Андреа Кейн

Замок мечты

Пролог

Англия, Йоркшир, июнь 1816 года

Она проснулась от собственного крика.

Касси рывком села в постели, сердце бешено колотилось, пропитанная потом ночная рубашка прилипла к телу. Глазами, полными ужаса, она обвела комнату; ее окружали знакомые предметы — простая дубовая мебель и безделушки, такие близкие и родные даже ночью, в темной спальне. Облизнув пересохшие губы, она обхватила плечи руками, но не могла справиться с холодом и страхом. Ее сотрясала дрожь. Все в порядке, Касси, все в порядке, ничего не случилось. Она повторяла это снова и снова, уговаривая себя.

Каждую ночь одно и то же. Сколько она себя помнит, один и тот же сон: какое-то чудовище гонится за ней, и черная бездна в конце — безысходный кошмар.

Нужно выбраться отсюда.

Касси оделась, поспешно натянув первое попавшееся в темноте платье. Через мгновение она уже сбегала по лестнице, и тяжелая входная дверь с глухим стуком захлопнулась за ней.

Она не раздумывала, куда бежать. Ей было известно единственное место, где она могла забыть о своей боли и одиночестве.

Брэден неподвижно стоял на песчаном морском берегу Скарборо, словно не замечая прохладного июньского ветра, трепавшего его густые волосы. Омерзительная картина снова и снова всплывала в его памяти — Эбигейл в объятиях Гранта, — и он зажмуривался, стараясь прогнать видение. Он пытался успокоиться, с шумом втягивая в себя чистый морской воздух. Но ярость была необорима, она раскаляла морской ветер, она властвовала над его сильным телом.

Нет, дело вовсе не в Эбигейл, она никогда ничего не значила для него. Их помолвка была фарсом, сделкой между их родителями, заключенной еще в те времена, когда Брэдену было двенадцать, а Эбигейл гукала и пускала пузыри, лежа в колыбели. И Шеффилды и Девоны были заинтересованы в сближении двух могущественных и знатных родов. Перспектива казалась многообещающей.

Но все обернулось иначе.

Мальчик вырос в красивого, уверенного в себе мужчину, пользующегося успехом у женщин. Но при этом он более чем спокойно относился как к этому успеху, так и к своему богатству и высокому положению в обществе. Человек строгих принципов, он был взыскателен к себе, высоко ценил преданность и дружбу и того же требовал от других.

Эбигейл превратилась в испорченную пустышку, жадную и тщеславную.

К тому времени, когда она достигла совершеннолетия, Брэден окончательно убедился в том, что он не только не любит ее, но и не сумеет сделать брак с ней хотя бы сносным.

Он впервые познал женщину, когда ему не исполнилось и пятнадцати лет, и с тех пор прошел все дороги страсти с многочисленными попутчицами, охочими до плотских удовольствий. И все они в его представлении делились на две категории: одни ложились с ним в постель, привлеченные его красотой и мужской силой, другие — в надежде заполучить богатого и знатного жениха. Для него не было вопроса, к какой из этих категорий относится Эбигейл, — она жадно стремилась к завидному положению в обществе, которое давало имя герцогини Шербургской.

Если говорить начистоту, то Брэден никогда не питал к Эбигейл Девон никаких чувств, кроме легкого презрения. Но он трезво смотрел на вещи и знал, что должен обеспечить Шербург законным наследником, а потому смирился с волей родителей.

Пока не застал ее в объятиях Гранта.

И понял, что есть вещи, с которыми смириться не может. Он может отказаться от любви и заботы, может остужать жар души морским ветром, но этот их поступок задевал самые основы его самоуважения.

Нервным движением Брэден взъерошил свою черную шевелюру, на длинных бледных пальцах осталась влага, принесенная морским ветром. Нет, ни в коем случае он не отказывает Эбигейл в праве на увлечения. Он знает, у нее были мужчины, и довольно много. Он не настолько лицемерен, чтобы осуждать ее за те милые удовольствия, которым предавался сам. По его мнению, секс — одно из немногих настоящих развлечений, и если английская аристократия непонятно почему считает его постыдным, то в этом он не может согласиться с нею.

Но чтобы с лучшим другом!.. Такого предательства даже он, многое повидавший на своем веку, не в состоянии простить.

Он двинулся вдоль берега. Дружба — чем она отличается от любви? Так же неуловима и неверна, так же обманывает, как любовь. Сплошная иллюзия, существующая только в умах поэтов и мечтателей.

Холод одиночества дохнул на него. В памяти мелькнули образы покойных отца и матери. Они не были близки ему и скорее даже не любили его, но рядом с ними он понимал, кто он такой, каким должен быть. А после их смерти и эта хрупкая опора ушла из его жизни.

Он одинок, совсем одинок. Впрочем, подумал он, все, чем богат человек, это он сам. Не более того. Но и не менее.

За спиной раздался звонкий лай. Как он мог забыть? Хотя бы один верный друг у него все же есть. Брэден обернулся. Пушистый коричневый щенок неуклюже перебирал ногами, стараясь поспеть за широкой поступью хозяина.

— Ну что, дружок? — спросил Брэден.

Этому двухмесячному щенку, родившемуся от его любимого гончего пса Хантера, еще не придумали имени. Он впервые делил вечернюю прогулку с хозяином и явно был в восторге от нее. Брэден нагнулся и протянул руку, но щенок замер на месте, настороженно наклонив голову, а затем с лаем бросился вперед.

— Стой! — Обеспокоенный Брэден поспешил за ним. Над берегом разнесся звонкий смех, и это было столь неожиданно, что в первое мгновение Брэден не поверил своим ушам. Он напряг зрение, вглядываясь в темноту ночного пляжа. И вновь прозвучали чистые колокольчики смеха, теперь ближе, переплетаясь с веселым собачьим лаем.

Брэден устремился на звуки и, споткнувшись о щенка, едва не рухнул на темную фигуру, склонившуюся над его пушистым другом.

— Кто здесь? — резко обратился он к незнакомцу. Зашуршала ткань, и незнакомец поднялся.

У Брэдена перехватило дыхание: юное женское лицо смотрело на него, такое выразительное и прекрасное, каких он прежде не видел. Волосы девушки, черные как ночь, ласкал ветер, кожа светилась матовой белизной, огромные глаза, голубые, как морская вода, такие же бездонные и изменчивые в неверном лунном свете, окаймленные густыми черными ресницами смотрели на него с любопытством и испугом, но любопытство вскоре взяло верх.

— Здравствуйте, — прошелестело в ночном воздухе, и словно теплым ветерком повеяло на Брэдена. Щенок тем временем, вцепившись зубами в платье девушки, призывно тянул подол, стараясь обратить на себя внимание незнакомки.

— Здравствуйте, — с улыбкой ответил Брэден.

— Кто вы? — опередила она его, и вопрос этот прозвучал просто и естественно.

— Меня зовут Брэден. А вас, позвольте узнать? Она словно не услышала его.

— Просто Брэден? — Она с интересом посмотрела на него, склонив голову набок. — Как странно. Обычно взрослые представляются полным именем, с титулами и званиями.

Брэден усмехнулся.

— Ну что ж, вы правы. Позвольте представиться. — Он торжественно выпрямился и с высоты своих шести с лишним футов произнес: — Брэден Мэтью Шеффилд герцог Шербургский. У меня есть еще несколько титулов, как вы верно заметили, но я предпочел бы скромно умолчать о них. — Он глубоко поклонился, польщенный ее смехом. — А с кем я имею честь разговаривать? — спросил он, выразительно взглянув на нее карими глазами.

От этого взгляда сердце Касси затрепетало, и какое-то новое чувство всколыхнулось в груди. Она замерла, как зачарованная, неведомая истома, поднявшись вдруг из самой глубины ее тела, охватила все ее существо. Она была и испугана и заинтригована тем мощным откликом, который вызвала в ней внешность мужчины и его обаяние.

Какое странное чувство, думала она, и оно кажется приятным.

Она улыбнулась, и две ямочки появились на ее порозовевших щеках. Он как будто о чем-то спрашивал ее, но о чем? — Итак, вас зовут… — подсказал Брэден.

— Ах да. Вы имеете честь разговаривать с мисс Кассандрой Грей, ваша светлость, — ответила она, стараясь не обращать внимания на громко застучавшее сердце. — У меня нет титулов, а живу я вон там, в доме на горе. — Она повернулась и указала на скалу у моря.

— Очень приятно, мисс Грей. — Он склонился и церемонно поцеловал ее руку, легонько отпихивая ногой ревниво залаявшего щенка.

Глаза ее удивленно расширились, но не было в них и тени того кокетства, которое привык видеть Брэден в женщинах.

— Откуда вы знаете? — просто спросила она.

— Знаю… что? — не понял Брэден.

— Что вам приятно. Может, я покажусь вам скучной, — рассудительно заметила она.

Брэден расхохотался. Простые слова вежливости сами собой слетели с его уст, и, видит Бог, надо быть невинным ребенком, чтобы уловить их нелепость.

— Вы правы, — согласился он, справившись с приступом веселья. — И все же несколько минут нашего знакомства дают мне основание думать, что вы не можете быть скучной. Хотел бы я, чтобы все знакомые мне женщины были столь же обворожительны и занимательны, как вы.

В комплименте прозвучала, однако, нотка грусти, и Кассандра уловила ее. Нежно почесывая за ухом у щенка, она помолчала, обдумывая услышанное.

— Наверное, я отличаюсь от дам вашего круга. Они всегда знают, как нужно держать себя, что говорить, — наконец сказала она.

— Наверное, — согласился он. — Однако я не уверен, что это так уж хорошо.

Кассандра горячо тряхнула головой, продолжая поглаживать шелковистую шерстку щенка.

— Я не говорю, что это хорошо, ваша светлость. По-моему, все эти условности — просто удачно замаскированная ложь.

Брэден был ошеломлен.

— Сколько вам лет? — спросил он, вглядываясь в серьезное лицо.

— Пятнадцать.

Он не знал, что больше поразило его — то ли прелесть и мудрость этой юной особы, то ли то, что она ночью одна прогуливается по морскому берегу.

— Пятнадцать, — задумчиво повторил он.

— Да, сегодня исполнилось, — грустно подтвердила девушка.

— У вас сегодня день рождения? — Его темные брови удивленно поднялись.

Она кивнула.

— Но почему вы не дома с родными? Касси резко поднялась.

— Моя мать умерла, а отец… он занят. Его взгляд смягчился.

— Мне очень жаль, Кассандра.

Она расправила плечи и гордо вскинула голову.

— Не стоит, я умею позаботиться о себе.

— Вижу.

Несмотря на скромное платье и явную неискушенность в вопросах этикета, в ней угадывалось спокойное, сдержанное достоинство. Брэден чувствовал, что от его раздражения и злости не осталось и следа. Он смотрел на эту сильную и гордую девушку, испытывая искреннее восхищение и что-то еще, пока непонятное ему, и думал, что между ними гораздо больше общего, чем ей могло показаться.

Их взгляды встретились, скрепляя неожиданно возникшее понимание.

Касси заговорила первой, раскрывая еще одну сторону своей натуры этому загадочному незнакомцу, который почему-то вызывал у нее доверие.

— Я люблю гулять на берегу. — Она чувствовала, как слабеют ноги под ласковым взглядом его теплых карих глаз. Отвернувшись, она посмотрела на плавно колышущуюся гладь Северного моря. — Сколько помню себя, я всегда любила приходить сюда.

Брэден любовался ее тонким профилем. — Да? Почему? Она помолчала.

— Мне спокойно здесь, — наконец вымолвила она. — И здесь я никогда не бываю одна.

— А с кем же вы бываете? — растерялся Брэден.

— Ну, как! — Она, казалось, была озадачена его непонятливостью. — Море, ветер, днем — солнце, ночью — звезды. Они всегда здесь, со мной, что бы ни случилось. Их никто не может отнять у меня. — Она помолчала. — Понимаете?

Он понимал. И уж, наверное, гораздо лучше, чем она: ведь он прожил на этом свете на тринадцать лет дольше и сполна прочувствовал непостоянный и изменчивый характер жизни. Впрочем, подумал он, взглянув в ее грустные, усталые глаза, может быть, он ошибается, — похоже, она знает об этом не меньше.

— Да, Кассандра, — тихо ответил он, — я понимаю. Щенок, отчаявшись привлечь к себе внимание, запрыгал вокруг них, скуля и бросая жалобные взгляды на Касси.

— Кажется, у вас появился друг, — заметил Брэден. Он щелкнул пальцами, призывая щенка к порядку, и нахмурился, увидев, что тот не обращает на него внимания. — Извините, если он досаждает вам.

