатели, историки разной ориентации? Миллионы людей во всём мире с восторгом смотрели фильм «Броненосец Потёмкин» Сергея Эйзенштейна. Он стал одной из знаковых лент эпохи немого кино, образцовым примером работы режиссёра-новатора. Его классические эпизоды не утратили эмоциональной силы воздействия и по сей день – вспомните знаменитые и пронзительные сцены: коляска, катящаяся по одесской лестнице; расстрел матросов…

Но остаться просто золотой киноклассикой «Броненосец Потёмкин» не мог – ведь в нём была революционная идея, отношение к которой и по сей день далеко от бесстрастного. Само появление книги Владимира Шигина служит тому доказательством.

Знаем ли мы, что в действительности предшествовало восстанию на броненосце и как оно происходило на самом деле? Классическая версия этих событий, о которой в советское время вещали многочисленные книги и даже учебники, акцентирует внимание на тухлом мясе, которым собирались кормить команду, и злодейском убийстве офицерами революционного матроса Вакуленчука: «Командование корабля постоянно и вполне осознанно измывалось над своими матросами. Особенно тяжело пришлось матросам во время учебного плавания к Тендеровской косе. Чашу терпения голодной и замордованной команды переполнила весть о том, что их будут кормить на обед борщом из червивого мяса... Чтобы не доводить дело до крайнего обострения, наиболее сознательные матросы-большевики во главе с Григорием Вакуленчуком выходят из строя и говорят, что согласны есть борщ. Они считают, что время восстания на броненосце ещё не пришло и его надо устроить на всём флоте одновременно, причём несколько позднее. За матросами-большевиками соглашаются есть борщ и остальные. Инцидент, кажется, исчерпан, но командир корабля внезапно для всех решает жестоко покарать не желавших обедать матросов. Он приказывает отделить часть команды для публичного массового расстрела здесь же, на палубе. Матрос Вакуленчук пытается предотвратить расправу, но разъярённый старший офицер смертельно ранит матроса из револьвера».

По словам Владимира Шигина, эту историю трудно подтвердить официальными документами – в архиве ВМФ отсутствуют следственные материалы о восстании на «Потёмкине». Кто и когда изъял материалы расследования «потёмкинского дела» – до сих пор неизвестно.

Романтизирование образа «Потёмкина» началось в 1905 году, когда газета «Пролетарий» присвоила ему поэтичный титул корабля-скитальца. Помимо одноимённого фильма существовала и «народно-героическая» опера «Броненосец «Потёмкин»». В 1926 г. появилась поэма «Морской мятеж» Бориса Пастернака…

В чём же причина такой популярности по сути неудачной попытки бунта? «Идёт время, меняются политические системы и политические карты, но каждая новая власть старается приспособить далёкие события на «Потёмкине» под свои интересы. В советское время шла историческая большевизация участников мятежа… Нынче предприимчивее всех оказались украинские политики, которые внезапно для всего цивилизованного человечества объявили, что мятеж на «Потёмкине» был вовсе не революционным восстанием, а первым демаршем украинских самостийщиков против российских оккупантов и образцом создания первой в истории мира плавучей казацкой республики!» На самом деле экипаж броненосца был интернациональным.

Издание показывает, что тема переписывания истории, точнее её отдельных значимых эпизодов, по-прежнему актуальна в современной России. Очевидна пропасть между узкоспециализированными научными монографиями, основанными на фактах, и массовой нон-фикшн литературой, которая при каждом изменении политического курса приобретает ту или иную интерпретацию. Трудно сосчитать количество версий мятежа на «Потёмкине», возникших за минувшее столетие. Можно с уверенностью сказать, что мы ещё не раз столкнёмся с новыми представлениями о первых этапах революционной борьбы в России, которые так или иначе будут «переписаны» в очередных псевдонаучных трактатах, романах и пьесах.

Алекс ГРОМОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Бегущий человечище

Литература

Бегущий человечище

ОБЪЕКТИВ                                                                                                                                              

Николай АНАСТАСЬЕВ

Лев Толстой : Бегство из рая. – М.: Астрель, АСТ, 2010. – 672 с. – 5000 экз.

Лев Толстой. Последний дневник. Игорь Волгин. Уйти ото всех. – ВК, 2010. – 580 с. – 1000 экз.

Осенью прошлого года появились две работы. Одна – книга Павла Басинского «Лев Толстой: Бегство из рая». Другая – пространное эссе Игоря Волгина «Уйти ото всех». Обе посвящены одному и тому же событию, в центре обеих один и тот же герой, окружённый одними и теми же персонажами, и хронотоп тоже сходен до малейших подробностей. Герой – Лев Толстой. Событие – уход из Ясной Поляны, к столетию которого и приурочены то и другое издания. Вот только судьба их складывается по-разному.

«Бегство из рая» ждал, как выяснилось, довольно шумный успех, удостоверенный, помимо всего прочего, многочисленными откликами в печати, часовой телевизионной беседой, наконец, премией «Большая книга». Эссе же Игоря Волгина, опубликованное в форме комментария к толстовскому дневнику и записным книжкам 1910 года, замечено, кажется, лишь в тесной среде знатоков. Во всяком случае, читающая публика интереса не обнаруживает, а литературная печать, не говоря уж о телевидении, не предпринимает ни малейшей попытки его пробудить.

Если кому-то почудилась тут тайная зависть к младшему товарищу по профессии либо, того не лучше, профессорская спесь, спешу возможные подозрения отвести. Больше того, меня немало покоробил пренебрежительный, явно расходящийся с нормами вкуса и воспитанности отклик обозревателя «ЛГ» А. Кондрашова на вышеупомянутую телебеседу Павла Басинского, а заодно уж и на «недостойную» позицию самого графа Толстого, разошедшегося, как известно, с православной церковью и российским самодержавием.

«Бегство из рая» – цельная, хорошая книга. Кому ж неизвестны сложные, мучительные отношения в треугольнике Толстой – Софья Андреевна – Чертков? П. Басинский их не только добросовестно реконструирует – это само собой, – но и набрасывает чрезвычайно убедительный, на мой взгляд, психологический портрет человека, покушающегося сделать гения своим личным достоянием. Притом, что намерения у него самые высокие и, как он искренне верит, бескорыстные. К тому же ведь впрямь не отнять того, что сделано во имя кумира, – зарубежные публикации, самоотверженная работа над полным собранием. Но фанатизм губителен всегда и в любой форме, будь то слепая любовь или слепая ненависть. Что автор и отмечает со сдержанностью и достоинством.

К слову о реконструкции. В издательской аннотации сказано, что П. Басинский именно что восстанавливает, а не предлагает версию того события, которое сто лет назад потрясло весь мир. Думаю, это всё же не так. На протяжении всей книги автор проводит, без чрезмерной, впрочем, жёсткости, мысль (то есть как раз версию) о том, что жизнь Льва Толстого – это постоянный уход или чреда уходов: «С бегства он начинает свой сознательный путь в жизнь, бегством его и завершит».

Думаю, именно верность общей идее – независимо, повторяю, от того, в какой степени она верна, – чаще всего удерживает автора от соблазнов беллетризма и увлечения детективной стороной истории, которые явно подстерегают хрониста, взявшегося проследить события последних десяти дней жизни Льва Толстого, да и не только этих дней. Короче говоря, свой успех и свои премиальные лавры Павел Басинский заслужил честно.

Из этого вовсе не следует, что эссе Игоря Волгина должно оставаться достоянием корпорации касталийцев. Но, увы, это так, что печально, хотя, кажется, Павел Басинский со своей задачей справился лучше, чем Игорь Волгин, у которого многое осталось недосказанным, со своей.

Только всё дело как раз в характере задачи и уровне разговора.

Скажу сразу: спорные просчёты Игоря Волгина представляются мне более продуктивными и, как бы сказать, интеллектуально провокационными, что ли, нежели безусловные достоинства Павла Басинского. Попробую объяснить почему.

«Бегство из рая» – это взгляд на финал, а во многом и на всю жизнь Толстого как на семейную драму. Аргументации этого взгляда ненавязчиво подчинено всё – стилистика, композиция, вообще вся материя повествования. Что в имени тебе моём? – на старый пушкинский вопрос автор этой, нарочно подчёркиваю, книги мог бы по совести ответить: домашняя, частная жизнь, прорастающая персонажами и сюжетами всемирно известных произведений. Наташа Ростова «списана» с младшей из сестёр Берс, «сватовство и женитьба Левина и Кити в мельчайших деталях совпадают с тем, что было между Толстым и Сонечкой» и т.д.

О нет, бывает, П. Басинский отклоняется в сторону от сугубо семейных сюжетов, пишет о тайне искусства, о гении Толстого, проживающего самоё жизнь художественно, либо, допустим, смело сводит в одной строке толстовский трактат «Критика догматического богословия» и «Антихриста» Ницше. Но тут же, словно убоявшись чего-то, либо обрывает себя на полуслове, как в данном случае, либо поспешно сворачивает разговор, возвращаясь на магистраль.

Что же так? По-моему, я догадываюсь, во всяком случае, предположение имеется. В связи со всяческими препятствиями, возникшими на пути издания 13-го тома прижизненного собрания сочинений Толстого, П. Басинский пишет между прочим: «Широкой публике наплевать на тонкости понимания Толстым эволюции своего творчества. Публика ждёт новинок, сенсаций. Сенсацией 13-го тома являлась «Крейцерова соната». Понимаю – несобственно-прямая речь, к тому же иронически окрашенная. Но явно непредусмотренным образом в ней отзываются речь и установки самого автора, уже без всякой иронии.

К великому сожалению, Павел Басинский – литератор умный и одарённый, уступает императивам того, что называется массовым вкусом, запросами массового читателя, как ни назови. Вот именно «что называется» – надеюсь, всё же не является или хотя бы является не безусловно, хотя если, не дай бог, осуществится проект реформы школьной программы, где литература, как я понимаю, отодвигается на обочину, призрак может оплотниться, а незавершённая реальность вполне может стать реальностью завершённой.

Увы, жертвами этого негласного договора автора с читателем становятся все – и обе стороны его, и писатель, причём такой писатель, жизнь и творчество которого – потешаться, конечно, можно сколько угодно, – действительно стали зеркалом, хотя и не русской революции. Вот с этой стороны и подходит к рассказу об уходе Толстого Игорь Волгин.

Издание академического типа с приличествующим ему научным аппаратом – комментарии, примечания, приложение (составитель – И.В. Петровицкая). И вторая часть книги соответствует этому этикету – культурфилософское сочинение, написанное, однако, в стиле как раз вполне, а иногда даже избыточно свободном. Напрасно, по-моему, И. Волгин прибегает к современному жаргону – «бренд», «раскрутка», «медийное лицо», «дресс-код», – он здесь сугубо неорганичен и, даже взятый в кавычки, режет ухо. С другой стороны, эти стилистические огрехи с особенной резкостью свидетельствуют о том, что Игорь Волгин обращается не только к высоколобым знатокам, но и, подобно Павлу Басинскому, к широкой публике. То ли доверяет ей больше, то ли хочет – и желание это в высшей степени похвально – побудить к самостоятельному умственному усилию.

Семейная драма Льва Толстого, запечатлённая в дневнике, предстаёт в эссе И. Волгина, как оно и должно быть, драмой всемирного духа, а если говорить об искусстве литературы, то драмой перелома того художественного порядка, который творился на протяжении всего Нового времени, а вот теперь заменяется каким-то иным порядком. Скажем, не предстаёт, скажем, угадывается – это я, собственно, и имел в виду, говоря, что многое в эссе не договорено.

Игорь Волгин листает страницы дневника и, не уходя от бытового сора, сосредоточивается на жизни духа, его борениях – тех самых, пушкинских. Хотя бы потому, что «у Толстого всё внешнее неразрывно сопряжено с «доминантой существования» – с движением его собственной внутренней жизни, с миром его души».

Таким образом, в подобной оптике прежде всего нет никакой избирательности и никакого своеволия, ибо с самого начала, даже с некоторой, впрочем, в данном случае вполне уместной, торжественностью заявлено: «Толстовский дневник – один из величайших актов человеческого самопознания, когда «человеческое, слишком человеческое» судится высшим судом и соотносится с пределами вечности» (от оксюморона, самим же автором, правда, замеченного, всё же лучше было бы уйти).

Главное же – только это, по-серьёзному говоря, и интересно, или, скажем, хотелось, чтобы было интересно, а всё остальное – праздное и не всегда безобидное любопытство, на что ещё Пушкин указывал в письме князю Вяземскому, советуя ему не печалиться по поводу утраты дневников Байрона. Событие частной жизни лишь тогда событие, когда оно превосходит в своём значении себя самоё. Это справедливо в отношении всякой крупной личности, применительно же к Толстому – вообще императив, потому что… ну, просто потому, что это Толстой. Читая дневники вообще, дневник же последнего года в особенности, постоянно натыкаешься на всякого рода несоответствия.

«Поздний Толстой… не допускает посторонних вторжений в свой давно устоявшийся духовный мир; он не приемлет мнений, несовместных с выстраданной им и, по его крайнему разумению, единственной правдой. Можно сказать, что в своём тотальном всесокрушающем бунте Толстой принципиально консервативен», – пишет И. Волгин, и, возможно, он прав, во всяком случае, опору в толстовском самосознании, как оно запечатлелось в повседневных записях 1910-го и иных годов, найти можно. Но ведь здесь же Толстой с огромной страстью восстаёт как раз против единственных правд, когда все крупнейшие мировые религии – христианство, иудаизм, ислам, буддизм – утверждают себя одна в ущерб другой. «Какое ужасное преступление!»

Слишком известна война, которую развязал Толстой в последнюю треть своей жизни против современной ему литературы, а также литературы с её художественностью вообще («Что такое искусство» и др.) Однако же Достоевского он корит как раз за недостаток художественности, сам, впрочем, признавая свою непоследовательность: «Я строг к нему именно в том, в чём я каюсь, – в чисто художественном отношении». Вообще по понятным причинам как вполне объективного, так и личного свойства этот сюжет – Толстой–Достоевский – занимает в эссе Игоря Волгина значительное место, – более четверти общего объёма. Не мне судить, насколько верны его суждения, но читать интересно, прежде всего как раз потому, что тема превосходит самоё себя, за текстом колеблется подтекст и, главное, контекст – контекст становящейся, столь ненавистной Толстому новой литературы.

Не менее известно, как любил Толстой повторять известную максиму доктора Джонсона: «Патриотизм – последнее прибежище негодяев». Настолько любил, что кое-кто у нас решил даже, будто это его собственные слова. В последнем дневнике и записных книжках 1910 года ссылок на великого английского просветителя и энциклопедиста нет, но сходные высказывания есть. Вот, например: «Как ни отвратительно само дело, ещё более отвратительно оправдание его, величаемое патриотизмом». Но не полной ли глупостью было бы искать в дневниках, а равно иных сочинениях текстуальных заверений в патриотизме Толстого (а равно, кстати, и Сэмюэла Джонсона – автора «Жизни поэтов» и «Словаря английского языка»)? Не зря И. Волгин дал своему эссе подзаголовок: «Лев Толстой как русский скиталец».

Ну и совсем безнадёжным, как и бессмысленным, занятием было бы устраивать соревнование высказываний Толстого о религии и Церкви. Достаточно будет, полагаю, одной строки из записи от 14 июня 1910 г.: «Истинная религия есть прежде всего искание религии».

Конечно, учитывая масштаб личности, такие противоречия существенны сами по себе, как существен дневник в своём информационном, как говорит И. Волгин, содержании. Но всё-таки ещё значительнее и интереснее он как образ и отражение (снова вздрагиваю) всемирного – не только русского – времени. Дневник Толстого – это в некотором роде эпилог эпохи, начавшейся, по словам Томаса Манна, на заре Нового времени, достигшей расцвета в пору Великой французской революции, а ныне агонизирующей и сходящей на нет. Иначе говоря, эпохи гуманизма. Эпилог к ней и предчувствие Вердена, ГУЛАГа, Треблинки.

Читатель мирный, никого никому не противопоставляю и уж тем более не сталкиваю лбами. Одной только вещи хотелось бы. А ещё лучше – двух. Во-первых, чтобы планка стояла высоко и содержание, а также стиль высказывания соответствовали предмету разговора. А во-вторых, чтобы сочинитель уважал своего читателя, то есть не наклонялся бы к нему.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 2,9 Проголосовало: 7 чел. 12345

Комментарии: 28.04.2011 16:23:16 - Vladimir Feldman пишет:

Колесову (вопрос)

В чем для вас Сталин авторитет?

28.04.2011 16:21:49 - Vladimir Feldman пишет:

Присоединяюсь к комментаторам

Такой легкий и ясный вопрос написан совершенно нечитаемым языком. Статью надо было сначала отдать на чтение и коррекцию, а потом публиковать.-------Но тема очень интересная. Льва Толстого в его отношении к церкви поддерживаю руками и ногами.

28.04.2011 12:31:50 - Мария Николаевна Садикова пишет:

Совершенно согласна с Вами Валентин Иванович. Я тоже из статьи поняла, что все вместе они, и Волгин, И Басинский, и Анастасьев, не до конца понимают великого русского писателя Льва Николаевича Толстого. И Анастасьев не понимает больше всех. Так что Вы абсолютно правы, не нужны эти напыщенные посредники, лучше всего обращаться напрямую, к самому писателю.

28.04.2011 10:31:50 - Валентин Иванович Колесов пишет:

Толстой написал книги. Басинский и Волгин написали книги про Толстого. Анастасьев написал статью про книги Басинского и Волгина. _____Я воспитался на трех авторитетах: Ленин, Сталин и Толстой. Вот так вот, сумел синтезировать – в советском моральном кодексе. Анастасьев, использовавший в заголовке часть ленинского определения, толкует Толстого не так, как я его понимаю, например, в части общности и различий разных религий. Я воспринял от Толстого тезис об их общности, а Анастасьев обнаружил противостояние. Многого я у Анастасьева не понял, наверно, по той же причине. Успокаиваю себя чеховской цитатой из «Свадьбы: «Они любят непонятно говорить, хотят свою образованность показать». Но в целом я ему благодарен: не буду читать Басинского и Волгина. Я в последние годы перечитываю Толстого по второму-третьему разу и получаю большое удовольствие. ______ А затраченной страницы ЛГ жалко.

27.04.2011 15:02:29 - Нина ивановна Курсова пишет:

Профессору Анастасьеву

Попыталась прочесть статью, но видимо я отношусь к тем "узколобым", о которых с сожалением говорит автор. Действительно, обороты, типа : "Главное же – только это, по-серьёзному говоря, и интересно, или, скажем, хотелось, чтобы было интересно, а всё остальное – праздное и не всегда безобидное любопытство, на что ещё Пушкин указывал в письме князю Вяземскому, советуя ему не печалиться по поводу утраты дневников Байрона." - не для средних умов. Вы говорите о Толстом, как о писателе " жизнь и творчество которого - потешаться". Помилуйте, вы о ком? Единственный плюс, что ваша статья "побудила меня к самостоятельному умственному усилию" и подобных поверхностных статей, я никогда уже читать не стану.

От первых лиц

Литература

От первых лиц

ПЕРЕЧИТЫВАЯ

Евгений РЕЙН

С. Есин. – Ленин. Смерть титана . – М.: Книжный клуб «Книговек», 2010. – 512 с. – (Венценосцы). – Тираж не указан .

Эту книгу невозможно закрыть, не дочитав последнюю страницу, то есть прежде всего это интересная книга. И трактует она вопросы и ситуации самые насущные, хотя и миновавшие, но до сих пор нас жгуче волнующие. Описанное в ней время – лет тридцать–тридцать пять от конца XIX века до тридцатых годов века последующего. Эта книга о том, как разрушалась Российская империя, как и почему к власти пришли большевики и начали строить своё царство, утопическое, квазимарксистское, могучее, кровавое и деспотическое, грозно нависшее в свои времена над всей остальной планетой.

И главное, эта книга о том, кто же были эти люди, стоявшие у руля грандиозного исторического поворота. Герои книги – всего несколько человек, о них написаны тысячи исследований и сочинений, их портретами завешаны и заклеены миллионы квадратных метров стен во всех концах мира – Ленин, Троцкий, Сталин и их ближнее окружение.

Книга эта называется «Ленин. Смерть титана». Написал её Сергей Есин. Прежде всего поражаешься обширнейшей эрудиции автора в разрабатываемой им теме. Горы самого разнообразного материала – исторического, архивного, эпистолярного, мемуарного – надо было перелопатить, изучить, чтобы так свободно, так многосложно оперировать деталями и цитатами, приметами времени, наблюдениями очевидцев, подчас тайными, почти подсознательными чертами характера своих персонажей.

Но главное достоинство книги – смелое и плодотворное композиционное решение, а может, и сам творческий импульс или замысел автора. Композицией книги Сергея Есина стал монтаж внутренних монологов (или даже, более того, потоков сознания) избранных автором героев. Книга написана как бы от первых лиц персонажей. Автор определённо полагает – и на страницах книги доказывает, – что судьба России, в общем, сложилась закономерно. Политический гений, тактическая смелость, ум и беспринципность Ленина не оставили шансов его конкурентам – ни Керенскому, ни главе эсеров Чернову, ни тем более лидерам помельче вроде функционеров левого эсерства – Камкову, Прокоповичу, Спиридоновой. Не говоря уже о прекраснодушных меньшевиках с их очаровательным интеллигентным лидером Мартовым.

А после смерти Ленина не было серьёзных шансов на власть и у Троцкого, хотя и возглавившего в 1917 году октябрьский переворот, но, во-первых, идиотски прозевавшего важнейший «момент истины» – похороны Ленина, а во-вторых и в прочих, явно уступавшего Сталину в жёсткости и прагматизме, в способности к аппаратным играм, в умении действовать в конкретной политической ситуации с утраченными лозунгами о радикальных преобразованиях и шедшими на спад постреволюционными переменами.

Можно в чём-то и не соглашаться с Есиным, но он свою аргументацию детально продумал и доказывает свою позицию с художественной точки вполне объективно. Именно повествование от первого лица и даёт такую возможность. У каждого из героев своя правда. Но есть ещё и другая истина – объективный расклад самой истории. И если автор полагает Ленина политическим титаном, то он, безусловно, имеет на это право, право художника и публициста, мало ангажированного современной политикой, исходящего из самого материала, собственного чутья и своей незаёмной позиции.

Кроме всего прочего, в этой книге возникают не только фигуры-персонажи, но ещё и архетипические прообразы: политического вождя – не столько стратега, сколько отличного тактика (Ленина) и его пресловутого спутника – острейшего трибуна, авантюриста, игрока и краснобая (Троцкого), прагматика, маньяка личной власти, вставшего над барьерами любой человеческой этики и искушённого во всех смыслах лицедея и позиционера (Сталина).

Второстепенный портрет Крупской, на мой взгляд, тоже не лишён интереса. Но, повторяю, это прежде всего художественное произведение. За айсбергами документального материала преобладают убеждённость авторской воли, зоркость видения, весьма искусная профессиональная рука.

Я перечитал эту книгу дважды и не зарекусь, что ещё когда-нибудь не вернусь к ней.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 2,8 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии: 28.04.2011 10:41:05 - Валентин Иванович Колесов пишет:

Господина Рейна можно поздравить: нет больше на планете СССР (Великой России), "могучей, кровавой, грозно нависшей над всей остальной планетой". Для него нет, а надо мной и всей остальной планетой теперь висит монопольно одна могучая и кровавая - США, которая единолично решает кого кзанить, кого помиловать. Перлов у г.Рейна хватает: то Ленин политический гений, то он вовсе не стратег. Забавно читать, впрочем поэт может позволить себе вольности.

27.04.2011 12:17:09 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

Это был не переворот, как сегодня модно его называть подпевалам, а Великая Октябрьская революция... И то, что это была революция сомнение вызывать не может, т.к. революция характеризуется сменой общественного строя, что у России. а потом и в СССР и произошло совсем не безболезненно и не спомощью либеральных методов.... -- -- Алексей Буряк, Днепропетровск burur@mail.ru

Хинди-руси, швайн, швайн

Литература

Хинди-руси, швайн, швайн

ЛИТПРОЗЕКТОР

Лев ПИРОГОВ

Илья Стогоff. Русская книга (Тринадцать песен о граде Китеже). – М.: АСТ; Астрель, 2011. – 243 с. – 7000 экз.

Раньше я думал, что больше всего в мировой культуре курят на страницах повести Сэлинджера «Зуи». Или в фильме Годара «На последнем дыхании».

Теперь знаю, что нет.

Чаще всего это делают у Ильи Стогова в «Русской книге».

Если на одной из страниц герой почему-то вдруг не закуривает, то на следующей непременно исправляется и закуривает два раза.

И это понятно.

Задача у него непростая, не на одну-две трубки.

Издательская аннотация обещает перевернуть наши представления о российской истории. Вы думали, там что в ней? Щек, Хорив и сестра их Лыбедь? Академик Рыбаков, думали? Дудки. Оказывается, всё было (вы не поверите) в точности, как в книжке Льва Гумилёва «Древняя Русь и Великая Степь». Не читали?

Правильно. Автор тоже, разумеется, не читал. Не зря же он на Гумилёва не ссылается, даже когда цитирует.

Автор свой парень. Читал, как все мы, книжку «Русские богатыри» с картинками. Критически переосмыслил. Ездил по стране, много курил, встречался с интересными людьми, глаза всё время держал открытыми, и получилось вот что.

…Батюшка Надёжа-Гарант Владимир Красное Солнышко с дружинниками выпивал и закусывал. Вдруг за дубовой дверью раздался непротокольный шум.

– Куд-да прёшь?

Дщь, дщь. (Звук ударов, шорох оседающих на пол тел.)

– Как куда? К батюшке Надёже-Гаранту…

На пороге появляется загадочный человек в чём-то зверином. Он благоухает, как ведёрко опят, накрытое солдатской портянкой. Неустановленное лицо отчётливой финно-угорской наружности поскуливает у его ног и атмосферы дружеского застолья также не озонирует.

Дядюшка Надёжы, храбр Добрыня Никитич, укоризненно отодвигает чарку.

– Вот зе шит, – спрашивает он со скандинавским акцентом. («Кто таков?»)

– Муромские мы, – гундосит чудо лесное. – Нарушителя конституционного порядка привёз…

Закурим.

Книга изобилует подобными (или подобными подобным) живописными сценками. Она вообще отлично написана. Я не шучу. Очень будоражит фантазию.

…Хорошо жилось на берегах Днепра пришлым с Одера и Шпрее славянам. Да только скучно: орднунг, стабильность. Вот и стали некоторые из них наезжать в муромские да брянские леса за поживой. Ставили заставы-заимки. Облагали пушной данью местные племена. Провозглашали заимки «княжествами». Торговлишка добытой здесь мягкой рухлядью давала в метрополии до тыщи процентов прибыли. Земли, названные позже Россией, с самого начала исполняли роль сырьевого придатка.

Но захирела метрополия, захирел и фронтир. А тут ещё наведался в лесные края хан Батый. Видит, землишка так себе, негде разгуляться табунам на просторе, степи половецкие не в пример для жизни способнее. Кое-что пожёг для порядку, да и сел себе в степях половецких.

А в лесу, оно и правда житьё не очень. Вы пробовали? Представьте, что вас сняли со стула и перенесли в лес. Что будет? Сначала вас съедят комары. Потом вы замёрзнете. И умрёте.

Князь Ярослав, зависший здесь без видимых перспектив, был человек умный. Только ему нечем было кормить дружину, а без этого дружина его не слушалась. Не говоря уж о дружинах других князей, рыскающих по лесу в поисках чего бы поесть. Нужно было нестандартное решение. И Ярослав его принял.

Шасть к Батыю. Так и так, говорит. Земля наша велика и обильна, вот только вертикали власти в ней нет. Вы меня назначьте баскаком, дайте солдат, большой ясак соберу. Нахмурился хан Батый. Сидит, кумыс из бороды выковыривает. А шут с тобой, говорит. Почему нет.

И повелось. На смену Ярославу пришёл Александр, первый наш евразиец (на самом деле второй). А последним евразийцем был Иоанн Грозный, на котором пресеклась династия Рюриковичей. Хотя на самом деле никакой династии не было. Была система наследования должности наместника Золотой Орды, и сам Иоанн Васильевич предпочитал вести свой род не от Рюрика, а от римского императора Августа.

Ну и Куликовская битва, разумеется, – внутриордынская операция по принуждению к миру взбунтовавшегося полевого командира Мамая.

В общем, если мы всё-таки читали Льва Гумилёва, то оригинальный пересказ его книг не нанесёт большого ущерба нашему вестибулярному аппарату.

Главное не это, главное –  выводы, которые пытливый ум способен сделать на основе прочитанного.

Из «Русской книги» выводы напрашиваются такие. Русский этнос – это химера. Фактов, подтверждающих существование Русского государства, на рассматриваемом историческом отрезке не обнаружено. Племена, населявшие здешние земли, пользовались русским языком даже в меньшей степени, чем сегодняшние жители Северного Кавказа, говорящие между собой в основном именно по-русски.

(Скрытый вывод: а значит, через немного лет самый чистопородный «русский» будет выглядеть как среднестатистический житель Махачкалы. И не только выглядеть.)

А мы, как эльфы, уплывём за океан. Этой трогательной сценой, замаскировав Толкиена под приступ неожиданно нахлынувшей религиозности, завершает автор «Русскую книгу». Очень красиво.

Лишь пара вопросов остаётся к нему.

Почему, согласно «Русской книге», становление Русского государства заканчивается в правление Иоанна IV, а не в пору Смутного времени, когда у Москвы была возможность взамен сошедших на нет ордынской и византийской легитимностей заполучить актуальную западноевропейскую? Вот именно тогда Русского государства как такового как раз и не было. И если не было при этом и самих русских, то что же помешало полякам и папе этим воспользоваться? Но эта история Илье Стогову оказалась неинтересна. Не вписывается в концепцию. И он спокойно оставляет её за рамками своего повествования.

Даже если рассматривать русскую историю в тех пределах, которые угодны автору «Русской книги», остаётся неясно: как случилось, что горстка полунищих самозваных князьков, помыкающая полудикими племенами, выросла в могущественную империю, а наследующее Киевской Руси Великое княжество Литовское и Русское расточилось? Как этим князькам, ползающим в Орду на коленях за каждым чихом, удалось использовать своих хозяев, с лёгкостью скрутивших в бараний рог и богатейшую Волжскую Булгарию, и могущественные половецкие племенные союзы?

Примерно понятно, как. Но Стогову это опять же неинтересно. Он не о том пишет.

Он пишет о том, чего не было. (Не было официальной истории, известной нам по сталинским учебникам, фильмам и детским книжкам.) И совершенно не пишет о том, что БЫЛО. Получается, что «не было ничего». Богу, мол, неугодны нации – Он берёт нас поодиночке. (Русские почему-то неугодны особенно.)

Я не историк и не буду делать вид, что лучше Стогова разбираюсь в том, в чём мы оба разбираемся плохо. Остановлюсь на том, что доступно моему разумению.

Есть у нас такое понятие – «правда характера». У персонажа для вхождения в конфликт обязательно должен быть правдоподобный мотив. Нет мотива – руководство киностудии увольняет команду сценаристов и отправляет сценарий в переработку. Как с этим у Стогова?

Раз за разом он показывает нам одну и ту же картину: приехал рассказчик в очередной русский город, сидит в кафе, мусолит сигарету, смотрит по сторонам – скучно. «Кто все эти люди?» То ли дело в большом городе, где нет «национальностей», где всё вокруг понятное и родное…

Если русских нет даже сейчас, что уж тогда говорить о том, чтобы разглядеть их в прошлом. Настроения понятны, не понятен мотив – что подталкивает автора к тому, чтобы приписывать свои элегические настроения «исторической объективности»? Какая необходимость?

Не думаю, что Стогов получил грант на книгу от какой-нибудь ложи «Бней Брит», о существовании которой я с испугом узнал из книжки бывшего ельцинского министра печати Полторанина «Власть в тротиловом эквиваленте». Не сомневаюсь, что Стогов не из таких. Но как хороший стилист он не может не замечать, что теперь носят. А заметив, – пусть не всерьёз, пусть бесплатно, дома перед зеркалом, – в этом не походить. Стогов человек порядочный, неудачник. Наше подлое время не любит таких. Не допускает до своей победной окончательной подлости. Но и слабостями нашими оно пользуется весьма успешно. И это главное, от чего тошно.

А с финальным пафосом книжки (где у пуляющего в закат последним окурком рассказчика прорезывается вдруг вера в Бога) я глубоко согласен. Бог действительно берёт нас поодиночке. С одним существенным примечанием.

«В чём застану, в том и сужу».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,2 Проголосовало: 4 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 22:55:31 - Vladimir Feldman пишет:

Халтурная литература

Комментировать халтурные книжки можно в разделе "Юмор", и тратить на каждый "шедевр" в пределах 3-х предложений. В основной части газеты надо тратить время и печатное место на комментарии к хорошей литературе.

27.04.2011 14:50:38 - Marja_Ivan Ivan_ova пишет:

Не тратье свой талант на стогова

Зачем талантливый критик Лев Пирогов тратит время на Льва Стогова. Это никакой не писатель. Он работал колумнистом в бесплатной газете "Метро" и нес там дикую чушь и пошлятину. Одним из последних его шедевров была колонка, где он сравнивает всю литературу с чесанием пяток, приплев в этот свой бред царицу Елизавету. Там у него есть такой перл, что "все эти толстые и достоевские" (именно так - с маленькой буквы) занимались чесанием пяток у читателя. Зачем Вы пишите рецензии на бред этого урода. Сейчас он, слава богу, не работает колумнистом в газете "Метро". Огромная благодарность редакторам газеты, если это они его оттуда выперли.

Рабле и Ко на тонущем корабле

Литература

Рабле и Ко на тонущем корабле

УХОДЯЩАЯ ЛИТЕРНАТУРА

Сатира сегодня не нужна изданиям, сидящим на госдотациях, точно так же, как изданиям, которые содержат олигархи. А других у нас нет. Казалось бы, чтобы возразить автору, достаточно назвать имена Ф. Искандера и Ю. Полякова. Но речь в статье не об отдельных – пусть крупных – удачах, а об общей тенденции. Сатира – не единственный жанр, который незаметно «вымывается» из литературы. «ЛГ» начинает разговор о причинах и следствиях исчезновения литературных жанров.

Старая добрая сатира не умерла. Она загнана в угол и стоит там с кляпом во рту. Загнали её в этот угол два обстоятельства. Первое: сатиру боятся власти и капитал. Она ведь по природе своей социальна: вскрывает язвы, бичует пороки и «гонит волну». Всё это в наши дни не приветствуется. И второе: сатира абсолютно растеряна. Даже если вытащить кляп, мы голоса её не услышим. Сатира никогда не жила в условиях невостребованности. Она всегда была нужна: буржуазии или советской власти. Она привыкла быть ведомой и бить по намеченным целям. А сейчас?.. Никто никуда не ведёт и целей никаких не указывает. Сегодня перед сатирой открываются два пути: либо предать себя и стать анти (превратиться в отмороженный стёб), либо измениться – взять невероятно сложный барьер и дотянуться до неба.

Сатира способна выжить лишь в одном случае – если обретёт метафизический драйв, то есть станет выше идеологий. Она обречена на эту великую перемену, поскольку воочию увидела бездну. Нельзя увидеть бездну и не измениться. Ты либо становишься её добычей, либо начинаешь сопротивление. Сделать вид, что всё остаётся по-старому, не получится. «По-старому» никогда больше не будет. То, что произошло с русским миром, изменило его навсегда.

Сегодня сатира уже не может не видеть своего истинного врага. И это, конечно же, не самовлюблённый гламур – жалкая пена, которую легко уносит течением. Истинный враг сатиры – это антисатира и её спонсоры. Антисатира – враг очень сильный. Сила этого коллективного Кощея заключается в том, что он лишён всяких рамок и ясно осознаёт свою цель. Это не бесценностная публицистика, как многие полагают. Это публицистика, нацеленная на уничтожение ценностей. Именно поэтому она выжигает их стёбом.

«Анти» ненавидит идеальные устремления и социальные грёзы. Оно не желает земного рая для всех. Оно желает – и всегда желало – рая для избранных.

Традиция антисатиры восходит к Рабле, которого ошибочно называют сатириком. Он – антисатирик. Это писатель, глубоко презирающий ценности Ренессанса. Хорош сатирик, который превозносит плоть, высмеивает всё духовное, пропагандирует скверну и упивается натурализмом – жратвой, половыми актами, испражнениями!

Рабле упорно привязывал смеховую культуру к низу, к попранию норм, к аморальности. Он же дал своему детищу путеводный образ, благодаря которому «анти» обрело бессмертие. Рабле изобразил Телемское аббатство – рай элитариев, которые, живя целиком за счёт общества, отбрасывают всякие нормы и делают то, что им вздумается.

В далёком XVI веке образ Телемского аббатства был воспринят как шутка, легкомысленная утопия, вступившая с забавный спор с великой Утопией Томаса Мора. И тогда, и в последующем Телему задвинула в тень История. Европейский мир меняли идеи Гуманизма, Просвещения и Прогресса. Сатирики сражались за новое общество в первых рядах. Они мечтали о национальном доме без церковного диктата и феодального произвола. Образ идеального государства вдохновлял и Костера, и Вольтера, и Дефо, и Свифта, и Диккенса, и Твена. Сатирики потешались над клерикалами и аристократами, славили реформы и освобождённого человека. Они высмеивали отживающие порядки и пытались исправить нравы своих современников.

Пленённые социальными грёзами, сатирики не разглядели, что родилось нечто зловещее, некий иной смех, содержащий фундаментальное отрицание всего, что им дорого. Они считали Рабле собратом. Долгое время он воспринимался как весельчак, чей пафос состоит в освобождении от кабалы мнимых святош и власти тупых феодалов. Разогретые идеалы и восходящий поток Истории вполне объясняют, почему Рабле мало кого вдохновил. В последующие века он выглядит трагически одиноким.

Лишь кучка английских аристократов в середине ХVII столетия да мистик Алистер Кроули в начале ХХ попытались создать Телему. Из этого ничего не вышло. Элитам ведущих держав не понадобились вертепы для избранных. Мираж Телемского аббатства вновь возник в конце ХХ века, когда закончилась великая мировая схватка. Коммунисты и капиталисты победили нацистов, а затем начали бороться друг с другом. Итогом стало падение советского строя.

Но ещё до того, как он рухнул, мир тихо окрасился в серое. Его заволокло странным туманом, полностью скрывающим будущее. Куда идти, уже мало кто понимал. Шок, порождённый страшными войнами, вызвал к жизни постмодернизм, с его ненавистью к истории и желанием творить издевательские коллажи. В это время уже ничто не мешало формироваться антиэлите, презирающей ценности эпохи модерна и не желающей никакого развития. Было объявлено о конце Истории, Человека, Гуманизма.

Местом, где «концу Истории» обрадовались больше других, был Советский Союз периода упадка и разрушения. Здесь антиэлита, стыдящаяся своей страны и проклинающая своё прошлое, вдруг обрела путеводный образ. Её совершенно очаровал Рабле, которого восславил знаменитый советский литературовед Бахтин. Её пленило Телемское аббатство.