— Что вы! Совсем нет. Он милый. — Она подняла щенка на руки и прижала к груди. — Не сердитесь на него. Он еще слишком мал, чтобы понимать команды.

— Оно и видно, — заметил Брэден. — Кажется, он полюбил вас.

— А я его.

Ее глаза светились нежностью, и, подчиняясь внезапному порыву, Брэден сказал:

— Почему бы вам не взять его себе? — Увидев, как вспыхнули восторгом ее глаза, он спросил себя, а получала ли она вообще когда-нибудь подарки. — Пусть это будет мой подарок вам ко дню рождения.

— Правда?

— Правда. — Решительным жестом он остановил поток благодарностей, готовых сорваться с ее губ. — С днем рождения, Кассандра!

Кассандра. Имя красивое и многообещающее, как сама девушка, красота которой манила и завораживала, и красота эта заключалась не только в ее внешности, она как бы светилась изнутри.

Касси вопросительно посмотрела на него, прижимая к груди своего нового питомца.

— О чем вы задумались?

— О том, какое красивое имя — Кассандра.

— Да. И через пару лет, когда я вырасту, я так и буду представляться. А пока можете называть меня просто Касси.

Оно очень шло ей — в этом коротком имени словно содержался намек на другое, поистине королевское, подстать достоинству, с которым девушка держала себя.

— Я польщен… Касси, — обворожительно улыбнулся Брэден. — Но в таком случае прошу и вас называть меня просто Брэденом.

Она задумалась:

— Но разве знакомые вам леди называют вас просто Брэденом?

— Я думал, что это понятно. Мы ведь договорились, что вы не похожи ни на кого из них, — напомнил он ей.

Она засмеялась, откинув назад густые черные шелковистые волосы.

— Хорошо. Брэден. — Она произнесла его имя медленно, словно привыкая к его звучанию. — Пожалуй, это нравится мне больше, чем «ваша светлость», — заключила она.

Где было то пасмурное настроение, которым начинался этот вечер?

— Мне тоже, Касси, — сказал он и подумал, какая прелесть скрывается в этой полуженщине-полуребенке.

Но если б он знал, какие недетские мысли были сейчас у нее на уме! Касси распознала-таки происхождение истомы, охватившей ее, и понимала, что должна уже попрощаться и уйти, но была не в силах расстаться с этим загадочным молодым мужчиной, который возвышался над ней в темноте, приводя ее в такой трепет.

Брэдену тоже не хотелось прощаться с ней. Его взгляд отдыхал, лаская ее грациозную, хрупкую фигурку. Он был очарован тем покоем, который излучало само присутствие девушки, той гармонией, в которой пребывало сейчас его сердце. Как давно он не ощущал красоты моря, звезд! Сегодня он словно увидел их заново, увидел глазами этой невинной девочки.

Было тихо и спокойно, только волны набегали на берег и отступали, чтобы снова с легким шелестом омыть песок. Вдалеке темнели крутые зазубрины скал. На этой окраине Йоркшира дома встречались нечасто, пространства были огромны и первозданно прекрасны. Имение Брэдена было не очень далеко, и он частенько прогуливался здесь, но никогда не замечал на вершинах скал никаких строений. Он взглянул на участок, на который показала ему Касси, с трех сторон окруженный морем.

— Там есть какие-нибудь тропинки, среди этих скал? — спросил он.

— Да.

— Наверное, интересно пробираться по ним? Вы гуляете там?

— Нет.

Его удивила неожиданная сухость ее ответов. Обеспокоенный, он заметил, как она обхватила свои плечи руками, будто пытаясь защититься от чего-то неизвестного. Он чувствовал, что натолкнул ее на неприятные воспоминания.

Тявкнул щенок и вывел их из задумчивости, словно напоминая о том, что время уже позднее.

— Мне пора, Брэден, — сказала Касси.

В интонациях ее голоса было сожаление, и Брэден мог бы поклясться, что в ее взгляде, обращенном в сторону дома, мелькнул страх.

— Конечно. — Он озабоченно смотрел на нее. — Ваш отец, наверное, потерял вас.

Лицо Касси опечалилось, и Брэден поймал себя на том, что больше всего ему хотелось бы вернуть ту беззаботность, с которой только что она улыбалась ему.

— Скажите, нет ли чего-нибудь, что сделало бы этот день рождения особенным для вас? — неожиданно для себя спросил он. — Что-то, чего вам хотелось бы больше всего?

Касси посмотрела на его твердое, словно высеченное из камня лицо, на густые черные волосы, растрепанные ветром, в теплые карие глаза, не отрываясь глядевшие на нее.

Одно желание, одна неодолимая мечта появилась у нее, и она выдохнула ее едва слышно, но долго еще ее слова звучали в ушах Брэдена, когда она скрылась в ночи, прижимая к груди пушистого щенка:

— Я хочу, чтобы вы дождались, когда я вырасту.

Глава 1

Июль 1819 года

— Мы помолвлены двадцать лет, и я не позволю тебе так просто разрушить все, Брэден! — Эбигейл Девон кипела от ярости.

Брэден скучал.

— Ты слышишь меня? — кричала она. — Я дала тебе срок в три года, чтобы ты одумался. Пора бы уже прекратить вспоминать эту чепуху. Ты обязан жениться на мне! — С искаженным от гнева лицом она металась по огромной библиотеке Шербурга. Она резко обернулась к Брэдену, ее белокурые локоны пружинисто взлетели и хлестнули по плечам, обтянутым лимонно-желтым платьем, глаза метали молнии.

Только перекатившиеся на скулах Брэдена желваки выдали едва сдерживаемое желание дать ей затрещину и остановить раз и навсегда этот поток нелепых требований. Стараясь взять себя в руки, он прислонился спиной к резному книжному шкафу.

— Я слышу, Эбигейл, — сквозь стиснутые зубы произнес он. — По правде говоря, тебя слышит, видимо, весь дом.

Нервный румянец проступил на ее бледных щеках.

— Мне плевать на всех, кто бы ни слышал меня — на твоих слуг, на…

— На Гранта, — подсказал он.

Она задохнулась от ярости. Черт бы его побрал! Сколько лет прошло, а он все помнит.

— Да, и на Гранта! — с вызовом подтвердила она. Брэден кивнул:

— И на всех остальных, перед которыми ты раздвигала свои точеные ножки? — спросил он вкрадчиво.

Эбигейл, казалось, была ошарашена.

— Ну, неужели ты полагала, что я совершенно слеп? Эбигейл пыталась ответить, она открыла рот, но не смогла выдавить из себя ни звука.

Брэден оттолкнулся от шкафа и повернулся к ней лицом:

— Тебе не кажется, что пора покончить с этим обманом? — Он приблизился к ней, каждый мускул его тела был напряжен от едва сдерживаемой злости. — Наша помолвка была фарсом с самого начала. Я не просто не люблю тебя, ты неприятна мне. Я знаю о всех твоих похождениях. И я не заговаривал об этом только потому, что мне это было глубоко безразлично. Ты вольна жить по своим правилам, Эбигейл. Но тебе никогда не стать частью моей жизни. — Он смерил ее презрительным взглядом. — Твоя беда в том, что, кроме плотских развлечений, ты ничего не можешь предложить мужчине. — Он помолчал. — Видит Бог, было бы лучше для тебя, если бы ты читала «Отче наш», прежде чем прыгать в постель с первым встречным.

Эбигейл задохнулась от возмущения, затем с размаху влепила ему пощечину.

— Подонок! — процедила она сквозь стиснутые зубы. Он не повел и глазом.

— А ты шлюха.

И обойдя ее стороной, прошел к двери и распахнул ее.

— Мы все, что могли, сказали друг Другу. А теперь уходи, Эбигейл.

Брэден дождался звука захлопнувшейся входной двери и налил себе бренди.

Она нисколько не изменилась. Впрочем, он и не ждал иного.

Он прекрасно помнил, какую истерику она закатила три года назад, когда он объявил ей, что разрывает помолвку. Сегодня все было точь-в-точь, как тогда, только в тот раз она оправдывалась и защищалась, а сейчас нет. И правильно, если учесть ее распутное поведение.

Брэден поднес бокал к губам, сделал большой глоток. Да в ее постели побывал каждый второй из благородных джентльменов округи. И наверное, они получили удовольствие, если, конечно, не задумывались о последствиях. Что до него, он предпочел бы платить проституткам. Что деньги? Их у него в избытке. По крайней мере, с куртизанкой он может быть спокоен за свой титул, свое доброе имя и самоуважение. Глухо стукнула дверь.

— Брэден, что случилось?

Брэден повернулся на голос дяди. Лорд Сирил Шеффилд, высокий, седовласый, с каменным лицом, стоял в дверях.

— Я полагаю, ты спрашиваешь об Эбигейл? Лорд Шеффилд кивнул с явным неудовольствием:

— Я столкнулся с ней, когда она выбежала из дома. Она очень расстроена.

— Жаль. — Брэден залпом допил остатки бренди, задумчиво посмотрел на пустой бокал. — Она приезжала, чтобы снова попытаться уговорить меня изменить решение и не расторгать помолвку. — Его губы дрогнули в легкой усмешке. — Наверное, ей подумалось, что у меня провалы в памяти и я забыл все то, что предшествовало нашему разрыву.

Сирил глубоко вздохнул, расстегнул пальто, поправил лацкан, не зная, как начать неприятный разговор.

— Твой отец и Уильям Девон очень давно договорились о вашем браке, Брэден, — осторожно напомнил он племяннику.

Выразительные карие глаза Брэдена потемнели.

— Сирил, Бога ради, не будем начинать этот спор сначала. Я так же мало уважаю договоренности моих родителей, как они прислушивались к моему мнению. Какие бы планы они ни строили в отношении моего будущего, я не собираюсь принимать их во внимание.

— Ты мне не чужой, Брэден. Твои поступки могут запятнать доброе имя Шеффиддов. Задумайся об этом, если тебе небезразлична воля отца.

Брэден смерил его насмешливым взглядом.

— Ей-богу, жаль, Сирил, что отец не передал свой титул тебе. Кто больше тебя печется о репутации Шеффилдов?

— Брэден!..

Брэден с грохотом опустил кулак на изящный столик.

— Сирил, Эбигейл, в лучшем случае, просто потаскуха. А я хочу жениться на женщине, которую мог бы уважать. По — моему, это вполне естественное желание даже для герцога. — Резкие слова Брэдена лишили Сирила дара речи; он знал, что племянник ни во что не ставит герцогский титул и спорить с ним по этому поводу было бессмысленно.

Он собрался с мыслями и попытался зайти с другого конца.

— Брэден, мне кажется, ты поступаешь неблагоразумно…

— По-твоему, неблагоразумно, когда мужчина требует некоторого уважения к себе от женщины, которую ему навязывают в жены?

Сирилу сложно было отвечать, он отлично знал, что Брэден никогда не проявлял ни малейшего интереса к перспективе женитьбы на Эбигейл. Что говорить, даже ее многочисленные увлечения не трогали его.

Сирил пожал плечами:

— При чем здесь уважение, Брэден? Ты обязан вступить в брак и дать Шербургу законного наследника.

Брэден поджал губы.

— Я знаю это, Сирил. Но я не так уж стар и еще успею исполнить главную обязанность Шеффилдов. Я женюсь, непременно женюсь. Но, — он напрягся и отчеканил, — я должен быть уверен, что наследником Шербурга будет именно мой сын, поэтому Эбигейл Девон никогда не быть моей женой.

Сирил собрался возразить, но Брэден раздраженно мотнул головой:

— Хватит, Сирил. Ты переходишь все границы. — Он решительно поставил пустой бокал на стол. — Я ухожу.

Ему не хватало воздуха.

Ему не хватало искренности.

Он знал, где ему будет легче дышать. Но где найти искренность?

Он ушел из дома и захлопнул за собой дверь.

Широкой поступью он шел по обширным пространствам имения. Ему нужно было расслабиться, отвлечься.

Слова, сказанные им Сирилу, стучали у него в голове. Я хочу жениться на женщине, которую мог бы уважать. Где же найти такую?

Невольно перед его внутренним взором возник чудный образ девушки с черными волосами и огромными, бездонными как море глазами. Юное создание, бесстрашное, смелое в суждениях и мудрое не по годам. Восхитительный ангел, чистый и правдивый, нежный бутон на утренней заре.

Касси. Милое, непосредственное дитя, с каким восхищением смотрела она на него, как робко просила дождаться ее. И как расцвела она, наверное, сейчас, когда ей минуло восемнадцать.

В эти три года, что прошли с их нечаянной встречи, Брэден часто вспоминал о ней. И всегда испытывал странное беспокойство и смутную неудовлетворенность. Много раз он порывался разыскать ее, чтобы вновь ощутить невинную прелесть общения с ней. Но всякий раз останавливал себя. Она была слишком молода для него, и пробуждала в нем чувства, которых он боялся. Он убеждал себя, что она, должно быть, счастлива, что рано или поздно она встретит достойного человека. Он намного старше ее, жизнь крепко потрепала и разочаровала его, он не сможет дать ей ничего, даже дружбы.

Брэден остановился, посмотрел в темное небо и свернул к морю.

Он почти слышал, как она зовет его.

Темно. Мгла обступает ее. Ничего не видно.

Холод. Пронзительный холод вгрызается в ее тело.

Господи, как страшно, она совсем одна. Кто-нибудь, помогите… Помогите!

Но мгла только сгущается, холод все пронзительнее.

Она бежит.

Она хочет закричать, но крик застревает в горле. Она бежит все быстрее, падает, поднимается и снова бежит. Холодный ветер бьет ей в лицо, она наклоняется навстречу его напору, она задыхается.

И тут появляется оно. Огромное черное чудовище. Оно поднимается на задние лапы, раскрывает жуткую пасть. Она знает: оно сейчас проглотит ее. Но она не в силах сопротивляться, не может вздохнуть, не может убежать, все ее тело оцепенело. И земля уходит из-под ног, черная бездна поглощает ее. Она падает, она летит — одна, одна, одна…

И вот крик, поднимаясь из самого сердца, охваченного ужасом, врывается в ночь, пронзая тишину спальни. Долгий крик неизбывного ужаса.

Касси просыпается, дрожа и задыхаясь. Паника держит ее своими холодными руками. Касси глубоко вдыхает воздух раз, и еще раз, стараясь сбросить с себя наваждение, вырваться из мрачного кошмара.

Постепенно липкий ужас отступает, тает, растворяется в полумраке комнаты, оставляя тупую, ноющую боль внутри. С легким всхлипом она откидывается на подушки, закрывает глаза и вызывает в своем воображении то единственное, что только и может успокоить ее после кошмаров каждую ночь с тех пор, как ей минуло пятнадцать… Образ Брэдена Шеффилда.

Брэден. Прекрасный, сильный, добрый. Их знакомство было случайным, встреча недолгой, но у нее осталось чувство, что она знала его всю жизнь. Он был мягок и нежен, хотя она ощущала, что он не хотел казаться таким и он с мастерством взрослого, опытного человека прятался за маску самоуверенности. С тех пор прошло целых три года, но воспоминание о той единственной встрече не стиралось из ее памяти. Напротив, с годами оно становилось все отчетливее, все явственнее. Касси помнила, как он смотрел на нее, все, что он сказал.

И все, что не сказал.

Его взгляд излучал дружелюбие, желание защитить и, казалось, что-то большее. Какое-то невидимое, неосязаемое притяжение возникло тогда между ними… Или она просто выдумала все это?

Она представляла себе его жизнь — она читала о такой жизни в романах, в светской хронике. Жизнь высшего общества, легкая и беззаботная, волнующая и блистательная, жизнь элегантных мужчин и изысканных женщин. Жизнь, которую она не понимала, и в которой ей не было места.

И ее хрупкая мечта о Брэдене разлеталась, оставляя в ее душе острые осколки боли и одиночества.

Все это фантазии. Он давно забыл о ней. И она скорее всего никогда не увидит его. Сбросив с себя одеяло, она выпрыгнула из постели и накинула на плечи халат. Она не могла оставаться здесь одна, просто не могла.

Заметив, что хозяйка собралась выйти из комнаты, рыжий пес, мирно дремавший у камина, поднялся и поспешил за ней, уверенно перебирая худыми, но крепкими лапами. Касси улыбнулась ему, своему единственному другу, который каждым взглядом своих блестящих карих глаз напоминал ей о той единственной встрече.

— Пойдем, Перси, — прошептала она. — Спустимся в библиотеку и найдем книжку твоего знаменитого тезки.

Заметив полоску света, выбивавшуюся из-под двери, Касси испуганно остановилась на лестнице. Отец не спал, а у нее не было никакого желания сталкиваться с ним. Она знала, каков он, когда расстроен… или пьян. Страшно представить себе.

Она жестом подозвала к себе Перси, собираясь вернуться в спальню. Но неожиданно услышала голоса.

— Я прошу вас понять меня, потерпите еще немного. — Отец был явно пьян, он говорил невнятно, но в голосе его слышалась искренняя мольба.

— Я был достаточно терпелив, Грей, — ответил незнакомый мужской голос.

— Обещаю, я скоро полностью рассчитаюсь с вами. Касси поморщилась от этого пустого обещания.

— Неужели? И где же, интересно, ты собираешься найти такую сумму? — спросил незнакомец.

— А это уже не ваша забота.

— Я не хочу разубеждать тебя, дорогой мой Роберт, но меня-то это касается в первую голову. Все-таки скажи мне, где ты собираешься раздобыть такую сумму?

Они помолчали; Роберт, видимо, допивал свой виски. Наконец едва слышно он произнес:

— Мне вот-вот повезет. Я чувствую это. В ответ послышался издевательский смех.

— Вот, значит, какие у тебя планы! «Повезет»! Ты думаешь, я смогу спокойно спать, зная, что все зависит от твоего везения? Судя по тому, как тебе везло до сих пор…

— Мне не везет, уже давно не везет, — голос Роберта сорвался, — с тех пор, как умерла Элина… — Он застонал. — Господи, каким же я был кретином! Если б я уговорил ее, если бы она не отвернулась от меня, ничего, ничего бы этого не произошло. Она бы не умерла! Но она повернула все так, что мне не оставалось ничего другого. Я вынужден был поступать именно так, я знаю, что это я… я надругался над ней, над собой… — Он сдавленно зарыдал. — Вы понимаете, она вынудила меня!

Слова отца эхом отдались в сердце Касси, черными птицами заметались под сводами сознания. Вновь мрачные видения окружили ее, увлекая в бездну кошмара. Сердце билось все быстрее и быстрее, почти заходясь в неистовом ритме, ладони стали влажными, в горле пересохло. Эти стены давили на нее. Бежать!

Стремглав она слетела по лестнице, зажимая уши ладонями, чтобы не слышать ужасного голоса, который продолжал рыдать и обвинять. Бежать, бежать отсюда!

Сломя голову Касси понеслась в сторону моря, верный Перси устремился за ней.

Глава 2

Смутное предчувствие одолевало Брэдена. Тревога и беспокойство. Он откинулся на спинку сиденья в элегантной карете, нетерпеливо ожидая отправления из Йорка. Его двухлетний жеребец, который сегодня впервые участвовал в бегах, не обманул ожиданий, показав прекрасный результат, и можно было рассчитывать, что следующей весной он придет первым. Атмосфера скачек всегда волновала кровь Брэдена и пробуждала в нем прилив энергии. Как ценители балета испытывают трепет от мастерства и изящества танцоров, так и он приходил в восторг, наблюдая за стремительным полетом породистых скакунов. Но сегодня бега не доставляли ему удовольствия.

— О чем задумался, Брэден?

Брэден вздрогнул. Высокий худощавый мужчина средних лет сел напротив в карете и выжидательно смотрел на него. Пробивающаяся в волосах седина и разбег мелких морщин по лицу только подчеркивали жизненную силу, бьющую из проницательных глаз Чарлза Грейвза, и усиливали ощущение тепла и покоя от самого его присутствия.

Брэден стряхнул с себя задумчивость и натянуто улыбнулся.

— Тебя не порадовало выступление нашего малыша? — осторожно поинтересовался Чарлз.

Брэден помотал головой.

— Нет, он был великолепен. Достойное дитя своих великих родителей.

Чарлз уловил нарочитость ответа и не мог не заметить отсутствующий взгляд собеседника. Уже несколько месяцев Брэден пребывал в меланхолии, а после знаменательного разговора с леди Эбигейл Девон две недели тому назад и вовсе погрузился в мрачную, угрюмую задумчивость. Это озадачивало Чарлза, — обычно Брэден никому не позволял столь глубоко тревожить свое сердце. Это неумение искренне реагировать на жизненные неурядицы привили Брэдену родители, сваливая на него все свои обиды и разочарования, так что ему только и оставалось замкнуться и уйти в себя. И со временем Брэден воздвиг вокруг своего внутреннего мира непробиваемые стены отчуждения.

— Тогда в чем же дело? — мягко настаивал Чарлз.

— Не знаю, — признался Брэден. Он махнул кучеру, чтобы тот отправлялся, и, когда карета тронулась, опять обернулся к Чарлзу. — Наверное, последняя выходка Эбигейл заставила меня вспомнить о вещах, которые я почти забыл и не хотел бы вспоминать. Она еще раз показала, насколько неприятна и предсказуема эта жизнь.

— Ну, не все в ней так плохо, — возразил Чарлз.

— Не все. Только люди, — иронично покачал головой Брэден. — Взять тебя — разве не был ты счастливее, когда служил у нас простым конюхом? Когда имел дело с прекрасными животными, а не с этими бездушными двуногими. Чарлз усмехнулся.

— Ты прав, но выезжать лошадей будет, пожалуй, посложнее, чем задавать им корм. Я за двадцать лет понял это прекрасно.

Брэден собрался было ответить, но внезапный шум на улице отвлек его.

— Только без рук! — кричал неистово сопротивлявшийся мужчина, которого, невзирая на протесты, выбросили за ворота, и он стоял пошатываясь на тротуаре. — Возмутительно, — пьяно бормотал он себе под нос. — Какое обращение с посетителями… со зрителями…

— Пьянь! — кричал ему в спину один из участников сцены. — Ты еще с прошлых бегов должен мне сто фунтов. Мне осточертели твои обещания! У тебя за душой нет ни фартинга!

Пьянчуга бросил прощальный вызывающий взгляд на своего обидчика, гордо откинул со лба сальные пряди темных волос и ступил на мостовую — прямо под колеса кареты Брэдена. Кучер пронзительно закричал. Лошади захрапели, сопротивляясь натянутым поводьям. Мужчина дернул головой, огляделся мутным взглядом и застыл, увидев стремительно надвигающийся на него экипаж. Еще мгновение — и столкновения не избежать.

Карета остановилась.

Брэден распахнул дверцу. Он не слышал удара и надеялся, что мужчина не пострадал. К тому моменту, когда Брэден с Чарлзом выбрались из кареты, лакеи, соскочив с запяток, уже поднимали на ноги растрепанного, но невредимого пьянчужку.

— Пустите меня, говорю! — отбивался тот. — Сначала сбивают с ног, а потом тормошат, как тряпичную куклу! Руки прочь, я сказал!

Брэден приблизился к нему. Кивком головы он велел лакеям отпустить мужчину и с нескрываемым отвращением оглядел его холодным пронзительным взглядом. Он заметил, что наряд пьяницы был поношен и давно не чищен, но когда-то мог считаться богатым.

— Поднимайтесь, — распорядился Брэден. Незнакомец потерянно заморгал, неловко поднялся и принялся отряхивать приставшую к штанам грязь.

— Вам очень повезло, что у моего кучера хорошая реакция, — тон Брэдена был полон презрения, — иначе вы оказались бы под колесами. — Он скрестил руки на груди. — Как вы собираетесь добираться домой? — без обиняков спросил он.

Мужчина огляделся невидящими глазами.

— Не знаю… Вероятно, возьму экипаж…

— Здесь нет ни одного экипажа, — раздраженно оборвал его Брэден и указал на дверцу своей кареты. — Забирайтесь. Мой кучер отвезет вас домой.

Мужчина осмотрел элегантную карету красно-черных цветов Шеффилдов, украшенную массивными изображениями фамильного герба. Хоть он и простой дворянин, но кое-что понимает в этих аристократических штучках.

— Вы думаете таким образом откупиться от меня за беспечность вашего кучера? — с вызовом произнес он.

Брэден жестом велел Чарлзу помочь пьянчуге забраться в карету.

— Нет, я просто пытаюсь быть великодушным по отношению к тому, кто оказался в затруднительном положении. Неважно, заслуживает он того или нет.

С этими словами Брэден прыгнул в карету. Через минуту Чарлз погрузил потерявшего всякое представление о реальности пьянчужку, забрался сам и устроился рядом.

Брэден кинул на пассажира холодный взгляд.

— Куда прикажете? Пауза.

— В Скарборо, милорд. — Роберт не знал титула своего спасителя и счел обращение «милорд» самым нейтральным. — Мой дом стоит на скале у самого моря, его хорошо видно с дороги, и мы не прозеваем его.

Сердце Брэдена тревожно забилось: предчувствия, одолевавшие его, как будто начинали сбываться. Высунувшись в окно, он сказал кучеру, куда ехать, и откинулся на спинку сидения, ругая себя за излишнюю впечатлительность. В конце концов, на скалах у побережья Скарборо не один дом.