Телема порождала фантазии. Она манила сексуальным раскрепощением, лёгкостью бытия и красками вечного карнавала. И главное – полной мировоззренческой ясностью, поскольку превозносила телесное. Антиэлита приступила к работе – сооружению рая для избранных, узаконенного борделя, сладость жизни в котором будет обеспечивать общество. Ей было ясно, что нормальное общество этого соорудить не позволит. Зато гнилое элитарному борделю не угрожает. У него нет ни ценностей, ни достоинства. Оно может только завидовать, заискивать и исполнять пожелания. И такое общество позволит выкачать из страны всё.

Антиэлита создала клонов Рабле – его бесчисленные мелкие отражения. Клоны замечательно поработали. Во времена перестройки они талантливо отстебали советские культы. В 90-е годы – национальные. А совсем недавно изгадили «Крокодил» – сделали из него пушку, стреляющую дерьмом во все стороны. На этот натиск сатира отвечала редкими выстрелами (чем-то возмущалась, что-то привычно высмеивала) и сдавала позиции. Она отступала, не понимая, откуда вдруг забил такой фонтан иного, странного смеха.

В итоге сатиры не видно и не слышно. Видно и слышно лишь неких деятелей эстрады, которым уже пора давать звание «коммерции сатирик» за то усердие, с которым они обращают в личный доход стоны общества.

Сатира, милая, пора выходить из угла! Чтобы выстоять и потеснить «анти», тебе нужно избавиться от чёртова кляпа и взять слово. При этом нужно не барахтаться в мелкотемье, не тонуть в старой советской традиции и не пасовать перед сложностью. Сегодня настоящие темы – это торжество смерти, сон души, деградация бытия, новые формы тоталитаризма и утверждение ада.

Нужно ясно видеть своего врага и понимать, что им движет. Нужно учиться по-взрослому читать тексты: кто написал, что вдохновило и чего добиваются авторы. Иначе сатира обречена мычать, а современное общество мычания не приемлет. Грязевой поток сметёт всё. Мы же помним, как легко иная смеховая культура расправилась с советскими культами. Она обратила их в дым. То же самое она сделает и с культами новой России.

Когда антиэлита осознает, что идеология стоит дорого и на ней нельзя экономить, она направит на уничтожение оставшихся ценностей такой ресурс, что мало не покажется никому. Это будет информационный террор по принципу «гаси свет». Антисатира не даст сформироваться национальному сознанию. Она не позволит сформироваться нормальной элите. Она выстебет любую идеологию. Всё сказанное от имени государства будет молниеносно извращено и окарикатурено. «Анти» будет опускать русский мир и гасить его звёзды, подрезать национальные крылья. Оно тем и живо.

Чтобы не позволить соорудить Телему, сатире нужен метафизический взлёт. Ей нужно высекать искры эмоций и будить мысль. Не давать усыплять души, прорываться к пониманию Истории и современности, к политическому и философскому знанию. А ещё нужно жёстко оспаривать фундаментальные утверждения антисатириков: «всё остывает», «слово бессильно», «человек – скот». Оспаривать, поскольку это – пошлейшая ложь. В человеческом мире действуют иные законы, часто противоположные физике. Слово живёт, пока не погибла надежда. И люди достойны лучших определений.

Человек слишком сложен, чтобы судить о нём было позволительно червяку.

Валерий РОКОТОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 11:23:01 - Ефим Суббота пишет:

Короткий и точный приговор вообще всей нынешней новорусской либеральной литературе, своего рода итог двадцатилетия.

«Манюня» уже Большая

Литература

«Манюня» уже Большая

ВЗАПРАВДУ

Марина КУДИМОВА

Длинный список премии «Большая книга» всегда представлял собой «собранье пёстрых глав». Но если следовать по строкам за посвящением к «Евгению Онегину», то дальше начинаются расхождения. Глав «полусмешных, полупечальных» в БК не меньше, чем в приснопамятном Букере. А «простонародных, идеальных» – ещё меньше. Просто-таки совсем нет.

Компотно-олимпийский принцип отбора кандидатов на получение 5,5 миллиона рублей никогда не допускал вложений фруктов определённого сорта. Их в БК-компоте имитируют сухофрукты позапрошлогоднего извода. Кочующие из одного списка в другой фамилии подбираются «для компании» и изображают одновременно разнообразие и верность принципам. А принципы, в свою очередь, заключаются в недопущении «чуждого» и «нездорового». А. Слаповский, О. Зайончковский, М. Хемлин – никто из вечных статистов по обыкновению медали не получит, но лишнюю строку в аннотацию к новой книге запишут. Впрочем, количество «заездов» может и перейти в качество. Отхватил же В. Пелевин в конце концов свой миллион. Может, повезёт и Ю. Буйде.

Есть, правда, в лонг-листе этого года и признаки «обновления», о которых обмолвился главный эксперт М. Бутов. Заключаются они в появлении на большой арене сетевых супергероев. Например, «Манюни» Н. Абгарян и «Тринадцатой редакции» О. Лукас. Те, кто не читает кумиров Сети, не поймут ажиотажа, царящего в эти дни в ЖЖ. Наринэ Абгарян получила в ответ на сообщение о включении в лонг её рассказиков, украсивших бы любое издание, посвящённое 8 Марта (и «ЛГ» упоминала «Манюню» в связи с женским днём), сотни восторженных комментов. Думаю, что Ольга Лукас – не меньше. Девушки из офисов не зря зачитывались её офисной сагой.

Чем кончится БК-марафон – это и на обед 25 мая, где объявляют короткий список, ходить не надо. По традиции победит мемуар. В год 50-летия полёта Гагарина это будет Данилкин, неожиданно воспевший первого космонавта в серии «ЖЗЛ». По аналогии с Улицкой главный куш достанется, скорее всего, О. Славниковой. Впрочем, могут на сей раз для разбавки пропустить вперёд и джентльмена. Но какого? Отделившийся от Гарроса А. Евдокимов с романом «Слава богу, не убили» или «Психодел» А. Рубанова в лучшем случае получат поощрительные призы. Д. Гранина наградят за вклад в литературу. Посмертное поощрение выпадет на долю В. Белинского, которому исполняется 200 лет (формулировку придумают).

Но «Манюня»?! Как же «Манюня»?! Не исключён и такой вариант. Это по уровню всё же не «Цветочный крест», а профит налицо. Интернет рулит! И самая денежная премия никуда не денется, рано или поздно побежит, задрав фалды, за вкусами манагеров среднего звена.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 20:29:23 - Елена Шуваева-Петросян пишет:

Все просто...

Неочевидное, но весьма вероятное

Литература

Неочевидное, но весьма вероятное

НЕДОУМЕВАЮ, ДОРОГАЯ РЕДАКЦИЯ

В январской книжке «Нового мира» за этот год, анализируя стихи авторов, удостоенных журнальной премии Anthologia, Лев Оборин цитирует Бахыта Кенжеева:

В подмётной тьме, за устричными створками,

водой солоноватою дыша,

ослышками, ночными оговорками

худая тешится душа –

ей всё равно, всё, милый, одинаково.

Что мне сказать? Что истины такой

я не хотел? Из опустевшей раковины

несвязный шум волны морской

шипит, шипит пластинкою виниловой,

так зацарапанной, что слов не разберёшь.

Он нехорош, о, я бы обвинил его,

в суд оттащил – да что с него возьмёшь?

В тексте настолько заметно присутствие некоторых деталей стихотворения О. Мандельштама «Раковина» (1911), что я вынужден его процитировать:

Быть может, я тебе не нужен,

Ночь; из пучины мировой,

Как раковина без жемчужин,

Я выброшен на берег твой.

Ты равнодушно волны пенишь

И несговорчиво поёшь,

Но ты полюбишь, ты оценишь

Ненужной раковины ложь.

Ты на песок с ней рядом ляжешь,

Оденешь ризою своей,

Ты неразрывно с нею свяжешь

Огромный колокол зыбей,

И хрупкой раковины стены,

Как нежилого сердца дом,

Наполнишь шёпотами пены,

Туманом, ветром и дождём...

Похоже, Б. Кенжеев имел намерение сочинить нечто вроде вариации стихотворения Мандельштама. В «Раковине» речь о том, что ни один индивидуум не остаётся непричастным к мирозданию: «огромный колокол зыбей» вторгается в недра его души, наполняет «туманом, ветром и дождём», то есть всеми явлениями природы и бытия.

Мандельштам при этом оптимистичен. Кенжеев депрессивен. Без пессимизма трудно представить наше сумбурно-безалаберное время. И всё же негоже душе томиться «за устричными створками» без движения. Критик Оборин рассуждает так: «Преобладание среди частей речи глаголов говорит о поиске действия, доминирующая долгота строк – о его протяжённости, часто запрятанная в глубину строки рифма подчёркивает его неочевидность».

Сия тирада требует немалой выносливости читателя при очевидном риске вывихнуть мозг. Если в мутно-неразборчивых стихах Кенжеева движение «неочевидно» – это тупик.

Я склонен думать, что, взяв за основу «Раковину», Бахыт Кенжеев хотел выдать нечто уникальное, переведя сюжет в аспект «замкнутости в створках». Стоит ли овчинка выделки и что вышло из перелицовки классической, изящной вещи Мандельштама? Кажись, ничего путного, кроме «неочевидности».  Выглядит это неуклюже, но куда денешься: Кенжеев не Мандельштам.

Кстати, в том же январском номере «Нового мира» изобилие стихов, максимально приближённых к диагнозу «графомания». Нет уж, лучше я прочитаю, а то и пропою «Выхожу один я на дорогу…». Тоже ведь элегия, но какая светлая, очаровательная!

Николай АДРИЯШИН, г. АЛЕКСИН, Тульская область

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Один такой «Минус один»

Литература

Один такой «Минус один»

ЛИТЕРАТОРСКИЕ МОСТКИ

Читательский клуб – явление в наше время редкое, скорее, даже мифологическое. Как литературные площадки такие клубы были особенно популярны в середине прошлого столетия. Колоссальные изменения в обществе в конце 50-х, неизбежно коснувшиеся и литературы, нуждались в общественной «переработке», в детальном рассмотрении и обсуждении. Люди не просто хотели читать – они хотели понимать, о чём и зачем читают. Именно тогда и стали развиваться читательские клубы. Буйным цветом расцвели они под кровом Всесоюзного общества книголюбов. Да и Бюро пропаганды художественной литературы при СП СССР не отставало. Обе организации бесперебойно налаживали контакты между читателем и писателем, к тому же ещё и давали последнему какой-никакой заработок. Но время понеслось вскачь, эпохи сменялись раз в десятилетие…

С тех прекрасных пор прошло более полувека. Неизменной осталась только смысловая цепочка: «Было – стало – будет». Такие причинно-следственные закономерности в развитии литературной жизни страны отмечает и литературный критик Евгения Вежлян: «Всё дело в исторически сложившейся структуре литературного сообщества, – говорит Евгения. – В 90-х, когда книжный рынок был практически разрушен, литераторы могли спастись единственным способом – постоянно встречаясь друг с другом. Пусть узкими профессиональными группами, но так они выживали и развивали то, что осталось им от предшественников. С тех пор и пошло по накатанной: литературная жизнь интересует лишь самих литераторов».

В таких условиях читательские клубы не просто временно лишились аудитории, а по-настоящему «выпали из обоймы». Сегодня возможность их полного и окончательного исчезновения соотносима с уссурийскими тиграми. То, о чём я упоминала выше, – не метафора: читательский клуб «Минус один» – единственное регулярно функционирующее в столице мероприятие подобного рода.

Его организаторы – Евгения Вежлян и Елизавета Пономарёва (автор портала о книгах vtopku. ru) – вдвоём занимаются сразу всем. Они и идейные вдохновители, и ведущие, и главные критики проекта. За три года существования клуба только недавно удалось договориться о постоянной площадке. Ею (с барского плеча) стал цокольный этаж популярного книжного магазина «Библиоглобус». О столь долгожданной оседлости говорит и название клуба, предложенное критиком Владимиром Губайловским в качестве подарка на новоселье.

«Минус один» – это не только уровень этажа, на котором находится клуб, но и популярный в блогосфере знак, означающий: «не нравится» или: «я – против». Как только я спрашиваю о целях проекта, Евгения тут же становится серьёзной:

«Связывать читателя с автором – главная цель пиарщиков любого уважающего себя издательства. Мы же в первую очередь связываем читателя с критиком. Присутствие писателя на такой встрече некорректно: клуб – территория свободного общения».

Впрочем, спектр целей читательских клубов может широко варьироваться и выглядеть крайне разнообразно. Они просвещают, обучают, развлекают и пропагандируют. На мой же взгляд, главной целью современных читательских клубов должно стать объединение людей по их интересам и предпочтениям. Каждый обсуждает то, чем действительно увлекается, – ведь наши пристрастия в литературе зачастую говорят о нас гораздо больше, чем мы представляем. Вообразите, как сильно бы отличалось собрание толкиенистов от встречи поклонников Франсуазы Саган! И не только характером или динамикой, но и внешним обликом участников. Евгения Вежлян отмечает удивительную двойственность такого положения: «Современное литературное общество – это снежный ком. Человек приходит, и его тут же принимают внутрь. Внутри он становится более просвещённым, узнаёт что-то новое. В то же время зона общезначимости остаётся одной из самых спорных в современной жизни. Определить сферу её влияния сейчас практически невозможно. Почему так происходит? Потому что общезначимость – это то, что понимается и принимается всеми. А никаких «всех» сейчас не существует. В этом-то и проблема. Каждый сам создаёт свой мир. Литературные площадки сегодняшнего дня ориентируются на уже привычный «снежный ком». Но ком распадается. Человек больше не хочет чувствовать себя «публикой», потому что от этого теряется его индивидуальность».

На первый взгляд ситуация выглядит тупиковой. Но это не так! «Нет сомнений в том, что литературная жизнь у нас в стране только начинает развиваться, – успокаивает меня Евгения. – Просто нужны другие способы её презентации и формы организации. Скорее всего, виртуальные – телевидение и Интернет. В сотрудничестве литературы с технологическим прогрессом есть будущее, я верю».

На том пока и порешили.

Кира НОСОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Литинформбюро

Литература

Литинформбюро

Литфорумы

26 апреля в Туле открылся II Славянский литературный форум «Золотой Витязь». В программе – творческие встречи с писателями, научные конференции «Идеи славянства в творчестве русских писателей» и «Духовные традиции литературы славянского мира», объявление лауреатов форума.

Русскоязычные поэты и переводчики из 13 стран мира – всего 31 участник – вышли в финал крупнейшего фестиваля-турнира поэзии русского зарубежья «Пушкин в Британии», который пройдёт 2–6 июня в Лондоне.

Финалисты примут участие в IX Международном турнире поэтов русского зарубежья, где публика и жюри выберут «Короля (или Королеву) поэтов–2011», или сразятся за титул «Король поэтического перевода» в III Международном турнире поэтического перевода.

Победителей турниров ждут призы, издание авторской книги для победителя турнира переводов, а также денежные премии.

Помимо двух традиционных поэтических состязаний в ходе фестиваля при поддержке «Россотрудничества» впервые состоится Супертурнир поэтов русского зарубежья.

В Праге прошёл IV Международный независимый литературный фестиваль. Проводил его Союз русскоязычных писателей в Чешской Республике. Собрались литературные единомышленники и друзья из 11 стран. Были вручены дипломы победителям литературного конкурса фестиваля, который проходил в четырёх номинациях: «Проза», «Поэзия», «Юмор», «Публицистика». Среди победителей – российские авторы Виктория Балашова (Браун) и Николай Бабушкин.

Литконкурс

Стартовал III Международный конкурс имени Сергея Михалкова на лучшее художественное произведение для подростков. Задачи конкурса – возрождение лучших традиций русской и советской литературы для подростков, выявление и продвижение талантливых авторов, пишущих для читателей 12–17 лет на русском языке как в Российской Федерации, так и за рубежом. Приём рукописей на конкурс завершится 30 ноября 2011 года. Итоги конкурса будут подведены 13 февраля 2012 года. Подробности: www.svmihalkov.ru 1 .

Литпремии

В райцентре Шилово Рязанской области состоялось вручение всероссийской литературной премии «Золотое сердце России» им. Н.С. Гумилёва. Первым лауреатом премии стал известный поэт, основатель и главный редактор «Исторической газеты» Анатолий Парпара. В своём выступлении он сказал: «Николай Степанович Гумилёв, вне сомнения, был человеком высокообразованным, знал мировую поэзию, глубоко проникал в классическую философию, изучил многие религии и понимал, что происходит на земле, предвидел будущее. Он был убеждён, что только поэт, познавший вселенную, может быть водителем человечества».

28 апреля в 15.00 в Доме русского зарубежья состоится церемония вручения Литературной премии Александра Солженицына. Лауреат – Елена Чуковская.

Литутрата

Скончался известный переводчик Владимир Тихомиров. Его перу принадлежат, в частности, переводы на русский язык «Старшей Эдды» и «Беовульфа».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Место встречи

Литература

Место встречи

Классики XXI века

Страстной бульвар, 6, стр. 2

28 апреля – презентация книги поэта Виталия Науменко, начало в 19.30.

Культурный центр «Белые облака»

Покровка, 4

29 апреля – творческий вечер поэта и музыканта Юрия Наумова, начало в 19.30.

Булгаковский дом

Б. Садовая, 10

28 апреля – творческий вечер поэта и драматурга, лауреата всероссийских премий Александра Макарова-Века, начало в 19.00.

29 апреля – презентация регионального литературно-художественного журнала «Страна Озаренье», начало в 19.00.

30 апреля – творческий вечер поэта Владимира Михановского, начало в 19.00.

Культурный центр «Дом»

Б. Овчинниковский пер., 24, стр. 4

30 апреля – ежегодный Международный фестиваль современной поэзии и саунд-арта «Поэтроника», начало в 19.00.

Центральный дом учёных

Пречистенка, 16

29 апреля – литературный вечер «Нет худа без добра». Основные противоречия в структуре литературного творчества, ведёт проф. С. Серова, начало в 18.30.

Клуб «Дача на Покровке»

Покровский бульвар, 18

30 апреля – поэтический вечер Натальи Горбаневской, начало в 17.00.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

«ЛГ»-рейтинг

Литература

«ЛГ»-рейтинг

[?]

Три века «Литературной газеты». – М.: ОАО «ИД «Литературная газета», 2011. – 344 с.: ил. – 3000 экз.

Настоящая антология является уникальным издательским проектом Комиссии Москвы по книгоизданию и «Литературной газеты». Выпущенная в связи со 180-летним юбилеем «ЛГ», книга рассказывает о том, как зарождалась и развивалась газета, а также включает в себя заметные материалы, увидевшие свет на наших страницах.

Издание состоит из двух разделов. Первый, «Онтология «ЛГ», – это подготовленный специалистами, наиболее полный на сегодняшний день критический очерк истории газеты с момента её основания до 2001 года. Второй раздел, «Антология «ЛГ», представляет читателям как знаковые, так и незаслуженно забытые публикации от Пушкина до наших дней.

Книга богато проиллюстрирована фотографиями, несёт в себе массу разноплановой информации и, вне всяких сомнений, будет интересна не только специалистам, но и простым ценителям литературы.

[?] Марина Кудимова. Черёд : Стихотворения. Поэтическое приложение к журналу «Сибирские огни». – Новосибирск, 2011. – 127 с. – 3000 экз.

У одного из самых заметных поэтов 80-х, Марины Кудимовой, отдельная книга не выходила более 20 лет. В поэтической серии журнала «Сибирские огни» Кудимова наконец появилась снова. Время только ярче проявило «родовые» кудимовские черты. Книга называется «Черёд», и аннотация не зря отсылает читателя к юношескому цветаевскому пророчеству: «Моим стихам, как драгоценным винам…»

В серии готовятся к выходу книги Михаила Анищенко (Самара); Александра Кабанова (Киев); Ирины Евса (Харьков); Надежды Мальцевой и Владимира Мощенко (Москва); Сергея Васильева (Воронеж); Петра Семынина (Архангельск); Марии Марковой (Вологда); Виктора Лапшина (Галич); Аркадия Кутилова (Омск); Михаила Свищёва (Москва); Светланы Кековой (Саратов); Владимира Берязева, Владимира Ярцева, Анатолия Соколова и Александра Денисенко (Новосибирск); Михаила Вишнякова (Чита); Анатолия Кобенкова (Иркутск); Владимира Башунова (Барнаул); Елены Игнатовой (Иерусалим); Юрия Казарина (Екатеринбург).

[?] Михаил Бабкин. Священство и Царство. Россия, начало XX века – 1918 г.: Исследования и материалы. – М.: Индрик, 2011. – 968 с.: ил. – 800 экз.

В этой монографии исследуются взаимоотношения церковно-иерархической и царской властей, церкви и государства в судьбоносное для России время, предлагается принципиально новая трактовка целого ряда событий русской истории. Модели церковно-государственных отношений, разрабатывавшиеся духовенством в 1905–1917 гг., позиция Святейшего синода в период революции 1905–1907 гг. и Февральской революции, а также восстановление патриаршества рассматриваются с точки зрения историко-богословской проблемы «священства-царства». Значительное внимание уделено анализу различных богослужебных чинов, молитвословий и титулований. Их изменения, произведённые в 1900–1918 гг., рассматриваются как определённые показатели отношений духовенства Русской церкви к православному императору и светским внеконфессиональным властям. В книге подробно освещается общественно-политическая позиция высшего и рядового духовенства в период Февральской революции.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Как Лоскуток становится Лоскутиком

Литература

Как Лоскуток становится Лоскутиком

РАКУРС С ДИСКУРСОМ

На встрече редакции с читателями, прошедшей в рамках книжной ярмарки на ВВЦ, многие участники сетовали на то, что «ЛГ» мало внимания уделяет проблемам детской литературы. А их, связанных с детским и подростковым чтением и с книгами, адресованными юной аудитории, действительно хоть отбавляй. Обещаем впредь почаще возвращаться к ним. И разговор о детской литературе начинаем с беседы с живым её классиком – Софьей Леонидовной ПРОКОФЬЕВОЙ. Лев Кассиль когда-то назвал её «настоящей сказочницей». Прокофьева написала более тридцати книг с неповторимой интонацией и своеобычным сюжетом. Они переведены более чем на двадцать языков. По сценариям, которые она создала по своим сказкам, сняты мультфильмы «Лоскутик и облако», «Остров капитанов», «Ученик волшебника», игровые картины «Пока бьют часы», «Оставь окно открытым», а также фильм Никиты Михалкова «Без свидетелей». Экранизация повести «Приключения жёлтого чемоданчика» отмечена серебряной медалью «Венецианской бьеннале» и дипломом «За лучший художественный фильм для детей» на V Международном детском кинофестивале в Тегеране. Софья Прокофьева – лауреат японской премии КОДАИ («Лучшая книга года») за сказку «Не буду просить прощения».

– Жанр повести-сказки вам ближе других?

– Да, в основном меня привлекают большие сказки с усложнённым сюжетом, полным неожиданностей, приключений, страниц на сто пятьдесят.

– Как у вас возникает замысел, сюжет?

– Должна быть центральная идея, чтобы сквозь «магический кристалл» увидеть вещь целиком. Потом всё меняется, и порой от первоначального замысла очень немногое сохраняется. Всё идёт от какого-то импульса, мощного впечатления. В Прибалтике над морем были необыкновенно красивые облака, из этого впечатления родилась сказка «Лоскутик и Облако». Идея «Астрель – принцесса Сумерки» взята, можно сказать, из жизни. Я сидела на диване со своей невесткой Астрид, она была в светлых тонах – серебристое платье, светло-жемчужные волосы. В комнате темнело, и вдруг я увидела, что она исчезает… Самое замечательное, если герой начинает действовать сам, порой даже неожиданно для меня. Бывает ощущение, что вдруг откуда-то таинственным образом на мой призыв являются герои и начинают жить собственной жизнью, как бы независимо от меня. Очень счастливое состояние, когда фигурки на шахматной доске двигаются сами, в лучших сказках это бывает именно так.

– Как и когда вы придумываете имена? Они у вас разные – и волшебник Алёша, и Уэнни, и Барбацуца, и Лоскутик…

– Это бывает по-разному. Стараюсь, чтобы имя соответствовало сущности героя. Перебираю имена, иногда советуюсь с дочерью или с внучкой. Обычно попадание бывает сразу – герой рождается, и нет сомнения, как его зовут, или же его имя логически вытекает из сюжета. Например, Лоскутик – девочка в платье, сшитом из лоскутков. Мне говорили, что лучше назвать её Лоскуток, но она сама себя назвала Лоскутик. А есть забавные имена вроде Барбацуцы. В жизни я очень люблю имя Алёша. А поскольку герой этот у меня обаятельный и милый и участвует в пяти сказках, мне хотелось взять для него близкое мне имя. Мне кажется, «волшебник Алёша» звучит достаточно тепло и привлекательно.

– Как вы относились к редактуре? Какие редакторы вам попадались?

– Одна из первых моих книг – «Астрель и Хранитель Леса» вышла в 1957 году. С тех пор эта сказка неоднократно переиздавалась. Но тогда рукопись встретила резкое неприятие в Комитете по печати, её отдали четырём рецензентам, вероятно, с надеждой, что они её загубят. Неожиданно все дали очень хорошие рецензии. Если же им не нравилось какое-то место, я предпочитала его удалить из книги и писала заново. Я с трудом принимаю редактуру, мне легче написать новый отрывок вместо раскритикованного, если с этим мнением я вынуждена считаться. Наконец рукопись дали на рецензию фольклористу, надеясь, что уж он-то её наверняка «зарежет». А фольклорист написал, что вообще-то он против литературной сказки, но эта так хороша, что он её рекомендует к печати. Книжка должна была называться «Астрель – принцесса Сумерки», но такое название в издательстве не понравилось, поэтому сказка известна как «Астрель и Хранитель Леса». Теперь мои сказки практически не редактируются.

– С какой сказки стоит начинать знакомство с миром Софьи Прокофьевой?

– С «Босой принцессы», или с «Астрель», или с «Маленькой принцессы» (старое название «Уэнни и серая нитка»).

– Какую из своих сказок вы любите больше всего?

– «Астрель и Хранитель Леса», «Лоскутик и Облако», а из последних – «Босую принцессу», «Девочку-свечу», «Подземного принца».

– Менялось ли у вас отношение к своим книгам?

– Пожалуй, нет. Мне кажется, успех «Приключений жёлтого чемоданчика» несколько завышен, я не считаю её своей лучшей книгой, хотя написала продолжение – «Новые приключения жёлтого чемоданчика». Я пишу не фэнтези, а сказки, реальность в которых чуть сдвинута. Если лошадь там разговаривает, она остаётся лошадью, и, хотя с ней могут происходить удивительные приключения и трансформации, всё это остаётся в строгих рамках классической сказки.

– Есть мнение, что детские писатели советского времени – Чуковский, Барто, Маршак – были «вытеснены» в этот жанр. Действительно ли уход в детскую литературу в то время был формой эскапизма?

– Не думаю, что это так. Я не знаю взрослых стихов Барто, мне кажется, что она прирождённая детская поэтесса. У неё такая мощная версификация: «Что болтунья Лида, мол, / Это Вовка выдумал». Но я не чувствую, что за этими прекрасными детскими стихами спрятан другой мир. Подспудная философия чувствуется в странных сказках Чуковского, которые на первый взгляд кажутся простыми, а на самом деле в них много тайны и высокая поэзия: «И стаканы – дзынь! – разбиваются». Что касается Маршака, мне не очень нравятся его взрослые стихи, а вот детские воистину совершенны и прелестны, и я люблю многие его переводы.

– Кто-то был вам близок из детских писателей старшего поколения и ваших современников?

– Мне очень нравился Лев Кассиль. Светлый очаровательный человек, он проходил сквозь действительность каким-то нетронутым. Эти титаны в основном были уже стары и недоступны, и теперь я уже сама, достигнув глубокой старости, понимаю, как трудно им было общаться с нами, с настырной шумной молодёжью, подчас чрезмерно самоуверенной. У меня были очень талантливые сверстники, поэты и прозаики, с которыми я одновременно пришла в литературу, – Генрих Сапгир, Георгий Балл, Ирина Токмакова, Галина Демыкина…

– А вам молодые показывают свои тексты, сказки?

– Да, есть несколько молодых авторов, которые пишут интересно, своеобразно и как писатели находятся, возможно, под некоторым моим влиянием. Но сейчас я быстро устаю, поэтому мало с кем общаюсь.

– Возникает ли у вас желание перечитать свои книги или какой-то фрагмент из них?

– Не пересматриваю фильмы, снятые по моим сценариям, и очень редко перечитываю свои сказки. Сначала Никита Михалков репетировал мою пьесу «Без свидетелей» в Театре Вахтангова, и у меня сложилось впечатление, что он изумительный театральный режиссёр, именно театральный, так интересны были его репетиции. Но он поссорился с главным режиссёром, не успели сделать сложные декорации, которые он замыслил, и он предложил мне снять фильм. Сейчас готовят постановку этой пьесы в Париже, она шла в Италии, Финляндии, за границей больше, чем в России, потому что здесь роковую роль сыграл фильм. Мне кажется, пьеса тоньше и глубже фильма, но это уже специфика кинематографа.

– Это у вас единственное «взрослое» произведение, не считая лирики?

– Надеюсь, к осени выйдет роман «Кольцо призрака». Конечно, сказка неизбежно наложила свою «лапу», и я не могу до конца отойти от этого жанра. Но роман вполне реалистический, действие происходит в наши дни, в нём много привычного, узнаваемого.

– Следите ли вы за детской – отечественной и зарубежной – литературой?

– Да, мне это интересно. Зарубежная литература открывалась постепенно, такие вещи, как «Питер Пэн», «Ветер в ивах»… Я гораздо холоднее отношусь к знаменитой Джоан Роулинг. Она талантлива, но основная идея «Гарри Поттера» настолько вредоносна! И в народной, и в литературной сказке есть добрые и злые волшебники, но презрительно делить людей на обычных магглов и волшебников – почти нацизм. К тому же учить детей, что они, для того чтобы постичь высшие идеалы, должны стать колдунами, волшебниками, – опасная и антихристианская задумка. Такое явление и такая популярность могли родиться, как мне кажется, только на Западе. В сказках гениального Толкиена также действуют всякие тёмные силы, но там нет призыва становиться колдунами и тем самым переходить на высшую ступень гуманизма и интеллектуальности. Очень нравятся мне книги Астрид Линдгрен, Туве Янссон…

– У вас есть ощущение, что вы реализовались в творчестве?

– Мне кажется, моей истинной стезёй была поэзия, а я в силу разных причин увлеклась сказкой. К тому же сказка обладает даром заманивать в свои таинственные пространства.

Беседовала Елена КАЛАШНИКОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Начни с «Начала»

Литература

Начни с «Начала»

ШТУДИИ

На родине Есенина, в Рязани, завершился ежегодный конкурс-фестиваль детского литературно-художественного творчества «Начало». Пятнадцатый. Наконец-то обретший статус межрегионального.

Ну, завершился и завершился, скажут люди, бывалые в литературе и в жизни многоопытные. У нас тут творческие бездны, бесконечный тупик и передел собственности, а у них – девочки с бантиками, мальчики с тетрадками стихов…

Да, и девочки, и мальчики. Действительно с тетрадками. Даже не с айфонами. И с нормальными стихами. Он любит Её, Она ждёт единственного Его. Где-то «белые берёзки» (понятно, откуда), где-то «марихуана заката» (гуру Гребенщиков постарался), а где-то и «совсем не по-детски». В хорошем смысле, потому что – настоящая поэзия.

Им повезло, пятнадцать лет ими занимаются. Совсем не светочи демократии, отнюдь не столпы мультикультурности и даже не мученики свободы от совести. Простые учителя русской литературы, работники городского Дворца детского творчества, поэты и прозаики, представляющие разные союзы писателей. Собирают таланты, находят спонсоров, проводят мастер-классы.

Государство… Государство, конечно, оказывает посильную помощь. В лице Управления образования и молодёжной политики администрации города Рязани. Но чтобы было кому оказывать, нужны эти сокровенные люди. Не всегда даже члены «Единой России». Но всегда подвижники. Россия держится на таких подвижниках. И даже не в брызгах пузырящейся послереволюционной пены (что после 17-го, что после 91-го), но и в гораздо более благодатное и благословенное время. Может быть, это и заставило одного из телевизионных светочей нашего времени, прославленного автора нескончаемых литературных произведений всех жанров и эпох Дм. Быкова в одном из футуристических своих романов с досадой говорить о «неистребимой живучести России».

Действительно, живуча. И уж если о «светочах» антимиров и ретрансляторах антикультуры мы находим время говорить, то грех будет не сказать о тех подвижниках, коими Россия не рушится, но держится. Для фестиваля «Начало» – это бессменная его созидательница, заведующая центром литературно-художественного творчества С. Саратова, бессменный же руководитель литобъединения и поэтической секции фестиваля, поэт и бард Н. Ибрагимов и, разумеется, сам директор Дворца детского творчества Ю. Меликов.

…Что тут добавишь? Почему-то вспомнилась недавняя история с посадкой аварийного Ту-154 в лесах Коми. Экипаж вёл себя сосредоточенно и мужественно, сделал невозможное, самолёт посадили, никто из пассажиров не пострадал. Все получили высокие государственные награды. Кроме одного. Благодаря кому только и оказалась возможна посадка на заброшенном аэродроме в лесах Коми. Это начальник вертолётной площадки Сергей Сотников, который все эти годы следил, чтобы на взлётно-посадочной полосе не было мусора.

Вот мне и думается: если когда-либо придётся сажать аварийный лайнер русской литературы, у нас есть ещё люди, что расчищают для нас заброшенные взлётно-посадочные полосы в благодатной российской глуши. Не уповая попасть в наградные списки заслуженных деятелей нескончаемой приватизации или уже окончательной модернизации.

Алексей ШОРОХОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

«Почему так сердце надрывается?»

Литература

«Почему так сердце надрывается?»

ИНТЕРТЕКСТ

Надежда МИРОШНИЧЕНКО

Родилась в Москве. С 6 лет живёт в Сыктывкаре. Автор 11 поэтических книг. Лауреат Государственной премии Республики Коми и Республики Саха (Якутия) «Северная звезда», Большой литературной премии России, газеты «Литературная Россия» за публицистику по русскому вопросу. В 2009 году Мирошниченко присвоено звание народного поэта Республики Коми.

– Может ли в России женщина-поэт быть полностью счастливой?

– Конечно, может. Я счастлива. У меня состоялась жизнь, есть точное определение назначения женщины в обществе. Мне Господь дал много – я была вынуждена заняться теми вопросами, на которые мне не ответили мужчины, – не в семье, а в обществе. Зато теперь я совершенно точно знаю, кто виноват и что делать. У меня счастливая творческая судьба, у меня много читателей, которые меня любят. Я пишу про себя, думая о нас. Пишу, анализируя всё, что мне встретилось в жизни и хорошего, и плохого по отношению к себе и к моему народу. Не знаю, хороший я поэт или нет, но твёрдо поняла: то, что я пишу, моему народу нужно. В России всегда необходим был не лидер, а вдохновитель, к которому присоединялись. Я горжусь тем, что у меня есть единомышленники.

– Каков ваш слушатель и читатель?

– Мои книги написаны на основе опыта, моего великого окружения. Они многоплановые, в них каждый выбирает что-то для себя. Я живой человек и потому пишу на разных настроениях и по разным поводам. Более подготовленный читатель больше и увидит. У меня было около трёх тысяч выступлений по всей России – от лагерных зон до академгородков. Аудитории разные, а русские люди везде одинаковые, задают один и тот же вопрос: что нам делать? Я им говорю: прежде всего иметь в себе совесть.

– Из какого воздуха рождаются ваши стихи?

– Поэзия – это способ жить, она рождается из всего. Во-первых, из генетической одарённости. Моя мама писала папе письма в стихах, она могла стать блестящим писателем и, если бы не была дочерью врага народа, наверное, вовремя получила бы литературное образование. Во-вторых, мне очень повезло с учителями. Я стала ездить в Москву, знакомиться с живыми поэтами, слушать их, читать им свои стихи. Позже в Республике Коми я создала литературное объединение для молодых. Сейчас многие наши 45–50-летние поэты – в прошлом члены моего литобъединения «Сыктывкарская мастерская». Я живу служением людям через слово… Моя мама воевала медсестрой на Хасане, отец мужа прошёл всю Великую Отечественную, награждён двумя орденами Ленина… Всё это живёт памятью во мне. В бытовом плане мы живём средне, как весь мой народ, и я рада этому, потому что, если бы я жила богато, может быть, такой не была бы. Я нормальный русский человек: знаю, что такое, когда нет денег до зарплаты, как сварить борщ из топора, как быть стильной и красивой, когда в кармане 350 рублей. Мне приятно быть женщиной, которая несёт образ Женщины. У меня такая мама – дальневосточница. Бывало, купит ситец, а ходит, как в панбархате. Сейчас ей 92 года. Это умение любить жизнь, умение быть женщиной.

– Юрию Бондареву для вдохновения нужны ручка и бумага – ни печатная машинка, ни компьютер. Как у вас?

– Я всегда писала ручкой на дешёвой серой бумаге, которую люблю и сейчас, но последний год пишу на компьютере. Это связано с профессионализмом, уже поставленным мышлением. В состоянии вдохновения весь словно пронизан током, вены гудят. Маяковский тоже ощущал это напряжение. Ты точно чувствуешь: надо писать. Для меня главное в этот момент – наличие письменного стола и чтобы никто не мешал.

– Какое самое большое чудо в вашей жизни?

– Дети. Это великое счастье, когда женщина может стать матерью. Если бы передо мной поставили дилемму: материнство или поэзия, я бы выбрала материнство. Я выросла в большой любви, поэтому у меня гипертрофированное чувство материнства. Наши с мужем двое детей – это мы оба. Правда, мои дети на меня обижаются: мне почти некогда быть бабушкой. Зато, когда внуки вырастут, им будет интересно со мной поговорить, а не только отведать моих вареников.

– У вас есть простая формула жизни?

– Надо уметь любить. Я всем людям, которых люблю, признаюсь в любви и троекратно их целую. Неизвестно, куда нас отправят в той жизни, а в этой я хочу успеть поцеловать всех, кого люблю и кто мне дорог. Я НАС люблю. Люблю Бога, Родину, свою семью, свой народ, поэзию от чистого сердца. Дорогие мои, не потеряйте отношения к себе как к бессмертной нашей ценности. Каждый из нас – один из вариантов русского человека, один из стержней русского народа, носитель его непобедимости, святости, трудолюбия, упорства, победоносности!

Беседовала Инна ВОСКОБОЙНИКОВА

Из поэмы «Русь» (эскиз)

Русская душа – не матерьяльная,

Странная, и струнная, и скромная.

Русская душа – печаль страдальная.

Купол или чаша. Или молния.

Господи! Спаси меня, спаси меня,

Хорошо мне в небе сердцем маяться.

Господи! Спроси меня, спроси меня,

Почему так сердце надрывается?

Почему любовь не прерывается?

Над землёй купальницы и лилии.

Всё не в счёт, что временем смывается.

Было б только света в изобилии.

Родина – сосна моя высокая.

Северная чернь, да позолочена.

Русская душа – полынь с осокою.