Карета тронулась.

— Позвольте узнать ваше имя, сэр, — медленно спросил Брэден, неприязненно глядя на красную физиономию попутчика и его давно не чищенную одежду.

Мужчина неловко поежился под неприветливым взглядом.

— Роберт Грей, милорд, — ответил он.

У Брэдена комок встал в горле, его худшие ожидания сбывались. Этот грязный пьянчуга, это ничтожество — отец чудесной девушки, встреча с которой оставила в его душе неизгладимый след. Кассандра. Милая, невинная Касси. Его кулаки на коленях непроизвольно сжались. Она заслуживает лучшей участи.

Несмотря на свое состояние, Роберт заметил, как перекатились желваки и отвердел подбородок у его спасителя. Он недоумевал, каким образом его имя могло так задеть молодого человека. Не иначе Элина, подумал он, чувствуя, как старые обиды вскипают в нем. Нет, не может быть, он слишком молод, ему едва за тридцать. Элина предпочитала более зрелых и солидных мужчин.

Он перевел пьяный взгляд на второго попутчика, сидевшего рядом с ним, и почувствовал спазмы в желудке. Этот, кем бы он ни был, пришелся бы Элине по вкусу. И возраст у него подходящий, и лицо приятное и мужественное. И если молодой разозлился, услышав его имя, то этот почему-то побледнел. Роберт тряхнул головой. Может, он все выдумал? Да, скорее всего… До него дошло, что молодой человек о чем-то спрашивает его.

— Что, милорд? — переспросил Роберт. Брэден раздраженно повторил:

— Я спрашиваю, у вас есть дочь, которую зовут Кассандра?

Вопрос застал Роберта врасплох.

— Ну… да… Но откуда вам известно?..

— Мы как-то раз встречались с ней несколько лет назад. Тогда она была очаровательной девочкой.

Роберт потер виски:

— Как-то раз? Тогда странно, почему вы до сих пор помните ее… э-э-э… Простите, милорд, я забыл ваше имя. Как, вы сказали, вас зовут?

Брэден с отвращением посмотрел на него и едва удержался, чтобы не сказать, что, к счастью, они не были представлены друг другу.

— Брэден Шеффилд герцог Шербургский, — ответил он. — Я не хочу спорить с вами, мистер Грей, но ваша дочь не из тех, кого можно так просто забыть.

Роберт тупо оглядел Брэдена, затем повернулся к сохранявшему молчание Чарлзу.

— Ваша светлость, — начал он, продолжая смотреть на Чарлза, но обращаясь к Брэдену. — А ваш…

— Чарлз Грейвз, — напряженно представился тот. Брэдена удивила горечь, с которой его друг назвал свое имя.

Это была даже не горечь, а холодное отчуждение, какое испытываешь, читая надписи на могильных плитах.

— А ваш титул? — растерявшись, спросил Роберт.

— У меня нет титула, сэр, — сухо ответил Чарлз.

— Нет титула, — удивленно повторил Роберт. — Странно. Брэден не успел уточнить, что тому показалось странным —

Роберт откинулся на спинку дивана и произнес:

— Мне нечем рассчитаться за вашу доброту.

— Я понял это, — ответил Брэден. — Я не стеснен в средствах, сэр.

Роберт медленно склонил голову, глаза его слипались.

— Оно и видать, — пробормотал он. — Ваш брат не стеснен… не постесняется взять то, что ему нужно. Даже если и чужое…

С этими словами он уронил голову на грудь и засопел.

— Он уснул, — с брезгливой гримасой сказал Чарлз.

— Пусть спит. Он мне изрядно надоел. — Он посмотрел на Чарлза, но тот уже взял себя в руки и принял невозмутимо — спокойный вид.

— Ты думаешь о его дочери? — спросил он у Брэдена, как всегда точно прочитав его мысли. Он помнил рассказ Брэдена о ночной встрече с Кассандрой и догадывался, что Брэден не смог ее забыть.

— Да. Я тревожусь за нее. И не успокоюсь, пока не буду уверен, что с ней все в порядке. — Он рассеянно смотрел в окно, проклиная себя за то, что однажды решил остаться в стороне и не пытался разыскать ее. Угрызения совести мучили его.

— Похоже, у нее несладкая жизнь один на один с этим покровителем и защитником, — задумчиво произнес он, вспомнив, что мать Касси умерла. Он посмотрел на уютно устроившегося на диване Роберта и вновь устремил взгляд на пробегавшие за окном пейзажи. Он погрузился в свои мысли и не заметил, как посуровело при этих словах лицо Чарлза и у рта обозначились угрюмые складки.

Перед его мысленным взором вновь пронеслась их единственная встреча. Тогда он не мог не почувствовать, чго ей знакомы и боль, и одиночество, и у нее достает сил, чтобы справляться с ними, — как и ему. Но только сейчас, столкнувшись с ее отцом, Брэден понял, что ноша, свалившаяся на плечи хрупкой девочки, непосильна для нее. И одной ей с этим не справиться.

Если не он, то кто защитит ее от этой скотины?

Брэден и сам удивился неожиданной горячности, проснувшейся в нем, но не мог даже допустить мысли, что им движет не просто желание защитить ребенка, а чувство гораздо более сложное. Он и сам был лишен детства, говорил он себе, поэтому знает, что такое детская обида.

Они ехали по разбитой дороге еще несколько долгих часов, в полном молчании, думая каждый о своем. Брэдену казалось, что прошла вечность, но вот наконец они свернули и вдоль морского берега направились в сторону Скарборо. Здесь дорога стала еще хуже, карета моталась из стороны в сторону и подпрыгивала на ухабах, когда выехала на плохо вымощенную дорожку, ведущую к дому Грея. На выступающем в море утесе показался небольшой дом с участком. Брэден напряженно всматривался, надеясь увидеть Кассандру. На всем лежала печать заброшенности, хотя сквозь буйные заросли кустов сложно было разглядеть хоть что-нибудь. Брэден нахмурился: сад был неухожен, деревья растрепанно топорщились во все стороны рваными зелено-коричневыми клочьями, клумбы заросли чертополохом.

Глубоко взволнованный, он выпрыгнул из кареты, не дождавшись, пока она остановится. В тот же миг по саду разнесся жизнерадостный лай, и из зарослей выскочил пес с весело болтающимися ушами. Он отчаянно трепал что-то, отдаленно напоминавшее женский платок.

— Перси! — раздался звонкий голос. — Сейчас же верни мне шаль!

Брэден не мог ошибиться, он узнал бы этот мелодичный голос из тысячи других. Задыхаясь от смеха, разрумянившаяся Касси пробиралась сквозь колючие кусты, высоко подобрав подол платья.

Пес остановился, обернулся и призывно замахал хвостом.

— Перси! — Она подошла к собаке и нагнулась. — Мне нужна моя шаль. Отдай сейчас же! — Она потянулась за платком, не замечая, что за ней наблюдают.

Перси прыгнул вправо, затем влево, словно пытаясь определить, куда ему бежать, чтобы принести то, что от него требуют. Вздохнув с отчаянием, Касси подбоченилась и укоризненно посмотрела на своего питомца.

— Перси, — сказала она, теряя остатки терпения, — ты не там ищешь, моя шаль у тебя в зубах. — Она поймала конец платка и потянула его к себе. — Вот. Это моя шаль.

Перси не удержался и разразился заливистым лаем. И в то же мгновение потрепанный платок оказался в руках хозяйки. Перси смотрел на него с удивлением, словно только сейчас сообразил: то, чего от него добивались все это время было у него. И сообразив, гордо замахал хвостом, как пес, верный своему долгу. Касси удрученно покачала головой, разглядывая изжеванный платок.

— Ох, Перси, что мне делать с тобой?

Пес в ответ подпрыгнул, норовя лизнуть Касси в лицо бойким розовым языком. Хозяйка склонилась и прижала его к себе.

— Как я люблю тебя! — прошептала она. — Хотя ты, похоже, никогда не поумнеешь. — Она зарылась лицом в его шелковистую шерсть. — Все же ты мой единственный преданный и нежный друг, и я очень ценю твою дружбу.

Но Перси не был склонен к нежностям, он перебирал задними лапами и всеми силами старался вырваться из крепких объятий. И тут он наконец-то заметил чужую карету и непрошеных гостей. Он зашелся в неистовом лае и бросился вперед, защищая свою хозяйку. Касси поднялась, складки простого сочно-зеленого платья мягко скользнули по ногам. Сердце гулко застучало. Высокий красивый мужчина стоял в отдалении и внимательно глядел на нее. Она сделала к нему несколько нерешительных шагов. Боже мой, это сон, думала она, это сон, который почему-то снится мне днем; сейчас я открою глаза, и все исчезнет, как всегда.

Заметив ее растерянность, Брэден направился к ней, потрясенный тем, какое чудо сотворили с этой девушкой прошедшие годы. Нежный бутон превратился в пленительную юную женщину; даже в простеньком платье и с разметавшимися по плечам неубранными волосами она была ошеломляюще прекрасна, самые изящные красавицы с портретов в его родовом замке не могли соперничать с ее нежной прелестью.

Он подошел к ней вплотную и заглянул в ее сияющие голубые глаза.

— Брэден? — Она произнесла его имя, словно не веря себе, едва выдохнув его сквозь дрожащие губы.

— Здравствуйте, Касси.

Глава 3

Ее радость померкла, как только она поняла, почему он приехал.

Потеряв дар речи, Касси наблюдала, как ее перепачканного грязью отца вытаскивают из элегантной кареты. Не слушая вежливые объяснения Брэдена — все ее мечты рушились, — она безотчетно повернулась и направилась в сторону дома, прочь от него. Какой позор! Она не могла думать ни о чем, кроме того, что он видел, какова на самом деле ее жизнь. Нет, не скромное платье, не очевидные признаки бедности унижали ее, но отец, как всегда пьяный, отец, которого привезли домой, как бесчувственный чурбан, — вот, что угнетало ее.

Она проглотила комок обиды, вставший в горле, и с трудом сдержала слезы. А ведь она, пусть на короткое мгновение, поверила, что Брэден явился в этот заброшенный сад только для того, чтобы вновь увидеться с ней. Поверила, что он так же, как она, каждую минуту думал о ней. Боже, как она заблуждалась! Он никогда не узнает, какую боль причинил ей. Никогда!

Касси гордо подняла голову и расправила плечи, превозмогая обиду. Ей не привыкать притворяться. Тяжелая жизнь научила ее, стиснув зубы, терпеть и не показывать вида.

— Касси. — Брэден несколькими широкими шагами догнал ее. Перси, рыча, пытался ухватить его за пятку, но Брэден не замечал этого. — Касси, — повторил он, удерживая ее за локоть.

Она остановилась и напряженно повернулась к нему.

— Да?

Брэден внимательно всматривался в ее лицо. Он сам много раз прятался за такой маской спокойной самоуверенности, и она не могла обмануть его.

— Я рад встрече с вами, — тихо промолвил он. Касси вежливо улыбнулась.

— Я тоже, — ответила она. — Давно мы не виделись.

Она ни о чем не спросила, но Брэден уловил в ее словах упрек.

— Касси, — осторожно заговорил он, еще не зная, какими словами объяснит ей, почему он не появлялся все эти годы, словно вовсе не испытывал желания видеть ее. — Когда мы познакомились, вы были ребенком, и я не хотел…

Но Перси не терял времени даром. Он наконец улучил момент, когда ноги незнакомца перестали убегать от него, и вонзился острыми зубами в мягкую кожу сапога. Он грозно рычал, с вызовом ожидая, как отреагирует пришелец.

— Перси! — крикнула Касси. — Прекрати сейчас же!

Пес, не привыкший к окрикам, отпустил сапог и призывно гавкнул, рассчитывая на признательность.

— Простите его, — сказала Касси, неодобрительно глядя на своего питомца. — Он не привык к гостям.

Брэден улыбнулся и дружелюбно протянул собаке ладонь.

— Узнаю повадку Хантера, — сказал он. — Он защищает вас, и это правильно.

— Да, он не дает меня в обиду, — со вздохом сказала Касси. — Он преданный и добрый, но вот ума ему не хватает. Я воспитываю его, как могу, но все без толку. Даже имя ему не помогает.

— Имя? — Брэден был озадачен. Касси слишком серьезно воспринимала невинные шалости собаки.

— Да, я думала, что имя великого Шелли заставит его соответственно относиться к жизни.

Брэден едва удержался, чтобы не засмеяться:

— Вы назвали собаку именем Шелли?

— К своему глубокому разочарованию.

— Ну, Касси… — Брэден рассмеялся, непроизвольно взяв ее за руку. — Вы просто чудо.