Волчья западня и Божья вотчина.

Россия

Ты ясная моя, моя любимая!

Ты чистая моя и необъятная!

И на чужое – непереводимая.

А на родное – и без слов понятная.

***

Россиянам – слава! Русским – честь!

Россиянам – воля! Русским – поле!

Россиянам – пенки! Русским – крест

Да на всё на свете – Божья воля!

Кто бывает так, как русский, прост:

Радость по душе, мороз по коже.

Русь моя, – несчастье в полный рост!

Но зато и счастье – в полный тоже.

Россиянам – лишку, нам – чуток.

Россиянам – наше. Взяли смело.

Мы глядим растерянно на Восток.

А глядеть на Запад – не наше дело.

Россиян – количество. Русских – тьма.

Россиянам слаще, а русским – по фиг.

Жалко только – горе вот от ума.

А за ум сегодня берутся профи.

А душа, хоть мучается, живёт.

А надежда с верою не слабеют.

Только беспокоится мой народ:

Россияне русских не одолеют?

А потом подумает – ясно: нет.

Россиянам – воля, русским – поле.

Да сто бед в обед. Да один ответ:

С нами Божья Матерь и Божья воля. 

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 12:40:22 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

Не с Москвы, ни с Питера, а из Савтывкара обладатель мыслей, чувств и МУЗЫ дара... -- -- burur@mail.ru

Пасхальное утро

Литература

Пасхальное утро

РОДОМ ИЗ ДЕТСТВА

И вновь память уносит меня в далёкое, но незабытое детство.

Я просыпаюсь от сладкого запаха печёной стряпни, который заполнил нашу тесную квартирку. Открываю глаза и вижу на столе высокий белый хлеб, подрумяненный с боков, а сверху присыпанный сахарной пудрой. Рядом, на белой с голубой каёмкой тарелке, – разноцветные куриные яички: красные, оранжевые, бордовые.

Я знаю, сегодня большой праздник – так говорила накануне бабушка. И называется он так же, как этот хлеб, – Пасха.

Встаю с большущего сундука, который, как рассказывала бабушка, они с дедом привезли из Самары, когда переезжали на Дальний Восток, крышка его стала для меня кроватью, и подхожу к столу. Так хочется отрезать или отщипнуть от пасхи хотя бы малюсенький кусочек и отправить его в рот! Но моя рука замирает: на сахарной верхушке леденцовыми крошками выложены буквы «ХВ». Что они означают?

Пытаюсь догадаться: хлеб воскресный, хлеб весенний, хлеб вкусный… Но все мои предположения кажутся неубедительными: в буквах есть какая-то тайна – я это чувствую трепетной мальчишеской душой.

Из большой жестяной коробки из-под леденцов, где хранится всё моё богатство – дедушкина медаль, которую ему дали за работу во время войны, катушки из-под ниток, стрелки от настенных часов, медные гильзы и ещё кое-что, я сегодня достану маленький жёлтый с прозеленью крестик и надену его себе на шею. В будни его носить мне почему-то не разрешают, а только в праздники, которые не отмечены в отрывном календаре, но бабушка о них знает. В такие дни мы с ней обычно по утрам ходим в церковь, что в центре города. Бабушка молится, а я стою и смотрю на золотистые иконы, с которых как живые смотрят на меня глаза святых. А вчера вечером бабушка в церковь направилась одна, сказав: «На всеношную. Ты ещё мал, не выстоишь, а подрастёшь – будем вместе ходить».

Когда она успела испечь хлеб и покрасить яички? Ведь я слышал сквозь сон, вернулась бабушка далеко за полночь.

А пасха пахнет вкусно-вкусно! Не удержавшись, провожу по сахарной пудре пальцем, и рядом с буквами «ХВ» остаётся бороздка от моего прикосновения. Слизываю белую пыльцу: сладко!

В окне – щедрое весеннее солнце. Оно наполняет комнату ярким светом, и хочется скорее бежать на улицу, радоваться и веселиться.

Стук по стеклу, и я вижу улыбающуюся рожицу моего закадычного дружка Тольки Давыдова. Он показывает два крашеных яйца. Голоса Тольки я не слышу, но по движению губ угадываю: «Айда на улицу! Будем стукаться пасхальными яйцами».

Эта игра мне нравится: чьё яйцо не разобьётся – тот выиграл и он забирает яйцо побеждённого. Правда, в прошлом году Толька меня было надул: играл деревянным крашеным яйцом, но я его обман быстро раскусил.

Мгновенно натягиваю штаны и рубашку, хватаю с тарелки пару яиц – и к двери. «Куда ты без завтрака?» – кричит незлобиво вслед бабушка. Но я уже во дворе, где всё зелено, где одурманивающе пахнет цветущая черёмуха, и от этого чуть-чуть кружится голова.

Как хорошо: праздник, Пасха!

…Сколько тогда мне было лет: шесть, пять, четыре? А кажется, словно вчера.

Я давно знаю: буквы «ХВ» означают «Христос воскрес». И всё-таки, всё-таки в них есть какая-то досель неразгаданная мной, вечная тайна.

Валерий ЧЕРКЕСОВ, БЕЛГОРОД

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Самотёк

Литература

Самотёк

«ЛГ» открывает новую рубрику, в которой будут публиковаться наиболее интересные стихи и проза, присланные читателями.

Дмитрий ЛЕНСКИЙ, ОДИНЦОВО, Московская обл.

***

Всё бегут и бегут за трамваями девушки в синем,

Волоча за собой одичавших детей из детсада,

И на этом бегу им так хочется, чтобы по спинам

Пробегали мужские, и очень нескромные взгляды.

Всё бегут и бегут за трамваями девушки

в красном,

Ото всех неудач, чтобы только не помнить

романов;

И на этом бегу им так хочется, чтоб не напрасно

Пропадала донельзя прозрачная ткань сарафанов!

Всё бегут и бегут за трамваями девушки в мыле:

По делам, по судьбе или просто догнать и…

Догнать бы!

И на этом бегу им так хочется выпростать крылья,

Только платье порвётся, а это – любимое платье.

Всё бегут и бегут за трамваями девушки в разном,

Раздирая набойки, стирая подошвы о гравий…

И на этом бегу им так хочется, чтобы прекрасны

Были их силуэты, бегущие возле трамвая.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,3 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 15:26:53 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

НА СОЧИНЕНИЕ

Нравится, не нравится... - разговоры долгие,/ Может быть восторженность и отзывы колкие/ И у академиков, просто у читателей,/ - И тонких любителей поэзии, мечтателей./ -- -- burur@mail.ru

27.04.2011 13:14:50 - Юрий Александрович Чернецкий пишет:

По поводу названия рубрики

А вот наименования новой рубрики категорически не приемлю. Попытаюсь обосновать: Названье рубрики едва ль уместно, // намёк, в нём содержащийся, жесток. // К тому же, господа, признаем честно, // что творчество - ПО СУТИ самотёк! //// С уважением и надеждой на то, что руководство "ЛГ" прислушается, Юрий ЧЕРНЕЦКИЙ (Харьков), главный редактор "Украинского социологического журнала".

27.04.2011 13:08:00 - Юрий Александрович Чернецкий пишет:

По поводу публикации

По-моему, отличное стихотворение! Подлинная поэзия. Искренне поздравляю автора с публикацией в "ЛГ", а редакцию - с поисковой удачей. И хочу по этому случаю сделать шуточный, но добрый подарок - предложить свой вариант завершения "Баллады о бегущих девушках": И любуются ими, причём с каждым годом всё пуще, // Вместе с Дмитрием Ленским, конечно, Онегин и Пушкин.

Наши за границей

Библиоман. Книжная дюжина

Наши за границей

ШЕСТЬ ВОПРОСОВ ИЗДАТЕЛЮ

Выходят ли в других странах русские книги, кто их выпускает? Об этом нам рассказывает Олег ФИЛИМОНОВ, исполнительный секретарь Координационного совета русских зарубежных издателей.

– Чем так важны зарубежные русские издательства?

– Они способствуют сохранению русской культуры за рубежами нашей страны, дают возможность – особенно русскому населению бывших союзных республик – оставаться в атмосфере русской культуры, интегрироваться в общий процесс развития национальной культуры, самовыражаться. Конечно, поступают книги из метрополии, но от местного книгоиздателя в значительной степени зависит сохранение объединительной роли русской культуры, её жизнеспособность и авторитет. А для самой России это дополнительная возможность сохранения национальной самоидентификации русских диаспор, их самоорганизации и единения.

– Как много таких издателей?

– За рубежом действует несколько десятков издательств или издающих организаций, инициированных и возглавляемых нашими соотечественниками. Выпускают они книги на русском языке или русскую литературу в переводе на язык страны проживания. Работают они в разных экономических и социальных условиях, но делают важную и нужную работу сохранения русской книжной культуры в иноязычной среде. Их аудиторией становятся и соотечественники, и местная интеллигенция. Это издательства разной величины и разной истории, и работают они в разном социально-политическом и культурном контексте. В силу этого большие различия между русскими издательствами Средней Азии и Казахстана, с одной стороны, и издательствами Прибалтики, с другой. Свой опыт и навыки у русскоязычных издательств Крыма и Молдавии.

– А в чём заключаются упомянутые различия?

– Там, где и в советское время было активнее налажено книгоиздание на русском языке – Украина, Белоруссия, Казахстан, Прибалтика, – там и сегодня работают энергичные издатели; менее активно там, где и ранее успехи в этой области были скромнее, – Узбекистан, Киргизия.

В экономико-организационном плане положение русскоязычных издательств, конечно, менее прочное, чем у издательств, выпускающих книги на языке титульной нации. И тем не менее развитие происходит и здесь. Обнадёживает, что, несмотря на давление, выжило русскоязычное книгоиздание в Латвии, Эстонии, Молдавии. И не просто выжило, а занимает своё место в издательском пейзаже.

– Можно ли назвать несколько таких издательств в качестве примера?

– Двенадцать лет назад в Эстонии возникло издательство «КПД» (Таллин), возглавляемое Валентиной Кашиной. Издатель сознательно выбрал стратегию работы в мультикультурном пространстве, выпуская книги не только русских авторов Эстонии, но и собственно эстонских писателей, учёных, преподавателей, а также авторов из других стран – России, Швеции, Финляндии. Среди выпущенной литературы – книги разных жанров и видов: детская, художественная, научно-популярная литература, энциклопедии, антологии, словари, эссе, в том числе – серии. Чёткую тематическую нишу в книгоиздании Узбекистана занимает издательство «Арт-пресс» (Ташкент): альбомы по искусству, издательские услуги по подготовке оригинал-макетов видовых альбомов. Неординарна и фигура руководителя издательства Петра Анненкова. Это, к сожалению, редкий для бывших союзных республик случай высокой востребованности русскоязычного специалиста-издателя. Разработчик дизайна узбекского паспорта, куратор разработки дизайна государственной символики, разработчик дизайна орденов, медалей и почётных знаков Республики Узбекистан, П. Анненков является членом Академии художеств Узбекистана и хорошо известен и как художник, картины которого экспонировались в России, Финляндии, Германии, Италии, Швейцарии. Достойны специального упоминания издательство Retorika-A (Латвия, Рига, директор А. Жучков), выпускающее учебную литературу для русских школ, крымские издательства «Сонат» (Симферополь, руководитель В. Исаев) и «Коктебель» (Феодосия, директор Д. Лосев), выпускающие качественную краеведческую литературу и книги о деятелях русского искусства, издательство «Шикула» (Казахстан, Чимкент, директор Л. Кирилинская), выпускающее серию красочных двуязычных детских изданий.

– А что происходит в дальнем зарубежье?

– У находящихся там русских издательств несравненно более скромная экономическая база, им труднее обратить на себя внимание и местных властных структур, и читающей публики, затруднена реализация, экономических рисков у них больше. Да и работают они с разными аудиториями. Русские диаспоры чаще всего ограничены и не являются монолитными, склонными к самоорганизации. Своего же читателя иной национальности надо определить и завоевать.

Но лучшие из этих издателей способны содействовать диалогу национальных культур. Например, работающее в Австрии издательство «Переправа» (Вена) ставит своей целью дать немецкоязычному читателю представление о разных течениях в современной русской литературе, а значит, и о современной российской действительности, публикуя в переводе на немецкий язык произведения С. Аверинцева, А. Кабакова, И. Велембовской, Д. Рубиной, Б. Евсеева и др. Выступая год назад на заседании издательской секции Ассамблеи русского мира, проводимой фондом «Русский мир», основатель и руководитель издательства Маргарита Боровлева заметила, что – даже при наличии интереса немецкоязычной публики к России – представления о нашей стране в целом весьма поверхностны, необъективны и формируются с использованием старых стереотипов. Пытаясь повлиять на ситуацию по мере возможностей, издательство выпускает не только художественную литературу, но и книги по русской истории, сегодняшним экономическим вопросам, привлекая к их подготовке российских специалистов. Любопытно, кстати, что с тем же контекстом восприятия России сталкиваются и другие наши соотечественники-издатели. Неслучайно первой книгой издательства Atenea (Испания, Мадрид) стала «Образ России в восприятии испанских СМИ», выпущенная на испанском языке. Так же неслучайно взялся за популяризацию вопросов истории и русскоязычный журнал History, издаваемый В. Даниленко в Братиславе (Словакия).

– Чем может помочь Россия зарубежным русским издателям?

– И у книгоиздателей, и в государственных организациях должен быть выработан подход к работе с русскими диаспорами – частью нашей аудитории. А потому нужна выработка стратегии и тактики продвижения русскоязычной книги. Но для этого совершенно необходим волевой импульс со стороны государственных институтов, включённость этой группы вопросов в их соответствующие планы. Сейчас пока учитываются потребности и факт существования только русскоязычных зарубежных СМИ. Этого явно недостаточно. При неоспоримом влиянии средств массовой информации на умонастроения наших диаспор работу они выполняют только оперативную. Книжная же культура работает на перспективу, на годы вперёд. Роль книги в сохранении очагов русской культуры за рубежом, интернациональном уважении к ней – гораздо более глубока и влиятельна.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

И это всё – его

Библиоман. Книжная дюжина

И это всё – его

Юрий Кузнецов. Стихотворения и поэмы . Том I: 1953–1964. – М.: Литературная Россия, 2011. – 504 с. – 3000 экз.

Самый полный на сегодняшний день сборник стихотворений и поэм русского поэта Юрия Поликарповича Кузнецова (1941–2003), который объединяет все редакции произведений из прижизненных книг, а также большое количество не публиковавшихся или малоизвестных сочинений. Книга является проектом, подготовленным и выпущенным под эгидой «Литературной России». Книга снабжена подробным и живым рассказом о поэте – послесловием «Начало пути», написанным Вячеславом Огрызко. В первый том включено творчество детско-юношеского периода, в том числе стихи, написанные Кузнецовым до поступления в Литинститут.

На мшистой вершине, где зорька ясна,

Стоит одиноко и гордо сосна.

Внизу, где кошмар, и озноб, и туман,

Гудит недовольно пустой океан.

Сюда не ступала людская нога.

Кромешную тайну таят берега…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Небо славян

Библиоман. Книжная дюжина

Небо славян

Александр Асов. Звёзды Древней Руси . – М.: ФАИР, 2011. – 384 с.: ил. – 2500 экз.

Автор, историк и исследователь отечественной седины глубокой, рассказывает о древнерусских преданиях, так или иначе связанных со звёздным небом. Отцом астрологии он называет древнего князя славян (и впоследствии героя былин) Святогора. Самую древнюю книгу ведославной традиции, которую называли «Звёздной книгой Коляды», славяне получили в давние времена от бога Крышня-Коляды, легенды о котором сохранились до наших дней. Так до сих пор в некоторых областях накануне Рождества отмечают праздник Коляды. Казалось бы, при чём тысячелетние архетипы людей Руси и звёзды? Тысячелетия назад мир, небо и земля для предков были единым: «Многими нитями связано наше светило с древними богами и духами славян. Уже то, что оно носит два имени: и мужское – Месяц, и женское – Луна, – говорит о совмещении в этом образе многих духовных сущностей… Согласно «Песни о Рождении Мира», светлый Месяц вышел из груди Бога Рода…» На Южном Урале археологи изучают город-храм Аркаим, и высказывается предположение, что он был построен именно как огромный звёздный календарь и обсерватория.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Сын Маттафии

Библиоман. Книжная дюжина

Сын Маттафии

Иосиф Флавий. Иудейские древности . Иудейская война. Против Апиона: Полное издание в одном томе / Пер. с греч. – М.:Издательство «АЛЬФА-КНИГА», 2011. – 1279 с.: ил. – 5000 экз.

В одном томе собраны дошедшие до нашего времени произведения, написанные знаменитым историком древности Иосифом Флавием, – «Иудейские древности», «Иудейская война» и «Против Апиона». Труды Иосифа Флавия являются ценнейшим источником сведений по библейской, греческой и римской истории. А их автор Иосиф Флавий, изначально Йосеф бен Матитьягу (Иосиф, сын Маттафии), – знаменитый еврейский историк и военачальник. Последние годы своей жизни Иосиф провёл при дворе римских императоров. Веспасиан возвёл его в звание римского гражданина, подарил ему поместья в Иудее и предоставил покои в своём дворце. Тит и Домициан тоже покровительствовали Флавию. Именно тогда, в покое и достатке, он занялся литературным трудом, дабы запечатлеть всё то, чему был свидетелем. Историческое значение сочинений Иосифа Флавия заключается главным образом в том, что они являются почти единственным источником истории евреев начиная с эпохи Маккавеев до завоевания Иерусалима римлянами. В том числе и о пришествии Спасителя: «Около этого времени жил Иисус, человек мудрый, если Его вообще можно назвать человеком. Он совершил изумительные деяния и стал наставником тех людей, которые охотно воспринимали истину».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Между людьми и Будущим

Библиоман. Книжная дюжина

Между людьми и Будущим

Геннадий Прашкевич, Алексей Гребенников. Третий экипаж : Повести. – М.: Снежный Ком М, 2011. – 336 с.: ил. – 3000 экз.

Однажды по чертежам, полученным из Космоса, господин У построил уникальный корабль, способный преодолевать звёздные глубины. Но само его строительство стало для человечества своего рода лакмусовой бумажкой, приведя к глобальному экономическому кризису и активизации всевозможных злодеев. Нужно ли опасаться чужих даров? Неспроста существовало и такое мнение: «Ты говоришь: истинный Разум не агрессивен? Но это наше с тобой допущение… А мы и без того всю жизнь ждём Послания. Или, может, его вовсе не было? Может, господин У, академик Некрасов, доктор Голдовски и их приспешники, ученики, коллеги просто посчитали человечество жирным, тупым, застрявшим на перепутье и решили хорошенько встряхнуть его? Лучше Цель, выводящая в Будущее, чем отсутствие Цели. Неповоротливое, забывающее о звёздах человечество купается в комфорте, обывателю это нравится». Заслужило ли человечество покой? И какова цена состояния спокойствия цивилизации? Об этом рассказывается в повести, давшей название сборнику.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Вечность на всех

Библиоман. Книжная дюжина

Вечность на всех

А.Ю. Антоновский. Социоэпистемология. О пространственно-временных и личностно-коллективных измерениях общества. – М.: Канон+, РООИ «Реабилитация», 2011. – 400 с. – 3000 экз.

Социоэпистемология исследует процесс коммуникативного приобретения и переработки знаний, потому в этой работе Института философии Российской академии наук рассматривается как само общество (как коммуникативное общение во всех видах), так и знание, необходимое для такой коммуникации. Среди разбираемых тем – социальное время как основание смысла коммуникации: «Система религии, реагируя на проблематичность времени, пыталась (по крайней мере устами Блаженного Августина) дать ответ на вопрос о смысле утрачиваемого настоящего и утверждала, что эти последовательно сменяющие друг друга «теперь» никуда не исчезают, но сохраняются в вечности бога, для которого все моменты времени, прошлого и будущего, даны одновременно и являются равноправными. Настоящее не переходит в невозвратимое прошлое…»

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Без страха

Библиоман. Книжная дюжина

Без страха

Евгений Артюхов. Без права переписки . Избранное. – М.: Редакция журнала «На боевом посту», 2010. – 512 с.: ил. – 1000 экз.

В сборнике представлены стихи, созданные автором за четыре десятилетия напряжённой жизни, в которой поэзия тесно переплетена с военной журналистикой. Главный творческий принцип – искренность. Как гласит предисловие, человечество давно и тщетно пытается сконструировать идеальный детектор лжи, не замечает, что он существует сам по себе испокон веков и имя ему – поэзия. Она повсюду, надо лишь заметить, уловить в обыденном необычайное и возвышенное.

И он зовётся родиной моей –

кирпичный остров, заметённый пылью.

Здесь серебром кольчуг богатырей

посверкивают кроны тополей.

Тогда ничто не страшно человеку, способному найти опору в нерастраченной свежести собственной души.

И вот как залихватский враль,

в ручье разглядываю детство:

плывёт бумажный мой корабль

без страха в щепы разлететься,

и океан горит огнём…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Русская гармония

Библиоман. Книжная дюжина

Русская гармония

«Я лиру посвятил народу своему…»: Шедевры русской поэзии и живописи / Авторы-составители И.А. Маневич, Н.П. Рудакова, М.А. Шахов. – М.: Белый город, 2011. – 240 с.: ил. – 6000 экз.

На страницах этого издания стихотворные строки великих русских поэтов проиллюстрированы шедеврами мастеров отечественной живописи, давая юным читателям наглядное представление о том или ином великом историческом событии, обычае, знаменитом человеке или пейзаже нашей Отчизны. Издание состоит из двух частей: в первой в предисловии к каждому авторскому разделу (А. Пушкина, Н. Некрасова, Ф. Тютчева, А. Фета и др.) приводятся краткая биография и рассказ о творчестве поэта; а во второй части («Шедевры живописи») разделы составлены наоборот: в основе – имена художников (И. Айвазовский, А. и В. Васнецовы, В. Поленов, И. Репин и др.), чьи картины дополняются поэтическими текстами. По словам составителей, «книга показывает, как воспевали Родину лучшие поэты и художники, как они любили её и мечтали о её величии и процветании».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Принимать лучшее

Библиоман. Книжная дюжина

Принимать лучшее

А.Д. Каплин. Славянофилы, их сподвижники и последователи / Отв. ред. О.А. Платонов. – М.: Институт русской цивилизации, 2011. – 624 с. – Тираж не указан.

Книга доктора исторических наук профессора А.Д. Каплина посвящена славянофилам, выдающимся русским мыслителям ХIX–ХХ веков, сыгравшим большую роль в развитии русского национального сознания и формировании национально-патриотической идеологии. Разделение с конца XVII века русской мысли привело к трагическим результатам. Светская мысль (за редким исключением) пошла по пути развития западноевропейских идей, отделив себя от православного мировоззрения, а то и прямо попирая его, и оказалась неспособной к пониманию своеобразия русской истории.

Славянофилы были первыми мыслителями, которые сумели доказать, что путь, по которому направляли Россию сторонники западноевропейских идей, грозит нашей стране великими потрясениями, катастрофами и революциями. Исторические события показали, насколько правы были славянофилы, предлагая России и миру путь развития на основе духовных ценностей русской цивилизации, парадигмой которой является православие. При этом совершенно не обязательно отрицать ценности других народов: «Не беда, что Россия всегда будет перенимать многое у других народов. Более того, «мы обязаны принять всё то, чем может укрепиться земля… что полезно и честно в своём начале». Да, «приноровление чужого к своему родному» – дело нелёгкое и долгое. Но «все раздвоения примирятся, все ошибки изгладятся». Эту надежду как «обязанность» налагает на русских «вера (если мы только верим) в силу истины и в здоровье русской жизни».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Не повезло

Библиоман. Книжная дюжина

Не повезло

Вячеслав Козляков. Борис Годунов : Трагедия о добром царе.  – М.: Молодая гвардия, 2011. –  311 [9] с.: ил. – (Жизнь замечательных людей: Сер. биогр.; вып. 1296). – 6000 экз.

Этому государственному деятелю не повезло как в делах правления, так и в последующем представлении его образа потомками. Большинству из нас царь Борис Фёдорович Годунов (1552–1605) и ныне кажется таким, каким изобразил его Пушкин. Впервые в русской истории достигший высшей власти не в силу происхождения, не по праву принадлежности к правящей династии, но благодаря своему уму, способностям и умению управлять страной, Годунов много сделал для блага Отечества, но в памяти поколений всё равно остался жестоким убийцей несчастного царевича Дмитрия. Это подозрение преследовало его всю жизнь и в итоге стало причиной краха всех его начинаний и гибели собственной семьи. Но был ли царь Борис причастен к тем преступлениям, в которых его обвиняют? «Многие были тогда уверены, что счастье навсегда отвернулось от жителей Московского государства; многие готовы уже были искать виноватых. Как ни велико было желание царя Бориса помочь всем нуждающимся, сделать это он всё равно не мог».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Сакральный календарь

Библиоман. Книжная дюжина

Сакральный календарь

Владимир Морозов. Посолонь, или Мой опыт Месяцеслова . – Киров: Творческая группировка Grey V. Woolf, 2010. – 280 с. – 200 экз.

Глубоко личная, а потому неординарная попытка свести воедино народные верования и христианские догматы, которые причудливо прорастают друг в друга, дополняя и расцвечивая картину мироздания. Святцы и приметы, молитвы и бытовые обычаи – всему нашлось место на страницах этой книги. «27 апреля – Мартын Лисогон. Считалось, что в Мартынов день лисы меняют старые норы на новые, а ворон купает детей и отпускает в отдел… 28 апреля – праздник пчеловодов. На Святого Пуда доставай пчёл из-под спуда, – приговаривали они, вынося на Божий свет ульи. Мёд на Древней Руси называли божественным напитком, а молоко – божьей росой, ни то ни другое нельзя было продавать. Мёд и молоко отдавали даром». Книга придётся по душе, всем кто ценит свои русские корни и интересуется традициями предков.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

В поисках зрелищ

Библиоман. Книжная дюжина

В поисках зрелищ

Александр Нилин. Красная машина . – М.: Время, 2011. – В 2 тт. – 608 с., 624 с. – (Диалог). – 1500 экз.

Автор этого двухтомника – один из самых известных спортивных писателей России. Среди его героев – Эдуард Стрельцов, Константин Бесков, Валерий Воронин, Валерий Брумель, Михаил Таль, братья Старостины… И конечно, вся «Красная машина» – великая наша хоккейная сборная. Но вполне адекватно воспринимаются среди спортсменов имена литераторов. Да и не только о рекордах, о голах и секундах пишет Нилин. Он философствует, размышляет, постепенно подводя читателя к пониманию, что без глубокой мысли не будет ни легендарных спортивных побед, ни насыщенной жизни. Главное – не перестараться по части рефлексии… «Человеку вообще свойственно углубляться в причины своих страданий и несчастий в гораздо большей степени, чем в причины хотя бы относительного благополучия. Вместе с тем он спасительно (для себя) неблагодарен по отношению к судьбе».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

От сказки до реальности и обратно

Библиоман. Книжная дюжина

От сказки до реальности и обратно

А. Рай. Примула : Повести и рассказы. – М.: Старая Басманная, 2011. – 324 с. – 15 000 экз.

Порой создаётся впечатление, что вся жизнь на земле идёт по кругу и лишь меняются названия и картинки, попадающиеся по дороге. Фантазия на тему завораживающей восточной притчи, включённой в этот сборник, погружает нас в прошлое, так похожее на настоящее… Одни и те же страсти и горести терзают человеческие сердца во все времена. Юные влюблённые гибнут, не выдержав жестокости сильных мира сего, но побеждают в легендах, преданиях и удивительных снах-аллегориях: «Как-то раз бегуме приснился сон о чудесной птице. Птица сидела на ветке сандалового дерева и громко верещала – голос у неё был совсем не под стать прекрасному оперению. А у корней дерева, на котором сидела громкая птица, рос дивный цветок, похожий на белоснежную звезду будто бы с солнечным диском внутри». Вневременную историю сменяет реалистическая повесть о наших днях, жёсткая и горькая. Судьба героев повести «Примула» включает и уникальное богатство чувств в интерьере истории, и отпечаток эпохальных событий, описанных автором. Искренность сейчас не в чести, превратившись в повод для насмешки, и тем, у кого воспитано восприятие «любви мужчины и женщины на примерах классической литературы, как исключительно добродетельной части человеческих отношений», приходится нелегко. Жестокость современных благополучных людей ничуть не лучше произвола средневековых деспотов… Но сила духа и помощь немногочисленных во все времена, но «особенно надёжных, чистых помыслами и твёрдых в выборе людей» способны отвести беду.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Квадратура судеб

Искусство

Квадратура судеб

ПРЕМЬЕРА

«Враги. История любви» в «Современнике»: сценическая версия романа Исаака Башевиса-Зингера – это история не про войну и ужасы концлагерей. И даже не про евреев. Вернее, не только про это.

Евгений Арье уже ставил этот роман – в своём родном театре «Гешер». Московская постановка не просто не является клоном израильской, но имеет иную сверхзадачу. Для живущих в Израиле принципиальность разделения евреев на тех, кто, пережив холокост, приложил все силы, чтобы снова начать жить, и других, не позволивших себе этого сделать во имя памяти замученных и казнённых, – в порядке вещей. Для Арье было естественно уложить в фундамент спектакля «Гешера» именно этот «камень». И приглашение Галины Волчек он принял, вероятно, потому, что роман Зингера при невероятной мелодраматичности сюжета обладает несравненно более глубоким, общечеловеческого масштаба подтекстом. Башевис-Зингер был одним из немногих в когорте выдающихся писателей минувшего века, наделённых даром чувствительную душещипательную историю поднять до высоты философской притчи.

Собрать сегодня полный зал на экзистенциальную притчу – задача из разряда архисложных. Евгению Арье это удалось. Причём не за счёт каких-то постмодерновых ухищрений или головоломных режиссёрских ходов. Он сделал ясный, чёткий, очень лаконичный спектакль, где всё – световая партитура Дамира Исмагилова, сценография Семёна Пастуха, решённая с помощью движущихся ширм и платформ с реквизитом, позволяющих с кинематографической быстротой менять планы, костюмы, абсолютно адекватные времени действия, – всё работает на стратегический замысел – донести до зрителя мельчайшие движения душ персонажей как можно точнее. Опасение, что нечто важное может ускользнуть, остаться «за кадром» нашего внимания, заставила режиссёра использовать в самых эмоционально напряжённых местах прямую видеотрансляцию. Пожалуй, дистанция между сценой и залом в такие моменты становилась до неуютности короткой, но это как раз тот редкий случай, когда цель и впрямь оправдывает средства.

Три года Герман Бродер прятался от нацистов в стоге сена. Спасла его Ядвига, милая деревенская девушка, до войны ходившая у Бродера в прислугах. А жена и дети Германа погибли в концлагере. После войны он в благодарность женился на Ядзе и увёз в Америку. Но жизнь с богобоязненной простушкой-иноверкой, у которой любовь к мужу тоже сродни религиозному экстазу, наскучила Герману достаточно быстро. И он нашёл себе пылкую возлюбленную-соплеменницу Машу, которая чудом, как и её мать, избежала лагерной газовой камеры. А когда страсти внутри этого весьма вроде бы прозаичного любовного треугольника достигают апогея, треугольник превращается в квадрат – из небытия возвращается Тамара, первая жена любвеобильного героя.

Актёры живут на сцене так, что время от времени забываешь о том, что события, свидетелем, почти соучастником которых ты являешься, – вымысел. Полька, не вписавшаяся в жизнь еврейского квартала, ищет смысл жизни в тех скромных радостях, которыми в состоянии одарить её неверный супруг, и растворяется в нём настолько, что из ревностной католички превращается в самую что ни на есть правоверную иудейку. Ядзя Алёны Бабенко не так проста и невежественна, как романная Ядвига, и это делает героиню близкой сегодняшнему зрителю. Чулпан Хаматова свою Машу подаёт не столько роковой красавицей, жертвующей всем и вся в угоду бушующей в ней страсти, но богиней-мстительницей, своего рода эринией, мстящей жизни за так и неосуществлённое женское счастье. Но наибольшее восхищение вызывает филигранная работа Евгении Симоновой, приглашённой на роль Тамары. Можно с уверенностью сказать, что ничего подобного в Театре им. Маяковского ей играть не приходилось. Симонова буквально в пошаговом режиме показывает нам, как её героиня второй раз в жизни проходит через чистилище, поднимаясь от мёртвого презрения к продолжающим жить и душераздирающей ревности к ударившемуся во все тяжкие мужу до мудрости и терпения немыслимой, ангелической чистоты и высоты.

Но на кого тратят свои тела и души три незаурядные женщины? На первый взгляд Герману можно только посочувствовать. Он вроде бы действительно любит их всех: ведь Вера, Надежда и Любовь в реальной жизни практически никогда не воплощаются в одной женщине. Но по мере приближения этого саспенса к финалу становится ясно, что движет им всего-навсего инстинкт самосохранения. Сергей Юшкевич с достойной наивысшего уважения бескомпромиссностью обнажает перед зрителем неприглядную сущность своего героя: без этих женщин он жить не может, а на уход из жизни не способен.

В том, что он превратился в живого мертвеца, повинна война? Казалось бы, да. «Каждый, кто пережил то, что пережил я, больше не принадлежит этому миру», – произносит Герман. И ответной саркастической тираде рабби Ламберта (блестящая миниатюра Александра Рапопорта) веришь не сразу: «Пустые слова. Вы так же принадлежите этому миру, как мы все. Вы могли тысячу раз быть на волосок от смерти, но до тех пор, пока вы живы, и едите, и ходите, и – пардон – посещаете туалет, вы так же состоите из плоти и крови, как любой другой. Я знаю сотни людей, которые пережили концентрационные лагеря, некоторые из них практически уже были на пути к печам – они находятся в Америке, они ездят на автомобилях, они делают свои дела. Или вы в этом мире, или в том. Вы не можете одной ногой стоять на земле, а другой – на небесах». Но в том-то и дело, что покровитель и работодатель Германа (в свободное от любовных утех время он пишет за рабби тексты публичных выступлений), по сути, прав. Герман изначально не способен на поступок.

Ядвига, спасавшая его с риском для своих близких, для всей своей деревни, способна. Маша и её неукротимая мамаша Шифра Пуа (психологически точная работа Таисии Михолап), поправшие смертью смерть, способны. Тамара способна, пожалуй, более всех. Герман не бросился искать жену и детей, не взял в руки оружие, он, зарываясь всё глубже в сено, не выбрался из него и с наступлением мира. Не зря же он прикидывает, как будет прятаться в ванной, когда нацисты возьмут Нью-Йорк, как когда-то захватили Польшу, и спасать его снова будет Ядвига! Он так хотел убежать от жизни и самого себя, что в конце концов ему это удалось. Маша, осознав бессмысленность и бесцельность свой «мести», покончила с собой. Ядвига родила от него дочку и назвала в честь погибшей соперницы. А Тамара взяла на себя труд обеспечивать мать и дитя средствами к жизни. И не важно, кто кому был врагом, кто кого и как любил. А Герман просто исчез. В никуда. Вернее, в прошлое, в котором можно без зазрения совести бояться будущего и игнорировать настоящее. Война стала лишь индикатором, проявившим трагедию человека, так и не ставшего личностью. На подмостках «Современника» режиссёр и собранный им виртуозный ансамбль доказали необратимость и вневременность этой трагедии.

Виктория ПЕШКОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Поколение G

Искусство

Поколение G

В ПРОКАТЕ!

Владимир Епифанцев (из интервью):

«…когда я играл в этом фильме, то представлял своего отца. Мне кажется, он был бы замечательным Вавиленом Татарским. К сожалению, это произведение было написано не в то время, и он жил не при той власти, при которой это можно было бы сыграть. Если вспомнить его Прохора Громова из «Угрюм-реки» или Фому Гордеева, то это абсолютный Вавилен. Эту роль я посвятил своему отцу и сыграл так, как сыграл бы мой папа. И он в конце жизни торговал на рынке, но, к сожалению, к нему не подошёл Морковин и не предложил работать криэйтором».

Известный советский актёр Георгий Епифанцев кроме названных снялся в крохотной роли самоотверженного учёного-медика в фильме «Девять дней одного года» и этой ролью гордился более, чем другими. В рынок он не вписался. После ухода из театра в 90-м выступал с моноспектаклем о тысячелетии Крещения Руси. Чтобы прокормить семью, торговал на Киевском рынке, трагически погиб в 1992 году. Очень трудно представить его в роли циника-криэйтора.

Из интервью с Дмитрием Дибровым:

– Вам не кажется странным, что в нынешней России телеведущий – фигура примерно такая же значимая, как, скажем, поэт в XIX веке?..

– Мы должны понимать, что телевизор – это неотъемлемая часть самосознания страны, это та игла, которая сшивает нацию. Пусть даже иногда и суровыми нитками. А телеведущие сейчас то, чем были в XIX веке священники. Священник говорил от лица какого-то свода высоких истин, и ему верили.

– При этом ругать ТВ – признак хорошего тона…

– …а что такое телевидение? Это то, что ты выбираешь у себя на плазме! Там может идти исторический канал, но почему же ты выбираешь программу: «Разберёмся, почему народный артист СССР расчленил жену, напился вдрызг, запихнул её в холодильник и стал отпиливать от неё по кусочку и так кормиться всю зиму…» Так что дело всё-таки в вас! Я пытался донести эту мысль вслед за великими соратниками – Пушкиным, Гоголем, Салтыковым-Щедриным, Чеховым…

Без комментариев

Первая экранизация прозы Виктора Пелевина («Generation П») заставила вернуться к тексту культового романа. К культу личности автора и ко многим другим культам и личностям «поколения пепси». А тут ещё мистическое совпадение: киношный трагифарс о сакральном всемогуществе ТВ пришёл к зрителям в дни, когда медиасообщество «праздновало» 10-летие крушения НТВ.

Оживший гербарий. Сложные чувства

После выхода романа прошло много лет, и то, что, казалось, кануло в легенду, подзабыто или покрыто впечатлениями от других романов того же автора, вернулось к поклонникам в одушевлённом, разыгранном актёрами виде. Фильм не «по мотивам», как сказано в анонсах, а точно по тексту. Все диалоги Пелевина, сатирические эскапады, крылатые фразы, мистические коллизии, даже обсценная лексика сохранены, лишь немногое добавлено для пущей злобы дня, но, в общем, это добросовестнейшая экранизация. И жаль, что она так подробно и честно осуществлена – не получив полного удовлетворения от просмотра (режиссёр и автор сценария Виктор Гинзбург), я бросился перечитывать культовый текст и… убедился в его конгениальности фильму. Потом ещё раз посмотрел кино, к которому, может быть, не стоит относиться так уж серьёзно. Но попробуем.

Книга, безусловно, трудна для экранизации. Нет действия в голливудском понимании, любовной интриги… Герой – крайне инфантилен и вообще-то никакой и не герой. Главное его качество – «цинизм бескрайний», у него нет ни мамы с папой, ни дамы сердца, ни детей, то есть ничего связывающего с действительной жизнью. Ничего, кроме подаренной автором счастливой способности к сочинению рекламных слоганов и клипов. Слоганы в фильме мы слышим, клипы видим и убеждаемся, что в книге они были более уместны. Сейчас уже совсем не «катит»: «Я в весеннем лесу пил берёзовый «Спрайт», как и чересчур циничные кадры с горящим Белым домом («И дым отечество нам сладок и приятен»). Но один из слоганов – «Солидный Господь для солидных господ» – внезапно стрельнул. Благодаря недавнему заявлению протоиерея Всеволода Чаплина; отвечая на вопрос о чрезмерной роскоши служителей культа, он заявил: «…люди хотят, чтобы их иерархи выглядели не хуже, чем представители светской власти, чтобы храмы выглядели не хуже, чем резиденции светских властителей». То есть время кощунственную шутку догнало…

Однако Пелевин в этом произведении не против клерикалов, он против христианства ва-аще. Вавилен Татарский – пародия на героя, он не только ни во что не верит и никого не любит, он ничего не совершает и ни за что не борется. Просто попадает в обстоятельства, которые в перерывах между мистико-сатирическими улётами ему подбрасывает автор. Знакомит с одним человеком, которого вскоре убивают, потом с другим, тоже убивают: от бандита к братку, от одного начальника к другому, наконец, к самому главному… И вдруг герой становится верховным тележрецом, избранником богини Иштар… Но не ввиду борьбы за неё (или логики развития характера, как это бывало у классиков), а только по совпадению – имя Вавилен, придуманное ему автором, собранное из инициалов Аксёнова и Ленина, оказалось похожим на имя города с соответствующими башней и блудницей. Точно пародия.

Иногда Ваву что-то мучит (не совесть, а что-то вроде похмельного беспокойства), и тогда он идёт к другу-буддисту (в бледном исполнении культового Сергея Шнурова). Последний нужен ему (и автору) только затем, чтобы под разговоры «о нездешнем» накормить гостя хрустящими мухоморами. После чего Вава снаряжается в астрал, где происходят озарения, заполняющие экран дрожащими красками, эзотерическими смыслами и прочей мистической дребеденью, в сочинении которой Пелевин оказался менее изобретателен, чем впоследствии Лукьяненко. А Гинзбург – чем Бекмамбетов. Впрочем, у них задачи разные, здесь, повторяю, не фэнтези, а капустник, парад в разной степени удачных аттракционов и клипов. КВН…

Культ Весёлых и Находчивых

Играет Вавилена Татарского Владимир Епифанцев. Ему не очень веришь, он более похож на Ивана-дурака, чем на бескрайне циничного криэйтора. Миловиден и придурковат, и ему сочувствуешь, так как он всё же Иван, вроде такой же, как мы, да вот глядишь-ты: плюнул на всё, на русскую и прочие идеи, на родину и родителей, наелся дури и приглянулся Иштар, блуднице шумеро-аккадской, после чего ударился оземь и обернулся практически Константином Эрнстом. председателем жюри.

Тут – заметим серьёзно – на самом деле бескрайний цинизм. В стране кошмар с наркотизацией, а в фильме её пропаганда. Если бы не умелое сочетание ЛСД, кокса, «Смирнова» или «Абсолюта» с мухоморами, герой не постиг бы истины и не достиг бы тех телевершин, с которых он, всесильный и вездесущий, волен создавать виртуальных политиков и олигархов, вертеть ими и страной как хочет.

Но далее: среди главных исполнителей – ставший за последние годы культовым хороший актёр и мастер капустника Михаил Ефремов (Легион Азадовский), участник культовой «Маленькой Веры», а ныне культовый шоумен-шутник Андрей Фомин (Морковин), в эпизодах – культовые Рената Литвинова и Андрей Панин, сыгравшие роли, никак не обогатившие их обширную фильмографию.

А вот в других эпизодах – не совсем актёры или совсем не актёры. Самодеятельность, но не менее культовая. Иван Охлобыстин (Малюта) на премьере заявил, что фильм смотреть не надо, так как он антироссийский. Зачем тогда лукавый батюшка согласился в нём сниматься? Книжку не читал? Нет, на этот шабаш культы слетались осознанно. И именно те, кто в 90-е, подобно Пелевину и Охлобыстину, всплыли, когда страна тонула. Но им свойственна самоирония в отличие от тех, кто всерьёз уверовал в своё предназначение…

Очень органично присутствует в кадре покойный скандалист Роман Трахтенберг (Саша Бло), хорош порочный криэйтор в исполнении Игоря Григорьева (создатель культового журнала «ОМ»), также на месте здесь в роли быковатого интеллектуала Андрей Васильев. Он – один из создателей культовой газеты «Коммерсант» вместе с другим её культовым создателем Владимиром Яковлевым и настойчиво культивируемым ныне Иваном Засурским – среди продюсеров фильма. Наиболее трогателен из криэйторов культовый философ, основатель «психоделического реализма» Павел Пепперштейн, который появляется на несколько секунд в образе проштрафившегося сотрудника Азадовского, но своими отчаянными воплями запомнится надолго.

За неумением создавать образы все эти «культы» играют самих себя, в предлагаемые обстоятельства входят легко и отрываются с удовольствием. Несколько огорчил Александр Гордон, щукинец по образованию, он мог бы «дать типа», сыграть что-то эксклюзивное, не похожее на привычный образ Гордон Кихота. Но в роли Ханина он остался Гордоном. И когда Ханин-Кихот говорит отрешённо: «Творцы нам тут на х… не нужны», – испытываешь досаду. В книжке матерщину можно как-то понять – всё-таки чтение дело интимное, а в кинозале, где на мат откликаются хихиканьем продвинутые барышни… Зачем, почему?

Отвлечёмся на поколение (не знаю, как сейчас правильнее – пепси или кокса?). Сколько же дерьма пришлось ему съесть на пути к счастливому настоящему! Все пелевинские эрзац-творцы присягали богине Иштар, которая «стала тем, к чему стремятся все люди, но не просто, скажем, грудой золота, которая где-то лежит, а всем золотом вообще. Ну как бы идеей». Несмотря на гири высшего образования, знакомство с заповедями Моисея и заветами Ильича, они очень хотели вписаться и вписались-таки в русский рынок, который Пелевин крайне саркастически живописует.

И как же, по капле выдавливая из себя Чехова, обойтись без мата? Вписаться в новое общество, следуя «золотой как бы идее», преодолевая презрение к себе, предавшему и продавшемуся? Нельзя тут без мата, кокаина и т.д.

Парадоксов друг

Но дальше о розыгрыше, о кинокапустнике. В конце ленты самый культовый из вышеперечисленных личностей Леонид Парфёнов сюжетом как бы из «Намедни» (удачная режиссёрская отсебятина), снятым специально по случаю воцарения Татарского, придал всей пародийной фантасмагории некую историческую легитимность.

И намертво связал сатирическую составляющую фильма с НТВ. В фильме у богини Иштар профиль Гусинского, у телекомпании Азадовского логотип с зелёным шариком копирует нтвшный (в шарик этот демонстративно засовывают трупы уволенных сотрудников), мелькают в фильме нтвшницы Марианна Максимовская и Юлия Бордовских, да и Ефремова (Азадовского), как говорят, гримировали именно под Владимира Александровича Г… . А выход фильма, завершённого ещё год назад, как будто нарочно приурочен к 10-летию крушения гусинского НТВ.

Как раз вспыхнули юбилейные яростные споры, блогосферу взорвал бестселлер Коха-Шендеровича «Вихри дерьма. 10 лет спустя». Кричали о честности и благородстве журналистов, другие – об их продажности и цинизме. О Ельцине, которого из корыстных соображений медиамагнаты избрали президентом, про «кровавый путинский режим», задушивший свободу слова, отобрав у Гусинского бабки «Газпрома», про вечные либеральные ценности (в размере почти миллиарда долларов), во имя которых можно пожертвовать всем, вплоть до России, нет, про Россию спорщики вспоминали редко…

И вот фильм (по книге, написанной, кстати, когда НТВ ещё было в самом соку) – издевательски разоблачительный капустник, в котором показана кошмарная изнанка ТВ.

И не зря в экранизацию подтянулось столько «культов». Они как будто намекают коллегам: не надо надувать щёки, господа, вы слишком серьёзны! Тем более что всё-таки не тележрецы делают фараонов, а, как ни грустно, наоборот.

Итак, если с юмором отнестись к фильму и первоисточнику, то можно торжественно констатировать: парадоксальным образом (может быть, даже против воли авторов) получился страшноватый розыгрыш-капустник, в котором предметом сатиры является наше лучшее в мире ТВ.

Надо же, и постмодернизм может на что-то сгодиться.

Александр КОНДРАШОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 5 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 14:06:19 - Бэла Сардионовна Плиева пишет:

Отлично сказано: "...по капле выдавливать из себя Чехова" ! Это о нашей Интеллигенции со скромным количеством обаяния

И музыка звучит

Искусство

И музыка звучит

«ЛГ»-ПРОВИНЦИЯ

С недавних пор на культурном фронте Брянска творятся странные дела. В прошлом году на сцене концертного зала «Дружба» появился новёхонький «Стейнвей», доставленный сюда из Германии, «обновлять» который приезжал Николай Петров. А недавно в тихом провинциальном городе случилось и вовсе невероятное – здесь прошла презентация городского симфонического оркестра. И это в Брянске, городе совсем немузыкальном, лишённом бурной концертной жизни и соответствующих традиций! В программе концерта значилась музыка Глинки, Мусоргского, Бизе, Чайковского, Хачатуряна, И. Штрауса.

Идея создания симфонического оркестра давно витала в брянском воздухе и возникла не на пустом месте. Дело в том, что здесь уже много лет существует другой оркестр – камерный, который с появлением нового коллектива совсем не собирается прекращать своё существование. Напротив, именно на базе «малого» оркестра стало возможным создание «большого».

Бессменным руководителем Брянского камерного является заслуженный артист России Эдуард Амбарцумян, вдумчивый и серьёзный музыкант, не делающий скидок в своих программах на не слишком-то подготовленных для восприятия классической музыки жителей российской глубинки. Идея с оркестром – его.

Трудно сказать, как развивались бы события в Брянске, не окажись в кресле начальника управления культуры «нужного» человека. Таким оказалась Наталья Сомова, искусствовед по профессии, отдавшая в своё время много сил изучению творчества И. Стравинского. Не этим ли объясняется если не всё, то очень многое, что происходит в культурной жизни Брянска?

В городе уже появились новые афиши: Брянский губернаторский симфонический оркестр приглашает…

Алексей ВЕРЕИН

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Небезымянная звезда

Искусство

Небезымянная звезда

ЭПИТАФИЯ

Дар напрасный, дар случайный,

Жизнь, зачем ты мне дана?

Без этого стихотворения не обходился ни один его поэтический вечер. Для Михаила Козакова все его роли, эссе, спектакли и фильмы и были попыткой ответить на вопрос, который некогда задавал себе Пушкин. Возможно, жизнь Козакову и была дана затем, чтобы он стал актёром:

«Профессия наша очень сомнительна с точки зрения этики. Станиславский этой своей сверхсверхзадачей нашёл ответ на вопрос, во имя чего мы кривляемся на этой сцене. Он нашёл оправдание нашей профессии. Чему мы служим? Сеем разумное, доброе, вечное? Да, но ещё и пытаемся служить Богу. Потому театр – храм. Искусство – почти религия».

Вспоминая прожитое и пережитое, он часто возвращался к своему первому шагу на сцене. Когда-то давным-давно он проводил школьные каникулы неподалёку от Одессы. В город на гастроли приехал БДТ, в котором работала мамина подруга. Она-то и предложила молодому человеку подзаработать выходами в массовках, за что платили бешеные деньги – целых три рубля за спектакль. Во «Флаге адмирала» он выходил на сцену не кем-нибудь, а герцогом. Правда, без слов, зато при шпаге. Когда гастроли подходили к концу, к юному Мише подошёл один из корифеев театра, народный артист СССР Михаил Полицеймако и сказал: «Этот мальчик никогда не будет актёром!» По собственному признанию Козакова, ему хватило чувства юмора не поверить мэтру. Иначе не было бы у нас ни его Гамлета, ни Лира, ни Шейлока, ни даже полковника Чеснея. И уж тем более «Безымянной звезды» с «Покровскими воротами».

Звёзды умирают, но их свет остаётся с нами на долгие годы.

«ЛГ»

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 14:39:50 - Александр Львович Балтин пишет:

ПАМЯТИ МИХАИЛА КОЗАКОВА

Закрылся жизни занавес. Открыт Предел иной, где нет игры и славы, Где не важны тепло, комфорт и быт, Где правит свет — высокий, величавый. Актёр, коль был глубок, вольётся в свет, Лучом его, его частицей станет. Есть сила света — значит смерти нет. Есть память — и забвенье отступает.

Алла Пугачёва собирает врагов

ТелевЕдение

Алла Пугачёва собирает врагов

ТЕЛЕФИГУРА

ТВ отметило день рождения примадонны с помпой. Телеажиотаж заставил задуматься о природе этого уникального явления и разобраться, наконец, в зрительских чувствах.

Когда впервые появилось в арсенале Аллы Пугачёвой её характерное «о»? Когда именно чистый, сильный голос мы услышали искажённым сурдиной? В каком году звук, сформированный вибрацией связок, стал упираться в препятствие?

На непревзойдённом виниле «Зеркало души» металлическое «о» возникало изредка, с милым хвастовством подчёркивая диапазон. Однако со временем «о» превратилось из строчной в прописную, «О» стало множиться, скрывая очевидный факт: былой лёгкости уже нет. На этой специфической частоте звуковых колебаний начали паразитировать пародисты и делают это до сих пор. Можно обойтись без балахона и рыжего парика – достаточно верным образом сомкнуть складки на внутренней поверхности боковых стенок гортани. С некоторых пор квакающее «О» стало визитной карточкой Аллы Борисовны.

Чтобы объяснить молодёжи, с чего начинается Пугачёва, следует провести эксперимент. Поставьте «Балладу Анжелы» из фильма «Король-олень» 1969 года и попросите угадать исполнителя: «Уехал славный рыцарь мой пятнадцать лет назад…» Можно спорить на что-нибудь ценное и быть уверенным в выигрыше. Ста процентам опрошенных не удаётся связать с реальностью уникальный голос, описываемый банальными эпитетами (хрустальный, прозрачный)… Дайте послушать подросткам, чтобы они не связывали деятельность примадонны исключительно с популяризацией блуда, чтобы не спрашивали, как в передаче «Сто вопросов взрослому»: «А вам не кажется, что Филипп вас до сих пор любит?» Или: «Когда вы поняли, что Максим – ваша любовь?»

Довелось в начале девяностых брать интервью у Таривердиева, говорили об «Иронии судьбы». Микаэл Леонович рассказывал, как трудно работалось в студии, как запретил Пугачёвой петь «вживую» на «Огоньке» «Мне нравится…» (потребовал использовать фонограмму). Досадовал, что уже тогда появились «кабацкие интонации», с грустью и надеждой рассуждал о выдающемся таланте Пугачёвой.

Конечно, существовать в рамках интеллигентской салонной эстетики А.П. не могла, полётность голоса требовала открытых пространств. Впервые на отечественной эстраде появилась настоящая актриса с неограниченными голосовыми возможностями в отличие, скажем, от Шульженко и Гурченко. Вслед за двумя харьковчанками Алла Пугачёва поплыла в правильном направлении – против течения и стала по-настоящему народной благодаря безрассудной искренности.

Однако ещё при советской власти «безрассудная искренность» превратилась в «безбашенную откровенность». Место рефлексирующей Вероники Тушновой занял король экспромта Илья Резник. До сих пор живут легенды о текстах, написанных «за пару часов», и кажется, нет ни одной, рассказывающей, как долго в творческих муках рождалось нечто стоящее. Куда торопились, не к очередному же съезду партии?.. Почти тридцать лет прошло, но до сих пор вспоминаешь с презрением натужную инверсию: «Больно так сжимает сердце безопасности ремень».

В отличном фильме «Попса» в образе, созданном Татьяной Васильевой, угадывалась Пугачёва, в герое Всеволода Шиловского карикатурно воссоздана фигура Ильи Рахмиэльевича. Может, всё и не так было, но версии, предложенной авторами картины, веришь безоговорочно. Сцена стихосложения онлайн-методом указывает: заказчице удобен такой творческий подход. Неужели и в прототипе киношного поэта-песенника главное – удобство, умение по-свойски рифмовать, не отходя от кассы?..

Таривердиев, Зацепин, Мажуков, Минков, Орбелян, Горбонос ушли в прошлое. Подтвердилось кинопророчество влюблённого поэта, адресованное Анне Стрельцовой (главной героине «Женщины, которая поёт»): «Впереди радость и боль, успехи и провалы, бездарные друзья и одарённые ненавистники». Репертуар понесло по ветру, пахнущему шпротами. Зазвучали песни Паулса, похожие на первую в СССР прибалтийскую жвачку (с устойчивым, но неприятным вкусом). Алла превращалась в Пугачиху.

Прозвище это возникло в народе не на пустом месте, оно стало прямым следствием нового звучания. Музыка Игоря Николаева всей своей неповторимой кабацкой манерой провоцировала амикошонство. А что уж говорить о его «стихах»: «Прости, поверь, и я тебе открою дверь». После таких перлов расстояние между условным мещанином и конкретной певицей сокращалось до минимума. Они оказывались совсем рядом, сидели, едва соприкоснувшись рукавами, за одним столиком привокзального ресторана. Раньше «Эти летние дожди» пела Пугачёва – женщина с другой планеты, на которой живут поэты-экспериментаторы. А теперь нудила Пугачиха, Кирсанова не читавшая, обычная баба, случайная собутыльница: «Я всё прощу и никуда не отпущу».

Что было делать тем, кто продолжал любить Пугачёву семидесятых? Они (мы) стали главными недоброжелателями новой, упрощённой Пугачёвой. Хотя любопытство ещё оставалось. Автор материала, будучи солдатом Советской армии, отправился в рискованную самоволку на фильм «Пришла и говорю», убедился в композиторском таланте певицы, произвели впечатление и девочки из моисеевской подтанцовки.

На горизонте брезжила постсоветская история – время собирать залы пиаром. Проклёвывалась стратегия продвижения бренда «Примадонна».

Вскоре недоброжелатели стали врагами, они уже не слушали музыку, их душил гнев, глядя, как телевизор повествует о романе, венчании, расставании, примирении с Киркоровым.

Когда Дмитрий Дибров, отмечая день рождения Аллы Пугачёвой (недавняя программа «Временно доступен», XXI век), называет её «нравственным камертоном нации», не стоит считать этот тост стёбом. В семидесятые в определённой мере так и было, многочисленный разношёрстный зритель усваивал мощный посыл: живи по совести, люби от души, рожай детей, не предавай. И дело не в том, что с тех пор идейно-художественный уровень песен А.П. снизился, просто творчество превратилось в коммуникационную стратегию. Вместо ненавязчивой, но энергичной искренности стране была предложена «гуманитарная интервенция» натовского типа, когда народ убеждали в примадонстве Пугачёвой мощным пиар-обстрелом.

С тех пор как певица «покинула сцену», кажется, «коммуникационная стратегия» пошла на убыль. В дни празднования дня рождения маховик пиара двигался как будто по инерции. Повторили «ДОстояние РЕспублики», доказывая, что А.П. – классный композитор (кто бы спорил). В конкурсе само собой победила Пугачёва семидесятых – народ проголосовал за фонограмму, за кадры из фильма с одноимённой песней «Женщина, которая поёт».

Праздничные концерты «в честь примадонны», новые и приуроченные ещё к шестидесятилетию, все они, каждый в отдельности и скопом, формировали концепцию данной статьи: лучшее осталось в прошлом.

Оптимизма прибавил разговор, свидетелем которого случайно пришлось оказаться. Две девушки лет двадцати пяти, модные, говорящие на литературном русском, обсуждали творчество Пугачёвой. Из контекста следовало: кто-то из них случайно наткнулся на старые песни А.П. С восторгом обменивались впечатлениями, отмечали актуальность аранжировок, потрясающую силу голоса, темперамент.

– А как тебе «Ты не стал судьбой»?!

– А как тебе «Ты снишься мне»?!

Пугачёва семидесятых без каких-либо кавер-версий органично звучит в наушниках нормального современного молодого человека. Но только того молодого человека, чей вкус не испорчен пугачёвскими «Рождественскими встречами»… Поэтому претензии (чаще всего справедливые), которые А.П. предъявляет участникам программы «Фактор А», кажутся двусмысленными. Ведь не только вкус, но и нравы формировались в стране под влиянием Пугачёвой. Понимает ли она это, чувствует ли ответственность?

Насчёт ответственности сказать трудно, но вот «рефлексия lights» зафиксирована в фильме «Жизнь после шоу» (Первый канал). Конечно, зрительское предубеждение со стажем в четверть века заставляет видеть обман во всём, что касается Аллы Пугачёвой, и всё-таки…

В фильме нет саморазоблачительных признаний, закадровый текст слащаво-комплиментарен, говорящие головы друзей и родственников выглядят как домашнее видео. Однако есть интересный эпизод, снятый в «Современнике». Алла Пугачёва и Галина Волчек обсуждают перспективы совместного театрального проекта. А.П. выходит на сцену, примеривается к новому для себя масштабу, то плоско шутит, то говорит камере доверительно: «Я вам честно признаюсь, я совершенно не хочу петь, я хочу говорить». И переходит на крик, с наигрышем кидает в пустой зал: «Вы слышите меня, я хочу говорить!»

Позже радист включает новую неизвестную песню Пугачёвой, песню удивительную:

Ой, куда же мне деться в ночь?

Ой, не можется сердцу в ночи.

Ой, и кто ж это там хохочет,

Всё чаще, всё чаще кричит?..

Сразу же становится ясно, что музыка написана не Николаевым, не Крутым, да и стихи вряд ли принадлежат перу Ильи Резника.

Пугачёва на сцене, Волчек в зале. Хрипло поёт фонограмма:

Нет, не проси ты у Бога неба,

Голос бессмысленный мой!

Мне бы немного хлеба,

Мне добраться бы домой…

Песня была исполнена Аллой Пугачёвой блестяще, авторство помог установить Интернет. Слова Натальи Камлюк, музыка Андрея Мисина. А где же ещё найти хорошую песню? У студентки Литинститута, у полузабытого композитора, талантливейшего и неформатнейшего…

С такой методологией обновления репертуара, вполне возможно, Алла Пугачёва действительно «найдёт себя», а мы её. А не получится – переживём, у нас есть воспоминания об очень хороших песнях. За них и поблагодарим Аллу Пугачёву, за сто часов счастья, чистейшего, без обмана.

Олег ПУХНАВЦЕВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 12 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 23:07:22 - Борис Иванович Сотников пишет:

Пугачева – жертва тренда

Хорошая статья о трансформации великой эстрадной певицы России. Все так. Но я обратил внимание на фразу: «деятельность примадонны связана с популяризацией блуда». А, ведь, очень точные слова! Но, что имел ввиду автор статьи? Неужели необходимость борьбы с супружеской неверностью? Ведь на дворе 21 век. Каждый человек вправе свободно выбирать полового партнера. Кроме того, есть же законы природы. В Западной Европе свобода отношений включает, все в большей и большей степени, в том числе, и однополую любовь. Неужели автор хочет призвать нас к движению вспять? Мы привыкли к мысли, что мир движется поступательно к большей и большей свободе личности. Комфортная привычка так думать. Но так ли это на самом деле? В истории цивилизации был очень характерный пример: Средние века, когда после античного мира в Западной Европе наступил регресс культуры, и не просто регресс, а обвал вековых ее завоеваний. Блестящий историк Средних веков Западной Европы, Наталья Басовская утверждает, что в античном мире была почти сплошная грамотность, огромное число артефаков говорит об этом. А в Средние века все исчезло, население стало сплошь неграмотным. Исчезли наука, искусство, рисунок, ваяние. Сколько еще веков надо было пройти до Возрождения! Причины этого феномена известны. Но возможно ли повторение обвала культуры, но уже по другим причинам? Сейчас уже только ленивый не замечает «варваризацию» общества. И широкое использование мобильных телефонов и интернета сути дела не меняет. «Культурные табу» обязательны. Можно только удивляться, когда вполне серьезные люди спорят: допустимо или недопустимо использования грязных ругательств на сцене или просто в общественных местах: мы же знаем, что говорят некоторые из нас, когда ударяют молотком себя по пальцам. Одна группа «Война» чего стоит! Многие принимают широкое использование порнографии. Правда, некоторые считают, надо только оградить от порнографии детей. А взрослые? А причем здесь взрослые? Они же осведомлены, как получаются дети. Но психологи знают, что порнография только вначале способствует повышенному возбуждению, а в дальнейшем, для этого возбуждения уже требуется более сильное воздействие. Мудрый Кобзон однажды на концерте обратился к молодежи (привожу не дословно, а смысл): «Смотрите, что вы делаете! Познакомились, и сразу в постель. Вы же себя обкрадываете, где прогулки до рассвета со стремлением выговориться, поведать самое важное о себе, где восторг от первого прикосновения друг другу, сладостные и мучительные переживания?!» Слова точные, но несправедливые: поведение молодежи сконструировали вполне взрослые люди (скорее всего, не понимающие, что делают). Кто помнит, каково одно из первых изобретений человечества? Набедренная повязка. Это еще не «культурное табу», это элемент естественного отбора: наш предок обнаружил, что одно только прикрытие гениталий способствует повышенному интересу противоположного пола, и, как следствие, более вероятному появлению собственного потомства. Это только потом это станет «культурным табу». В качестве гипотезы представьте развитие человечества, если вектор, который сегодня сформировался (постепенное разрушение «культурных табу»), будет сохранятся. Может быть, наступит время, когда юмор даже Петросяна будет уже слишком заумным, когда великое достижение конца 20-го века – интернет – будет использоваться только в социальных сетях для поиска половых контактов, когда любовь будет средством получения духовного наслаждения, чуть более возвышенным, чем мастурбация. Наверное, так не будет, но кто знает? А что касается Пугачевой, то она хорошо вписывается в этот тренд. Жаль! Все равно она – великая эстрадная певица. Мы же знаем, какой она была.

27.04.2011 09:35:34 - Ефим Суббота пишет:

Так это и так понятно: Пугачева умерла лет двадцать назад, а то, что показывают, это неудачный клон.

Литературные корабли современности

ТелевЕдение

Литературные корабли современности

СВЕЖИЙ ВЗГЛЯД

Когда Колумб подплывал к одному из островов в Карибском океане, местные жители, стоявшие на берегу, совершенно не видели его кораблей. Паруса испанской армады один за другим поднимались на горизонте, но индейцы поначалу не обращали на них никакого внимания. Почему? Они были абсолютно уверены в том, что таких кораблей нет и не может быть, потому их и не видели. Как ни странно, но тот же феномен лежит в основе восприятия литературных передач на современном ТВ. Их не существует, не потому что их нет или они не нужны, а потому что молодым людям и в голову не приходит искать их в «ящике». Голубой экран в сознании сегодняшнего массового потребителя – скорее, альтернатива книге, нежели способ её передачи.

В советские годы на ТВ не существовало понятия «развлекательное вещание». Вместо него было вещание художественное. Чувствуете разницу? Современное поколение, воспитанное современным ТВ, не требует от «ящика» высокой художественности. Мы сами приложили руку к его окончательному разложению – не только смысловому, но и эстетическому. Когда мы хотели прикоснуться к прекрасному, к высокому, к вечному, мы шли в Третьяковскую галерею или в Малый театр. Мы никогда не обращались к ТВ как к средству духовного обогащения, пополнения своих знаний в той или иной области. Единственная актуальная информация, которую оно предоставляло, были новости. Правда, со временем стало слишком сложно разбираться, какие из них заказаны властью, а какие – оппозицией. Для молодого поколения полноценное художественное телевидение стало теми кораблями Колумба, которых не видно с берега, не потому что их нет, а потому что их невозможно себе представить.

До 70-х годов телевизор был чем-то вроде иконы. Его часто ставили в самом центре комнаты, а на ночь заботливо прикрывали экран шторками. Тогда телевидение считалось культурой будущего, и во многом такое мнение было оправданно. И литературных передач было много. Сегодня другое ТВ, а культурой будущего считается Интернет. Он даёт своим пользователям то, чего «ящик» не может дать зрителям: безграничные возможности в реализации выбора. Нет того, что тебе нужно, – создай это сам.

Естественно, что при таких условиях в довольно короткий срок в Интернете появилось практически всё, «что нужно», в том числе и телевидение. Популярность интерактивного ТВ заметно возрастает, появляются и самостоятельные каналы, вещающие только через Интернет. Многие из них усердно стараются реанимировать художественное вещание, у некоторых это даже получается. Одним из ярых энтузиастов в этой области является телеканал «Дождь», появившийся около года назад в качестве взаимовыгодной коллаборации между информационным порталом «Слон» и радиостанцией «Серебряный дождь». Руководствуясь желанием реализации альтернативного ТВ, команда «Дождя», ко всеобщему удивлению, создаёт телевидение художественное, но в совершенно непривычном его понимании. Суть новой «художественной» эстетики, активно провозглашаемой каналом, – «креативное в повседневном». Это распространяется не только на расхожие телевизионные жанры (ток-шоу, прямые включения, аналитика), но и на вымирающий вид «культурного» вещания, которое «Дождь», надеюсь, пытается возродить. Литература, хоть и стоит в этом списке далеко не на первом месте, всё же довольно прочно удерживается в сфере редакционного внимания.

Главные отличительные черты «литературного» вещания на «Дожде» – это краткость и периодичность. В детстве за неделю до дня рождения перед каждым ребёнком обязательно вставал вопрос: «Что выбрать: один большой подарок или много маленьких?» Припоминая нечто подобное, руководители канала делают ставку на короткие (от 3 до 5 минут) выпуски литературных новостей, неоднократно повторяющиеся, а также обновляющиеся в течение всего дня. Например, постоянный проект «Книги на «Дожде». Кажется, он сделан стильно, в духе времени. Критик Николай Александров коротко рассказывает о той или иной книге (как утверждают создатели, главный критерий для обсуждения – это актуальность написанного): справка из биографии автора, несколько общих вводных слов, затем – чтение небольшого отрывка из произведения. С точки зрения телевизионного проекта программа сделана вроде грамотно: заранее обозначенный хронометраж, визуальные иллюстрации, сопровождающие чтение, помогают удерживать зрительское внимание, но выбор обсуждаемых книг… В основном это современные произведения или те, что вышли на русском языке недавно (например «Канувшие и спасённые» Примо Леви, написанные им ещё в 1987 году, а переведённые только в 2010-м). Отечественные и зарубежные авторы. Все книги в красивых обложках, но что касается собственно литературной критики, то здесь особо поживиться нечем. Нет анализа, чёткого понимания, что в литературе «хорошо», а что «плохо», а потому советуется всё подряд. Большинство произведений, рекомендуемых программой «Книги на «Дожде», я бы назвала как минимум спорными или, что тактичнее, на любителя. Например, утверждая, что Анатолий Гаврилов «один из лучших авторов, и едва ли не лучший мастер рассказа на сегодняшний день», Николай Александров, на мой взгляд, делает ему исключительный комплимент… То есть критик перенёс на канал все те родовые пятна, которые вызывали вопросы в его аналогичной программе на «Культуре».

Похожую структуру имеет и «Чужая книга» – постоянная рубрика программы «Музы с Анной Монгайт и Ольгой Шакиной». Правда, периодичность её реже – раз в неделю и строго по пятницам. Если честно, какой-либо существенной разницы между передачами я не заметила. «Чужая книга» отличается лишь тем, что в ней литературные произведения анонсируются писателями. Например, необъяснимо популярный роман Дины Рубиной «Белая голубка Кордовы» был представлен суровым грузинским реалистом Михаилом Гиголашвили, что, несмотря на всю видимую несочетаемость и контрастность, прозвучало довольно гармонично. В смысле взаимного пиара.

В «Чужой книге» какая-либо критика или объективная точка зрения на произведение, к сожалению, и вовсе отсутствуют. Главная функция такой передачи – публично-эстетическая. Современные писатели появляются один за другим, рекламируя не только работу своего коллеги, но и свою собственную. При этом всё выглядит красиво и «причёсано» гладко.

Вообще хотелось бы отметить, с какой удивительной визуальной лёгкостью и простотой редакция телеканала «Дождь» объединяет в своих программах такие, казалось бы, противоречивые характеристики, как эксцентричность и интеллигентность, скандальность и умеренность, актуальность и консерватизм. Заметнее всего этот синтез проявился в эфирной передаче «Эксперимент на «Дожде». Осенью в рамках этого проекта прошло целых два литературных события: презентация книги Леонида Парфёнова «Намедни» и вечер молодых поэтов в поддержку хосписов – «Книга, ради которой объединились поэты, объединить которых невозможно». После такого невиданного раздолья литературный «эксперимент» на «Дожде» был моментально приостановлен. Но я как пристальный зритель не теряю надежды. Может быть, когда-нибудь…

Интерес телеканала к искусству и к литературе как его неотъемлемой части, надеюсь, не случаен. Не раз уже за последнее время в общественных кругах звучала фраза: «Быть умным модно!» «Дождь» старается не отставать от общей (а соответственно и прибыльной) тенденции. У него это неплохо получается, хоть порой и поверхностно. Скоро «Дождь» окончательно перейдёт на кабельное ТВ. А пока, дорогие читатели, наслаждайтесь онлайн-вещанием и помните: для того чтобы появилась литература в «ящике», необходимо действительно в этом нуждаться. Спрос рождает предложение, что-то зависит и от нас. Телеруководителям, если они на самом деле хотят вернуть литературу на экран, надо дуть в паруса кораблей художественно-литературного вещания. А нам – раскрыть глаза пошире и пристально вглядываться в линию горизонта.

Ксения АНОСОВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Беззаконная нарезка

ТелевЕдение

Беззаконная нарезка

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

23 апреля, в субботу, в память о Михаиле Михайловиче Козакове Первый канал показал его безусловный шедевр – давно уже ставший классическим фильм «Покровские ворота». А продемонстрировал – в очередной раз – прежде всего неуважение к памяти выдающегося актёра и режиссёра. Чем? Да тем, что, как всегда, постоянно прерывал фильм рекламными вставками. Фильм, в котором до мелочей продумано каждое движение, просчитаны каждое мгновение экранного времени, каждая «связка» между эпизодами. Для подобного фильма (как, впрочем, для любого фильма «дорекламной» поры) такие рекламные паузы – прямое нарушение авторского замысла, авторской воли. И, между прочим, прямое нарушение Закона об охране авторских прав – вне зависимости от того, кому принадлежат имущественные права на тот или иной художественный фильм. Ибо закон предусматривает и так называемые неимущественные права автора (в данном случае режиссёра картины), в частности «право на неприкосновенность» созданного им произведения, предусматривающее запрет на внесение без его согласия любых «изменений, сокращений и дополнений», которыми «искажается замысел автора» и «нарушается целостность восприятия произведения» (ст. 1266 Гражданского кодекса РФ). Нарушение данной статьи закона при демонстрации старых, качественных «дорекламных» фильмов – явление, увы, ставшее повсеместным. Но позволительно ли делать это? Вопрос, конечно, риторический. Не говорю уже о том, что постоянно нарушаются наши права как потребителей телевизионной продукции: под видом обещанных киношедевров нам из раза в раз демонстрируют лишь нарезку эпизодов из них, чередующуюся такой же нарезкой из низкопробной рекламы.

Алексей КАРПОВ

televed@mail.ru 2

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,8 Проголосовало: 10 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 15:30:46 - Alexander V Lavrov пишет:

Написано все правильно! К сожалению практически ВСЕ ТВ (за исключением Культуры) ЭТО просто РЕКЛАМНЫЕ КАНАЛЫ ДЛЯ ПРОДВИЖЕНИЯ ТОВАРА. ПОД ТОВАРОМ ТАКЖЕ ПОДРАЗУМЕВАЮ КОНКРЕТНЫХ ПОЛИТИКОВ. ОНИ ТОЖЕ ТОВАР, КОТОРЫЙ пипл ДОЛЖЕН КУПИТЬ.

Написано все правильно! К сожалению практически ВСЕ ТВ (за исключением Культуры) ЭТО просто РЕКЛАМНЫЕ КАНАЛЫ ДЛЯ ПРОДВИЖЕНИЯ ТОВАРА. ПОД ТОВАРОМ ТАКЖЕ ПОДРАЗУМЕВАЮ КОНКРЕТНЫХ ПОЛИТИКОВ. ОНИ ТОЖЕ ТОВАР, КОТОРЫЙ пипл ДОЛЖЕН КУПИТЬ.

27.04.2011 11:15:27 - Vladimir Feldman пишет:

На ТВ сговор

Руководство телеканалов в сговоре с ночными охранниками - всё самое приличное показывают начиная с 23.55. Пора "капитану очевидность" произнести очередной лозунг в защиту рядовых телезрителей.

Призраки на границе муры

ТелевЕдение

Призраки на границе муры

А ВЫ СМОТРЕЛИ?

В статье «Сегодня в сводке происшествий...» («ЛГ», № 15) Алексей Ермилов справедливо подметил: благодаря политике нашего ТВ не видим мы подлинных, настоящих событий, происходящих в регионах России. Добавлю: но видим уйму ненастоящих.

Взять вот Ярославскую область. Бригада НТВ осчастливила нас своим появлением. Но не с замыслом рассказать, что у нас на самом деле. А о призраках, якобы наводнивших область.

Передачу назвали: «Призраки на границе миров». На Ярославщине, мол, до сих пор борются язычество и христианство, вот призраки и выползают на белый свет – еретиков карать. Нате вам, злыдни, коль не отступаетесь от Велеса с Ярилой.

В поддержку этой галиматьи чего только в передаче нет. В селе Смоленском Переславского района призраки прямо по школе бегают. Слышат их все, а вот увидеть – никак. Но есть они. Слепого мальчика операторы в школу привели, и у него сразу настроение упало. Значит, призраки есть! И, самое печальное, школьный учитель всё это в головы ученикам внедряет!

В Угличском музее дух царевича Димитрия бродит. Есть официальная (так и сказано) версия, что царевич не сам зарезался, а его убили. И он теперь бродит в отместку. Ночью, разумеется. Предметы упорно передвигает. Вечером они лежат на одном месте, а утром, глядишь, на другом. Церковь в музее нерегулярно работает, вот душа убиенного и бунтует.

А в посёлке Кукобой, так там Баба-яга не на шутку раздухарилась. Она прежде людские души с этого мира в иной экстрадировала в ступе. А теперь вроде как забастовку учинила. Вот души и заметались бесприютно. Больницу поселковую облюбовали. Одну старушку ужас как извели, в палате преследуют. И медсестра популярно объяснила ей: тут раньше аборты делались. Вот загубленные души и куролесят…

Да что там районные муниципальные образования! В самом граде Ярославле страшных призраков пруд пруди. Кстати, про пруд. При бывшей усадьбе Коковцевых он находится. Хозяйка усадьбы будто бы в нём утопилась от неутолённой любви. И теперь в этом пруду поселилась русалкой. То и дело мужиков в глубину затаскивает. Бывшая врач «Скорой помощи» в этом сюжете свидетельские показания давала. Ей приходилось регулярно выезжать к пруду, утопленников приводить в чувство. С переменным успехом. Давно я этого врача знаю. Теперь она в усадьбе экскурсии водит. «Зачем же так? – говорю ей. – На пруду поселковые выпивохи по вечерам кучкуются. Спьяну ныряют с помоста на железки, что из воды торчат. К чему на неповинную русалку грешить?» – «А экскурсантам интересно!» И НТВ тоже.