Тем временем Джеймс Гилдинг, последний слуга, оставшийся у Грея, вышел на шум и поспешил к карете, чтобы помочь Чарлзу доволочь пьяного хозяина до постели. Очарование момента, только-только охватившее молодых людей, растаяло.

— Я должна помочь, — сказала Касси, пряча глаза, и пошла к дому. Перси побежал за ней.

Брэден встревоженно посмотрел ей вслед: неужели она чувствовала себя виноватой за недостойное поведение отца? Он тоже направился к дверям коттеджа, хоть и предполагал, что ничего радостного там не увидит. Касси отодвинула ногой Перси и вошла в тесную прихожую вслед за печальной процессией.

— Ох, папа! — горько вздохнула она, не найдя других слов, но от Брэдена не ускользнуло выражение смертельной усталости на лице девушки. Да лучше б я переехал его колесами, подумалось ему.

— Не беспокойтесь, Касси. С ним все в порядке, — пробормотал он. — Он просто слегка не в себе.

Это была неправда, и они оба знали об этом. Но ему так хотелось уберечь ее от грязи!

— Куда нам положить его, мисс Грей? — спросил Чарлз глубоким ровным голосом. Он не отрывал пронзительных голубых глаз от лица девушки.

Касси стушевалась:

— О, пожалуйста… н-не беспокойтесь. Я сама устрою его.

— Нет! — решительно прервал ее Брэден.

— Но это мой отец, Брэден, — возразила Касси, гордо задрав подбородок и вызывающе глядя ему в глаза. — И я отвечаю за него.

Боже, как она прекрасна! Какая нежная кожа, сколько изящества и благородства в лице! А глаза… Их лазурь ласкает душу, дарит небесную благодать, блестки солнца брызжут из-под ресниц, длиннее которых, чернее и краше просто не может быть. Что-то замерло — и перевернулось в нем. Такое с ним было только однажды, очень давно, и с тех пор ему не приходилось чувствовать ничего подобного, но он безошибочно узнал это ощущение. Он глубоко вздохнул, взял ее маленькую ладонь в свою большую и сильную руку и коротко пожал ее.

— Они справятся, Касси. Ваш отец слишком тяжелый, чтобы вы его смогли перенести, — осторожно возразил Брэден, боясь задеть ее самолюбие. — Он немного перебрал, в этом нет ничего страшного, со всяким может случиться.

Она улыбнулась, и у него перехватило дыхание от ее очарования.

— Спасибо, Брэден, — просто ответила она.

Роберт тем временем пришел в себя и озирался, стараясь понять, что происходит.

— Кассандра? — произнес он заплетающимся языком. Его дочь… она кокетничает с этим хлыщом… как его там… А-а, Брэден Шеффилд герцог Шербургский. Шеффилд… Черт, откуда ему знакомо это имя?

— Что, папа?

Роберт мог бы поклясться, что во взгляде герцога, устремленном на его дочь, была нескрываемая симпатия, даже больше. Нет, это невозможно, они встречались всего раз, едва знакомы. Он дернул головой и посмотрел на тех двоих, что волокли его к лестнице.

— О, Джеймс… И ты здесь? Как я устал, старина… Сейчас бы прилечь и вздремнуть. — Он оглянулся на дочь. Она двинулась за ним, но герцог решительно взял ее за плечо и удержал; это было последнее, что он смог увидеть.

— Останьтесь, Касси, — тихо сказал Брэден, не желая расставаться.

Она помедлила и кивнула.

— Хорошо, Брэден.

Брэден! Она называет его по имени, подумал Роберт. А он еще сомневался! И смотрят они друг на друга как два голубка. Он подозревал, что их отношения не так невинны, но он не позволит этому молодцу разрушить свои планы. Ни за что! Касси проводила взглядом отца и обернулась к Брэдену.

— Спасибо, что привезли его. — Она нервно расправила складки платья. — Даже не знаю, как и благодарить вас.

Брэден весело и открыто посмотрел на нее и, желая подбодрить, сказал:

— Я думаю, вы могли бы предложить мне выпить и немного поговорить со мной.

Касси смутилась.

— О, конечно! Простите меня, пожалуйста. Я совсем забыла об обязанностях хозяйки. — Она улыбнулась и как будто превратилась в ту давнюю Касси с милыми ямочками на щеках, которую он встретил ночью на берегу моря. — Ну что с меня взять! Вы помните, мы договорились, что я не леди.

— Нет, насколько я помню, мы остановились на том, что вы не похожи ни на кого из обычных леди, — поправил ее Брэден. — Вы другая, и вы лучше.

Касси посмотрела на лестничный пролет, и улыбка на ее лице погасла. Брэден проследил за ее взглядом, понял причину ее печали и сказал:

— Ваш отец не может запятнать вас. Он это он, а вы это вы. Она помолчала, затем обернулась и жестом пригласила его следовать за ней:

— Пойдемте. Мы можем посидеть в библиотеке.

Они миновали темную тесную гостиную. Он не мог не заметить, как беден и запущен дом. Осыпавшаяся штукатурка, обшарпанный паркет, ветхая мебель. В библиотеке витал дух плесени и алкоголя. Он почувствовал дурноту, подкатывающую к горлу.

Касси зажгла лампу, повернулась к Брэдену и, заметив выражение брезгливости на его лице, сказала:

— У нас сейчас трудные времена. Из слуг остался один Джеймс. Я, как могу, поддерживаю порядок в доме, но…

— Перестаньте извиняться!

Касси вздрогнула. Брэден сам поразился резкости, с которой он прервал девушку. Но он не смог сдержать раздражения, которое вызывал у него истинный виновник «трудных времен», как выразилась Касси.

— Ваше положение и ваша бедность не изменят моего к вам отношения. Я просто не представлял… — Он замолчал. Было бессмысленно продолжать этот разговор — что бы он ни сказал, он или расстроит или оскорбит ее. Она превратилась в очень гордую, независимую женщину. Огонек вызова в ее глазах не оставлял в этом сомнений. А ему, как никому другому, было известно, как трепетно надо относиться к чужому самолюбию.

— Вы воистину Кассандра, та petite, — прошептал он.

Неожиданная смена тона, непривычные слова и проникающая в душу улыбка озадачили ее, она вопросительно посмотрела на него.

Брэден подошел к девушке, остановившейся у потертого дивана.

— Вы говорили, что так вас будут называть, когда вы станете взрослой, — напомнил он ей. Он не мог удержаться и осторожно коснулся ладонью ее шелковистых черных волос, пропустил их сквозь пальцы, зачарованно любуясь сиянием, струящимся по ее плечам и спине. Он словно окунулся в исходящее от нее благоухание свежести и чистоты. Его взгляд скользнул по ее лицу и остановился на влажных, вздрагивающих, чуть приоткрытых губах. Впечатление было ошеломляющим. Разве могла какая-нибудь из тех женщин, что были с ним за эти три года, сравниться с ней! Смутившись своей пылкости, он кашлянул и убрал руку.

— Я, пожалуй, выпил бы чего-нибудь, — сказал он дрогнувшим голосом.

Касси молча кивнула, прошла к бару и налила в бокал бренди. У нее предательски подгибались ноги, ей казалось, что еще чуть-чуть и она упадет. Словно тот, давний Брэден, неизменный герой ее грез, вновь предстал перед нею. Она чувствовала, он хотел поцеловать ее, и ей самой страстно хотелось этого.

Несколько янтарных капель соскользнули по стеклу, когда она дрожащей рукой подала ему бокал. Брэден взял его, не сводя взгляда с выступившего на ее щеках румянца.

— Посидите со мной, — как со стороны услышал он свой голос. Она опустилась на диван рядом с ним и стиснула руки на коленях.

Все слова сейчас были лишними. Так сильны были токи, пробегавшие между ними, так обострены чувства Брэдена. Ему хотелось прижать ее к себе, хотелось расспросить о ее жизни, узнать о ней все. И он выбрал второе. Так было безопаснее. Он осторожно поставил нетронутый бокал на стол и спросил:

— Касси, вам много времени приходится быть с отцом?

— Нет. — Она отвела взгляд.

— В ту нашу встречу вы сказали, что вашей матери нет в живых.

Касси помолчала, затем кивнула.

— Она умерла, когда мне было четыре года.

Он представил себе, что всю жизнь она провела рядом с этим эгоистом, и ему стало не по себе.

— Мне очень жаль, Касси, — тихо проговорил он.

— Говорят, что я на нее очень похожа, — продолжала она. Ей не хотелось, чтобы он жалел ее.

— Выходит, она была очень красива. В ее глазах мелькнула боль.

— Я почти не помню ее.

Это удивило Брэдена. Она с такой теплотой говорила о матери, словно ее память хранила каждую деталь дорогого образа. Но он удержался от расспросов. Как-нибудь потом, решил он.

Он заметил горечь в ее глазах, и знакомое чувство снова шевельнулось в его груди — неизбывное желание оградить ее от всех тягот жизни. Он наклонился к ней и мягко привлек к себе.

Касси едва не лишилась чувств, и все ее существо подалось навстречу ему. Она испугалась, но не своего порыва — он был искренним и естественным. Ее встревожило желание покориться этому человеку, окунуться в его объятия, оказаться под его надежной защитой, раскрыться перед ним всем сердцем, рассказать ему о том, о чем она никому до этого не решалась рассказать. Она так долго могла рассчитывать только на свои силы, сама была своей защитой и опорой, окруженная со всех сторон непреодолимыми стенами страха и одиночества. Может ли она сейчас сдаться, стать слабой, положиться на него? Она стиснула зубы, справилась с минутным смятением и шевельнулась, пытаясь отстраниться. Брэден почувствовал сопротивление девушки и еще крепче прижал ее к себе.

— Все в порядке, Касси, — выдохнул он в ее волосы. — Верьте мне, положитесь на меня.

И она не устояла. Она расслабилась в его объятиях, уткнулась в воротник белой рубашки, судорожно вцепившись в борта шерстяного пальто. Она не заплакала, но поддалась страстному желанию быть рядом с этим сильным мужчиной, ощущать его защиту и заботу. Хотя бы на несколько коротких мгновений.

Брэден нежно обнимал ее, ласково поглаживая по спине. Их тела слились в одно и ни один из них не решался пошевелиться, чтобы не нарушить эго единение, ни у кого не возникло желания ни отстраниться, ни прижаться еще теснее. Они просто сидели в тишине, и, казалось, время остановилось.

Брэден, закрыв глаза, касался подбородком ее волос. Никогда еще так пронзительно не ощущал он естественности момента. Он держал эту девушку в объятиях и знал, что она принадлежит только ему, хоть и не мог объяснить себе, откуда эта уверенность. Такого умиротворения он не испытывал никогда.

Касси доверчиво вздохнула, словно вбирая в себя его теплую силу.

— Спасибо вам… еще раз, — прошептала она. — Кажется, вы опять покорили меня.

Брэден ослабил объятия, чтобы заглянуть в ее порозовевшее лицо, и обезоруживающе улыбнулся.

— Спасибо вам. Мне еще никто не говорил такого. Великая честь. — Он поднес ее руку к своим губам и медленно поцеловал.

Тихо заскрипела и приоткрылась дверь.

— Прошу прощения, Брэден. — Чарлз Грейвз стоял на пороге библиотеки. Он обращался к Брэдену, но его взгляд был прикован к Касси.

— Да, Чарлз? — Брэден отпустил руку Касси и обернулся к другу. — Мистер Грей в порядке?

Чарлз кивнул.

— Да. Он уснул.

Касси встала с дивана. Она ощущала пылающий на щеках румянец, смущалась, но ничего не могла с ним поделать.

— Кажется, мы не знакомы, сэр. Меня зовут Кассандра Грей. Я глубоко признательна, что вы помогли моему отцу, — сказала она, подойдя к Чарлзу.

Что-то едва уловимое проскользнуло во взгляде Чарлза и тут же исчезло.

— Был рад услужить вам, мисс Грей. Меня зовут Чарлз Грейвз, я служу у его светлости.

Заметив удивленный взгляд Касси, Брэден поднялся и подошел к ним.

— Чарлз, как всегда, чересчур скромен. Он один из лучших жокеев Британии. И любой владелец породистых лошадей был бы рад поручить ему выезжать их. Но Чарлз, к счастью, мой друг и потому остается в Шербурге.

Касси ослепительно улыбнулась Чарлзу.

— Мне всегда нравились лошади. Но отец… — Она замолчала.

— Приезжайте в Шербург. Мои лошади в вашем полном распоряжении, — тут же откликнулся Брэден.

На ее лице вспыхнул восторг, мгновенно сменившийся испугом.