А другая моя знакомая рассказала в сюжете этой же передачи, что как-то заночевала она в самом центре города, в Знаменской башне, одной из двух, оставшихся от крепостной стены, оборонявшей город. Так древнерусские воины тут же скопом нагрянули. И до утра башня тряслась, чисто Фукусима. В этой башне уже полсотни лет любительская киностудия «Юность». И все годы директорствует в ней известный человек – Рэм Юстинов. «Тебя, Рэм Александрович, – спрашиваю, – призраки не замордовали? Ты ж не один раз ночевал в башне». Посмеялся он: «Во-первых, эта дама никогда в башне не ночевала. А во-вторых, когда энтэвэшники вместе с нею нагрянули, чтобы о призраках честному миру поведать, я им прямиком где Бог, где порог указал и посоветовал в психушку скатать. Тамошние обитатели и Наполеона видят. Так эту даму с её побасенками на какой-то тёмной лестнице отсняли, будто бы в моей башне. Не пустыми же уезжать».

И что бы энтэвэшникам не бредни с экрана впаривать, жуткие кадры к ним подбирая, хриплым дикторским голосом пугая, а хоть бы одного призрака подстеречь да заснять. Была бы сенсация, до коих они охочи. И тогда бы их Ермилов не упрекнул за отсутствие настоящих событий.

Герберт КЕМОКЛИДЗЕ, ЯРОСЛАВЛЬ

televed@mail.ru 2

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 10 чел. 12345

Комментарии:

Мэрия остаётся на подмостках

Панорама

Мэрия остаётся на подмостках

МОСКОВСКИЙ ВЕСТНИК

Столичные власти продолжат поддерживать городские театры

За полгода пребывания в мэрском кресле московский градоначальник Сергей Собянин многое изменил в городской политике. По-иному ставятся цели в градостроительстве, транспортном вопросе, организации розничной торговли… Но Москва – не только финансовый и политический, но ещё и культурный центр страны. Поэтому город живёт не только дорогами, торговыми палатками и новым жильём. И хотя с приходом нового мэра многое в столице переменилось и многое ещё переменится – кое-что остаётся неизменным. Москва поддерживала и будет поддерживать столичные театры, но при этом не намерена вмешиваться в их художественную политику. Об этом Сергей Собянин заявил в среду на встрече с руководителями городских театров.

На встречу, организованную как неформальное чаепитие в Музыкальном театре Станиславского и Немировича-Данченко, прибыли главы двенадцати столичных театров. Среди гостей были такие мэтры сцены, как Евгений Миронов, Римас Туминас, Юрий Любимов, Марк Захаров, Олег Табаков, Александр Ширвиндт, Армен Джигарханян. Общение театральных деятелей с мэром Москвы – давняя традиция. Но в этом году на этой сцене появился новый персонаж: Сергей Собянин занимает свой пост всего полгода. Он успел прославиться умением круто разворачивать курс городских властей там, где это необходимо. Однако область культуры к таким сферам не относится, заверил собравшихся мэр. Он назвал «полной ерундой» слухи о том, что городские власти якобы намерены лишить столичные театры финансирования.

«Любые изменения в сфере культуры особенно надо делать чрезвычайно осторожно. Поэтому в ближайшее время мы не планируем никакого изменения системы финансирования, – подчеркнул мэр. – Наоборот, мы увеличим и объёмы финансирования, и объёмы капитальных вложений». По его словам, в этом году расходы на текущее содержание театров составляют 7,3 млрд. рублей. По сравнению с предыдущими годами втрое вырос объём средств на капитальный ремонт и оборудование театров. 20 млн. рублей выделено на финансирование гастролей столичных театров, ещё столько же – на постановки детских и молодёжных спектаклей. «Такие спектакли очень важны, так как они приобщают к миру театра школьников, студентов, формируют у них хороший вкус», – отметил Сергей Собянин. Для детей особенно важно не только наличие в репертуаре спектаклей, поставленных специально для них, но ещё и доступность представлений. Поэтому на дотации театрам за посещение детьми из городской казны выделено 110 млн. рублей. Ещё 50 млн. рублей будет потрачено на поддержку Дома ветеранов сцены.

«Это сухие цифры, но за ними стоит желание правительства Москвы помогать развивать театры, – отметил Сергей Собянин. – Всё остальное зависит от вас! Только вы можете ставить спектакли, на которые пойдут зрители!» Надо сказать, что пока московским театрам это удаётся: их посещаемость в столице составляет около 67%. Это больше, чем в среднем по России, и один из самых высоких показателей в мире. Впрочем, не все городские театры вносят равный вклад в эти успехи. «Сергей Семёнович, мы очень благодарны за эти цифры. Москва – уникальный мегаполис по количеству новых театральных идей. Такого нет даже в Париже! – отметил художественный руководитель театра «Ленком» Марк Захаров. – Единственное, что меня беспокоит, – дотационные театры советского типа. Вот это противно». Не секрет, что примерно половина из 180 московских театров находятся целиком на балансе города. По мнению Марка Захарова, в будущем театров в столице должно быть меньше, зато остаться должны лучшие. Он отметил, что не разделяет стремление некоторых коллег просить денег у государства, не пытаясь заработать самостоятельно.

Собравшиеся по достоинству оценили техническую оснащённость театра, в котором проходила встреча. Однако мэр признал, что не все театры находятся в таком замечательном состоянии, как Музыкальный театр имени Станиславского и Немировича-Данченко. «Многим требуется и спецоборудование, и ремонт, и ремонт фасадов, и благоустройство территории», – отметил он и добавил, что этими вопросами необходимо «повседневно заниматься». Рассказал и о проекте городской программы развития культуры на 2012–2016 годы, в котором важное место отводится театральному искусству. «Проект пока в первоначальном состоянии, но тем не менее в течение двух-трёх месяцев мы должны его подготовить, чтобы начать финансирование на следующую пятилетку уже в рамках этой программы», – сказал мэр. И выразил надежду каждый год увеличивать финансирование программы как с учётом инфляции, так и с учётом необходимости развития и укрепления театров Москвы.

Обе стороны остались довольны беседой. «Я знал, что, если сам не приду к вам, вы придёте ко мне!» – резюмировал мэр. В свою очередь, руководители театров оценили интерес Сергея Собянина к проблемам культуры. «Состоялось очень важное начало диалога между мэром и руководителями учреждений культуры города городского и республиканского подчинения», – говорит директор Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко Владимир Урин. «Он наконец обратил внимание на такую сферу московской жизни, как театр, – отмечает художественный руководитель Театра сатиры Александр Ширвиндт. Я думаю, он даже не знал, что это такое! Все мы, старики, рассказали ему, что происходит. Ну и он насторожился, заинтересовался. А это уже главное!»

Художественный руководитель театра «Геликон-опера» Дмитрий Бертман отметил, что мэр был хорошо подготовлен к встрече. «Он начал с того, что рассказал о том, что на сегодняшний день уже сделано. О средствах, которые выделены на культуру, о средствах, добавленных на стимуляцию гастрольной деятельности, на техническое оснащение и ремонт театра. Потом он дал возможность каждому из нас высказаться, – рассказывает Бертман. – Понятно, что мэру не безразлична культура и он понимает, что театральная жизнь – огромное достоинство Москвы».

Алексей ГРОМАДИН

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Учитель музыки

Панорама

Учитель музыки

Леонид Хейфец после некоторой паузы выпустил спектакль по известной пьесе А.Н. Островского «Не всё коту масленица» на сцене филиала Театра имени Маяковского. За долгие годы сценической жизни Островского в Москве создалось несколько основных традиций в исполнении его пьес. Одна из них, овеянная временем, как известно, принадлежит Малому театру. Другая, выросшая из мейерхольдовских опытов, выражена, к примеру, в классических постановках А.А. Гончарова и М.А. Захарова. Л. Хейфец в работе с Островским создаёт свою, не повторяя ни предшественников, ни современников.

Возможно, по масштабу сюжета пьеса «Не всё коту масленица» уступает большим пьесам драматурга, но не по глубине внутренних конфликтов. Этот факт, ранее не очевидный (пьесу ставили в основном как комедию характеров), теперь стал несомненным.

«Сценический дом» Кругловых (художник Валерий Фомин) воплощён на маленькой сцене в Пушкарёвом переулке в своём утреннем уютном настроении, в милом ситцевом обрамлении, в шутках и хохоте молодых весёлых женщин: хозяйки дома Дарьи Федосеевны (О. Киселёва), её дочери очаровательной Агнии (Н. Палагушкина), их кухарки Маланьи (Ю. Яновская). Повод для шуток прост: день наступает праздничный, хочется погулять и развлечься, а единственный пока имеющийся в наличии кавалер Агнии Ипполит (Р. Ладнев) – робок и боязлив. В первые же минуты спектакля устанавливается такая свободная, мирная атмосфера «жизни», что робкий Ипполит, служащий у своего дяди, богатого купца Ахова приказчиком, смелеет, открывает свои чувства Агнии, предупреждая её, что даже и он со временем «может человеком быть». Когда эта идиллическая тема разовьётся вполне, появится Ахов (В. Запорожский), шикарный, импозантный, значительный. Забрёл он в «хижину убогую» Кругловых по важному поводу: возникла необходимость вновь жениться. Не тиран-самодур с окладистой бородой в длинном сюртуке и высоких сапогах, Ахов сыгран В. Запорожским в дружелюбном и снисходительном тоне, окрашен юмором. Цинизм, наглость и дикость его свойств обнаруживаются исподволь и имеют природу внутреннюю. Также непрямо раскрывается основная зона конфликта этого спектакля.

Небывалый случай! Поколебавшись немного, не соглашается бедная вдова Круглова выдать свою дочку за соседа-миллионера. Обе они, Дарья Федосеевна и Агния, своим примером дают понять бедняге Ипполиту, что в борьбе за право жить свободно и своим умом, может быть, главное средство – человеческое достоинство, не разменянное в трудных буднях текущей жизни на уступки «здравому смыслу», почитаемому за идола. Рядом с этим мотивом в сценический сюжет проникает мысль о том, что можно претерпеть, пережить обиду, но невыносимо горько находиться в унижении, вошедшем в привычку, в непреходящем ощущении своего «убожества» по сравнению с кем-то, если этот кто-то облечён высоким социальным, материальным или иным статусом. Причём состав этих привилегированных в глазах общества групп может меняться, а общественная психология – никогда, она остаётся рабской. Полная абсолютная тишина в зрительном зале, где значительную часть публики составляет молодёжь, говорит о том, насколько актуальны эти мысли сегодня.

Яркая, радостная стихия стиля Островского, игровая энергия его театра, его сочное и выразительное, не тронутое купюрами художественное слово – всё это сверкает ещё ярче в соседстве с темами серьёзными. В актёрском ансамбле, как всегда в спектаклях Л. Хейфеца, высокий профессионализм соединяется с выразительной и обаятельной индивидуальностью каждого образа. Действующих лиц немного, но всё пространство спектакля заполнено сценической игрой, в центре которой – ключница Феона в виртуозном исполнении М. Полянской.

Может показаться: собрались актёры, расстелили пресловутый «коврик», настроили инструменты и исполнили спектакль легко, будто спели. Но музыка сюжета – вот знак режиссуры Л. Хейфеца. В звучании этой музыки слышится драматически-глубокая история, очень знакомая, «почвенная», так сказать. И охватывает ужас: как свежи эти «сцены из московской жизни», написанные в середине XIX века, как долго вопреки пословице длится «масленица»! Весёлый спектакль Л. Хейфеца – о грустном и горьком.

Елена ЮСИМ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Кометы из алфавита

Панорама

Кометы из алфавита

Наталья Толстая, чья первая персональная выставка «Память. Знаки. Время» прошла в Центре современного искусства М’АРС, принадлежит к поколению художников, сформировавшихся в 1980-е. Но также она принадлежит роду, который дал России не только великого Льва русской литературы, но и немало художников. Её отец, Олег Владимирович Толстой, был живописцем, мама, Татьяна Владимировна, – известным графиком, много работавшей в книжной иллюстрации. Неудивительно, что встреча слова и живописи становится одним из главных мотивов творчества Натальи Толстой.

Вообще-то эта встреча – едва ли не одна из магистральных в искусстве ХХ века, начиная от знаменитых листов «Война» Алексея Кручёных и Ольги Розановой вплоть до Эрика Булатова и московских концептуалистов 1970-х… Но у Натальи Толстой диалог слова и изображения случается не на знакомой территории книги или картины, а в пространстве… объекта. Художественный объект – это всегда, с одной стороны, вещь, будь то красное «Дерево» с веточками, где вместо листьев – пуговицы, или абстрактные рельефы, с другой – знак, способ через эту вещь указать на что-то ещё, дальнее или ближнее, глубинное. Текст, проступающий на поверхности, отсылающий к библейской истории сотворения мира или алфавиту, конечно, удобный способ отсылки к идеальному миру. Он вроде указателя, что напоминает о толще времён и о некоем сакральном знании.

Правда, нельзя не заметить, что о времени напоминают не только слова, но и материалы, из которых Толстая делает свои объекты. Погнутая чёрная металлическая сетка прикроет поверхность холста, как кольчуга, а сбоку над ней взмывает… шпулька. Та самая, которую с нитками вставляли в швейную машинку. Мир вещей, бывших в домашнем обиходе или мастерской хозяина дома, не просто своего рода «культурный слой». Параллельно возникает образ аскетичной, суровой простоты. Образ не связан напрямую с вещами. Они для художницы вроде красок и кисти. Память о своём бытовании, которую они несут, вроде оттенка, который сгодится. Буквы, будь то условные «альфа и омега» или отрывки старославянского письма, становятся «третьим» слоем. Они, как и вещи, несут память о времени. Но точно так же за ними встаёт образ эпохи, стиля жизни – размеренного, подчинённого традиционному порядку. Плюс они ещё и знаки, и текст, то есть прямое послание читателю. В результате эти полустёртые надписи похожи на романтические руины, свидетельства не только иных времён, но и других цивилизаций. Точнее, кирпичики из древних строений, которые художник использует для современного высказывания.

Кроме вещей и знаков способом высказывания Натальи Толстой становится цвет. Ярко-красный, символ красоты и энергии жизни, серебристо-серый, белый и чёрный – её излюбленные цвета. Нетрудно заметить, что гамма вполне супрематическая. Но одновременно и фольклорная. Впрочем, авангард очень даже народной культурой интересовался. Для Натальи Толстой обе эти традиции – фольклорная и авангардная – равно важны. Обе связывают повседневность с космосом. Крестьянский календарь, деревенский хоровод говорят о природном течении дел. Супрематизм вёл речь о прорыве в пространство неведомого. В обоих случаях искусство было не декоративным украшением, а способом увязывания, соотнесения деятельности человека с миром. Если угодно – способом движения к гармонии мира. У Натальи Толстой сходные цели. Её «Падающая комета», разумеется, не только о падении звезды, но и о конечности жизни. Но из руин и обломков минувшего она выстраивает (и обустраивает) новый мир. В нём посреди расцветает красное древо жизни. В нём силуэты птиц превращаются в буквы. В нём ничего не исчезает бесследно…

Иван ВАСИЛЬЕВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Геноцид армян глазами русского солдата

Панорама

Геноцид армян глазами русского солдата

АКТУАЛЬНО

В декабре 1914 – январе 1915-го в Сарыкамышской операции Русская Кавказская армия наголову разгромила 3-ю османскую армию под командованием военного министра Энвера и остановила наступление турок на Карс. Развивая наступление, к концу марта 1915 г. Русская армия очистила от турок Южную Аджарию и всю Батумскую область, а на южном направлении продвинулась на 100 км.

Победное продвижение в глубь Турции, занятие обширной территории и сладостное ощущение воинской славы витало в рядах русских войск. Турецкая кампания, казалось, могла стать одной из самых счастливых страниц в истории России.

Но подспудно творилось что-то странное, что-то страшное и невообразимое. Шла резня, безжалостное истребление целого народа, санкционированное Стамбулом. Там и тут русский солдат встречал трупы и останки женщин и детей.

Русские казаки и солдаты, идущие по следам отступавших турецких войск, находили лишь изуродованные трупы и сожжённые дома невинных страдальцев. Немногие оставшиеся в живых, как описывал в своих воспоминаниях кубанский казачий офицер Фёдор Елисеев, в слезах целовали стремена лошадей русских спасителей.

С первых же дней русские солдаты и офицеры стали свидетелями жестокостей и зверств, учинённых турками и курдами.

О событиях на турецком фронте русские солдаты рассказывали в своих письмах, в подробностях описывая ужасы, творимые турками над мирным армянским населением. Эти письма были первыми письменными свидетельствами очевидцев о геноциде армянского народа в Турции. Русского солдата больше всего поражает жестокость, с которой уничтожается армянское население.

«Во время пребывания моего на турецком фронте, с января месяца сего года, во всех походах из Турции в Персию и обратно, мне несколько раз приходилось видеть ужасные картины мучений несчастных армян. Озлобленные турецкие войска своими частыми неудачами в боях с нашими войсками стараются вымещать свои неудачи на беззащитных армянах. И каким только истязаниям они не подвергают этих людей. В своих кознях против армян турки не останавливаются ни перед какими ужасными способами нанесения возможно больших медленных мучений. Не щадят они не только мужчин или женщин, но даже и детей.

Случайно оставшиеся в живых армянки рассказывают такие способы мучений армян: предназначенное к уничтожению семейство выводится за селение, гдe на глазах матери и отца отрезают части тела их детей и живых ещё кидают в яр или кладут на костёр и сжигают. Многие матери не могут переносить таких мучений своих детей и бросаются в огонь выхватывать невинные жертвы, обжигая себе руки и лицо; при чём таких матерей турки здесь же сжигают, а мужа подвергают медленным смертельным мучениям.

На западной стороне Ванского озера найден огромный овраг, наваленный голыми трупами армян. Из всей этой массы разложившихся трупов вопила о помощи одна израненная армянка, которая не могла освободиться, так как ноги её были завалены другими трупами. А когда казаками она была освобождена, то первым долгом просила знаками утолить её жажду и чрез переводчика пояснила, что в этом яру убито 800 армян. Многие казаки без слёз не могли слушать рассказ армянки чрез переводчика, при каких обстоятельствах убивались эти люди.

К маю 1915 г. русские войска подошли к Вану. Город уже месяц находился в осадном положении. Армяне города, не желая разделить участь своих невинно убитых соотечественников, забаррикадировали все входы в армянский квартал города и успешно отбивали атаки турецких двенадцатитысячных регулярных войск.

Однако в середине июля было принято решение вывести Русскую армию из Вана. Местная власть под руководством Арама Манукяна и командиры армянских добровольческих дружин обратились к командованию фронта за разрешением остаться в Ване и защитить население, но получили отказ. Армянское население города отступило вместе с войском. Ван был отдан туркам без боя.

В эти дни министр иностранных дел С.Д. Сазонов в Государственной Думе отмечал: «3-го февраля пал Эрзерум. Наши доблестные войска идут вперёд, преодолевая тяжёлые препятствия. За время, последовавшее за отступлением наших из Вана, турки удесятерили свои жестокости по отношению к армянам. Мне уже раньше приходилось упоминать перед вами о неслыханных мучениях этого несчастного народа. Под благосклонным оком союзной Германии турки, по-видимому, намерены осуществить свою давнишнюю мечту о полном истреблении армянского населения, не поддающегося влиянию мусульманской массы и, таким образом, служащего помехой германским планам экономического и политического подчинения себе Турецкой империи».

Вскоре Русская армия вновь заняла Ван, но это уже был пустой и разрушенный город.

Генерал Русской армии А.П. Кулебякин в дни второго занятия Вана пишет: «Я был в Ване с ноября 1915 по март 1916 года. Невыразимо тяжёлое настроение навевает этот дотла разорённый, насыщенный смертью край…»

Вместе с письмами и воспоминаниями солдаты Русской армии оставили и фотографии, которые стали редкими фотодокументами, запечатлевшими страшные события в Западной Армении.

В журнале «Кавказское слово» от 22 января 1917-го приводится свидетельство командира одного из кавказских сапёрных батальонов полковника З.: «Около селения О., в районе города Муша, на самом берегу Евфрата, я проезжал случайно ещё прошлой весной и совсем не думал, что когда-нибудь снова попаду в эти края…

И я узнал жуткую быль о том, как занявшие селение турки окружили его, согнали всё, решительно всё мужское население, до маленьких мальчиков включительно, на мост, на самую середину, а затем ударами прикладов и штыков начали сбрасывать этих несчастных в полноводный Евфрат...

…Тогда о женщинах и детях в С. я так ничего и не узнал. Узнал я о их судьбе четыре месяца спустя, в августе. И вот как: в С. попал в это время я уже неслучайно. Было приказано произвести в этом селении некоторые инженерные работы. Мы и приступили к ним. В числе других работ нам надо было укрепить и приспособить для разных целей несколько сараев. От первого, с которого мы начали, уцелели только стены из нетёсаного камня, проложенного извёсткой; ни окон, ни дверей, ни крыши не было. Стены были шагов 20 в длину и 10 – в ширину.

Только что мои солдаты приступили, как их сразу поразило, что пол в сарае необычно рыхл, точно вспахан... Стали рыть… и один череп, затем другой… Я приказал, когда мне обо всём этом доложили, рыть возможно осторожнее, и через день-два мы весь наносный слой сняли. То, что мы увидели, было так ужасно, что ко всему привыкшие солдаты и те с долгую минуту стояли молча.

Мы увидели, что по обеим стенам в длину близко, близко один к другому лежат человеческие скелеты, прикрытые полуистлевшей, но всё же достаточно сохранившейся одеждой, настолько сохранившейся, чтобы производить жуткое впечатление одетых в цветные платья скелетов в разных позах, от покойных, как бы спящих, до судорожно изломанных от страданий.

Как оказалось, эти ужасные оскаленные черепа и скелеты были все женские и детские… Я сделал снимки со всех найденных нами костей…»

«Само селение, я говорил уже Вам, нашли мы полуразрушенным. Армянская церковь, по-видимому, довольно художественной архитектуры, обращена в мусор и в отдельные глыбы спаявшихся от времени кирпичей и цемента – некоторые с художественной облицовкой. Вообще к армянским храмам турки относятся особенно варварски, с особой дикостью… И так везде. В Муше уцелела всего одна церковь – и то потому, что в ней помещался турецкий мучной склад. Иконы везде и всегда загажены и осквернены самым гнусным, самым варварским образом. Турок точно хочет стереть с лица земли всё армянское…»

Эти воспоминания и фотографии – лишь малая часть документов и свидетельств всех ужасов, с которыми пришлось столкнуться русскому солдату в Западной Армении.

Территория, на которой тысячелетиями складывалась и развивалась армянская цивилизация, к окончанию Первой мировой войны практически опустела. Полтора миллиона армян было планомерно и хладнокровно уничтожено, немногие оставшиеся в живых рассеялись по всему миру. Мир впервые столкнулся с явлением, которому ещё не было придумано имени и которое впоследствии назовут геноцидом. Столкнулся, но остался равнодушным. Впереди был XX век, век, полный других геноцидов.

Сурен МАНУКЯН, кандидат исторических наук

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 22:15:09 - Елена Шуваева-Петросян пишет:

Очень много свидетельств о геноциде здесь: www.genocide.ru (сайт Музея геноцида армян).

27.04.2011 13:06:18 - Vladimir Feldman пишет:

ГЕНОЦИД

Пишите больше про эту ужасную трагедию, показывайте передачи, выкладывайте в интернете если не пускают на ТВ. Люди должны знать об этом зле. С любовью и уважением ко всей армянской нации, Владимир.

Утрата

Панорама

Утрата

После тяжёлой продолжительной болезни ушла из жизни писатель и художница, бывшая сотрудница «ЛГ» Татьяна Морозова . Выражаем искренние соболезнования её мужу, нашему коллеге Игорю Кузнецову, родным и близким покойной.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Боль Сталинграда

Живые и мёртвые

Боль Сталинграда

ДЕТИ ВОЙНЫ

Владимир Н. ЕРЁМЕНКО

1.  Упокоение

Сколько живу, столько и мучает меня одна неизбывная боль. В сегодняшнем Санкт-Петербурге есть Пескаревское кладбище, где по разным данным похоронено более полумиллиона жителей военного Ленинграда. Есть такие места упокоения мирных жителей во многих городах России, через которые прокатилась война. Сюда могут прийти родственники и все, кто пожелает поклониться праху невинно убиенных граждан…

Нет такого кладбища в нынешнем Волгограде… Здесь нет памятника или даже памятного места, куда могли бы прийти люди с поклонами погибшим сталинградцам. Есть, конечно, величественный монумент на Мамаевом кургане. А в нескольких километрах от него, в районе станции Гумрак, памятники немецким солдатам окружённой армии Паульса, захоронения с поименными надписями…

Но это упокоение воинов – советских и германских. Здесь на сталинградской твердыне, у Волги, сошлись две военные армады. Каждая - численностью в полтора миллиона человек, и за полгода боев, они потеряли по миллиону убитыми.

Цифры страшные. Человеку трудно представить столько живых людей, а многострадальная сталинградская земля приняла их и схоронила всех…. Эти запредельные цифры людских потерь мы воспринимаем, как статистику войны.

А вот другая, не менее страшная статистика. Солдат в войне с фашисткой Германией с обеих сторон погибло по восемь миллионов человек, а мирных жителей в нашей стране двадцать!

Сколько погибло граждан в Германии, не знаю, но думаю в разы меньше. Потому, что там не было такого геноцида, который развязывали немцы на наших оккупированных землях. Да и война в Германии длилась намного меньше…

2.  В западне

А теперь возвращаюсь к тому, с чего начал эти заметки, и расскажу что я знаю доподлинно, потому что пережил весь ад Сталинграда в достаточно зрелом возрасте, на пятнадцатом году жизни.

За долгую писательскую жизнь я не впервые обращаюсь к этой тяжелой и трагической для меня теме. Но все мои основные книги вышли при советской власти, когда далеко не все можно было публиковать.

И второе. Я никогда в своих сталинградских публикациях не ставил перед собой задачу (возможно по той же причине) написать о трагедии сталинградцев и тех сотнях тысячах беженцев в нашем городе.

Трагедия была не только в том, что всех нас запирала Волга… В западне мы оказались и потому, что Сталинград оставался единственным крупным индустриальным центром на Юге. Здесь работали такие заводы-гиганты, как тракторный, выпускавший танк «Т-34», «Баррикады», производивший все виды артиллерийского и другого тяжелого вооружения, металлургический завод «Красный Октябрь», судоверфь…

Все другие предприятия за год войны так же были переведены на выпуск оружия и военной техники. И, наконец, Сталинград и Волга связывали страну с Закавказской нефтью…

Появившиеся за долго до боев призывы по местному радио и плакаты на улицах: «Город Сталина не будет сдан!», «Земли за Волгой для нас нет!». А затем и слова Верховного «Ни шагу назад!», в его знаменитом приказе 227 определили судьбу города, сталинградцев и беженцев.

Были и другие события Сталинградской битвы, о которых не упоминалась в послевоенной печати. О них расскажу дальше …

3.  Эвакуированные и письма с фронта

До войны в Сталинграде проживало около 460 тысяч человек. За год войны, до начала боев по разным данным прибавилось от 300 до 400 тысяч беженцев. Есть упоминание, что население перед боями достигло миллиона. Но это, видимо, если считать войска? Эвакуированных распределяли работники райисполкомов. Тогда же мы услышали впервые и это слово «эвакуированные».

Помню, как районный чиновник делал выговор маме.

- У нас нет беженцев! А есть эвакуированные! Людей эвакуируют, они не бегут!

В наш дом поселили семью бакинцев. Зимой они уехали, и их место заняли военные шоферы. Они возили боеприпасы с заводов Сталинграда к фронту, который проходил под Ростовом.

Там, по нашим догадкам, воевали отец и старший брат. Однажды у отца в письме c фронта, на котором стоял штамп «проверено военной цензурой» проскочила фраза: «Я сейчас там, где был раньше». Мы знали, где отец воевал в германскую и гражданскую. Там везде уже хозяйничали немцы. Оставался Ростов, где сейчас бои…

Брат Виктор до войны поступил в Грозненское училище тяжелых бомбардировщиков, и из его писем мы поняли, что он летает в тылы врага «оттуда, где учился».

Как говорила мама: «Мы с замиранием сердца ждали каждого письма с фронта». Но всякий раз боялись появления почтальона, потому что он разносил и «похоронки»…

И вот мама перед каждой поездкой наших новых квартирантов военных шоферов просила:

- Может, встретите там нашего отца Николая Степановича, он сапер. И сына Виктора, он летчик…

Но шоферы возвращались, через неделю (часто не все) и разводили руками.

К весне шоферы съехали, и нам поселили двух военных врачей – женщин. А перед этим к нам от соседей перебрались две девушки с Украины. Они работали с мамой на железобетонном заводе, который стал тоже военным.

4.  Жизнь оборвалась…

Письма с фронта перестали приходить к началу лета. Это совпало со страшным сообщением Совинформбюро о том, что при наступлении на Харьков пропало без вести 70 тысяч наших войск. Столь трагического сообщения ни  раньше не было, ни до конца войны.

С этого начались беды не только в нашей семье. Но и у всех сталинградцев. Фронт приблизился к Дону и скоро услышали, что бои идут в Верхней его излучине, от которой до нашего города всего 80 километров…

Жизнь оборвалась. В магазинах совсем исчезли продукты, которые мы получали по карточкам. Нас старшеклассников стали ежедневно выводить на рытье окопов. В небе все чаще вспыхивали воздушные бои. И в них наши тупорылые «ястребки» и верткие «чайки» гибли больше, чем «миссершмиты» и «хенкели», быстрые как молнии.

Через Волгу наведено несколько понтонных мостов. Один - чуть ниже рабочего поселка Купоросного, по нему на левый берег с утра и до самого вечера непрерывный поток машин, повозок, а между ними бегут люди. Военные, каких все больше в городе, рассказывают, что ночью в Сталинград идет техника и войска, они «прямым маршем» уходят в ту самую излучину Дона, где идут бои.

Наша зенитная батарея девушек, особенно ночью, устраивает такую пальбу, что спать не возможно. Жители перебрались в подвалы, погреба и блиндажи, вырытые во дворах. Наш блиндаж в том же овраге перед домом, где укрывались зенитчики. Иногда немецким «юнкерам» удается разбомбить переправу. Но саперы, на катерах быстро сводят понтоны и поток возобновляется. После приказа Верховного «Ни шагу назад!» эти мосты были взорваны, а на берегу исчезло все, на чем можно было переправиться через Волгу. 

К реке согнали стада колхозных коров и быков. Их переправляют на левый берег вплавь. Захватывающее зрелище, от которого нельзя оторваться. Пастушки, оглушительно хлопая арапниками, окружают стадо и теснят скот к реке. Отдельным животным удается прорваться через кольцо пастухов и выскочить на кручу. Но основная масса загнана в воду и первые «смельчаки», задрав морды и пригнув к холке рога, поплыли… А за ними рвануло и все стадо…

Вода вскипала и только стальным отливом сверкали рога живой армады. «Такого потрясения моя родная Волга не видела, наверное, с библейских времен, когда в нее упирались орды кочевников».  

Запомнились и другие события. В небе над городом неделю висит самолет-рама «фоки-вульф». Мы, мальчишки, знаем все марки самолетов. В этот уже перестали палить зенитки. Разрывы снарядов лопаются намного ниже. И вот однажды «рама», видно, обнаглев, опустилась ниже и ее сразу срезали наши девушки-зенитчицы. Какими криками восторга все жители поселка сопровождали падение обломков ненавистной «рамы».

5.  Черный день Сталинграда.

Настоящая  беда в город пришла 23 августа сорок второго. Его назовут черным днем Сталинграда.

Как всегда, где-то еще на подступах к городу, забухали зенитки и только потом послышался гул самолетов. Однако этот раз гул слышался  не только с запада и северо-запада, а размалывал небо со всех сторон и был необыкновенно плотным и густым.

Люди высыпали из домов и мчались к укрытиям. И вдруг все сотрясающий гул будто вырвался из подземелья и сразу подавил все вокруг. Небо почернело, и я увидел, что на город с трех сторон идут стада самолетов. Они катились волнами, свободным было только Заволжье.

Перед самолетами лопались и расползались облачка взрывов. Зенитки палили остервенело. Облачка вспыхивали в гуще самолетов, и «юнкерсы» вокруг стали вываливаться из строя и с воем падать.

- Ага, гады!  - завопил я. Но тут же понял, что зенитки не могли сбить столько.

От входивших в пике самолетов стали отделяться большие черные капли. И с нарастающим свистом полетели к буграм, на батареи зениток. И тут же из земли стали вырастать кущи взрывов. Казалось, их кто-то сажает по кромке холмов Ергенев, через мгновение черные кущи начали сливаться, и бугры, опоясывающие город, отозвались таким оглушительным грохотом, что и под нами земля заходила ходуном.

Однако основная масса самолетов шла к центру города. Там уже бушевало пламя, стелился черный дым и через него прорывался грязно-молочный пар. А когда стали гореть и взрываться баки с нефтью, туда стало страшно смотреть…

Была и радость. Несколько «юнкерсов» не вышло из пике, так и врубились в землю. Один из них взорвался с бомбами и над бугром, где все еще палили зенитки, взметнулось пламя, а потом донесся такой мощный раскатистый грохот, что он сразу заглушил все. Нас словно сдуло с кручи в овраг. Первой в блиндаж ворвалась грязная, вся в репьях собака. Попытались выгнать, но она забилась в угол, злюще рычала.

А когда рядом начали рваться бомбы, нам уже было не до собаки. Один взрыв был настолько мощным, что все на мгновенье, мы ослепли. А меня, вцепившегося в столб, который подпирал свод блиндажа, швырнуло в сторону…

Сколько продолжался тот черный день? Мне показалось, он длился вечно. Уже позже я узнал, что немцы тогда совершили более двух тысяч самолетовылетов и зажгли город с разных сторон. С того страшного дня он горел уже непрерывно, пока в нем было чему гореть…

Темнело, когда мы выбрались из полуразрушенного блиндажа. Горело кирпичное здание кожевенного завода. Там, где поселок примыкал к заводу, чернели разбитые дома и вокруг них в отсветах огня метались люди.

В сторону Волги тоже было страшно смотреть. По ней плыли целые озера огня. Это горела нефть из разбомбленного нефтехранилища, стоявшего на берегу…

6.  Рабочие батальоны

С этого черного дня у сталинградцев началась совсем другая жизнь, которую и жизнью то назвать нельзя.

Брошенные властями на произвол судьбы (большинству из городского начальства удалось с семьями перебраться за Волгу!) мы просто гибли под бомбами и пулемётами с самолетов, потому что они теперь безнаказанно снижались так, что было видно летчиков в кабинах.

Поначалу жители еще бегали тушить загоревшиеся от «зажигалок» дома. Но потом, когда начали гореть целые кварталы и улицы, мы забивались в свои блиндажи и подвалы и ждали конца.

От жителей нашего поселка, которые по брони работали на тракторном и других заводах, а теперь были в рабочих батальонах, мы узнали, что еще в день первой бомбежки, 23 августа немецкие танки вышли к Спартановке, окраине тракторного. Наших войск здесь не было. И тогда рабочие сели в танки и прямо из ворот завода вступили в бой с немецкими «панцермашинами».

Свои «Т-34», какие они собирали руками, рабочие знали лучше танкистов, и поэтому сразу сожгли несколько вражеских танков. Немцы не выдержали такого внезапного удара и уцелевшие «панцермашины» отступили к Дону.

В первые дни бомбили в основном только город, видно, надеясь захватить заводы целехонькими, на полном ходу. И заводы работали еще до начала сентября, выпуская для приблизившегося к городу фронта военную технику и оружие.

При каждом заводе были созданы рабочие батальоны. Только с заводов-гигантов в них влилось более 50 тысяч рабочих. Они первые вступили в бой с тем оружием, какое производили. В батальоне «Красного Октября» воевала первая в стране женщина сталевар. В моей памяти сохранилось только ее имя – Ольга.

Потерпев неудачу «блицкрига», немцы перенесли направление своего удара на заводы. И здесь завязались самые ожесточенные многомесячные бои.

Не забывали враги и нас,  мирных жителей. Уцелевшие дома продолжали бомбить и засыпать зажигалками. Теперь уже безнаказанно. Были случаи, когда из-за Заволжья через город к фронту неожиданно пролетали наши самолеты.

Отбомбив, они возвращались, прижимаясь к земле, а за ними гнались «миссершмитты». Помню случай, когда один немецкий самолет сразу сбил два наших. И мне показалось, что он прошил их одной очередью…

Но по-настоящему безысходным наше положение стало, когда враг вышел к Ергеням. Теперь смерть начала сыпаться не только с неба. По поселку и Волге, если на ней появлялся катер или даже лодка, били из орудий и минометов.

Особенно досаждали тяжелые шестиствольные минометы. Вначале слышался противный скрип и скрежет, будто терлось с грохотом железо, а потом с поросячьим визгом летели тяжелые мины. Как и наши «катюши» они били по площадям, и укрыться от них было почти невозможно.  

7.  Одиночный окоп – спасение!

Фронт приблизился к железной дороге, которая проходила из Москвы через весь город. Между ней и Волгой было всего несколько километров. А у нашего Купоросного - не больше двух, и мы оказались, словно в западне. С Ергеней били по поселку немцы, а из Заволжья наша артиллерия и «катюши».

Позже я узнал, что здесь был стык армий: 64-ой – Шумилова и 62-ой  - Чуйкова, которые обороняли Сталинград. Поэтому именно сюда с таким остервенением рвались немцы.

В памяти осталось несколько самых тяжелых дней -  прорыв немцев через наш поселок. Это было уже в сентябре. В один из вечеров особенно много шло наших раненных бойцов к Волге. В поселке все еще горели уцелевшие дома, и в отсветах пожарищ особенно страшным было шествие окровавленных людей.

Мы вышли из своих щелей и подвалов, чтобы указать раненным спуск к реке и как-то помочь им. Вокруг рвались мины. И вдруг пожилой, заросший щетиной красноармеец, опиравшийся на винтовку, как на костыль закричал на нас мальчишек:

- Сейчас же уходите! Вас же порежет минами! Уходите!

А другой с окровавленным плечом и рукой остановился перед нашей мамой и стал уговаривать ее, что ей «надо бы с ребятами за Волгу».

- Здесь вы не выживите…

Но мама разводила только руками и отвечала.

- Куда нам? Нас бросили на погибель… - И, глядя на нас с Сергеем, добавила: - Как всем, так и нам…

В эти сентябрьские дни и ночи особенно много погибло людей. Однажды, перед самым вечером, видно немцы готовили очередной прорыв к Волге, нас бомбили так, что мы не выдержали и побежали из нашего рушившегося блиндажа. Первым выскочил Сергей, за ним мама и я. Раздирающий свист бомбы, и я вижу, как мама вскакивает в одиночный окоп, а за нею тут же ныряет красноармеец…

Волной взрыва меня швыряет к стенке обрыва, в овраге и я отключился. Очнулся в темноте от голосов людей…

В той стороне, где была мама, и боец проступает огромный вал вывороченного песка и земли. Сквозь расслаивающуюся дымку вижу брата Сергея и наших соседей Пуховых: Степаныча и его невестку Марию. Они с лопатами…

Мы откопали маму и красноармейца. Мама была контужена, а военный смертельно ранен в спину. Несмотря на гибель солдата, я еще раз убедился, что одиночный окоп, если нет прямого попадания, самое надежное укрытие для нас жителей. Они спасали не только военных.

Был случай. Когда солдатский окопчик уберег меня даже от залпа наших «катюш». Обычно их огненные снаряды неслись через нас за железную дорогу, где проходил фронт. А тут, почему то они вдруг ударили по поселку. Я шел от нашего разбитого, но еще не сгоревшего дома, к пуховскому подвалу, где соседи  приютили нашу семью. Было это вечером и многие вылезли из своих убежищ, чтобы подышать свежим воздухом перед долгой ночью. И вдруг впереди стали разрываться огненные снаряды от которых горела даже земля. Я не успел добежать до подвала и прыгнул в окоп, каких было немало нарыто военными на улице.

Ощущение такое, что я нырнул в горящую печь, и она захлопнулась за мною. Жгло спину, хотя я был в ватной фуфайке. Земля вокруг не только горела, но и плавилась, и мне казалось, лава вот-вот затопит мой окоп. Но он устоял и спас меня. Однако фуфайку пришлось выбросить.

Тогда погибло много жителей… все те, кто не успел добежать до своих убежищ и кому не попались, как мне, солдатские окопы…

8. Похороны Степаныча.

Все меньше оставалось людей в поселке. Они гибли каждый день, но никто их не хоронил. В лучшем случае их присыпали в разбитом блиндаже или подвале. Так мы с Серегой сделали, когда побежали «проведать» наших квартиранток-украинок в овраг.

В их блиндаж угодила бомба, и мы среди обломков и куч земли увидели лишь размозженную голову Паши. И узнали, что это она лишь по одежде. Постояли над развороченным блиндажом и присыпали убитых землей… Проведывать соседей мы бегали теперь всегда только с лопатами…

С верхней улицы, где уже почти не осталось домов, прибежал знакомый пацан и сказал, что ранен мой друг-одноклассник Костя Бухтияров. Утром он варил кашу в печурке (такие теперь были перед каждым блиндажом и подвалом), на руках у него была двухлетняя сестренка Катя, рядом разорвалась мина…

- У Кости сорок восемь ран! А Катька осталась целехонькой! – закончил свой рассказ парнишка.

Меня потрясло число ран, и я побежал к блиндажу Бухтияровых. Костя лежал замотанный в простыни и тихо прерывисто стонал. Я нагнулся к его искривленному муками белому лицу и тихо спросил:

- Неужели сорок восемь?

– Да-а-а, - выдохнул он и закрыл глаза.

На следующий день Костя умер. Его похоронили тут же, во дворе, расширив ту воронку от мины, которая его убила.

Однако одного человека, соседа Степаныча мы все же похоронили, по людски, как было положено до  войны.

Убило Степаныча в километре от дома, на передовой, где несколько ходячих, крепких стариков помогали военным рыть окопы.

Кто доставил его тело, я не видел, но, когда я вышел из подвала, он лежал пред входом на трех табуретках, завернутый в плащ-палатку. Набожная старушка Пухова решила похоронить мужа по всем православным канонам и наняла за продукты людей.

Пришли две старушки, тело обмыли, и они же стали отпевать покойного. К вечеру появились два старика-плотника, делать настоящий гроб. Я подсказал им, что в овраге лежат ящики от снарядов «катюш».

На наше счастье был перерыв в обстрелах. Мы принесли два ящика и плотники тут же соорудили «домовину») для Степаныча. Последнюю ночь покойник должен провести в своем доме и мы спустили Степаныча в подвал, где ютились от бомбежек.

Хоронить решили в овраге. Еще с вечера вырыли там могилу. А на утро возобновились обстрелы. По поселку били и немцы, и наши из Заволжья. Пришли старики-плотники. Заколотили гроб крышкой и увязали веревками,  вынесли из подвала. И поставили на те же табуретки. 

В одно из затиший мы четверо: впереди плотники, а сзади я и невестка Пуховых, перекинув через плечи веревки, ринулись с гробом со двора к оврагу. Но тут же нас накрыли разрывы.

Бросив ношу, мы упали, и наши руки и ноги сами стали рыть землю. В перерывах меж разрывами тащили домовину волоком. А когда добрались до обрыва, полетели кубарем в овраг вместе с гробом. Дотащились до могилы и увидели, что она полна воды.

- Ему теперь все равно, - перекрестившись, сказала невестка. –  Прости нас…

И мы опустили Степаныча в воду.

9. Страшная ночь.

После похорон хозяина мы всего несколько дней пробыли в пуховском подвале. Одна ночь была столь страшной, что мы не выдержали и  попросились в блиндаж к маминой знакомой на Верхнюю улицу.

Пуховский и наш дома были у самой Волги, и они, видимо, были отличными мишенями для наших заволжских батарей. По ним лупили не только немцы, но и наши. В ту сентябрьскую ночь мы думали, не доживем до утра...

Я забыл про всех в подвале. Свернувшись в калачик, скулил под койкой, и думал о том, что кровать спасет меня. Свод подвала обрушится, всех задавит, а я останусь жить… Так мне не хотелось умирать, что я уже не думал, о маме, Сереге, двоюродном пятилетнем брате Вадике. Он при каждом ударе заходился так в крике, что заглушал постоянно молившихся старух и женщин.  

Помню, один взрыв был такой силы, что все в подвале, вместе с моей кроватью поднялось,  а потом рухнуло, и меня обожгло огненной вспышкой.

На утро все увидели – там, где был двор наших соседей Грызловых, огромную воронку. На дне ее была вода.

- Такие бывают только от бомбы в тонну, – сказал нам военный.

  Я со страхом смотрел на громадную в полдвора яму. Она разметала Грызловский дом, похоронила блиндаж, где укрывалась не только их семья…

- Здесь даже прикапывать никого не надо, - тяжело вздохнула мама.

Мы постояли во дворе соседей. И пошли с нашими жалкими пожитками к Верхней улице.

10. Нас ранило…

В семье Горюновых, куда мы перебрались, тоже двое ребят. Витька учился на класс ниже меня. Младший (запамятовал его имя) года на два моложе Сергея. Но у них еще сердитая бабка Устя. Она гроза всех уличных мальчишек. Нам с Витькой напрочь запретила бегать по поселку.

- Пусть сидят в блиндаже! – строго приказала она моей и Витькиной мамам, - добегаются! Вот уже и Борисовых, и Сальниковых с Завгородневыми поубивало… Никого не осталось на нашей улице.

Однако в блиндаже можно «безвылазно» просидеть только ночь, а днем чтобы жить дальше нужно вынести мусор, «поганое ведро», сбегать в развалины «по-большому», принести из колодца воды (а они теперь пообвалились от бомбежек), узнать, что произошло за ночь в поселке. В общем, дел много…

Нас после «разведки» бабки Усти (она всегда выходит первая) выпускают. Сегодня «день приварка», к нашей еде всухомятку должны сварить кандер – жидкую кашицу из пшена или пшеницы, испечь лепешки, согреть побольше кипятка…

Наша обязанность с Витькой развести и поддерживать огонь в печурке. Она в метрах двадцати от блиндажа, в яме от взрыва тяжелого снаряда. Из-за того, что печки поначалу сооружали рядом с блиндажами погибло много людей. Главная беда – дым.

И мы с Витькой к нашей печке придумали, как бы сказали сейчас, ноу-хау. Из водосточных и других труб проложили дымоотвод аж за развалины Горюновского дома.

Однако нас с Виктором это не спасло. Мы еще толком не смогли развести огонь, как начался обстрел. Откуда летят снаряды можно определить по звуку, а от мин такое впечатление, что они падают прямо с неба.

 Короткий свист и почти одновременно два взрыва. Не сговариваясь, мы выскакиваем из ямы и летим к блиндажу через погорелье. Витька впереди, я у него почти на плечах. Вновь противный короткий хрюкающий свист и мы сваливаемся в блиндаж, катимся по ступенькам.

- Проскочили! – хохочу я, – только ногу сильно зашиб.

Поднимаемся. Но Витьке не до смеху. Он хныкает.

- Как мы летели! Прямо ласточкой! – хочу подбодрить друга.

Но он в рев. Иду за ним в блиндаж и на ходу сую руку к ушибленному бедру. Выдергиваю ладонь – на ней кровь. Все в блиндаже испуганно смотрят на нас…

Я нащупываю в онемевшем бедре липкую дырочку, в ней обрубок гвоздя. Но это не гвоздь. На окровавленной ладони тонкий, сантиметра в полтора-два, осколок мины. Чувствую в бедре режущую боль, нащупываю еще осколок, но вытащить нет сил, нога горит огнем.

Меня ранило! Но почему-то ко мне никто не подходит. Все возятся с Витькой. Он лежит на спине голый по пояс и я вижу на его груди три красных пятна. Из одного, под соском, выползает красный червяк и тут же расползается.

Наконец и меня кладут рядом с Виктором на нары…

11. Спасительный риванол.

Спасла нас с Виктором разбитая санитарная повозка. Она помогла выжить многим в поселке. И только не могла вылечить моего друга Костю.

Вскоре после той первой бомбежки «в окнах» между налетами (поначалу немцы бомбили строго по часам: пятнадцать-двадцать минут – бомбят, сорок пять-пятьдесят – перерыв) мы ватагой носилась по окраинам поселка в поисках съестного. У железной дороги из разбитых и сгоревших вагонов мы набили карманы, а кто и запазухи рубашек пшеницей. Бежали к дому, как  вдруг наткнулись на разбитую санитарную повозку, на котором был нарисованн красный крест..

Горки разбросанных хрустящих пакетиков с бинтами. Разбитые склянки и маленькие крепкие пузырьки с желтым порошком, блестящий медицинский инструмент.

Ребята выхватывали из куч, отливающие стальным блеском, хирургический инструмент, а я подхватив разорванный брезентовый мешок, стал напихивать в него бинты и уцелевшие пузырьки с порошком. Их было особенно много и я уже знал от военных, что им можно засыпать раны.

  Когда я ввалился со своей ношей в блиндаж, все одобрили находку. Мама зашила брезентовый мешок, и он с тех пор с нами «путешествовал» по блиндажам и подвалам.

Обработав наши раны водкой, тетя Нюра, Витькина мама, щедро засыпала их реванолом, а потом перепоясала нас бинтами из той санитарной повозки. Реванол оказался чудодейственным. Раны не гноились, а бинты не присыхали к ним, заживление шло быстро.

Нас только первые два-три дня не выпускали из блиндажа, потом мы стали выходить и постепенно, под благодушные окрики бабки Усти: «До свадьбы все заживет!», мы втягивались в наши обязанности.

Однако бегать я уже не мог, хромал, ходил с палочкой. У Виктора выздоровление шло лучше. Виктора я встретил уже лет через тридцать. Он работал шофером-дальнобойщиком и рассказал мне такую историю.

- В одну из поездок вдруг в груди оборвался осколок и начал путешествие по моим внутренностям. Теряя сознание, я еле добрался до поселка, где на мое счастье была больница. Меня на операционный стол, а осколок уже порвал плевру. Еще бы чуть-чуть и сыграл бы в ящик.

12. Германцы

Наша сталинградская эпопея оборвалась только через месяц после ранения. Немцы все таки прорвались через Купоросный к Волге.

Как всегда раньше всех вышла из блиндажа бабка Устя. И  вдруг с криком: «Ой, Боже, германцы!» ринулась назад.

Мы высунули головы из входа и увидели, что в нашем одиночном окопчике, свесив ноги, сидит грязный, замызганный мужичонка и что-то горланит. Здесь же перед ним ручной пулемет, с толстым стволом в крупных дырках.  Таких у наших мы не видели. Значит – немец.

Но уж очень он был не похож даже на тех карикатурных фашистов, каких видели в кино. На нем не было каски, темные волосы свалялись и свисали грязными косичками. Лицо в густой и пропыленной щетине. Только глаза человеческие, смеющиеся.

Увидев нас, он призывно замахал рукой и, прервав свою песню, закричал:

- Кнабэ, кнабэ! Ком, ком! – И стал рыться в карманах своего замызганного френча.

- Да, он, как свинья, пьяный, - услышали мы голос бабы Устьи. – Не ходите.

Но нас уже было не удержать. Высыпали из блиндажа и подошли к совсем не страшному немцу.

Он протянул Сергею конфетку в засаленной обертке. Но тот отдернул руку. Конфету взял младший брат Витьки.

Немец продолжал горланить и мы услышали, что он поет про нашу Волгу.

- Вольга, Вольга, майн мутер…

Немец начал доставать из своих бесчисленных карманов (меня поразило их множество) фотографии и стал показывать, тыча грязными пальцами: «Майн киндер, майн фрау».

Такой запомнилась встреча с первым немцем в этот день прорыва к Волге. А к вечеру все они ушли к Элеватору и Лапшину саду, куда отодвинулся фронт. Все-таки я успел разглядеть наших завоевателей. Вид у них у всех был не лучше наших бойцов: пропыленные, грязные, небритые. Только одежды на немцах больше и она добротнее. Вместо гимнастерок – френчи. На ногах короткие сапоги с коваными подошвами. Голенища раструбом, куда они суют гранаты с длинными ручками. У каждого ранец похожий на школьный, но только большой и с крышкой из мягкой телячьей шкуры с шерстью. Она же и подушка, когда немцы ложатся спать или отдыхать.

В тот же день мы узнали, что немцы увели рыть окопы крепких стариков и несколько женщин. Почти все они там погибли от огня заволжских батарей.

До нас дошли также слухи, что немцы «освобождаются от недружественного населения», им не нужны старики и дети, они обуза и их просто уничтожали на месте. Или выгоняли в тыловые села и деревни. Мы это поняли сразу, и стали готовиться к исходу.

 Я подсмотрел брошенные дрожки и мы с тетей Надей, младшей маминой сестрой (она вновь перебралась к нам с двумя детьми: пятилетним Вадиком и годовалой Люсей), пошли посмотреть, как мы сможем приспособить этот транспорт для выезда из поселка.

Я предложил перепилить дрожки и сделать двуколку. Из досок от снарядов «катюш» (только они и не сгорели в поселке) сбил ящик. В него мы можем погрузить барахло и малых детей.

Получилась отличная двуколка на манер египетских колесниц. И об этом я сказал всем родным! Мама сшила две шлеи для меня и тети Нади. И мы были готовы к отъезду…

13. Исход

А через день появились немцы и начали выгонять жителей к полотну железной дороги.  Ходили по поселку и предупреждали через переводчика «о расстрелах на месте в случае неподчинения».

 Это уже были другие немцы. Не те грязные, в засаленных и рваных мундирах, какие захватили наш поселок, а выбритые, подтянутые, в чистой форме, не принимающие никаких просьб и уговоров.  Холеный офицер ходил со стеком, и, когда ему показывали малых детей или раненных, он резко взмахивал стеком и кричал: «Век! Век!» И это без переводчика понимали все.

 К вечеру стали всех собирать за полотном железной дороги, в небольшой ложбине. Мы погрузили на двуколку вещи, а сверху усадили детей.

 Всего людей собралось немного больше сотни. Я высматривал в толпе знакомых и почти не находил. Из нашего восьмого класса, где училось 29 человек, увидел только двоих: Бориса Решеткова и Ленку Зуеву. Ленку еле узнал. Худая, с немытыми волосами, куда она все время запускала свободную от ноши пятярню и чесалась.

 Нельзя было поверить, что от нашего Купоросного, где жило больше тысячи семей, осталась эта несчастная горстка. Даже если немцам не удалось всех выгнать и там остались на погибель столько же больных и раненных. Все равно – это сотни. А ведь жили тысячи!

 Позже я узнал, что выгоняла нас «зондеркоманда», в обязанности которой входили «борьба с партизанами и нейтрализация мирного населения».

 Нас собирали четыре или пять солдат и офицер. Сейчас они ждали наступления темноты, чтобы погнать колонну в гору, через Ергени.

 Мы понимали, что они боятся не за наши, а за свои жизни. По светлу передвигающиеся люди могут попасть под огонь наших заволжских батарей.

 До ближайшего села за Ергенями – Верхней Елшанки, где немцы назначили первый привал и отдых колонны, было километров 10-12. И мы, с редкими остановками, шли целую ночь. Дорога ужасная: все время в гору и по песку.

Крики немцев «Гей, гей!», какими гонят скот, все время висели над нашими головами. Иногда, если тележки застревали в песке, солдаты обрывали крики, и помогали застрявшим.

Когда, наконец, добрались до первого большого привала, все повалились замертво на землю, хотя на тележке была постель и одежда.

 Мама поднялась на рассвете и пошла в село проведать наших знакомых. Перед переездом в город, мы год жили в Верхней Ельшанке, где отец работал в сельпо.

 Вернувшись, мама долго тревожно шепталась с тетей Надей,  а потом подошла ко мне.

 - Нам надо открутить гайку с оси колеса…

 Я, не понимая, глядел на нее. Но она, приобняв меня, повторила:

 - Так надо. Сможешь?

 - Смогу. Но тогда колесо упадет…

Подошла тетя Надя и оборвала наше перешептывание.

- Нам надо отстать от колонны, чтобы попасть к дедушке в Гавриловку. А куда они нас гонят - неизвестно. Гайку отдашь мне. Я ее спрячу…

Я понял их замысел, но не до конца. Когда немцы криками нас подняли, гайка была уже наполовину отвинчена, и теперь мне нужно было следить, чтобы она не потерялась.

Мама и ее сестра впряглись в шлейки, а я подталкивал двуколку сзади и не сводил глаз с гайки. Так мы проехали с километр. Колесо все больше болталось, и я, отвинтив гайку совсем, отдал ее тетушке. Та спрятала ее под свою одежду. Через несколько минут случилась «запланированная авария», колесо слетело. Я побежал искать «потерянную» гайку. Нас обтекала колонна.

Когда вернулся обратно, колонна уже проходила мимо нашей охромевшей двуколки. Женщины развязывали веревки, а над ними стоял офицер со стеком и кричал: «Шнель! Шнель!»

Я развел руками и показал пустые ладони. Немец, зло взревев и стегнув по спине маму, пошел догонять колонну.

Так мы, и на этот раз, спаслись от верной гибели. Уже у деда в Гавриловке узнали, что колонну где-то под Карповкой загнали на ночь в дощатый сарай, где раньше хранилась колхозная сельхозтехника, и всех сожгли.

Этот слух подтвердили Решетковы. Мама успела шепнуть им, что колонны стариков и детей немцы сжигают и расстреливают. И они, как и мы, спаслись…

В том, что это правда, мы убедились по пути к деду в тот же день. Дважды на разъезженных дрогах, мы натыкались на трупы людей, превращенных колесами и гусеницами тяжелых машин, танков и самоходок и листы жести. Вселенская степная пыль и жара цементировали листы из людей, и они гремели под немецкой техникой. По обрывкам одежды было видно, что давили не только наших солдат, но и мирных жителей.  

И еще одно увиденное потрясло нас. В степной лощине, вокруг небольших озерцев от пересохшей речки Караватки, немцы строили целый город землянок и блиндажей для зимовки своей армии. Они понимали, что в разбитом дотла Сталинграде, им жить негде. Была у них надежда еще на южную часть города: Бекетовку, СталГРЭС и Красноармейск. Их не жгли и почти не бомбили. Оставляли для зимовки. Но взять их так и не смогли… И теперь немцы зарывались здесь в землю.

Потрясло нас и такое. Когда подходили к Гавриловке, то в ровной, как стол, степи, на сколько хватало глаз, увидели гигантское воинское кладбище. Скорее несколько, объединенных в одно, от которых брала оторопь. Бесконечные шеренги могил и березовых крестов с касками на холмиках земли.

Такие могилы я видел и в самом Сталинграде, сразу после окончания боев. Они были и в садике перед площадью «Павших борцов», и рядом со знаменитым универмагом, где пленили Паулюса. Именно здесь, вроде бы, Гитлер обещал построить пантеон и хоронить всех немецких солдат, павших под Сталинградом.

14. Беседы сталинградцев.

Тридцать четыре года спустя судьба свела меня с двумя знаменитыми «сталинградцами» - Константином Михайловичем Симоновым и Василием Ивановичем Чуйковым. Свела в не совсем удобном, но располагающем к общению месте – больнице, тогда Четвертого медицинского управления на Мичуринском проспекте.

До этого был знаком только с Симоновым, но шапочно, по роду службы. А тут почти целый месяц в замкнутом пространстве многоэтажного здания, с бесконечно длинными коридорами и номерами палат и медкабинетов.

У нас «ходячих» была отрада – прогулки по огромному, тогда еще полуголому двору. Переговорили о многом, но главными были Война и Сталинград. И особенно тогда, когда в нашим беседам подключался маршал.

Правда, ему реже разрешали покидать палату, но когда Василий Иванович выходил, он искал нас, видимо, по той же причине, что и мы его.

Прославленному военачальнику, знаменитому писателю и мне, было что вспомнить и о чем поговорить.

Помню, я рассказывал о своей боли, гибели сталинградцев и беженцев, приводил те ужасающие цифры убитых жителей, и убитых не только немецкими бомбами и снарядами, но и нашими заволжскими батареями.

Обращаясь к Василию Ивановичу, я утверждал, что наши «катюши» и тяжелая артиллерия из-за Волги дожгли и порушили в Сталинграде то, что не смогли уничтожить немцы.

Маршал снисходительно смотрел на мои наскоки и по большей мере молчал или отвечал общими фразами: «А что ты хотел? Война…», «На ней убивают…»

И только раз, когда я, видно, переборщил со своими докуками, Василий Иванович сердито ответил:

- Когда переправлялась дивизия Родимцева через Волгу, она потеряла почти половину своего состава. Но это нужно было… Иначе… - Он болезненно закашлялся и вынул платок.

  В молчании мы проводили Василия Ивановича до подъезда. А потом, когда остались одни, Симонов, глядя на меня нарочито-осуждающим взглядом, подначивая, спросил:

- Ты хоть знаешь, что он был генералом КГБ? Начиная с Китая… Советником у Чан Кайши.

- Догадываюсь, - в тон ему ответил я. – Других туда в таком ранге не пускали…

Были случаи, когда мы с Василием Ивановичем гуляли без Симонова. К сожалению, я не записывал тогда наши беседы и сейчас, задним числом, боюсь их реконструировать. Поэтому рассказываю только о том, что помню наверняка.

Когда прохаживались вдвоем, спросил у Василия Ивановича, почему Симонов так скудно говорит о Сталинграде.

- А что ему рассказывать? Он ведь и был у нас всего раз! И то несколько часов… Звонит мне из Ям  твой однофамилец Андрей Иванович Еременко и просит принять гостя и обеспечить его сохранность. Переправа у нас только ночью  на катерах и лодках. Дал команду. Выяснилось – едет к нам Симонов. Гость серьезный, в любимчиках у Сталина… Ну, мои ребята постарались. Доставили, как стемнело, через Волгу, и провели его, где можно, по передовой. Мужик оказался не робкий. Даже сдерживать пришлось. Пока Константина Михайловича водили там по позициям, здесь приготовили ужин. Еще с вечера ребята настреляли казары. Как раз летел через Волгу этот черный гусь.

Ужин. Жаркое. Выпили водки и к рассвету, тем же порядком переправили гостя на левый берег…

Спросил у Василия Ивановича, что он думает о симоновской сталинградской повести «Дни и ночи»? Он сказал, что прочитать удалось только после войны. И на уточняющий вопрос «Как?» ответил:

- Ну, это же художественное сочинение.

Помню, я рассказывал Чуйкову, как мы, уцелевшие подростки, вместе с красноармейцами вытаскивали из развалин трупы наших и вражеских воинов, грузили их на гигантские, похожие на открытые вагоны, трофейные машины…

Василий Иванович слушал внимательно, расспрашивал. Его оживление, видимо, объяснялось тем, что самого к тому времени уже не было в Сталинграде. С войсками он ушел на Запад.

Такую заинтересованность в моих рассказах я наблюдал и у других воевавших в Сталинграде. В том числе и у Виктора Некрасова, раненного на Мамаевом кургане и еще до окончания боев отправленного в заволжский Ленинск.

Когда гулял с Василием Ивановичем только вдвоем, спешил разрешить все свои больные вопросы Сталинграда. Помню, когда рассказывал ему, какие две громадные ямы, похожие на котлованы под фундаменты многоэтажек, были вырыты с помощью взрывчатки на  Мамаевом кургане, и мы, подростки, под крики однорукого майора: «Зеленая шинель – налево! Серая – направо!» таскали в эти ямы обледенелые трупы, Чуйков сказал:

- Я тоже туда, к моим ребятам попрошусь…

Тогда же я сказал Василию Ивановичу, что многим воевавшим в Сталинграде не нравится мемориал на Мамаевом. Слишком помпезный. Да и курган не тот стал, каким был в войну.

- Нам писали в газету письма фронтовики, когда он строился. Да и автор лучшей книги о войне «В окопах Сталинграда» Виктор Некрасов говорил об этом…

Василий Иванович долго мочал. И я уже подумал, что он, как часто бывало, не хочет поддерживать этот острый разговор. Но потом он твердо сказал:

- Нет! Мемориал был нужен. И именно такой величественный. Слишком много здесь полегло людей. Ты же сам все видел и говоришь… - И он мягко придержал меня за плечо.

Чуйков почти на тридцать лет был старше меня и обращался ко мне на «ты», подчеркивая свое отцовское расположение.

Тогда же я спросил его: «А правда ли, что Вучетич лепил скульптуру бойца с гранатой на мемориале с вас, Василий Иванович?»

- Да, - кивнул он, - голову и торс с меня…

За месяц пребывания в больнице, встреч и бесед было не меньше десятка. Говорили о многом. Но в памяти остались только сталинградские темы. Я донимал маршала своей болью. Говорил, что из нашего восьмого класса, где училось 29 ребят, осталось только восемь. В четырех центральных районах города была проведена перепись сразу по окончанию боев. Осталось только 1448 живых. А проживало здесь более ста тысяч…

Досаждал я и другими цифрами страшных потерь моих земляков, и, наверное, переборщил. Это было при Симонове, и, помню, он сделал сердитое замечание:

- Ты, Володя, все время ищешь виноватых… Здесь их нет!

Наступило неловкое молчание. Что говорил маршал не помню… Возможно, по-отечески сглаживал остроту…

Встречи и беседы с Василием Ивановичем естественно оборвались, как только кончилось наше пребывание в больнице на Мичуринском. 

С Симоновым было проще. Мои наскоки он отбивал хлестко. На мои вопросы: «Почему у нас человеческая жизнь ценится так низко? А часто и совсем никак!», он отвечал: «Подумай сам! Историю изучал?»

- Война помешала, - не сдавался я. – Слишком много в России людей. И они всегда были в придачу к земле. Вот она ценилась! А люди, так, мертвые души…

Симонов с насмешливым удивлением смотрел на меня, понукая взглядом говорить дальше. Но меня уже понесло.

- Умирать русские умеют… Даже дети. Я это видел. А вот жить?

Константин Михайлович долго молчал, а потом отозвался:

- Научимся и мы жить, а не только умирать. Война многому научила.

С Константином Михайловичем встречались почти каждый день и наши беседы, как мне казалось, переросли в дружеские. После больницы наше общение продолжалось еще несколько лет, когда я работал в издательстве. Встречались вплоть до его кончины.

16. Вместо эпилога.

Если правда, что судьба человека – это суд Божий, то Всевышний распорядился так, что через тридцать пять лет я попал в ту же больницу на Мичуринском. И пробыл здесь так же – почти месяц.

К счастью, оказался ходячим. Гулял по тем же дорожкам разросшегося парка. Но все было уже по-другому. Как и многие, бродил в одиночестве, без желания входить с кем-либо в контакт. И дело было не только в том, что изменился сам, изменилось Время.

Живем в другой стране, не чувствуя ее под собой.

Больница вернула меня к тем разговорам, которые я вел здесь с двумя «сталинградцами». Даже вспомнил ту лавочку, на которую часто присаживался на весеннем солнцепеке Василий Иванович Чуйков…

А потом больничные дорожки привели в разоренный войною Сталинград. Я перебирал в памяти наши разговоры тех давних лет и спрашивал себя: «Неужели тогда не заходила речь о том, что так волнует меня сейчас? Почему в моем городе нет даже самого маленького памятника мирным сталинградцам?»

Верующие могли бы предложить построить часовню или церковь. Даже не одну, учитывая длину города. Их можно сооружать в любом месте. Но самой кровавой была северная часть Сталинграда.

А вот памятник мирным жертвам войны должен стоять обязательно в центре. Именно здесь погибло больше всего жителей. Они были навсегда похоронены под развалинами многоэтажных домов. Их трупы строители находили в течение десятилетия после окончания войны.

Летом 1952 года разбирали развалины многоэтажного дома на Привокзальной площади. В части необрушенного подвала обнаружили высохшие мумии умерших от голода и холода жителей: детей, женщин, стариков и одного красноармейца. В подвале, видимо, был склад продуктового магазина, и люди могли еще прожить несколько месяцев до наступления холодов. Страшно представить мученическую смерть этих заживо погребенных несчастных сталинградцев… Мне кажется, и сейчас слышу задохнувшихся в крике детей…

В Сталинграде погибли сотни тысяч, большая половина жителей, а в городе нет места, где их внуки и правнуки могли бы скорбно склонить головы в их память.

Если бы меня спросили, где должен быть этот памятник, и что в нем следовало бы отобразить, я бы ответил:

- На Привокзальной площади, на месте довоенного фонтана с хороводом скульптур детей вокруг крокодила. Сейчас оно закатано асфальтом. А сразу после окончания боев на это место нельзя было смотреть без страха и сердечной боли. Изуродованные «дети» с оторванными руками и ногами, разбитыми головами выражали картину порушенного детства.

Невинно убиенные дети, их матери и старики, разделившие с ними судьбу, обязательно должны быть отображены в будущем памятнике беженцам и сталинградцам.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 17:08:45 - юрий дмитриевич шатунов пишет:

И памятники поставить и имя городу вернуть. Выживем в нынешнем лихолетье, все сделаем, не устоим - никому наша память нужна не будет.

27.04.2011 16:15:54 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

Побольше таких публикций... burur@mail.ru

Довоевал не до конца

Живые и мёртвые

Довоевал не до конца

ПАМЯТЬ

25 марта 1945 года во время Данцигской (Гданьской) операции 2-го Белорусского фронта лично уничтожил четыре немецких танка, но был тяжело ранен.

В 1953 году окончил Литературный институт имени А.М. Горького. Первый сборник стихов «В дороге» выпустил в 1956 году.

Александр НИКОЛАЕВ

***

Вот бледнолицый ученик,

круги под синими глазами,

в метро к учебнику приник,

на выпускной спешит экзамен.

Склонились в позе деловой

сосредоточенные лица

над исторической канвой –

хронологической таблицей.

В таблице даты, имена,

событья важного значенья,

среди которых и война –

объект, достойный изученья.

И вовсе нет моей вины,

что я подслушал их беседу,

где из важнейших дат войны

был назван только День Победы.

Воспоминаний давних тень

прошла, конкретность принимая,

и вспомнил я тот первый день

войны, окончившейся в мае.

А бледнолицый сам не свой,

склонился ниже бледнолицый

над исторической канвой –

хронологической таблицей.

Июнь и сорок первый год.

Как говорится,

время оно…

До них по книгам он дойдёт,

как я до войн Наполеона,

И я сижу,

смотрю в окно.

Как быстро вырастают дети!

А тот июнь был так давно,

когда их не было на свете.

И, вероятно, иногда

мы в чём-то их не понимаем,

поскольку жили в те года,

когда Июнь был перед Маем.

Его я помню хорошо.

Стояла жаркая погода.

А за Июнем

 Май пришёл,

когда прошло

                  четыре года.

***

Благодарение судьбе,

я изучал не без охоты

и наставленье по стрельбе,

и Боевой устав пехоты.

Мне был понятен каждый шаг.

Возникнет вдруг перед тобою

твой враг,

твоей Отчизны враг,

командуй:

– Батарея, к бою!

А у врага победный вид,

нахально действует, упрямо,

пока не знает, что стоит

он в перекрестье панорамы.

Вот так, бывало, воевал,

идя по вражескому следу.

Потом отбой,

потом привал,

потом отпраздновал победу.

Довоевал не до конца,

хотя уже немало прожил.

Недавно встретил подлеца,

но вот его не уничтожил.

А у него победный вид,

нахально действует и смело.

Не знает, видно, что стоит

он в узкой прорези прицела.

***

Траншея вдоль деревни древней

под бывшей улицей прошла,

и я шагаю под деревней,

напалмом выжженной дотла.

Живут в деревне не солдаты,

но каждый дом – в земле, как дот.

И вновь я вижу сорок пятый,

последний свой военный год.

А в сорок пятом,

тоже в марте,

я жил от дома вдалеке,

в необозначенном на карте

полуподземном городке.

Я был, наверно, парнем смелым,

но через четверть века вновь

вдруг оказаться под обстрелом,

и видеть смерть,

и видеть кровь!

Упасть на землю,

в землю вжаться,

чтоб переждать весь этот ад!

Здесь даже буйволы ложатся,

когда стреляют и бомбят.

Я много повидал на свете,

но всё же верится с трудом,

что в блиндажах подземных этих

родильный дом

и детский дом.

И кто-то должен быть в ответе

за то, что вдруг разверзлась твердь,

что под землёй родятся дети

и под землёй встречают смерть.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Берега, обагрённые кровью

Живые и мёртвые

Берега, обагрённые кровью

КНИЖНЫЙ  

  РЯД

Михаил Жирохов. Битва за Донбасс . Миус-фронт. 1941–1943. – М.: Центрполиграф, 2011. – 352 с. – 4000 экз. – (На линии фронта. Правда о войне).

У каждой победы есть свои любимцы и пасынки. О битве под Москвой, Курской дуге, Сталинградском котле знают все. А вот о южном Миус-фронте отечественная история умалчивала многие десятилетия.

Почему эти события отечественные военные историки обходили вниманием? Что происходило на Миус-фронте с ноября 1941-го и по июль-август 1943-го, когда наконец ценой невероятного напряжения и человеческих потерь неприступный рубеж был прорван?

Ответы дают документы, карты, фотографии. И начинаешь понимать, что здесь шли не просто бои – разворачивались трагические события. Ведь именно после неудачных оборонительных боёв под Ростовом в июле 42-го родился известный приказ ГКО № 227 «Ни шагу назад!» – и появились штрафные роты и батальоны…

 За три дня боёв, 8–10 марта 1942 года, под Матвеевым Курганом при штурме Волковой горы и других высот были убиты и ранены 20 тысяч человек. В момент наступления, 30 июля – 1 августа 1943 г., западнее села Куйбышево потери составили 18 тысяч человек.

Эти колоссальные человеческие потери, вызванные ошибками командования Южного фронта, и стали причиной, по которой архивы, содержащие эти сведения, были долгие десятилетия закрыты. В советской историографии преобладал такой подход к событиям тех лет – о просчётах и неудачах предпочитали молчать.

Победный прорыв в 1943 году по значимости, ожесточённости боёв и масштабам потерь вполне сопоставим с Курской дугой. Позабыто, что Миус-фронт стал щитом, закрывшим путь фашистам на Кавказ, оттянул силы немцев от Москвы в декабре 41-го года, создал предпосылки для легендарной победы на Волге – ведь именно сюда, на Миус-фронт, немцы были вынуждены перебросить войска от Сталинграда в 42-м году…

Софья АНДРЕЕВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Частная лавочка в казённой конторе

Общество

Частная лавочка в казённой конторе

ПОЛЕМИКА: «АНТИКОРРУПЦИОННАЯ ВОЗНЯ ИЛИ ВСЁ-ТАКИ – БОРЬБА?»

Татьяна ВОЕВОДИНА

Статьи Игоря МАЙМИСТОВА «Операция прикрытия?» («ЛГ», № 5), Феликса РАЗУМОВСКОГО «Разновидность абсурда» («ЛГ», № 6–7), читательские письма «Зверь из бездны», «Последние штаны» и др. («ЛГ», № 9) об особенностях нашей отечественной «бессмысленной и беспощадной» коррупции вызвали множество разноречивых мнений. Сегодня мы продолжаем разговор. Напоминаем наши электронные адреса: gam@lgz.ru 3 , mazurova@lgz.ru 4

Что такое коррупция? Это дословно «порча», «поломка». То есть порча государственного аппарата. Сбои в его работе, ошибки системы. Нарушение его правильного функционирования. Но если нечто не имеет исключений, а некий механизм работает только так, а по-другому вовсе не работает, то с чего мы взяли, что это сбой и ошибка?

Если для получения разрешения, к примеру, на строительство надо куда-то «занести» установленную сумму и никогда по-другому ты этого разрешения не получишь, – при чём здесь порча или сбой системы? Напротив, система работает чётко, без сбоев: «заносишь» – получаешь, не «заносишь» – не получаешь. Причастные к делу люди всё знают: кому, когда и сколько. А кто не причастен, так тому и знать не надо. Понадобится – расскажут.

Где вы здесь видите «порчу»? Я лично никакой порчи не вижу, а вижу платную услугу. Потому что коррупция – это всегда отклонение от правильной работы. То есть государственный аппарат работает неким образом, а тут какой-то винтик, соблазнённый левым прибытком, вдруг взял да уклонился от правильного движения всех этих трансмиссий и шестерёнок. Вот тогда это коррупция. А если по-другому просто не бывает – то это уже не коррупция – это нечто другое.

Другое – что? Я бы назвала происходящее у нас приватизацией госаппарата. То есть: каждый столоначальник имеет частную лавочку на своём «столе», где он торгует некими казёнными услугами: справками, разрешениями, согласованиями, подключениями к тому и этому и прочими полезными и необходимыми вещами.

Иными словами, вырисовывается такая картина. Чиновник получает своё место как частный подряд. Он обязуется так-сяк делать какую-то работу, но при этом по негласной (или, скорее всего, гласной) договорённости с начальством имеет право получать деньги непосредственно с населения, отчисляя обусловленную часть наверх.

Здесь важны обе составляющие: и права, и обязанности чиновников. Признаюсь: я терпеть не могу чиновников, присутственные места, весь этот затхлый департаментский дух. Но истина дороже: что-то полезное они делают. Плохо, по-дурацки делают, крайне неквалифицированно и неумело, но – делают. Милиция как-то охраняет общественный порядок, иначе у нас в открытую резали бы друг друга на улицах, а этого всё-таки нет.

В Москве, по крайней мере днём, можно ходить везде, а во многих городах мира, и не самых плохих, лучше этого не делать. В Лиме у меня, например, отняли сумку на людном перекрёстке в центре города: разбили окно машины и отняли. Во Франкфурте-на-Майне тоже портфель слямзили. Я к тому, что в Москве ещё ничего себе. И это, скажем прямо, результат работы милиции. Трудной работы. И за неё милиция себя вознаграждает: вымогая, крышуя и всячески беря. Аналогично – ГИБДД. Неким образом они всё-таки регулируют движение, иначе с нашими ездоками давно бы уж все поперёк дороги ездили. Но – берёт. То есть мы, граждане, по сути дела, непосредственно покупаем услуги государственного аппарата, платя за них дважды: в виде налогов и в карман исполнителю.