— Нет. Я не могу… То есть… отец не позволит мне… Это неудобно…

— Не тревожьтесь, я подыщу вам спутницу для прогулок, — прервал ее Брэден. — Я пришлю за вами карету в любое назначенное вашим отцом время.

Она отчаянно замотала головой.

— Или есть другие препятствия? — Он был сконфужен ее отказом, но еще большее беспокойство вызывал у него страх, появившийся в ее глазах.

— Вам трудно будет понять, — ответила она, живо представляя себе, в какую ярость придет ее отец, едва только заслышит о том, что она намерена одна отправиться в дом к постороннему мужчине. Гнев его будет безудержен. — Нет, это невозможно… Я не могу. — Она стремительно прошла к двери, не давая Брэдену возможности возразить. — Не смею долее задерживать вас, господа. Еще раз благодарю за помощь. Позвольте проводить вас.

Она решительно распахнула дверь, давая понять, что им пора уходить. Ее лицо было сдержанно-спокойным, глаза не выражали ничего, кроме вежливого ожидания.

Брэден, задержавшись в дверях, заглянул ей в лицо.

— Чарлз, будь добр, подожди меня в карете, — попросил он.

Чарлз помедлил, бросив задумчивый взгляд на Касси. Казалось, он хотел что-то сказать, но передумал и, вежливо откланявшись, удалился.

Брэден повернулся к Касси. Нежный лунный свет ласкал тонкие черты ее лица, и он еще раз поразился тому, как расцвела эта юная женщина, как чудесно уживаются в ней мудрость и невинность. Он все бы отдал за то, чтобы она не растеряла эту редкую чистоту, которая и была ее сутью.

Она подняла глаза. Он стоял перед ней покоряющей прекрасный, именно такой мужчина, о каком может мечтать любая женщина. Она едва не бросилась к нему, умоляя забрать ее с собой из этого ада. Но она лучше всех знала, что спасения нет. Потому что адом был не этот рушащийся на глазах дом с пьяницей-отцом, ад был у нее в душе. Демоны жили в глубине ее сердца, в таких тайниках, куда даже ей самой, ослепленной ужасом, никогда не удавалось заглянуть.

— Прощайте, Брэден, — тихо сказала она.

— Нет, Касси, мы оба знаем, что это неправда. — Он легко коснулся пальцем ее губ и почувствовал, как затрепетала она от его прикосновения. — Я хочу видеть вас снова. Я хочу видеться с вами.

— Нет, — быстро ответила она. — Это невозможно.

— Но вы ведь тоже хотите этого.

— Неважно, чего я хочу, Брэден. Я редко получаю то, чего хочу.

— А я привык получать. — Пальцем он поднял ее голову и, склонившись, коснулся ее губ легким поцелуем. Пронзительный ток снова пробежал между ними, и Брэден прошептал в ее расширившиеся глаза: — Если я буду нужен вам, когда угодно, в любое время, я буду здесь, с вами. Помните об этом. — Она слабо кивнула и повернулась, чтобы уйти. — Касси! Я вернусь. Обязательно вернусь.

Она не сомневалась. Ее душа все эти годы чувствовала это. Только теперь это пугало ее. Касси медленно вошла в дом и, закрыв дверь, прислонилась к ней спиной. Это ее дом, это ее жизнь, и другой у нее быть не может.

Она закрыла глаза. Все казалось возможным, когда она, пятнадцатилетняя девочка, мечтала о прекрасном принце. Но теперь она уже не наивный ребенок, а то, что с ней происходит сейчас, уже не детские выдумки.

Это любовь.

Глава 4

Роберт Грей — негодяй, способный на любую низость, Брэден был уверен в этом. Вопрос в том, сколько зла он успел сделать дочери и можно ли еще что-то поправить.

Нечто зловещее было в этом человеке, какая-то обреченная ярость сквозила в каждом его поступке. Судьба не щадила его, он погряз в долгах и пьянстве, дойдя до последней черты, переступив которую человек способен на все. И Касси, беззащитная Касси, стала жертвой его ищущей выхода враждебности. Из жизнелюбивой, веселой девочки она превратилась в усталую и запуганную женщину. Угасло сияние надежды и радости в ее глазах, в свете которых купался Брэден и омывались свежестью его чувства.

Что он сделал с ней? Брэден мог только догадываться и представлять себе это, и видения эти были непереносимы. Как бы он ни отвечал себе на этот вопрос, сердце его сжималось от боли. Бедная маленькая Касси, что может она противопоставить ожесточенности и бездушию этого человека? Брэден судорожно сжал кулаки. Ах, если 6 он ошибался, если б его интуиция обманывала его! Как бы низко ни опустился Роберт, как бы жестоко ни наказывала его судьба, должно же у него оставаться хоть что-то святое, хоть какое-то теплое чувство к бесценному дару, доставшемуся ему от жизни.

Брэден почти успокоил себя, но неожиданно вспомнил испуг и горячность, с которыми Касси отвергла его невинное предложение посетить Шербург. А ведь всего за минуту до того она, казалось, растаяла в его объятиях, делясь с ним своей болью, черпая в нем силу и тепло. Но одна мысль о том, что эта идея может вызвать неудовольствие отца, заставила ее содрогнуться и разрушила взаимопонимание, возникшее между ними. Брэден стиснул зубы. Похоже, что-то надломилось в ней и поправить это уже невозможно.

Но он еще может внушить ей доверие. И если его подозрения подтвердятся, он найдет способ вырвать ее из дома.

— Она очень красива.

Слова Чарлза вернули Брэдена к действительности. Он выглянул в окно кареты и с удивлением обнаружил, что они уже миновали внушительные ворота Шербурга и, сбавляя ход, приближаются к парадному подъезду.

— Да, красива. — Он повернулся к Чарлзу, который в свою очередь пристально смотрел на него. — А ее папаша просто мерзавец.

В глубине голубых глаз Чарлза блеснула и тут же погасла ярость.

— Он не заслуживает такой дочери. А она достойна лучшей участи, — сердито проговорил он.

— Да, достойна! И я не могу допустить, чтобы она так жила! Без защиты и надежд на лучшее. — Он в отчаянии ударил кулаком по колену. — Но как ей помочь, если она отвергает протянутую руку? То ли из страха, то ли из гордости, не знаю.

Чарлз покачал головой:

— Прежде, насколько я знаю, ты не отступал перед трудностями.

Брэден грустно усмехнулся.

— Я и не думаю отступать. Но если бы дело было только в ее гордости, я не колебался бы и минуты. Но если это не гордость, если она боится отца, то я своими приездами только усложню ее положение.

Каким же великодушным предстал он в этих словах! Но на самом деле Касси пробудила в нем эмоции, незнакомые и непонятные ему. Одно он знал — он хочет видеть ее снова, и не только для того, чтобы убедиться в ее благополучии. Ему хотелось обнимать ее, качаться на волнах ее очарования, плеск которых покорил его с первой же встречи. Ему нужно было пить сладость ее губ, уйти и заблудиться в темных зарослях ее пышных волос, вновь и вновь испытать головокружение от этой женщины.

— Я бы мог взять на себя эти заботы. — Слова Чарлза вновь вывели Брэдена из задумчивости. Карета остановилась перед широкой лестницей, ведущей через колоннаду к массивным дубовым дверям древнего замка.

— Ты о чем это? — Брэден нахмурился.

Лицо Чарлза не выражало никаких чувств, взгляд был непроницаем.

— Я бы мог интересоваться делами мисс Грей. — Он откашлялся. — Твои визиты могут вызвать толки, Брэден. Мне кажется, что девушка к тебе неравнодушна, и ее отец, разумеется, будет не в восторге, если заподозрит что-нибудь. А мои визиты не насторожат его. — Он слегка улыбнулся шутке, понятной только им двоим. — Ты ведь знаешь, я умею присутствовать и одновременно создавать ощущение, что никого рядом нет.

Брэден задумчиво смотрел на друга. По правде говоря, его предложение не вызывало у него восторга, план Чарлза лишал его возможности встречаться с Касси, но он не мог не признать, что в нем был резон. В конце концов сейчас нужно думать только о благополучии Касси.

Он медленно кивнул. Пусть он пока не сможет встречаться с Касси, но он будет знать, что о ней беспокоится человек, которому он доверяет как самому себе. Человек, который более тридцати лет был ему и другом и наставником.

— Спасибо тебе, Чарлз. — Брэден улыбнулся, чувствуя необычайную легкость, будто скинул с плеч огромную тяжесть. — Но обещай, как только ты заметишь что-нибудь неладное, пусть мелочь, пустяк, — ты сразу же дашь мне об этом знать. Никто — ты слышишь? — никто не должен обижать ее.

Он вышел из кареты, кивнул лакею, распахнувшему сверкающую дверцу, и взбежал по лестнице к дверям.

Чарлз проводил его тяжелым взглядом и тихо произнес: — Будь спокоен, Брэден. Ее никто не обидит. Никто…

— Брэден, это ты? — Сирил Шеффилд выглянул из библиотеки.

— Он самый. — Брэден широкими шагами прошел через мраморный холл, мимо засуетившихся слуг. — Мы немного задержались в Скарборо. — Вкратце он рассказал дяде о беде, которая чуть не приключилась с Робертом Греем. Сирил не мог скрыть озабоченности.

— Грей? Я помню, ты как-то расспрашивал меня о Греях, кажется, это было несколько лет тому назад. Это тот самый?

— Да.

— Так ведь это отец той девочки, с которой ты разговаривал однажды на берегу… — Он замешкался, вспоминая.

— Кассандра, — подсказал Брэден.

— Да, Кассандра, — повторил Сирил. — Ну и как она?

— Она там никому не нужна.

Сирил сочувственно пожал плечами.

— Да-да, я слышал, что ее отец ведет себя недостойно. Ей, бедняжке, наверное, приходится тяжело.

— Его убить мало. Только представлю себе, что она… — Он замолчал с искаженным от гнева лицом. — Ладно. Не будем об этом говорить, Сирил. Я должен сам разобраться с этим.

— Конечно, Брэден, — с готовностью согласился дядя. Он откашлялся. — Сегодня утром приезжал посыльный от Уильяма Девона, привез его замечания по поводу вашей последней сделки.

Брэден почти отмахнулся:

— Хорошо, я просмотрю их завтра.

— Он также вручил нам приглашение на званый ужин в следующем месяце. Я надеюсь, ты…

— Нет.

Сирил как будто ожидал именно такого ответа и был готов к нему.

— Брэден, ты ведь не хочешь оскорбить его?

— Уильям Девон — хороший партнер, — перебил его Брэден. — Нас с ним многое связывает. Но наши мнения об одной вещи — о его дочери — никогда не совпадут. В случае крайней необходимости я могу стерпеть ее присутствие, но добровольно обречь себя на ее общество выше моих сил. — Брэден бросил на дядю раздраженный взгляд. — Я достаточно прямо объясняюсь? — Вопрос не требовал ответа, и Брэден отправился к дверям. — Прости, Сирил, мне пора спать.

Сирил удрученно вздохнул.

— Конечно. Спокойной ночи, Брэден.

— Спокойной ночи. — Мысли Брэдена, вновь поглощенные Касси, были уже очень далеко от Эбигейл.

Прошел не один час, пока волнения были наконец побеждены простой человеческой усталостью, и Брэден уснул. Но и сон его был тревожным, и во сне его неотступно преследовал образ темноволосой девушки; она трогательно взывала к нему о помощи, по-хозяйски проходила сквозь стены отчуждения, которые он воздвиг вокруг себя, чтобы разбудить его чувства и поселиться в его сердце.

Сон никак не приходил.

Это стало уже привычным для Касси. Последние несколько недель вымотали ее. По вечерам ею овладевало беспокойство, угнетало предчувствие кошмара, и только пылкие девичьи фантазии с Брэденом в главной роли помогали ей отвлечься на некоторое время. А днем ее не оставляло напряжение ожидание: в каком настроении будет сегодня отец? Он стремительно терял человеческий облик, впадая то в ярость, то в мрачную безысходность.

Сегодняшний день не был исключением: Роберт Грей вновь набросился на дочь с оскорблениями и только после того, как выложил все, что накопилось у него на душе, яростно хлопнул дверью и оставил Касси одну. Когда эхо его слов затихло, она облегченно вздохнула. По крайней мере, на этот раз он не ударил ее, уже и за это она была благодарна. Все чаще и чаще, охваченный безумным раздражением, Роберт отвешивал Касси звонкие оплеухи, обещая в следующий раз отлупить ее как следует. До сих пор это были только угрозы. Но неумеренное пьянство и надвигающаяся нищета делали Роберта день ото дня все более агрессивным. И Касси боялась, что его отчаяние не сегодня-завтра отольется ей тяжелыми побоями.