Ничего необычного тут нет. Такой порядок известен и знаком всем, кто хотя бы поверхностно изучал историю. Это порядок средневековый. Был он и у нас, на Руси. Веке в четырнадцатом-пятнадцатом. Назывался системой кормлений. Это своего рода подряд на исполнение государствнных функций на местах. Центральная власть слаба, она не имеет ни средств оплатить чиновников на местах (для этого надо предварительно суметь как-то выколотить налоги), ни сил, чтобы проконтролировать их деятельность, потому посылает их «на кормление». За свою административную и судебную деятельность кормленщики (так это называлось) не получали жалованья. Они жили тем, что собирали судебные пошлины и налоги. Часть отдавали наверх, а часть оставляли себе. Разумеется, именно это и был их главный интерес, а административная работа – просто неприятное дополнение к главному.

Система кормлений сама собой возникает, когда центральная власть слаба. И исчезает, когда Центр накачивает мышцы и оказывается способным содержать, и не просто содержать, но ещё и контролировать чиновничью рать.

Сегодня наша центральная власть на это не способна. Она, видимо, не имеет приводных ремней к своим органам на местах. То есть она не может, приняв какое-то решение, настоять на его исполнении всеми и постоянно.

Мы скатились к Средневековью? Не без того… В СССР чиновничий аппарат был существенно более управляемым, да и сам государственный строй гораздо более «прогрессивным», поскольку он соответствовал более сложной и развитой жизни. Сегодня жизнь примитивизировалась – вот и государственный строй приобрёл средневековые черты.

Но скатывания к прошлым историческим эпохам – дело возможное и в истории наблюдавшееся.

Мы слышим много жёстких заявлений: «Решительно искоренить!», «Положить конец!» Но взять и переменить один образ правления на другой – невозможно. То есть на бумаге – легко, а в жизни – невозможно.

Все любят призывать правовое государство: «Вот было бы у нас правовое государство, вот тогда бы…» или «Когда будет у нас правовое государство…». Идти в этом направлении – нужно, но дорога длинна и терниста.

Что же можно сделать прямо сейчас для ослабления мздоимства и разворовывания казённого достояния?

Простое и доступное: прекращение наличного оборота. Вообще. Все платят только карточками. «Живые» деньги остаются разве что для покупки мороженого. Пускай государство выдаст всем бесплатные карточки и научит ими пользоваться: вряд ли это выйдет дороже переименования милиции в полицию. Безналичный платёж – это платёж НЕ безымянный: у него есть фамилия, имя, отчество. Разумеется, на высших этажах, где у людей есть счета в иностранных банках, эта мера не подействует, а вот там, где переходят из рук в руки пачки денег, – очень даже подействует. А на низовом уровне именно так и происходит. То есть что получается: взяткодатель может только перевести деньги на счёт чиновнику, а эта транзакция – видна, и проконтролировать её очень просто. Если хотеть, конечно. Разумеется, никто физически не способен проверить всех, но самая возможность и техническая простота этого дела многих способны удержать.

Я не говорю, что безналичный расчёт может волшебным образом всё переменить – нет, конечно, но затруднить мздоимство – может.

Ещё простая и очевидная, лежащая на поверхности мера.

Всем известно, что в каждом пригородном посёлке самые богатые виллы принадлежат чиновникам. Но по бумагам на месте этих вилл часто числятся старые дачки-развалюшки, или принадлежат терема бабушке-старушке. Вот и проверить, кому они в самом деле принадлежат, каков его официальный доход и не забыл ли он уплатить налоги. Ну и заодно сопоставить с казённым жалованьем, ежели этот «помещик» состоит на казённой службе.

Вообще налог на жилую недвижимость – самый простой, древний и ясный налог. И именно он у нас практически отсутствует! Незарегистрированной недвижимости у нас – море. Почему-то регистрировать её должны сами владельцы, платя за это существенные деньги. А «по уму» было бы совсем наоборот: государство должно само зарегистрировать всю недвижимость, установить её владельцев и заставить платить реальный налог, привязанный к рыночной стоимости.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

Немецкий вариант

Общество

Немецкий вариант

Алексей СЛАВИН, собкор «ЛГ», БЕРЛИН

Германия во всемирном «списке коррупции» стабильно занимает 14–15-е место среди «неподкупных стран». По оценкам федерального ведомства по уголовным делам, ежегодный ущерб, наносимый Германии коррупцией, составляет чуть меньше восьми миллиардов евро в год. И хотя экономических преступлений не более полутора процентов, на них приходится более половины общего ущерба, который несёт государство. Тем не менее немецкая коррупция имеет свои особенности, и проявляются они в явном разделении подкупа как элемента бизнес-отношений и чисто чиновничьей коррупции.

Олигархи XVIII века

Когда в феврале 1713 года новый король Пруссии Фридрих Вильгельм I спустился в подвал Берлинского дворца, чтобы принять государственную казну, он, открыв главный сундук, насчитал там всего двадцать тысяч талеров. Пятую часть госбюджета.

То, что страну грабили трое главных приближённых отца, для него не было секретом. Три «W» (немцы их называли три Weh – «боль», «напасть») – первый министр Вартенберг, фельдмаршал Вартенслебен и гофмаршал, управляющий имениями короля Витгенштейн. Олигархи, как бы теперь сказали. У Вартенберга оказались секретные счета в венецианских банках (тогдашнем финансовом центре Европы) на несколько миллионов золотых талеров (покупательная способность одной монеты примерно 500–600 сегодняшних евро). Вартенслебен мухлевал на военных заказах и использовании солдат для своих нужд (дома строил), ну а последний тихо воровал имущество шефа.

Когда первый министр ушёл на покой, ему полагалась пенсия в 23 тысячи талеров в год – огромные деньги. Однако в какой-то момент у него оказалось 380 тысяч талеров – на 100 тысяч больше, чем приносили в бюджет годовые налоги всего населения Восточной Пруссии.

Страна должна была научиться жить по средствам. А потому сам монарх жил в шести комнатах.

Был провозглашён примат государства и армии как лучшей его части. А потому на армию денег не жалели. Король объявил себя первым слугой отечества. Верность долгу и бережливость стали идеологией Пруссии. Неисполнение своих обязанностей считалось преступлением. Взятка – тягчайшим преступлением. В городах были установлены виселицы, на которых вешали дезертиров и коррупционеров.

Король силой заставлял чиновников беречь народный грош.

Большинство подданных одобрили мероприятия монарха, поскольку по горло были сыты предыдущим беспределом.

Со временем бережливость стала чертой немецкого национального характера. Протестантская этика этому способствовала. Простой убийца мог рассчитывать на определённое снисхождение, убийца, отнявший кошелёк, – нет.

Чиновники получали зарплату строго в соответствии с табелем о рангах, введённым Фридрихом Вильгельмом I. Это заставляло их служить безупречно, так как нерадивость замедляла служебный рост и, соответственно, уменьшала благосостояние.

Со временем антикоррупционное регулирование чиновничьей деятельности обросло законами, которые немного снизили гнёт неизбежного жестокого наказания. Появилась некая избирательность. Особенно ярко она проявилась в нацистский период, когда фюрер сам решал, кто вор, а кто нет. А верхушка империи воровала в огромных количествах.

Вид на жительство – из-под полы

За последние двадцать лет не раз попадались на взятках сотрудники ведомств по делам иностранцев, которые отвечали за выдачу видов на жительство. Китайские и вьетнамские боссы отвалили только небольшой группе ответственных берлинских чиновников в общей сложности более 2 миллионов евро (в нынешнем пересчёте).

Берут и консульские службы за рубежом. Именно они в тех же 90-х организовали массовый исход украинцев на испано-португало-итальянское жилищное строительство, на сельхозработы, а женщин – в бордели или в лучшем случае в прислуги. Чтобы получить визу, достаточно было мифической страховки от не менее мифической фирмы, прикормленной в немецком МИДе. Скандал лишь отчасти задел «зелёного» министра иностранных дел ФРГ Йошку Фишера, который «свободу передвижения считал выше бюрократических формальностей» (почему-то по отношению к России Фишер такого мнения не имел). Я сам видел, как к посольству ФРГ в Киеве колоннами по четыре подходили карпатские хлопцы, а паспорта вносили мешками. В результате около трёх миллионов «незалеженцев» оказалось на тёплом юго-западе.

Недавно почти такая же история повторилась в Египте, ряде стран Латинской Америки и Балкан. Здесь, правда, во всём быстро обвинили вольнонаёмных местных работников, как будто именно они штамповали визы.

В середине 90-х годов в Берлине расцвели взятки сотрудникам жилищных компаний. Большому количеству выходцев из бывшего СССР нужны были квартиры. В результате аренда хорошей четырёхкомнатной квартиры в хорошем районе (которую, как правило, оплачивало государство) стоила от 15 до 25 тысяч марок.

Сегодня кабинетные чиновники избегают прямых денежных контактов. Действует принцип подставных лиц. Так, за последнее время было вскрыто около десятка крупных афер с социальными выплатами. Сотрудники бирж труда годами выписывали пособия на подставных лиц, присваивая сотни тысяч евро. И это при том, что выплаты всегда должны были идти за тремя подписями.

Впрочем, это всё мелочи по сравнению с реально крупными коррупционными схемами. Например, в середине тех же 90-х был создан берлинский банковский холдинг. Главой наблюдательного совета стал председатель правящей земельной партии христианских демократов Клаус Ландовски. Земля Берлин, во главе которой находился друг Ландовски правящий бургомистр Эберхард Дипген, дала финансовую гарантию. Банк выдал кредиты на сотни миллионов знакомой фирме, которая обещала санировать панельные дома. Фирма прогорела. Власти земли компенсировали холдингу убытки в размере 1,7 миллиарда евро. От этого шока город не оправился и поныне. Ландовски говорит, что хотел как лучше…

Взяткоёмким местом остаётся написание научных работ на получение степени доктора (в российском варианте – кандидат наук). Посредники за это берут от 20 до 50 тысяч евро. У них есть список «покупаемых» профессоров. До 20 процентов докторских работ защищаются за взятки.

До 1994 года в Уголовном кодексе ФРГ вообще не было статьи о коррупции парламентариев. Депутаты приняли её. Однако обставили её действие такими препонами, что сесть депутату за взяточничество чрезвычайно трудно. Впрочем, здесь действует иной механизм: партия мгновенно избавляется от такого депутата.

Деньги для подмасливания

До недавнего времени в официальных финансовых отчётах фирм (особенно занятых внешнеэкономической деятельностью) существовала строка Schmiergeld, в прямом переводе – деньги для подмасливания. Такого рода отношения в бизнесе буквально въелись в кровь менеджеров самого разного звена.

Так, высокопоставленные сотрудники «Сименс» завели «чёрную кассу», из которой ради получения выгодных заказов в течение двух десятков лет давали взятки в странах третьего мира, благополучно списывая их с налогов. До 1,3 миллиарда евро ушло чиновникам и менеджерам иностранных компаний в Мексике, Аргентине, Вьетнаме, Франции, России, – в общем, в 32 странах. По делу проходили более десятка ведущих управленцев концерна. 230 менеджеров среднего звена было уволено. Правда, никто пока не сел в тюрьму.

Обвинение в коррупции выдвигалось и против крупнейшего немецкого автогиганта «Даймлер». Министерство юстиции США обвинило его руководство в том, что оно в 1998–2008 годах при заключении сделок подкупало властные структуры ряда стран и вытесняло тем самым американских конкурентов с рынка. Только мировое соглашение с юстицией США и штраф в размере 185 миллионов евро смогли избавить «Даймлер» от официальных обвинений в подкупе чиновников в 22 странах. Сумма взяток, которые экспортное подразделение концерна Daimler Export and Trade Finance GmbH давало за контракты на покупку грузовиков и автобусов, достигла 56 миллионов долларов.

Взятки в виде заниженной стоимости дома, скидок на авиабилеты, почти бесплатного отдыха в дорогих отелях, членства в гольф-клубах, платы за образование – это почти норма в экономической жизни Германии.

Цена имиджа

Судья, полицейский или военный врач, школьный учитель или вузовский преподаватель (многие из них по статусу чиновники, то есть государственные служащие) никогда не возьмут денег за поблажку при нарушении дорожных правил, липовую справку или школьную отметку. Им просто невыгодно брать. По мелочи. «Надо дать много, тогда он возьмёт» – эта незабвенная фраза из фильма «Берегись автомобиля» весьма точно соответствует духу немецкой системы чиновничьей коррупции. Тем не менее и крупные взятки большая редкость. Почему?

Чиновник в Германии – как бы собственность государства, и оно, пока тот служит верой и правдой, даёт ему серьёзные социальные гарантии. Он не платит взносов в пенсионный фонд – за него платит государство, поэтому по выходу на покой он получает не ренту (индексируемые накопления за трудовую деятельность), а реальную твёрдо установленную пенсию в зависимости от выслуги лет и своего чина (ранга). Вы думаете, почему на мировых курортах так много пожилых немцев. Да именно поэтому. Пенсия некоторых может достигать семи тысяч евро в месяц.

Чиновник не платит взносов за медицинское страхование. За него платит государство. Поэтому врачебное обслуживание, пребывание в больнице, лекарства, а подчас и санатории обходятся ему почти бесплатно.

Мало того, быть чиновником – состояние стабильное. Его практически нельзя сократить в порядке реформы госаппарата. Существуют очень сложные процедуры (типа более раннего ухода на пенсию). Если же он просто слабо справляется со своими обязанностями, но при этом не совершил серьёзных проступков, его в худшем случае переместят по горизонтали, задержат очередной чин и только в особых случаях понизят.

Тем не менее есть список должностных проступков (например, систематическое пьянство на рабочем месте) и преступлений (взятка), за которые чиновника неминуемо увольняют. При этом он теряет весь набор социальных льгот, и ему нужно, по сути, начинать жизнь сначала. Потому для него брать не просто опасно, но и невыгодно.

К тому же и контроль усилен. Например, чиновник, занимающийся начислением пособий и иной деятельностью, связанной с расходованием социальных средств, теперь не обслуживает один и тот же контингент получателей. Да и сослуживцы приглядывают: чуть что – стукнут. Кстати, тот, кто совершил должностное правонарушение, но дал информацию о более серьёзном деле, получает снисхождение.

К этому можно добавить и серьёзные уголовные сроки за взятки. В Германии всё громче звучат голоса использовать австрийскую модель, где за взятку свыше 50 тысяч евро чиновник может получить до десяти лет тюрьмы (не так давно было пять), причём с конфискацией. Подарок свыше 100 евро считается незаконным.

Что же касается экономических преступлений, то в ряде федеральных земель наконец начали вводить так называемый коррупционный регистр. Фирмы и лица, туда занесённые, на определённое время лишаются права участвовать в конкурсах на получение госзаказа.

…Несколько лет назад президент федерального банка провёл вместе с семьёй новогодние праздники в Берлине в номерах-люкс берлинского отеля «Адлон». Его пригласил один из частных банков. Когда этот факт стал известен общественности, президент в считаные дни подал в отставку. Бизнес – бизнесом, а имидж – имиджем. Правила нельзя нарушать.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Пираты информационного моря

Общество

Пираты информационного моря

ГРИМАСЫ ЖИЗНИ

Поговаривают: вот-вот у нас появится Закон об информационной безопасности. Но кое-где она уже давно на самом высоком уровне. Не верите? На днях возбуждённый приятель рассказал мне, как он ехал с деловым партнёром на машине и кто-то его обогнал и сбил зеркало. Остановились. Обогнавший был выпившим и попросил: мужики, не надо гаишников, делов-то – одно зеркало. Я оплачу, только сейчас денег нет. Давай завтра встретимся; какая там сумма? Ну, нет проблем. Вот вам мои документы, завтра поменяем на деньги.

Приятель дал ему номер своего мобильника, а выпивший взамен – права, техпаспорт на свою машину и удостоверение личности. Личность эта оказалась работающей в качестве «Секретаря районного суда».

На следующий день Секретарь позвонил. Но не по сотовому, а по домашнему телефону. И сказал: вы, уважаемый, вместе с вашим партнёром – козлы и рэкетиры. Это вы были вчера пьяны, запугали меня, поскольку я был один, и никаких денег я вам платить не буду. Спасибо, что у меня есть друзья в органах, и я вам не беззащитный лох. Отдавайте мои документы добром. Потому что адрес ваш я знаю (называет адрес), дочка ваша ходит в такую-то школу, а жена работает там-то. И всю вашу биографию я тоже знаю. Например, двадцать лет назад вы работали инженером на заводе и получили выговор. И вообще я всё знаю. А вы ещё не знаете моих друзей. И если не отдадите документы, то узнаете!

Приятель спросил меня: ты, журналист, объясни мне, как по номеру сотового телефона можно узнать мою биографию и школу, в которую ходит дочка? Я набрал телефон сотовой компании и задал тот же вопрос. Приятным женским голосом фирма удивилась: а мы здесь при чём? Ну, как же, сказал я, утечка могла быть только от вас. Вы сдали клиента, а друзья Секретаря подняли досье. Ничего подобного, ответила компания, мы клиентов не сдаём. Зато на чёрном рынке можно купить диск с любыми данными. Пираты, ничего не поделаешь. Значит, спросил я, органы используют пиратскую информацию? Пираты, значит, квалифицированнее органов? И вообще-то биографии моей на дисках быть не может.

Ну, не только пиратские, вспомнила сотовая компания. В городской телефонной сети все звонки регистрируются, и эта информация в обязательном порядке предоставляется компетентным органам. А уж как они ею распоряжаются – это не к нам вопрос.

Тут я вспомнил, как одного из руководителей компетентных органов привлекли к ответственности за передачу оперативной информации организованным преступным группировкам.

Значит, любой пользователь сотовой и не сотовой связи запросто попадает на крючок к бандитам? Вежливая компания устало ответила: это не ко мне вопрос…

Покурив, мы с приятелем решили, что в компетентные органы звонить бесполезно. Ясно, что они скажут: я не я и биография твоя – не моя. На том и расстались.

На следующий день я, встретив знакомого депутата, спросил: ну, чего вчера решили на бюджетной комиссии?

– Не надо на площадке об этом разговаривать, – ответил он. – Давай повыше поднимемся.

Поднялись. Неужели, спросил я его, здесь, на лестничных площадках народной власти, есть «жучки»?

– Знаешь, – ответил он, – мы предпочитаем важнейшие вопросы обсуждать не в кабинетах, а где-нибудь на улице. Про телефоны я уж и не говорю…

А через день разговаривал я с редактором одной московской газеты насчёт публикации моей статьи. И ровно через час мне позвонил знакомый депутат из Таиланда, где он отдыхал, и очень просил публикацию снять. Очень! Но было поздно.

После разговора я представлял себе, как шевелятся приводные ремни и шестерёнки в информационной машине, как запись оперативно доставляют «заинтересованным лицам», а те мучительно ищут цепочки знакомств и связей и находят подходящего человека в Таиланде, и тот, не жалея роуминга, звонит в исходную точку, пытаясь остановить публикацию…

Да всё в порядке у нас с информационной безопасностью – давно уже не о чем беспокоиться!

Олег ГЛАДЫШЕВ, ЛИПЕЦК

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 3 чел. 12345

Комментарии:

Город, которого нет

Человек

Город, которого нет

СРЕДА ОБИТАНИЯ

«Заброшенный край, превратившись в природный заповедник, заполнился волками, лисами, дикими кабанами. Вас поразят аккуратные земляные валы, усеянные табличками с красным трилистником в жёлтом треугольнике. Это места захоронения целых деревень. Вы зайдёте в покинутые квартиры, в которых до сих пор сохранились предметы обихода, подниметесь на самую высокую точку города и сфотографируетесь с гербом СССР».

Это выдержки из рекламных проспектов для туристов, желающих пощекотать себе нервы не только компьютерной игрой «Сталкер», но и наяву. Спустя 18 лет после чернобыльской ядерной аварии началась бойкая торговля путёвками в город-призрак, и желающих рискнуть своим здоровьем, как ни странно, и на самой Украине, и за рубежом оказалось так много, что между туркомпаниями, первыми открывшими страшноватенький маршрут, и госструктурой разгорелся нешуточный скандал.

Пока одни мечтают сфотографироваться на фоне саркофага, другие требуют закрытия всех АС. После трагедии на Фукусиме волна протестов против использования атомной энергии прокатилась по всему миру. Германия временно отключила от энергосети семь самых старых немецких станций, многие страны объявили о приостановке программ развития атомной энергетики.

По данным МЧС, в результате катастрофы на Чернобыльской АЭС, 25-летний печальный юбилей которой мир отметил вчера, радиоактивному загрязнению только в России подверглась территория общей площадью почти в 60 тысяч квадратных километров. В зоне радиоактивного загрязнения остаются 4 тысячи населённых пунктов, в которых проживают более 1,5 миллиона человек. Последствия аварии на Фукусиме, где уровень радиации достигает 900 миллизивертов в час при норме в 0,05–0,2 микрозиверта, ещё только предстоит оценить.

На юго-западе Брянской области, там, где она граничит с Белоруссией и Украиной, есть маленький городок – Новозыбков. Расположен он на территории настолько сильно загрязнённой чернобыльскими радионуклидами, что её законодательно признали зоной отселения. Среди местных жителей ходит легенда, что когда руководство Новозыбкова спустя несколько лет после аварии обратилось со своими нуждами к одному известному государственному и общественному деятелю, то ответом было уверенное: «Такого города нет».

Зоной отселения Новозыбков сделали дожди, которые шли здесь 28 и 29 апреля 1986 года. А история обнаружения радиационного загрязнения похожа на анекдот. Военрук педучилища С.В. Сизов проводил занятия и заметил, что стрелки дозиметров сильно отклоняются от нормы. Доложил в городской штаб гражданской обороны. Вечером и ночью 28 апреля работники санэпидстанции ездили по городу и делали дозиметрические замеры. Цифры получались страшные: на поверхности земли от 5000 до 8000 микроРентген в час, а в канавах у дорог – до 30 000. (Для сравнения: естественный радиационный фон в таком крупном мегаполисе, как Москва, примерно 8–10 мкР/ч.). Жители об этих цифрах узнали много лет спустя, а в 86-м традиционно убирали в весенние дни дворы и улицы от накопившегося за зиму мусора, копали грядки, шли на первомайскую демонстрацию. Я, тогда студентка университета, приехала домой на праздники. Всё было, как обычно, только погода для начала мая была странной – стояло какое-то душное марево.

Сейчас официальную справку о радиационном фоне в Новозыбкове местные газеты публикуют ежемесячно. В точках постоянных замеров он в 3–4 раза выше естественной нормы. Если самому пройти с дозиметром по городу, спуститься к реке, заглянуть в сады и огороды, цифры будут значительно выше. Уже двадцать пять лет Новозыбков представляет собой, по сути, экспериментальную площадку для изучения влияния различных доз радиации на население и окружающую среду. Конечно, провели дезактивацию местности, заасфальтировали дороги, тротуары и дворы, сменили кровлю на многих городских зданиях, газифицировали частные дома. Топить печи дровами из местных лесов или торфом из местных болот – означало бы устраивать в доме маленький атомный реактор. Запретили сжигать листву, организовали вывоз мусора из частного жилого сектора, почистили городские озёра, вбирающие в себя радиационные осадки и стоки.

Отголоски установленного порядка есть и сейчас. Жарким летом 2010-го чернобыльские леса и торфяники не загорелись. И это нельзя полностью отнести к счастливой случайности. Посещение лесов с началом жары запретили, так здесь делают каждый год. О запрете регулярно напоминало местное радио, призывы к бдительности печатали в каждом номере обеих городских газет. Да и сами жители хорошо осознают, что живут в особой зоне, и ко многим связанным с радиацией вещам относятся серьёзно. Возгорания, конечно, случались, но на них быстро реагировали, и в крупные пожары они не переросли.

Несмотря на понимание, что радиация есть и что с ней нужно считаться, местное население не позволяет ей всерьёз себя ограничивать в бытовых вопросах. Редко кто из горожан отказывается от удовольствия хотя бы раз в год сходить в лес за грибами или ягодами. Охотники и рыбаки тоже не оставили любимых занятий. И зимой, и летом на городских озёрах можно наблюдать людей с удочками. За дичью идут в окрестные леса. В первые годы после аварии время от времени носили добытую дичь на дозиметрическое исследование, но, скорее, из любопытства. Сами сколько лет живём в чернобыльской зоне, не так уж сильно звери от нас отличаются.

На территории рынка грибов или лесных ягод не увидишь, обязательный здесь дозиметрический контроль они не пройдут. Однако возле рынка всегда есть стихийные торговые ряды. В сезон здесь стоят вёдра черники, корзины грибов, зимой продают сушёные грибы, маринады, соленья, варенья. Если спросить, откуда грибы, ягоды, отвечают, что ездили за ними далеко-далеко, в чистую зону. Но и продавцы, и покупатели хорошо понимают ритуальность этих вопросов и ответов и скрывающуюся за ними правду. В местной прессе каждый год появляются статьи о замерах радиации в дарах леса, загрязнённость их часто в десятки раз превышает допустимые нормы. Оканчиваются статьи, как правило, рекомендациями, как чистить, мыть и готовить эти продукты. Иллюзий по поводу того, что народ перестанет их употреблять, у авторов нет.

К радиации жители относятся с каким-то фатализмом. Да, это очень вредно, но это наша жизнь. В первый же год после аварии удар по здоровью жителей нанёс радиоактивный йод. Период полураспада этого радионуклида самый короткий – всего восемь суток, а вот активность самая высокая. Заболевания щитовидной железы в Новозыбкове массовые, болеют тысячи человек, все, кто был в городе в первые недели после аварии. Недавно исследование гормонов крови начали делать в соседнем районном центре. Больше двадцати лет для того, чтобы сдать кровь на анализ, приходилось ездить в Брянск, а это около двухсот километров от Новозыбкова. Именно там построили Диагностический центр на средства, выделенные на ликвидацию последствий чернобыльской аварии. И здоровому человеку такую дорогу с утра без завтрака (есть-то перед забором крови нельзя) выдержать трудно. А если не успел сделать все необходимые исследования?.. А если нужно ещё попасть на приём к специалисту?.. В Новозыбкове эндокринологов катастрофически не хватает.

Каждый год в дни годовщины чернобыльской аварии можно услышать или прочесть в СМИ, что никаких особенно тяжёлых последствий эта авария для населения не имела. Статистика смертности в пострадавших районах почти такая же, как по всей стране, статистика онкологических заболеваний – тоже. Когда я это слышу, на ум всегда приходит известный афоризм: есть ложь, есть большая ложь и есть статистика.

В первые годы после аварии по городу ходили слухи о распоряжении обязательно вскрывать тела всех умерших. В 89-м году, когда от онкологического заболевания умирал мой дедушка, бабушка измучилась вопросом, как не допустить надругательства над усопшим. Даже слово «вскрытие» она произносить не могла, говорила «потрошить», потому что к человеческому телу, с её точки зрения, такие кощунственные действия относиться не могли. Город Новозыбков вырос из старообрядческой слободы, и многие культурные традиции ещё не утрачены. Кто-то из приятельниц посоветовал договориться с врачом, попросить, чтобы написал, что дедушка умер от старости. Так уже поступали соседи. Вскрытия удалось избежать, причиной смерти зафиксировали атеросклероз. И никакой онкологии!

В 2004-м, когда умер дядя, медицинскую карту с онкологическим диагнозом просто «потеряли», нашли старую и причиной смерти указали последствия инсульта. Тогда же умерла соседка, которой в Новозыбкове диагноз не поставили вообще. Дочь забрала её в Рязань и сразу выяснила, что болезнь называется лейкемия. Через полтора месяца соседку привезли в Новозыбков, но уже в гробу. В чернобыльскую статистику она тоже не вошла.

В год аварии в Новозыбкове было примерно 47 тысяч жителей, сейчас – 42. Многие уехали, воспользовавшись льготами, предоставленными законом о защите граждан, подвергшихся воздействию радиации, почти перестали возвращаться в город выпускники вузов. Но есть люди, которые, напротив, приезжают в Новозыбков жить и работать: кого-то привлекли чернобыльские льготы, кого-то вынудили обстоятельства. Больших проблем с жильём здесь нет. Владельцы «лишнего» жилья сдают свои дома и квартиры государству. В них и заселяют нужных городу специалистов и переселенцев.

Новозыбков был до революции богатым торгово-промышленным городом, в советские годы производство тоже развивалось неплохо. Сейчас промышленным город назвать нельзя. Фабрики и заводы либо закрыты, либо превратились в подобие небольших мастерских. Рабочих мест мало, на вакантных же заработная плата близка к минимальной. Денежные надбавки за проживание в чернобыльской зоне выплачиваются, но благосостояния они обеспечить не могут. «Большая радиация» – доплата работающим – в этом году составляет 840 рублей. Её с давних пор называют «гробовыми». Есть соответственно и «маленькая радиация», чуть больше 100 рублей. В большей степени на экономическом положении горожан сказывается ранний (примерно на десять лет раньше обычного) выход на пенсию, продукты с собственных огородов и дач, да отхожий промысел.

Кого всё ещё пытаются хоть как-то оградить от радиации, так это детей. В учебном году школьников на месяц вывозят в пансионаты «чистой зоны», как правило, в другие районы Брянской области. Летом – отправляют в лагеря и санатории, организованными группами вывозят в Европу. Десятилетняя дочь моих родственников летние каникулы проводит в испанской семье. Однако основной мотив родителей отнюдь не забота об отдыхе ребёнка. Девочка должна освоить язык, завести знакомства, адаптироваться к чужой культуре. Это расширит её возможности в будущем, может быть, ей будет проще уехать из зоны, когда повзрослеет.

Досуг в Новозыбкове проводят, возможно, и поактивнее, чем в других маленьких городах России. Для детей работают музыкальная, художественная, две спортивные школы. Есть бассейны, зимой заливают катки, устраивают снежную горку на центральной площади. Есть маленький бесплатный зоосад на берегу пруда. К сожалению, главная его достопримечательность – страус – прошлой весной погиб. Остались павлины, фазаны, куры разных пород, лани и прочая живность. В городском парке летом работают аттракционы.

Молодёжь проводит время в кафе, на дискотеках, есть танцевальные и хоровые коллективы. Пенсионеры, если семейные заботы не обременяют и хочется общения, могут посещать клуб садоводов и огородников или записаться в хор ветеранов. Еврейская община города создала свой культурный центр, муниципальные власти в прошлом году выделили для него здание одной из бывших синагог. Ну и церковь, конечно. В церковь людей влечёт сейчас не только, а может быть, и не столько религиозная составляющая, сколько стремление к общинности, к единению с людьми своей культуры. В Новозыбкове действуют два православных и два старообрядческих храма. Ещё один православный храм жители окраины восстанавливают на собственные средства на месте старой разрушенной церкви.

В 2001 году к трёхсотлетию города на берегу озера был установлен небольшой монумент «новозыбковцам, основавшим город и отстоявшим его в исторических битвах» – памятник предкам и тем, кто, несмотря ни на что, живёт здесь и сейчас.

Антонина ТРЕТЬЯКОВА, НОВОЗЫБКОВ–МОСКВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Кто следующий?..

Человек

Кто следующий?..

СРЕДА ОБИТАНИЯ

«Заброшенный край, превратившись в природный заповедник, заполнился волками, лисами, дикими кабанами. Вас поразят аккуратные земляные валы, усеянные табличками с красным трилистником в жёлтом треугольнике. Это места захоронения целых деревень. Вы зайдёте в покинутые квартиры, в которых до сих пор сохранились предметы обихода, подниметесь на самую высокую точку города и сфотографируетесь с гербом СССР».

Это выдержки из рекламных проспектов для туристов, желающих пощекотать себе нервы не только компьютерной игрой «Сталкер», но и наяву. Спустя 18 лет после чернобыльской ядерной аварии началась бойкая торговля путёвками в город-призрак, и желающих рискнуть своим здоровьем, как ни странно, и на самой Украине, и за рубежом оказалось так много, что между туркомпаниями, первыми открывшими страшноватенький маршрут, и госструктурой разгорелся нешуточный скандал.

Пока одни мечтают сфотографироваться на фоне саркофага, другие требуют закрытия всех АС. После трагедии на Фукусиме волна протестов против использования атомной энергии прокатилась по всему миру. Германия временно отключила от энергосети семь самых старых немецких станций, многие страны объявили о приостановке программ развития атомной энергетики.

По данным МЧС, в результате катастрофы на Чернобыльской АЭС, 25-летний печальный юбилей которой мир отметил вчера, радиоактивному загрязнению только в России подверглась территория общей площадью почти в 60 тысяч квадратных километров. В зоне радиоактивного загрязнения остаются 4 тысячи населённых пунктов, в которых проживают более 1,5 миллиона человек. Последствия аварии на Фукусиме, где уровень радиации достигает 900 миллизивертов в час при норме в 0,05–0,2 микрозиверта, ещё только предстоит оценить.

На пути из Токио в Сэндай, что примерно в шести сотнях километров к северу от столицы, пришлось сделать громадный крюк – власти перекрыли скоростные автомагистрали, чтобы ничто не мешало проезду спецтехники и машин сил самообороны. На северо-восток, в зону бедствия, проносились трейлеры, гружённые биотуалетами, военные тягачи с бульдозерами, экскаваторами и другими спецсредствами. На кузовах – одна и та же табличка: «Командированы для ликвидации ущерба».

На подъезде к префектуре Фукусима, в которой японские атомщики продолжают бороться с последствиями аварии на АЭС, в районе городка Агано нас остановил полицейский кордон. В ноздри ударил свежий холодный воздух. Осознав, что уже забрались достаточно далеко на север от Токио, бросились к багажнику за тёплыми куртками. Меня и двух моих английских коллег попросили подробно изложить причину нашей поездки. Белокурые Том и Айвор хохмили, не подозревая, что в этот момент я всеми правдами и неправдами уговариваю полицейского в белой маске пропустить нас, «иностранных журналистов», «глупых гайдзинов», в зону бедствия. Нас пропустили, но с автомагистрали пришлось свернуть, так как по ней должен был проследовать спецтранспорт.

Примерно в 80 километрах от зоны отчуждения попалась бензоколонка, перед которой выстроилась очередь в несколько сот автомобилей. Я высунулся в окно спросить у деда с жидкой седой бородёнкой из соседнего пикапа, из-за чего такая очередь. Но старик отвернулся. Водители всех соседних машин отводили глаза от нас – иностранцев, сидящих в такси с токийскими номерами. И только двое детишек из впереди стоящей машины не боялись смотреть нам в глаза. Они были свободны и безмятежны, их не сковывала скорлупа национальных условностей. Или национального иммунитета?

В своей самоотверженности, временами наивности, японцы похожи на беззащитных детей. Здоровяк Тадаси, с которым я познакомился в Токио, всегда улыбался. Неуклюжий здоровяк Тадаси с зачёсанными назад, намазанными гелем волосами куда бы ни приходил, вечно задевал чашки с чаем, стоящие на краю стола, а затем жутко смущался. Его дом и фирму в Ибараки разнесло в пух и прах, и теперь он живёт у друзей. «Главное, следи за новостями и выглядывай почаще в окно, – легонько потрогал он моё плечо кончиками пальцев на гигантской ладони. – Если увидишь, что идёт чёрный дождь, значит, действительно пришла беда». Тадаси улыбнулся, как будто то, что произошло, ещё не считается бедой.

На заправке газа не оказалось, а наш бак был почти пустой. Пришлось зайти в полицейский участок напротив – глядишь, присоветуют чего. В помещении стоял запах керосина, который показался до боли родным и никак не вязался с образом стерильной Японии. Утомлённое двенадцатичасовым переездом сознание нарисовало пожарную часть Подольска, где огнеборцы, только что заменившие масло в двигателе ЗИЛа, насыпают сахарный песок в эмалированные кружки с чаем.

…And where is the toilet? (Где туалет? – англ.), – Айвор своей простодушной улыбкой осветил лицо коренастому полицейскому с маленьким поперечным шрамом чуть правее переносицы. Такой же простодушный полицейский повёл Айвора к уборной. «Ты пописать? – передёрнул затвор воображаемого пистолета, приставленного к причинному месту, и посмотрел на меня, чтобы я перевёл Айвору. – Если пописать, то сюда, если нет, то у нас есть другое место». За открывшейся дверью туалета слева от унитаза стояли жёлтые канистры с водой – землетрясение и цунами повредили водопровод.

Однако полное осознание масштаба бедствия пришло в городе Натори, куда мы приехали под вечер. Он вымер. Не покидало ощущение, что над нами летает громадная птица смерти. Муниципальное здание с распахнутыми настежь дверями, аккуратные ряды специальных пластиковых мешков с телами погибших, люди с фонариками, которые периодически опускались на корточки и светили в лица умершим. У соседнего строения на длинном столе выставлены восемь телефонов, по которым можно бесплатно звонить…

Наконец добрались до Сэндая и остановились в одном из лагерей, где ютятся лишившиеся крова жители. Первый и второй этажи управления префектуры Мияги, ставшей временным приютом, устланы спящими. Из-под одинаковых одеял, видимо, первой волны гуманитарной помощи, торчат головы, покрытые тряпками и полотенцами. Наверное, так легче уснуть на кусках картона толщиной 5 мм, отделяющего от ледяного кафеля. Лежат везде: вдоль стен, у лестницы, у дверей лифтов и даже у туалетов, но только не у окон – при очередном землетрясении стекло может разбиться и поранить.

Посреди устланного телами пространства нет-нет да встречаются скамейки с мягкими сиденьями, но ни одна из них никем не занята. Лучше лежать на каменном полу, как все, чем возвыситься над остальными, пусть даже на высоту скамейки. Замятые задники неуклюжих ботинок торчат из-под спящих голов. Странно, но японцы совершенно не умеют носить европейскую обувь.

– Вот, возьмите, – девочка с брекетами на зубах даёт нам три байковых бежевых одеяла – мне, Тому и Айвору. «Додзо-додзо (берите-берите)», – говорит она, смущённо прикрывая белой ладонью рот. Никогда ещё не приходилось ночевать на кафельном полу между двух англичан под храп сотен японцев и трогательное сопение их детей.

Бутылки с питьём, китайский чай – зелёный, чёрный, красный… Мужчина просунул ноги между ножек стула, висок покоится на сиденьи. Спит сидя. Рядом из-под бежевого байкового одеяла выглядывает горб. Это горб его матери, расскажут мне потом. К утру её тело окоченеет, и горб настрадавшейся старушки перестанет прерывисто шевелиться... Вверх-вниз…

Между рядами, как сомнамбулы, передвигаются девушки. Аккуратно перешагивают через головы и ноги, балансируя, как девочка на шаре, и тонкие руки их выделывают замысловатые фигуры. Им не спится, потому что тело дубеет на ледяном полу. Мы тоже спали всего три часа. Всюду люди, которые хотят спать, но не могут уснуть. Которые смеются, потому что хотят плакать. В коридоре на втором этаже детишки играют на расстеленном одеяле. В ночной тишине их смех звучит особенно громко. «Замолчите!» – шипит на них мать. Но они не успокаиваются. И непонятно, отчего дрожит в бутылках китайский чай. От их смеха или от очередных толчков землетрясения.