Но на этот вечер все обошлось. Вместе с Перси, путающимся в ногах, она спустилась в холл. Немного хорошей поэзии, и она успокоится. Стихи помогут ей отвлечься, а может, даже заснуть.

Но в холле ей пришлось остановиться: дверь в библиотеку была плотно закрыта, но там кто-то был, — яркая полоска света пробивалась из-под нее. Касси нахмурилась. Неужели она не заметила, как вернулся отец? Она замерла, не зная, как поступить. Не могло быть и речи о том, чтобы прервать отца, когда он рассуждает сам с собой. Нет, книга подождет.

Касси уже повернулась, чтобы ретироваться в свою тихую спальню, когда до нее донеслось приглушенное восклицание. Она узнала этот голос, хоть и не расслышала слов: это был тот же самый человек, разговор которого с отцом она подслушала в прошлый раз.

— Ну и как же мое предложение, Грей? Могу поклясться, что лучшего у вас давно не было.

— Ох, видит Бог, давно. — Ответ Роберта был еле слышен. — Предложение , в самом деле весьма и весьма заманчивое.

— Будем считать, что ваш долг мне уплачен сполна. И сверх того вы дополнительно получаете семьдесят тысяч фунтов, чтобы поправить ваше… ваши обстоятельства, — не останавливаясь, продолжал гость.

— Да, это выручило бы меня, — послышался нерешительный, но явно довольный голос Роберта.

— Вот и славно. Значит, договорились?

Голоса смолкли, затем в библиотеке заскрипели стулья, по-видимому, мужчины встали, чтобы скрепить сделку рукопожатием.

— Договорились… да. Мы обо всем договорились, — эхом отозвался Роберт. — И вы не пожалеете. Это очень удачное приобретение.

Приобретение? Разве у них оставалось хоть что-нибудь, что отец мог бы продать? Неужели у них было еще что-то ценное, за что можно выручить такие деньги? Только дом, но ведь это простой дом, без росписей и лепнины.

— О, полностью согласен с вами. Она молода и красива… Этого у нее не отнять.

Лошадь? Да нет же, этого не может быть. Их конюшни уже давно пусты. Вся живность, которой они владели, за исключением Перси, была принесена в жертву страсти Роберта к азартным играм и возлияниям.

— Мало того, что она красавица, — добавил Роберт. — Она и послушна, если, конечно, будет чувствовать тяжелую мужскую руку.

В комнате как будто задумались. Затем гость ответил:

— Я буду иметь это в виду. Но мне кажется, что она и без того сможет стать хорошей женой.

Женой? У Касси кровь отхлынула от лица.

— Конечно. И здоровье у нее отличное, она с легкостью нарожает кучу крепких ребятишек.

— Ну что ж. Ваша дочь идеально мне подходит.

Дочь… Касси еле сдержалась, чтобы не закричать во весь голос. Ведь это ее достоинства они обсуждали сейчас и торговались, как на бегах. Ее собственный отец только что продал ее какому-то незнакомцу за семьдесят тысяч фунтов.

Она была возмущена и потрясена до глубины души. Не в силах справиться с охватившим ее отчаянием, она сползла по стене и спрятала побледневшее лицо в дрожащих руках. Одна часть ее натуры требовала, чтобы она ворвалась в библиотеку и без обиняков объяснилась и с отцом, и с «покупателем». Но другая часть знала, что добром это не кончится. Отец не будет соблюдать приличий и выплеснет на нее потоки ярости и брани. Она слишком труслива, чтобы снести оскорбления, и слишком горда, чтобы позволить чужаку видеть ее унижение. Все, что будет дано ей рукой отца, вся боль и страх предназначены только ей, и ей одной жить с ними и терпеть их. А объяснение пока придется отложить.

Касси подняла невидящие глаза. Неужели отец так низко пал, что готов продать свою дочь постороннему человеку? И хоть бы словом обмолвился или намекнул как-нибудь! Нет, это немыслимо. Она, наверное, ошиблась. Господи, сделай так, чтобы она ошиблась!

Она почувствовала на щеке прикосновение мокрого языка Перси, и оно привело ее в чувство. Хватит обманывать себя! Ее небольшие кулачки сжались на коленях, пора посмотреть в лицо жестокой реальности.

Отец решил продать ее неизвестному и, судя по всему, богатому джентльмену. Но даже если когда-нибудь она вынуждена будет согласиться на этот брак, она ни за что не смирится с этим. Она медленно поднялась, готовая действовать, прежде чем случится непоправимое. Она дождется, когда отец останется один, она будет умолять его изменить решение, не совершать этого безобразного поступка. Он выслушает ее, она уверена в этом. Отец слаб, но не жесток. И на свой лад любит ее. Она чувствовала это. Как только он узнает, насколько омерзителен для нее такой брак, он откажется от своего бесчеловечного замысла.

Она подскажет ему выход. Да, именно так. Она убедит его, что может найти работу, чтобы поправить их положение. Хотя бы гувернанткой у богатых людей. Конечно, жалованье у прислуги не ахти какое, но не обязательно же гувернанткой, тут важно в принципе решиться. А выход обязательно должен быть. Касси повернулась и медленно поднялась в свою комнату. Как только отец соберется пойти спать, она перехватит его, объяснит ему все и изложит свой план. И тогда он, несомненно, откажется от этого издевательского соглашения.

Но куда делась вся ее бравада, когда она услышала тяжелые, неровные шаги отца, вышедшего из библиотеки и направившегося в сторону спальни? Касси тут же, чтобы не успеть испугаться, распахнула дверь своей комнаты и выбежала в плохо освещенный холл.

— Отец? — произнесла она нерешительно и чуть слышно.

Роберт остановился и обернулся, едва не столкнувшись с дочерью. Его глаза были налиты кровью, когда-то красивое лицо приобрело сизо-багровый цвет, он тяжело дышал раскрытым ртом. Разглядев в полумраке Касси, он нахмурился и привычно принялся отчитывать ее.

— Кассандра, и что ты вечно болтаешься по дому среди ночи?

Касси передернуло от перегара, ударившего ей в лицо. Она собрала остатки тающей решимости, проглотила ком и приступила к делу:

— Мне нужно поговорить с вами. Он нахмурился еще больше.

— О чем же?

Она облизала дрожащие сухие губы.

— Я не могла заснуть…

Роберт потер рукой лоб и пристально посмотрел на нее.

— Что, опять кошмары? — сердито спросил он, присматриваясь к выражению ее глаз.

— Нет, нет. — Она решительно замотала головой. Зная, как бесят его жалобы на плохие сны, она старалась даже не упоминать о них, и по ночам, когда ее крики поднимали на ноги весь дом, она объяснялась по возможности односложно, не вдаваясь в подробности.

— Не знаю почему, просто не спалось. И я решила спуститься в библиотеку и взять почитать книжку…

Роберт едва сдерживался, чтобы не взорваться.

— Ты можешь не тянуть?

— Да. Я увидела, что дверь в библиотеку закрыта. И услышала, как в библиотеке разговаривают.

Роберт откинул упавшие на лицо сальные пряди волос.

— Короче, ты подслушала, о чем мы говорили? Она глубоко вздохнула:

— Да, отец, я подслушала.

К ее изумлению, он расплылся в улыбке:

— Ну и хорошо. Значит, мне уже не нужно ничего рассказывать тебе.

Касси почувствовала себя как воздушный шар, из которого с шипением выходит воздух.

— Как вы могли? — выкрикнула она, уже не контролируя себя. — Как вы могли сделать это? — Ее голос дрожал.

Роберт помрачнел.

— Ну-ка объяснись, будь добра, — потребовал он.

— Вы продали меня, продали, как будто я вещь! Роберта понесло.

— Ты!.. Что ты есть, в самом деле! Что ты из себя корчишь? — Он с трудом находил слова, еле сдерживая свои судорожно сжатые кулаки.

Касси ахнула, прикрыв ладонью рот.

— Как у вас язык поворачивается? Я же ваша дочь! — Она больше не могла быть осторожной и вкрадчивой, рушился тщательно разработанный ею план.

— Да, ты — моя дочь, и не нужно напоминать мне об этом! — От гнева он, казалось, протрезвел, он выглядел настолько трезвым, что Касси уже и вспомнить не могла, когда его видела таким последний раз. — Ну и что из того, Кассандра? Ты задумывалась, какая жизнь тебя ожидает, ты, моя дочь? Могла ли ты мечтать, что выйдешь замуж за настоящего джентльмена, за богатого, влиятельного человека? За этого, с которым я сговорился! У него столько денег, что их хватит, чтобы содержать и тебя и меня до конца наших дней. Разве этого недостаточно, чтобы ты наконец прикусила свой глупый язык? Ты только представь себе, — жена богача, Кассандра! Ты будешь женой богача. Что ты на это скажешь?

— Мне все равно, отец, пусть он будет даже принцем, это не изменит главного — я его не люблю! — Касси тоже кричала, уже не сдерживая себя.

— Скажите на милость, она не любит! — Голос Роберта гремел так, что стены тряслись. — Да я плевать хотел, любишь ты или не любишь его! Кто еще возьмет тебя в жены? Кто спасет от этой нищеты и кошмаров? — Он схватил ее за плечи. — Твой герцог что ли? Да никак и в самом деле тут впутался наш герцог? Ты, дурочка, кажется, решила, что его светлость герцог Шербургский придет и спасет тебя от всего этого идиотизма?

— Только не вмешивайте сюда Брэдена, отец. — Касси морщилась от боли в плечах, стиснутых сильными руками Роберта.

— Ах, Брэден! Вот оно что! Выходит, милочка, ты еще тупее, чем я думал, раз решила, что он женится на тебе. Я-то заметил, какие сальные взгляды он на тебя бросал. Для таких дел, какие у него на уме, жениться не надо. — Он встряхнул ее за плечи. — Признавайся, Кассандра, между вами уже что-то было?

В его глазах сквозила такая дикая ярость, что мурашки пробежали у Касси по спине.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. — Она извивалась всем телом, стараясь вырваться из жестоких рук отца.

— Неужели? — Он пронзительно смотрел на нее, словно видел в ней кого-то другого. — Я думаю, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю. Отвечай сейчас же, ты спала с ним? Я тут распинаюсь перед джентльменом, а ты что же, спелась с этим прощелыгой? — Он тряс ее так, что у нее моталась голова. — Признавайся, черт тебя побери! Признавайся! — Роберт с силой оттолкнул ее от себя, и она отлетела к стене.

Не обращая внимания на крик боли, вырвавшийся у дочери, Роберт схватил ее пальцами за подбородок, придвинулся и, обвинительно заглядывая в самую глубину перепуганных глаз, продолжал:

— Что у тебя было с ним? — Его крик перешел в непрекращающийся, исступленный вой. — Что? Говори!

— Ничего, отец. — Касси была смертельно перепугана. — Я даже не виделась с Брэденом.

— Врешь! — Прорычал Роберт и, схватив ее за плечи, отшвырнул к другой стенке. Касси не удержалась и упала на колени. Он медленно, угрожающе приблизился к ней и рывком поднял на ноги. — Ты думаешь, я слепой, я ничего не вижу? Ты думаешь, что будешь вечно водить меня за нос и тебе все будет сходить с рук? Да, Элина? — Он замахнулся и что есть силы ударил ее в лицо.

Касси закричала во весь голос, почувствовав кровь на губах:

— Я не Элина, отец! — Рыдания душили ее. — Я Кассандра. Мама давно…

— Шлюха! — Он схватил ее за волосы и несколько раз ударил головой о стену. Он не хотел видеть ее лицо. Сейчас оно было в ссадинах и кровоподтеках, но все равно до боли напоминало то лицо, что преследовало и рвало на части его душу. — Когда ты прекратишь изменять мне? Я что, вечно должен смотреть сквозь пальцы на твои похождения? — Он обхватил горло Касси огромной рукой. — Но теперь все, Элина. На этот раз тебе придется ответить. И это будет последний раз.

Паника, подобно желчи, поднялась в горле Касси. Она чувствовала, как твердеют пальцы Роберта на ее горле. Ей становится нечем дышать, а с дыханием уходит из нее и жизнь. Последним напряжением воли Касси резко дернула ногой, целясь коленом прямо в пах мужчины.

Роберт резко отпустил ее, и она услышала его первобытный вой, но не остановилась. Не обращая внимания на острую боль в боку и на дрожь, сотрясавшую все ее тело, она слетела по лестнице и выбежала во двор. Перси, до той поры скаливший зубы и рычавший на Роберта, сорвался вслед за хозяйкой.

Ночной ветер освежил ее мокрое лицо. Боль в боку усиливалась с каждым шагом, но Касси не могла, не должна была мешкать. Она бежала вдоль такого родного и знакомого берега, берега, который мог принести ей успокоение и утешение в ее смертельном отчаянии, но сейчас не могла задерживаться здесь. Рыдания сотрясали ее грудь, а сердце и тело словно умерли, скованные болью и испугом.