В районе Арахама у побережья Сэндай нам удалось на некоторое время выйти из машины. Под ногами чавкала грязь. Среди развалин и мусора бродил пожилой японец в пальто и шапке, палкой ворошил хлам и заглядывал в щели. Я поздоровался со стариком, представился, а затем спросил, как его зовут. «Таками», – ответил он. А что он ищет? Жену и кошку, их смыло во время цунами. Волна отрезала выход из дома, одной рукой Таками ухватился за косяк, а другой держал супругу. У него ещё достаточно сил – он потомственный рыбак, доводилось и в одиночку таскать полные рыбы сети. Пока вода заполняла помещение, Таками не выпускал её запястья, но внезапно волна пробила заднюю стену, и поток вырвал у него из рук жену. Дом качнулся и поплыл. Старик уже приготовился к смерти, когда его выбросило наружу и прибило к какому-то зданию. Таками позвал жену, но она не ответила. Кругом была грязная бурлящая вода.

Таками снял шерстяную перчатку и вытер нос, хмуря редкие брови. Я достал шоколад, который оставался в кармане ещё с Токио, и протянул старику, но тот отказался его брать.

– Что? Что он тебе сказал? – нетерпеливо дёргал меня за рукав Том, как будто от моего ответа зависела судьба Фукусимы. Потом догнал старика, нагнулся и, сцедив пальцами с болтающихся шнурков его ботинок липкую жижу, завязал их тугим узлом.

Шестой, седьмой, восьмой – позади остаются километры побережья. За машиной, в которой сидим я, Том и Айвор, несётся цунами. Мы не видим его, и дрожащая камера, которую я высунул из окна и направил назад, не улавливает ничего, кроме грязи и развалин района Арахама, который смыло ещё 11 марта. Позднее по радио сообщат, что «очередное цунами высотой два метра» пришло к берегу Сэндай. «Абунаи-абунаи» («опасно-опасно») повторяет перепуганный таксист, согласившийся везти нас, а теперь жалеющий об этом – аж пот выступил на лбу. Один знакомый японист как-то сказал, что «глаза у японцев становятся «настоящими», когда они боятся».

Перед опасностью (если не сказать, перед смертью) все равны: что японцы, что европейцы. Теперь, несмотря на разность культур, менталитета, ценностей, мышления, я, как никогда прежде, чувствую близость японцев. Кто знает, быть может, эта близость проистекает из громкого смеха, которым детишки в управлении префектуры пытаются отогнать страх. Или из ощущения беспомощности перед стихией. Когда вместе с другими журналистами мы бродили по городу, я думал об этих детях, и когда уносили ноги от цунами, а я из окна трясущейся машины пытался заснять двухметровую волну, я думал о них, и в электричке, добираясь до Токио, и в самолёте, взявшем курс на Москву.

Без приторного морализаторства – этот урок преподали всем нам. Просто в этот раз «к доске вышел» сосед по парте.

Кто следующий?..

Алан БУЛКАТЫ, ТОКИО–СЭНДАЙ–МОСКВА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Пасхальная солидарность

Cовместный проект "Невский проспект"

Пасхальная солидарность

МИЛОСЕРДИЕ

На пасхальном богослужении в храме Покрова Пресвятой Богородицы при Российской детской клинической больнице отчётливо ощущаешь, что Церковь – это и есть то место, которое объединяет людей и ободряет словами пасхального приветствия «Христос Воскресе!».

Этот радостный возглас сегодня звучит точно так же, как звучал он в блокадном Ленинграде, где священники нескольких чудом работавших храмов находили силы, чтобы укрепить, ободрить, поднять дух в людях. Церковь всегда была с народом, даже когда власти пытались её уничтожить и запретить любое проявление любви и солидарности вне идеологического канона. Так, слякотным ноябрём 1937 года сотрудники ОГПУ пришли за смертельно больным митрополитом Серафимом (Чичаговым), возглавлявшим ленинградскую кафедру в начале тридцатых годов. Врач-гомеопат, автор знаменитой «Летописи Серафимо-Дивеевского монастыря», к моменту ареста уже не вставал с постели. Восьмидесятилетнего старца на носилках привезли на Бутовский полигон и расстреляли. Казалось бы, от человека ничего не осталось, даже могила его неизвестна, смерть и забвение ждут его, но я стою сегодня в больничном храме и смотрю на икону священномученика Серафима, покровителя больных и докторов. Её привёз в детский больничный храм накануне пасхальной ночи глава Совета Федерации Сергей Миронов.

Здесь, в больнице, где постоянно идёт борьба со смертью и страданием, где дети, родители, врачи, члены группы милосердия и священники Покровского храма помогают друг другу, остро чувствуешь, что Воскресение – не метафора, а наше общество – слава Богу, не стая волков.

Двадцать лет назад в этой детской клинической больнице не было ни храма, ни группы милосердия, ни достаточных средств и медикаментов, лишь неизменными были страдания детей и их родителей. Сейчас это совершенно другое место, где люди солидарны в борьбе с тяжелейшими недугами, где они всем миром борются со смертью детей и делают почти невозможное…

И хорошо, что существуют люди, подобные Сергею Миронову, которые не ищут модных храмов, не боятся сталкиваться со страданиями и готовы переживать радость Воскресения Христова с больными и слабыми. Для того, чтобы пережить эту радость, нужно лишь понять, что вокруг каждого из нас живут люди, которым нужны помощь и поддержка, что мы не одиноки даже перед лицом смерти и страданий.

Александр ЩИПКОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Премии «Невы»

Cовместный проект "Невский проспект"

Премии «Невы»

ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Определены имена лауреатов журнала «Нева» за лучшую публикацию 2010 года: в номинации «Чистейшей прелести чистейший образец» (проза и поэзия): Олег Ермаков – за роман «Иван-чай-сутра»; Александр Кушнер – за подборку стихов. В номинации «Румяный критик мой» (публицистика): Борис Колоницкий – за статью «Красные против красных» (к 90-летию со дня окончания Гражданской войны в России). В номинации «В надежде славы и добра» (дебют): Юлия Вертела – за повесть «Магазин, или Записки продавца». Решением редколлегии совместно с Литературным фондом «Дорога жизни» учреждены две специальные номинации, лауреатами в которых названы: в номинации «Пристают к заставе гости»: Андрей Шацков – за подборку стихов. В номинации «Искатель новых впечатлений»: Наталья Гранцева – за эссе «Шекспир и проблемы дератизации».

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Кто что празднует

Cовместный проект "Невский проспект"

Кто что празднует

ДНЕВНИК ФИЛОСОФА

Александр КАЗИН

Месяц апрель, как известно, отмечен многими праздниками: тут и полёт Гагарина в космос, и день рождения Ленина, и день рождения Гитлера, и, конечно, Воскресение Христово – главный праздник православного мира. Иной читатель возмутится – как можно помещать на одну страницу столь противоположные вещи? А я отвечу: как можно жить в стране, треть которой считает себя советскими людьми, какая-то часть молодёжи (к счастью, пока небольшая) отмечает день рождения Адольфа, и при этом до 80% населения называют себя православными христианами. Это не выдумки, а «реализм действительной жизни», как говорил Дмитрий Карамазов. Пора признать – мы живём в идейно расколотой стране, и с этим приходится считаться и властям, и философам, и всем простым людям. Обычный человек встречается с такой разноголосицей на каждом шагу: живя на Ленинском проспекте, он смотрит по телевизору, например, торжественные похороны генерала Деникина и перестаёт вообще что-либо понимать. Философу тоже есть о чём подумать: в стране, победившей фашизм, находятся люди (вы не поверите – даже православные священники), восхваляющие с экранов того же телевизора генерала Власова как «смелого борца с безбожной властью». Труднее всех, конечно, властям: если фашистские марши проще всего запретить, то с телом Ленина не так просто (всё-таки КПРФ – вторая по влиянию парламентская партия страны), а с православием и того сложнее – речь идёт о традиционном вероисповедании русского народа.

Хотим мы этого или нет, мы все в одной лодке, у нас одно прошлое, настоящее и будущее. Впрочем, будущего может и не быть, если мы все – российский (и прежде всего русский) народ – не сумеем объединиться на более широкой, чем прежде, мировоззренческой основе. У нас есть разные политические партии, разные национальности, даже разные вероисповедания, но Родина у нас одна. Неверующих людей, вообще говоря, не существует, только одни верят, что Бог и правда есть, а другие верят, что ни того, ни другого нет. Празднуя Пасху Христову, православные должны помнить, что исповедание Христа – это своего рода подвиг («удобнее верблюду пройти сквозь игольное ушко, нежели богатому войти в Царствие Божие») и что дух дышит, где хочет. Главная русская трагедия ХХ века произошла весной 1917 года, когда генералы и думцы предали православного царя. Но именно безбожник Ленин оказался (вот где хитрость истории!) создателем того государства, которое не только восстановило Россию в имперских границах, но и спасло весь мир от самой страшной антихристианской опасности, угрожавшей ему в лице оккультного нордического рейха. И когда некоторые (не слишком дальновидные, на мой взгляд) нынешние деятели начинают рассуждать о «десталинизации» и очередном «перезахоронении мумии Ленина», мне хочется посоветовать им, прежде чем рубить по живому, почитать некоторые современные книжки – ну хотя бы мою «Великую Россию», где довольно подробно описано единство русской духовной энергетики при всех политических и экономических устройствах, начиная по меньшей мере с Александра Невского и кончая сегодняшним днём. Кое-кто даже заговорил о «запрете на похвалу тоталитарному режиму» – это, значит, русско-советский флаг над Рейхстагом и полёт Гагарина мы припишем себе, а ГУЛАГ – Ленину со Сталиным? Справедливое разделение труда!

Стоя в пасхальную ночь в церкви, христиане молятся об ушедших и живых и надеются на окончательный Божий суд – страшный и милостивый. Там каждому воздастся по делам его. И не надо никого выкидывать из могил, как это делает героиня жутковатого грузинского фильма «Покаяние», другой ключевой персонаж которого кончает жизнь самоубийством. Такая убийственная улица не ведёт к храму.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

«Россия в плену маразма», или Инсталлированный перформанс

Cовместный проект "Невский проспект"

«Россия в плену маразма», или Инсталлированный перформанс

ПРОШУ СЛОВА!

Арт-группа «Война» получила госпремию «Инновация», организованную при поддержке Минкульта РФ. Получила за перформанс под весьма духовным названием «Х*й в плену у ФСБ», состоявшийся осенью 2010 года в Питере, где «аrtисты» нарисовали на Литейном мосту перед городским управлением ФСБ огромный фаллос. Остаётся только гадать, что уж такого «инновационного» оргкомитет премии нашёл в этом древнейшем символе плодородия.

Кстати, размер самой премии в денежном эквиваленте составил ни много ни мало 400 тыс. рублей. Для сравнения: премия за 1-е место конкурса для молодых учёных и студентов «Государство как произведение искусства», который проводился в декабре 2010 года под эгидой Московско-Петербургского философского клуба, составила лишь 50 тыс. рублей. (И хотя денежная сумма премии за известную инсталляцию выплачивается за счёт спонсоров, а не из бюджета, всё равно соотношение показательно!)

Не знаю почему, но когда читаешь об этой маразматической ситуации с награждением «Войны» за изображение фаллоса госпремией, то почему-то вспоминаются знаменитые строки Пушкина:

Товарищ, верь: взойдёт она,

Звезда пленительного счастья,

Россия вспрянет ото сна,

И на обломках самовластья

Напишут наши имена!

И вот когда всякие «аrtисты» получают госпремии за дикие перформансы, понимаешь, что прогноз этот был чересчур оптимистичен. Из пророчества Пушкина, к сожалению, не сбылось ничего: самовластие никуда не ушло – место царя и КПСС уверенно заняли ЕдРо и НАШИ.

Так, может, Россия действительно ещё не «вспряла ото сна»? Может быть, это и есть просто ужасный сон?

Пробуждение будет горьким. Зато оно вернёт ни с чем не сравнимое чувство реальности и свободы… Остаётся только найти средство ущипнуть себя побольнее и наконец очнуться, чтобы вырваться уже из этой шизореальности…

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Чего не слышим

Cовместный проект "Невский проспект"

Чего не слышим

ПЕТЕРБУРГСКИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ

Андрей СТОЛЯРОВ

О ситуации в современной российской литературе можно высказывать разные мнения. Но понять особенности нынешнего литературного бытия можно, только назвав факторы, которые формируют сейчас российский культурный ландшафт.

Эти факторы, на мой взгляд, вполне очевидны.

Фактор первый: Прощай, любимая книга!

Текстовая культура, то есть культура, опирающаяся на книгу, всегда была принадлежностью весьма узких специализированных элит – религиозных, научных, управленческих, творческих.

Массовый характер её был порождён двумя обстоятельствами.

Во-первых, европейская модернизация, начавшаяся в XIX веке, потребовала хотя бы начального образования от множества людей, вовлечённых в этот процесс: мгновенно (конечно, в историческом смысле) появились широкие слои населения, умеющие читать и писать.

А во-вторых, та же модернизация, в частности внедрение массового производства, резко удешевила как сам способ издания, так и средства доставки печатной продукции к потребителю. Газеты и книги стали доступны возникающему среднему классу.

Газеты начали синхронизацию массового сознания и привели к появлению общества – совокупности образованных, думающих людей, способных квалифицированно обсуждать возникающие проблемы, а книги, в свою очередь, через этикетирование персонажей начали формировать стереотипы социального поведения. Литературоцентричной в те времена была не только Россия. Во Франции колоссальными тиражами расходились романы Дюма, Бальзака, Эжена Сю. Вся Германия зачитывалась Гёте и Шиллером. А в провинциальной Англии на почтах выстраивались длинные очереди – читатели жаждали скорее получить продолжение очередного произведения Диккенса.

Вот эта текстовая эпоха, судя по всему, завершилась. На смену ей идёт эпоха аудиовизуальной культуры, которая, несомненно, удобнее для восприятия. Ареал литературного текста схлопывается. Блогосфера, представляющая собой стенографию устной речи, даёт пользователю не меньше эмоций, чем остросюжетный роман. Более того, она даёт ему сопричастность к чужим высказываниям, спонтанную трансперсональную общность, чего ни один роман сделать не в состоянии.

То есть литература опять становится уделом специализированных элит и вряд ли в ближайшее время сумеет вернуть себе прежнее положение.

Фактор второй: Кричи громче

Соответственно, как заметил ещё Бодрийяр, изменилась вся технология писательского бытия. Раньше автор сначала создавал книгу, и если она оказывалась хорошей, то за счёт этого обретал известность. Сейчас автор сначала утверждается в медийной среде, нарабатывает, если получается, популярность, а уже после подвёрстывает к этому свои книги.

Причём качество книг, в общем, значения не имеет. Главное, чтобы они не были чрезмерно скучны. Зато приветствуется бодренькая болтовня как бы обо всём сразу, а в сущности ни о чём.

Примеры медийных авторов, я думаю, приводить не надо. Они перед глазами у всех.

Здесь важен общий вектор, задающий позиционирование в культуре.

Художник становится известным, потому что бегает на четвереньках, лает и кусает людей, режиссёр – снимая фильм о школе, где ученики предстают психопатическими маргиналами, писатель – наполняя очередной роман отвратительными физиологическими подробностями.

Как, по слухам, проговорился в начале своего «творческого пути» Виктор Ерофеев, главное – наскандалить, привлечь внимание, потом – пиши что хочешь, всё равно будут читать. Кстати, это подтверждает и литературная карьера самого В. Ерофеева: при весьма скромных художественных способностях он считается чуть ли не ведущим российским писателем.

Значит, есть ради чего скандалить.

Тот же Бодрийяр назвал подобные феномены симулякрами – явлениями, которые лишь имитируют реальность, но сами не являются таковой.

Современный автор становится симулякром. Он становится медийным фантомом, существующим в зыбкой, изменчивой коммуникационной среде, где продуцировать событийный шум важнее, чем творить, и где казаться писателем значительно важнее, чем им быть.

Многие российские авторы, как мне представляется, втайне радуются, что книг ныне никто не читает. По крайней мере так не слишком заметна их (авторов) творческая несостоятельность.

Вот откуда идёт ощущение беллетристической пустоты.

«Барабан может заглушить оркестр, но не может его заменить».

Фактор третий: Свой среди своих

Механизмом, поддерживающим фантомное бытие, является тусовка – литературный клан.

Заметим, что данная общность имеет глубинный биологический смысл. В стаде павианов, например, молодой самец, чтобы повысить свой социальный статус, должен победить самца более высокого ранга. В одиночку он этого сделать не в состоянии – создаётся клан, объединяющий других молодых самцов. Цели подобного объединения исключительно прагматические: карьера, продвижение вверх, борьба за пищевой и репродуктивный ресурс.

Литературная тусовка строится по тем же принципам. И потому главный её критерий можно сформулировать так: свой – это не тот, кто умеет писать, а тот умеет писать, кто – свой. Чужих, пусть даже талантливых авторов, тусовка не замечает, зато автор бездарный, но из своих обретает в ней все права.

Далее на тусовку обычно навешивается броский ярлык: концептуализм, метареализм, маньеризм, фундаментализм. Никакой внятной связи с текстами тусовочных авторов такой ярлык, как правило, не имеет, зато на него хорошо клюёт критика, обозревающая литературу. Ведь писать о ярлыке проще, чем анализировать книгу. Легче взять готовый дефинитивный набор, чем создавать его самому. Ярлык в данном случае исполняет ту же функцию, что и ритуальные татуировки первобытных племён, – выделить своих, обозначить и оправдать собственную непохожесть на остальных.

Результаты деятельности тусовок особенно хорошо заметны в области литературных премий. Если в жюри есть свои, то и премию получает тоже свой. Разве что победит другой «творческий клан». При этом качество книги никакого значения не имеет: она может быть деревянной, банальной, занудливой, художественно убогой, автор книги может совершенно не чувствовать языка – всё это меркнет, если он входит в тот же литературный прайд.

При чём тут художественность?

При чём тут язык?

При чём тут литература вообще?

В тусовке литература не цель, а исключительно карьерный ресурс.

Фактор четвёртый: Картография пустоты

Теперь представим себе слегка продвинутого россиянина, образованного, умного, любящего и стремящегося читать. Вот он узнаёт, что некая книга получила престижную литературную премию, он покупает данную книгу, открывает её и буквально на первых страницах впадает в столбняк.

Выясняется, что читать книгу нельзя.

И не потому, что книга чрезмерно усложнена, что, заметим, считается почему-то признаком «высокой литературы». И не потому, что книга написана каким-нибудь специфическим языком, – что, опять же заметим, тоже почему-то считается литературным достоинством. Нет, книга попросту несъедобна. Это опилки, напиленные из сухого бревна.

Тогда россиянин покупает другую книгу, например ту, которую безудержно хвалит критика. Открывает и опять впадает в столбняк. То же самое: книгу невозможно читать.

Наконец, он решает положиться на аннотацию, написанную издательством. В аннотации сказано, что это выдающееся произведение… впервые в мире… захватывающее… поражающее новациями и глубиной…

И как вы думаете, что там, внутри?

Повторив этот опыт семь–десять раз, любой нормальный человек скажет: «Да ну их к чёрту! Если это современная литература, то такая литература мне не нужна». После чего включит музыку или фильм.

А мы ещё спрашиваем: почему российские граждане не склонны читать?

Да потому, что вместо литературы им всё время гонят отстой. «Давят мыло», «втюхивают ботве порожняк».

Экспертные функции не выполняет сейчас ни критика, которая тоже сплошь затусована, ни филология, как правило, принимающая статусность автора за его художественный талант, ни сами писатели, все силы тратящие, чтобы удержаться на гребне волны.

Нет навигации в безбрежном океане литературы. Нет грамотной GPS, указывающей на райские острова. Ну не на райские, ладно, хотя бы на землю, где можно жить.

Нет даже примерной карты, которая ориентировала бы читателя.

И никто больше не хочет пересечь горизонт.

До света

Существует мнение, что писатель пишет исключительно для читателей. Это неверно: для читателей пишет только коммерческий автор.

Существует мнение, что писатель пишет исключительно для себя. Это тоже неверно: «для себя» может писать только законченный графоман.

Писатель пишет, потому что ему есть, что сказать.

Потому что он каким-то образом слышит то, чего не слышит никто.

И если не зафиксировать это услышанное на бумаге, если не дать ему жизнь, из которой и образуется подлинная реальность, то останутся лишь фантомы, за которыми – пустота.

И кто знает, наступит ли тогда Новое время?

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Поэзия

Cовместный проект "Невский проспект"

Поэзия

Евгений КАМИНСКИЙ

Пророк                                                                                                                                             

    А.К.

Жизнь обрастала складками барокко,

на площадях бесчинствовал порок…

А лирик в чистом рубище пророка

поплёвывал уныло в потолок.

Имело ль смысл витийствовать с балкона,

предсказывая толпам времена,

что истину поставят вне закона

и числами заменят имена?!

Уж он-то знал,  в безбожной Ниневии,

хоть внемли тьме, хоть немоте внемли,

а жизнь давно есть форма анемии,

и вкуса не имеет соль земли.

А во дворе в картузе птицелова

пастух, свистя, пускал под нож овец…

Молчал пророк и всё не мог на слово

заветное решиться наконец.

Он думал: ну на что ещё годится

пророк, открывший рот, как не на смерть?!

И даже не глядел прохожим в лица,

самим собою быть боясь посметь.

Он был способен только на мычанье,

когда ему от имени толпы

вручали статуэтку за молчанье

порока бесноватые столпы…

Он чувствовал, что скоро быть потопу,

и маялся: не время ли ему

по-тихому отчаливать в Европу,

где выше слова ценят тишину?

Где с совестью не будет той мороки,

не рявкнет чернь, какого, мол, рожна,

где попросту не водятся пророки,

поскольку правда мёртвым не нужна.

* * *

Легло на бездорожье

луж мартовских стекло.

Уже деревья с дрожью

предчувствуют тепло.

И птиц гремит орава,

и лёд уходит вспять,

и неудобно, право,

на тяжкий крест пенять…

Стоишь нелепый, бывший,

всему вокруг чужой,

как мамонт, переживший

в ознобе мезозой,

тот, что по крайней мере

готовится уже

мучительного зверя

смирить в своей душе.

Над «i» поставить точки

и всё отдать – бери! –

за хилые цветочки

цыганке из Твери,

за маленькое чудо

гранита над Невой,

ведущего отсюда

до Истины самой.

* * *

Промыслом Божьим мы живы пока

на местах.

Что же тогда лезет в душу с утра

Росгосстрах?!

Что за богатства он еле сводящим концы

нагло сулит, набиваясь в родные отцы?!

Мерзости это. Грешно наживаться на том,

кто без того здесь живёт бессловесным

скотом,

стыдно кому и кого по причине такой

нет в золотом миллиарде отдельной строкой.

Тот, кто согласен, до смерти считаясь рабом,

право не гнуться  своим отработать горбом,

делать две нормы под родины взглядом косым,

лишь бы хозяин – Иосифа-плотника Сын…

Можно терпеть, стиснув зубы, пока

Росгосстрах

сеет в мозгах твоих рабский мучительный

страх,

только бы плотника Сын, появившийся вдруг,

глядя в глаза, прошептал: «Всё, не бойся,

мой друг!»

Дом

Медленно летит стальная «баба»,

и душа сжимается: «Не на…»

но по взмаху грозного прораба

с тяжким вздохом падает стена,

открывая улице бесстрастно

всю изнанку жизни напоказ:

полосатый окорок матраса,

абажур, корыто, керогаз…

«Баба» печь холодную обрушит,

шваркнут чугуны по полу – вжик!

Выпорхнут чумазые их души

в небо, и ощерится  таджик.

Гастарбайтер жалости не знает

к пережиткам прошлого, зане

тот, кто здесь не строит, а ломает,

тот ценим на родине вдвойне.

На чужбине люду пожилому

этому куда как не вперёд?!

Кто умеет резать по живому,

тот последним, истинно, умрёт.

Дом лежит: зияют раны окон…

зоркостью ордынца знаменит,

гастарбайтер зрит орлиным оком,

как стекло на сколах кровенит.

Как, уже землистого оттенка,

словно насмерть раненный в живот,

шевеля обоями на стенке,

дом ещё мучительно живёт.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Концерт по заявкам

Клуб 12 стульев

Концерт по заявкам

ИРОНИЧЕСКАЯ ПРОЗА

Паровозов подошёл к краю сцены и протянул сидящему за роялем Пармезанскому тысячерублёвую купюру:

– Шеф, прими заказ: сыграй «Владимирский централ»!

Музыкант оторвался от клавиш и обречённо повернулся к Паровозову:

– Простите, но вы заказываете эту песню шестой раз подряд…

– И что из этого? – нахмурился клиент, и в его голосе появились нотки металла. – Хочу – и заказываю!

– А как же наш репертуар? – взмолился пианист. – Я так не могу!

– В чём дело? – набычился Паровозов. – Кто платит – тот и заказывает музыку. Понятно?

– Понятно, – вздохнул Пармезанский.

– Клиент всегда прав! – поднял указательный палец заказчик и, развернувшись, дал понять, что спор о вкусах закончен.

– Минуточку! Я как честный человек должен предупредить: постоянным клиентам полагается скидка, – и Пармезанский попытался отыскать в бумажнике «пятисотку» в качестве сдачи. Но меценат Паровозов даже ухом не повёл, не спеша уселся на своё место в первом ряду партера в окружении телохранителей и дал отмашку.

Тут же забыв про сдачу, исполнитель нервно нажал на клавишу стоящего на рояле плеера, и уже спустя секунду Паровозов, закрыв от удовольствия глаза, слушал через наушники свой любимый шансон.

Убедившись, что заказчик полностью удовлетворён, лауреат международных конкурсов Пармезанский поднялся с места и, глядя в заполненный зрительный зал, торжественно произнёс:

– Уважаемые дамы и господа! Вольфганг Амадей Моцарт! Симфония номер двадцать четыре ля мажор.

Потом, слегка замешкавшись, взял с пюпитра листок и, близоруко прищурившись, зачитал:

– Напоминаю, что весь сбор от нашего благотворительного концерта пойдёт… гм-гм… на подогрев реальных пацанов, которым… – Пармезанский закашлялся, покраснел, остановился взглядом на погруженном в нирвану Паровозове и выдавил из себя: – …век воли не видать!

Поклонники солнечного гения Амадея замерли в ожидании. Пармезанский склонился над клавиатурой, и волшебные звуки неудержимо полились под сводами концертного зала. Каждый из присутствующих получил то, что хотел, и был вполне доволен своим выбором.

Валерий АНТОНОВ, ЧЕЛЯБИНСК

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

«Модный приговор»

Клуб 12 стульев

«Модный приговор»

Итак, в эфире программа «Модный приговор» и я, её ведущий Болеслав Засильев!

Сегодня мы рассматриваем дело Жанны Пупко, которая обвиняется в том, что одевается не так, как хотелось бы её односельчанам!

Жанна Пупко, двадцать один год… Или тридцать два… Не замужем… Дважды… Обожает модные наряды и ненавидит соседей.

Истец – соседка Жанны, госпожа Волобуева! Пожалуйста, Аджика Петровна! В чём вы обвиняете Жанночку?

– В нашей де-де-деревне Большая Муть усе ба-ба-бабы с малых лет ходють в платках, в телогрейках и в кирзовых са-са-сапогах. А энта зараза…

– Ответчица.

– А эта… за-за-ответчица ходит по деревне как последняя б-б-б…

– Только без этого!

– Точно, она завсегда ходит без этого… И юбка – во! Каблуки – во! Пу-пу-пупок наружу! Скотина…

– Я же сказал!..

– Так я и говорю: скотина пу-пугается! Моя корова раз её увидала – усё! Ни капли мо-мо-лока. Сплошной йогурт!

– Слово обвинителю Вазилине Хренченко.

– Аджика Петровна, значит, вы говорите, что ответчица одевается вызывающе?

– Я и говорю. Вы-вы-вызывающе! Только вона покажется в своих би-би-би-кинях, усе наши му-му-му-жики сразу вон из хаты, точно их куды вы-вы-вызывають.

– А что скажет защитник, Ангина Шурупова?

– Ну, в общем, каждый волен одеваться, как ему нравится. Скажите, истец, вы не обижаете ответчицу своими придирками?

– Да вы шо! За волосы мы её та-та-таскали, с-соляркой обливали, в колодец сбрасывали. Но чтоб о-о-о-бижать – никогда!

– Ну, что ж, послушаем ответчицу. Пожалуйста, Жанночка!

– Я шо носила, то и буду носить. Я ещё и в стрингах по деревне пройдусь. Мне так нравится!

– А что скажет свидетель обвинения?

– Я как старый член партии так скажу: не место таким у деревне! Ишь, чаго удумала. В стрингах она будет ходить. Знаем мы эти стринги: здесь черта и там черта, а на ж… а на этом ни черта! Должна, как усе! В платке, в телогрейке и в кирзачах! Я кончил!

– А что скажет нам независимый эксперт? Сегодня у нас это известная правополузащитница госпожа Новодворская!

– Ну что тут скажешь. Лично мне нравится. Я считаю, голый пупок – это прямой вызов коммунякам! И если они станут мешать нам, девушкам, одеваться так, как нам нравится, мы станем грудью! Лично у меня есть чем стать! И в знак солидарности с Жанной я теперь тоже буду ходить в стрингах!

– А что скажет обвинитель?

– Возмутительно! И я понимаю соседей Жанны. В таком виде по деревне?! И это когда «Единая Россия» призывает поднимать сельское хозяйство! Можно ли поднимать сельское хозяйство в стрингах? Нет! Одно усилие, перемычка лопнет! И что увидит народ? То, где он давно уже пребывает.

– Спасибо, Вазилина. А к нам, я вижу, заглянул ещё один независимый эксперт. Это известный юморист – Ефим Шифрин. Фима, пока истицу готовят к дефиле, какой-нибудь анекдотик о модах.

– Анекдотик? Пожалуйста. Жена говорит мужу: «Я что, всю жизнь буду ходить в шубе из кроличьего меха?» А муж отвечает: «А почему бы и нет. Кролик же ходит!»

– Спасибо! Жанночка, вы готовы? Прошу на подиум! Аплодисменты!.. Я думаю, этот наряд устроит всех, и обвинителей, и защиту. А что скажет нам свидетель обвинения?

– Нормалёк! Огузок прикрыт, рулька на месте, грудинка шо надо!

– Спасибо. А теперь самая ответственная минута. Какой наряд лучше, первый или второй? Приступаем к голосованию. Господа, жмите на кнопки. Принцип такой же, как в думе: один за всех и все на одного!

Внимание на экран! Я так и знал. Приговор справедливый! Жанночка, вы нашли своё. Можете смело ходить по деревне в телогрейках, кирзачах и стрингах!

С вами был «модный приговор» и я, Болеслав Засильев!

Аплодисменты!

Георгий ТЕРИКОВ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,5 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 14:30:05 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

На хороший юмор - после исправления ошибки....

Бутылку поднеси ко рту и ты - горнист,/ Но, Сергей Тереков, похоже юморист./ Бутылку поднести ко рту, возможно, он бы смог,/ Но юмористом стать господь ему помог!/ -- -- burur@mail.ru

27.04.2011 14:08:57 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

На хороший юмор

Бутылку поднеси ко рту и ты - горнист,/ Но, Сергей Тереков, похоже юморит./ Бутылку поднести ко рту, возможно, он бы смог,/ Но юмористом стать господь ему помог!/ -- -- burur@mail.ru

Ироническая поэзия

Клуб 12 стульев

Ироническая поэзия

НОЧЬ МУЗЕЕВ                                                                                                                               

К Пикассо всю ночь стояли,

Но открылся магазин…

Вижу девочку в «Ашане»

И абсент в отделе вин.

***

Вернулись мы из отпуска, кругом берёзки стройные.

Спросили сослуживцы нас: «Как отдыхалось вам?»

Мы отвечали: «Здорово, и очень мы довольные,

Что повезло с погодою, что были там и сям…

Экскурсии прекрасные, и накупались досыта,

И всё кругом так дёшево, и штучно, и на вес».

Коллеги и товарищи на нас смотрели косо так

И сразу же утратили к нам всякий интерес.

Тогда в другой редакции, где мы

по совместительству,

Сказали, что не отдых был, а непонятно что…

И лучше бы сидели мы в Москве по месту

жительства,

Тогда бы хоть не кутались в осенние пальто.

То ураган цунамистый, а то толчки подземные.

В бунгало даже света нет, и на дворе толчок,

Никто не знает русского, и цены запредельные,

И каждый день на ужин был цукини-кабачок.

И всем рассказ понравился, и были все довольные,

И спрашивали весело, где фотки кабачков?

И как нам посчастливилось – голодные-холодные

Вернулись мы на Родину. Примите дурачков!

Владимир ТОЦКИЙ

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии: 27.04.2011 12:08:34 - Алексей Фёдорович Буряк пишет:

Рифма: " стояли - ошани" очень и очень сильна !!! Более сильную и осмысленную трудно найти

Пашков

Клуб 12 стульев

Пашков

Скончался постоянный автор 16-й полосы художник Александр Пашков. В портфеле «Клуба ДС» осталось много его рисунков, с которыми мы будем по-прежнему знакомить читателей.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 4,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Фразы

Клуб 12 стульев

Фразы

[?] Страшно не то, что телевидение считает нас идиотами. Страшно, что так оно и есть.

[?] Кроме того, что он полная сволочь, не могу сказать о нём ничего плохого.

[?] Стояла первая брачная ночь.

[?] Дайте мне хотя бы словесный портрет осетрины.

[?] Лев Толстой впал в детство, отрочество и юность.

[?] Для кровоизлияния в мозг нужно как минимум иметь мозг.

Владимир ВЛАДИН

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345

Комментарии:

Рога и копыта

Клуб 12 стульев

Рога и копыта

СТЕНГАЗЕТА  «КЛУБА ДС»

НОВЫЙ НОСТРАДАМУС

Прорицатель из города Клюквинска И.П. Горошкин совершенно точно предсказал серию и номер лотерейного билета, на котором в очередном тираже выпадет самый крупный выигрыш. К сожалению, он затруднился сказать, где этот билет продаётся.

Михаил АРТЮХИН

СПОРТ

В городе Буянске, чтобы отвлечь молодых людей от пьянства и наркотиков, им будут созданы все условия для занятия спортом. Лишь после завоевания чемпионских наград они смогут вернуться к своему прежнему занятию.

МАЛЕНЬКИЕ ХИТРОСТИ

Чтобы не забыть, куда вы спрятали дома заначку, кладите её в полиэтиленовый пакет вместе с мобильным телефоном. Если забудете, где она, остаётся набрать номер мобильника, и заначка подаст голос.

ОПРОВЕРЖЕНИЕ

На вчерашней пресс-конференции директор городского кладбища № 2 отверг всякие обвинения в коррупции. «За те 16 лет, которые здесь работаю, – сказал он, – я не вырыл себе ни одной могилы».

РЕКЛАМА

Вы уже привыкли к отключению горячей воды летом? Наша фирма предлагает вам противоположную услугу – отключение холодной воды зимой.

Валентин ЧЕРВЯКОВ, БАЛАШИХА

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 3,0 Проголосовало: 2 чел. 12345

Комментарии:

«Самоубийца» жив!

Клуб 12 стульев

«Самоубийца» жив!

ВЫШЛИ...

Питерские издатели долго не могли определиться со своим отношением к творчеству выдающегося комедиографа Николая Эрдмана. Зато сейчас одна за другой вышли две его книги. Сначала был выпущен прекрасный сборник «Киносценарии». (Подробно о нём – см. «ЛГ», № 10, 2011.) Сейчас издан томик его пьес под общим названием «Самоубийца» (СПб.: Авалонъ, Азбука-Аттикус, 2011).

Безусловно, такой сборник не может обойтись без двух лучших пьес Эрдмана – «Мандат» и «Самоубийца». Несмотря на то что их годами славословят критики и театроведы, они ещё редко встречаются на наших подмостках. Да и издаются нельзя сказать, чтобы слишком часто.

Ещё меньше знакома читателям неоконченная пьеса «Квалификация». Но и её при большом желании есть, где почитать. А вот что действительно практически недоступно любителям юмора, так это открывающая сборник эксцентричная буффонада «Гибель Европы на Страстной площади».

Одна из ранних вещей Эрдмана написана в начале 1920-х для московского «Вольного театра». Фабула её проста, как апельсин. Молодому человеку Жоржу Красикову никак не удаётся затащить к себе домой красивую девушку Марью Петровну. Та всё время откладывает визит на завтра. В отчаянии Жорж соврал ей, будто завтра будет всемирный потоп, пусть торопится. О его выдумке случайно узнали многие. Реакция разных людей на приближение потопа и составляет содержание пьесы.

Несмотря на то, что вещь одна из ранних, в диалогах и репризах буффонады уже проскальзывают блёстки фирменного эрдмановского юмора. Вот Жорж пришёл на свидание: «Эта девушка так опаздывает, как будто она не девушка, а благотворительный концерт». Вот посетитель в кафе обращается к балеринам: «Пожалуйста, протанцуйте нам египетские пляски. Мы будем сидеть тихо, как мумии».

Завершают сборник отличные примечания Константина Васильева.

А.Х.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Без лишних слов

Клуб 12 стульев

Без лишних слов

КУЛЬТПОХОД

Многие зрители помнят спектакль театра «Сатирикон» по пьесе Бернарда Слэйда «Там же, тогда же», где Т. Васильева и К. Райкин тщательно препарировали клубок запутанных отношений между двумя любовниками. И она, и он обременены семьями, но раз в год покидают свои города, чтобы встретиться в одном и том же отеле. Это продолжалось 25 лет…

М-да, ситуация нешуточная, что в своё время и подтвердили сатириконцы. А это как посмотреть, – возразили оппоненты из московского театра «Сфера», поставив по этой же пьесе спектакль – если и не развлекательный, то, во всяком случае, близкий к тому. Трагифарс – так они определили жанр новой постановки.

Чтобы придать спектаклю динамичность, в «Сфере» изрядно сократили текст пьесы, не побоявшись при этом вместе с водой выплеснуть и ребёнка. Я имею в виду сына основного персонажа, который якобы погиб, а где, что – непонятно. Но не это главное. Важно то, что сокращение в какой-то мере облегчило задачу исполнителей главных ролей Елены Еловой и Дмитрия Новикова. Нагрузка у актёров велика, но они с ней справляются. Самое же оригинальное заключается в том, что постановщик Екатерина Еланская ввела в спектакль персонаж, который рассказывает о происходивших вне сцены событиях. Рассказывает без слов, но зрителям всё понятно, поскольку роль безмолвного комментатора исполняет популярный мим, лауреат международных конкурсов и фестивалей Анатолий Елизаров. Он играет так выразительно, что ни у кого не повернётся язык сказать, будто ведущий что-то недоговаривает.

Прокомментировать>>>

Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345

Комментарии:

Notes

1

http://www.svmihalkov.ru

2

mailto:televed@mail.ru

3

mailto:gam@lgz.ru

4

mailto:mazurova@lgz.ru