Но ум ее был ясен. Она знала, куда бежать.

Если я буду нужен вам, когда угодно, в любое время, я буду здесь с вами. Помните об этом. Она повторяла эти слова Брэдена не один раз; они стали ее любимым еженощным псалмом. Касси! Я вернусь. Обязательно вернусь.

Глава 5

— Спасибо тебе за прекрасную утреннюю поездку, Ураган. Ты сегодня гораздо бодрее меня. — Брэден погладил породистого жеребца по шелковистой холке цвета красного дерева.

— Немудрено, если вспомнить, как поздно ты вчера лег спать. — Сухая фигура Чарлза появилась в дверях, он жестом велел посторониться молодому конюху, безуспешно пытавшемуся принять у хозяина капризного коня. Только его светлость мог справиться с норовом Урагана.

Брэден с удовольствием смотрел на жеребца: тот ничуть не устал, его спокойствие и ровное дыхание после длительной скачки лучше всяких родословных говорили о его породе и здоровье.

Чарлз подошел к Брэдену и вгляделся в темные круги под его глазами.

— Да ты, похоже, совсем не ложился спать? У тебя жалкий вид, — сообщил он ему.

Брэден криво ухмыльнулся:

— Ну, спасибо. Ты прав, я лег было, но мне не удалось уснуть.

— Тебя тревожит мисс Грей. — Это было скорее утверждение, чем вопрос, и Чарлз ждал, как Брэден отреагирует на него.

Реакция не заставила себя ждать. Брэден насупился, глаза потемнели, как небо перед грозой.

— Да, я беспокоюсь о Касси. — Тон его был нарочито бесстрастным. — Меня сильно тревожит, что она живет одна с этим… пропойцей.

— На этой неделе я несколько раз был у ее дома, дважды я видел мисс Грей, когда она выгуливала собаку, но ее отец ни разу не показался мне на глаза. Я не заметил ничего, что могло бы подтвердить твои опасения, — возразил Чарлз.

— Внешнее благополучие часто бывает обманчивым, как тебе известно, — холодно ответил Брэден. Он в отчаянии взлохматил пятерней шевелюру. — Уж я-то знаю, каково жить среди людей, которые тебя ненавидят. Я испытал это на себе.

— Знаю, — тихо откликнулся Чарлз. Он хорошо помнил мальчика, который никогда не плакал, но никак не мог понять, почему мать с отцом так не любят его. Его мать была слишком самовлюбленной особой, чтобы интересоваться кем-то еще, а отец слишком злопамятен, чтобы забыть, что именно рождение сына отдалило от него жену. — Знаю, — повторил Чарлз, ласково прикасаясь к плечу Брэдена.

Брэден ценил доброту Чарлза; он отчетливо помнил все те часы, которые ребенком провел здесь, в этих конюшнях, ища утешения у человека, заполнившего пустоту в его сердце. Это была такая услуга, за которую он никогда не сможет расплатиться с ним.

— Почему бы тебе не попробовать немного поспать? — предложил Чарлз, идя рядом с Брэденом к дому. — Час ранний, ты успеешь выспаться.

— Я встревожен. Лучше я поеду встречу корабль и посмотрю на нового арабского жеребца. Мне не терпится убедиться в том, что он в самом деле так великолепен, как мне описывали.

Чарлз хотел что-то возразить, но в этот момент шум голосов и собачий лай, прокатившиеся по парку Шербургского замка, отвлекли их. Брэден посмотрел в сторону замка и увидел Перкинса, пожилого дворецкого, возвышавшегося на ступенях терассы и, судя по жестам, прогонявшего прочь маленькую растрепанную женщину. Вокруг этой живописной группы прыгала коричневая с белыми пятнами собака и сердито лаяла.

— Что там еще?.. — окликнул Брэден дворецкого, ускоряя шаг. — Перкинс? Что происходит?

Дворецкий, обычно совершенно невозмутимый, рассеяно обернулся к Брэдену.

— Простите за беспокойство, ваша светлость, — начал он, вытирая платком взмокший от напряжения лоб, — но эта… молодая леди, — он бросил уничтожающий взгляд на стоявшую рядом женщину, — настаивает на разговоре с вами. Я ей пытался объяснить, что прислуга проходит в дом с черной лестницы, но она как будто не хочет этого понимать…

Не дожидаясь, пока он закончит свою возмущенную тираду, молодая особа, о которой шла речь, повернулась и, прихрамывая, направилась к Брэдену. Собака неотступно следовала за нею.

— Брэден?

Он остановился как громом пораженный.

— Касси? — Он услышал, как за его спиной ахнул потрясенный Чарлз. Несколькими прыжками он преодолел лестницу, чтобы помочь Касси. Подол ее платья висел клочьями, лицо было перекошено от боли, по щеке протянулась глубокая ссадина. Безобразные синяки уродовали ее подбородок и шею, нежные губы распухли, на них запеклась кровь.

— Боже мой, — выдохнул он, нежно прикасаясь к ее лицу. — Касси.

Он привлек ее к себе, обняв за плечи. Он почувствовал, как вздрогнула она от его прикосновения и принял эту реакцию за смущение.

— Ну-ну… Успокойтесь. Все в порядке. Теперь все в порядке. — Тихая радость охватила Брэдена, когда он почувствовал, как обмякла она, такая маленькая и хрупкая, в его руках. Он бросил сердитый взгляд на обескураженного дворецкого.

— Разве вы не видели, что она ранена? — гневно спросил он.

— Да… действительно, ваша светлость… Как я не заметил?.. — бормотал перепуганный дворецкий. — Такой переполох, да еще это животное. — Он сердито покосился на Перси, с благодушной мордой сидевшего внизу. — Он так лаял, что я просто не разглядел… Сам не знаю…

Брэден взял себя в руки. Перкинс тут ни при чем, не его хотелось задушить Брэдену.

— Ладно, Перкинс. Я понял вас. А сейчас отправляйтесь и распорядитесь, чтобы послали за доктором Ховеллом. Потом присмотрите, чтобы приготовили комнату для мисс Грей. Понадобится горячая вода для ванны и какое-нибудь платье. Мне все равно, где вы достанете его, но вы должны сделать это. Вам все ясно?

— Да, ваша светлость… вполне. — И пожилой мужчина, с достоинством расправив плечи, направился в особняк.

Брэден чувствовал, как дрожат плечи Касси.

— Где у вас болит? — мягко спросил он, боясь даже напоминанием разбередить ее раны.

Девушка не ответила, но ее пальцы судорожно сжали ткань его рубашки. Пытаясь утешить ее, он осторожно коснулся царапины на ее лице тыльной стороной ладони.

Она поморщилась и затравленно взглянула на него.

— Извините меня, — прошептала она, — но я не знала, куда мне еще пойти.

Брэден решительно покачал головой и прижал пальцы к ее губам, не желая слушать извинения. Она отшатнулась, и глаза Брэдена потемнели от гнева.

— Неужели это сделал ваш отец?

Касси открыла рот, чтобы отвергнуть его предположение, но не произнесла не звука: она не могла больше оправдывать безумство отца. Она кивнула.

Брэден едва не чертыхнулся, не в силах сдержаться, нестерпимая ярость бушевала в его груди. Но он снова взял себя в руки. Если он сейчас потеряет самообладание, это не поможет Касси.

— Вы можете идти?

— Думаю, да. Разве что мой бок… — Она попыталась глубоко вздохнуть и поморщилась. — Очень больно.

— Ребра. — Интонации Чарлза выдавали глубокое возмущение.

Брэден посмотрел на него и кивнул. Он наклонился и бережно поднял Касси на руки. Она едва слышно застонала, но благодарно прильнула к его груди.

— Все бы ничего… но я так долго добиралась сюда. — Она с усилием улыбнулась ему. — Я и не предполагала, что до Шербурга так далеко… если идти пешком. — Она оглянулась вниз на Перси, вновь возбужденно залаявшего, как только Брэден оторвал ее от земли. — Тихо, Перси, — урезонила она собаку. — Это свои. — Собака успокоилась, но неотступно бежала рядом с Брэденом, пока тот нес хозяйку в дом. Чарлз следовал за ними на случай, если бы понадобилась его помощь.

Брэден внес Касси в гостиную и осторожно опустил на диван. Чарлз быстро собрал диванные подушки, чтобы подложить ей под голову.

— Так лучше? — мягко спросил ее Брэден, убирая пряди черных волос с бледного лица девушки.

Касси кивнула, стараясь не показать, как ей больно. f

— Я в порядке, — уверила она его.

— А теперь расскажите, что произошло. — Это была не просьба, а приказание.

Касси проглотила комок в горле, она предпочла бы забыть обстоятельства, которые привели ее сюда. Но он имел право знать о них.

— Я невольно подслушала разговор отца с… одним человеком, — начала она, пряча глаза.

— Кто этот человек? — Тут же прервал ее Брэден, напрягаясь.

— Не знаю, — прошептала она. — Дверь была плотно закрыта, я еле разбирала то, что они говорили. — Она подняла глаза и встретила его озабоченный, пристальный взгляд. — Но я поняла, что мой отец собирается выдать меня замуж за него. Точнее, я услышала, что он получит за меня безумную сумму — семьдесят тысяч фунтов.

Тень недоверия пробежала по красивому лицу Брэдена.

— Вы хотите сказать, что ваш отец продал вас этому человеку?

Касси кивнула, чувствуя краску стыда на лице, ей хотелось провалиться сквозь диван и подушки, на которых она лежала.

— Да. Это была откровенная сделка. И отец считал, что я беспрекословно подчинюсь ему, он даже не счел нужным спросить моего согласия. — Ее губы тряслись. — Я знаю: как послушная дочь я, наверное, должна исполнить волю отца, но все было настолько цинично, так мерзко. Я не смогла смириться с этим.

— И вы все ему выложили?

Касси облизнула пересохшие опухшие губы.

— Да. Когда он остался один, я все ему высказала. Он словно взбесился, наговорил мне кучу гадостей. — Она стиснула виски ладонями в отчаянии от того, что ей приходилось вспоминать. — Потом он схватил меня. Я пыталась объяснить ему, насколько ужасную вещь он затеял, но он уже совершенно не владел собой. Он был пьян и словно… — Она не могла говорить.

— Что же было потом? — спросил Брэден.

— Он совсем потерял рассудок, и безумие придало ему такую силу… — Она широко открыла испуганные, наполненные слезами глаза, с трудом сдерживая рыдания. — Я боялась… Я думала, он убьет меня. — Ее голос был едва слышен. — И тогда я убежала. Мне совершенно некуда было идти. И я вспомнила, как вы говорили мне, что если мне понадобится помощь…

— Вы правильно сделали, Касси. — Брэден взял обе ее маленькие, холодные ладони. — Клянусь вам, Касси, он никогда больше вас пальцем не тронет. Никогда. Вы верите мне?

— Да, — прошептала она, пристально глядя в его холодные, глаза, горевшие бешенством. — Только… что вы собираетесь предпринять?

— Во-первых, я попрошу доктора Ховелла осмотреть ваши раны. А потом я нанесу визит вашему отцу. — Заметив ее испуг, он покачал головой. — Верьте мне, та petite. Все будет в порядке.

Брэден отвернулся, чтобы она не увидела, какая буря поднялась в его душе. На мгновение его взгляд встретился с суровым взглядом синих глаз Чарлза. Его старший друг выглядел таким потрясенным, каким Брэдену еще не приходилось видеть его. Это было естественно — сама мысль о возможности физического насилия была противна Чарлзу, а насилие, которому подверглась эта красивая, нежная девушка, было тем более отвратительно.

Чарлза передернуло, и он отвернулся.

— Схожу проверю, послали ли за доктором, — тихо сказал он и вышел из комнаты.

— Брэден! — Брэден повернулся, услышав мягкий оклик Касси, и вопросительно поднял брови. — Я не думала, что доставлю так много беспокойства. — Она попыталась сесть на диване. — Я неправильно сделала, что вторглась к вам. Я, наверное… — Она замерла от боли, пронзившей ее, и снова упала на подушки.

Брэден мгновенно оказался рядом.

— Не вставайте и не говорите глупости. Черт возьми, Касси, вы ранены. Ваши ребра, возможно, сломаны. — Он склонился над ней и доверительно произнес: — Вы должны послушаться меня хотя бы на этот раз. Положитесь на меня.

Она слабо улыбнулась ему:

— Я помню, то же самое вы говорили, когда были у меня дома. Кажется, это входит у меня в привычку — полагаться на вас.

— Разве это так плохо? — мягко спросил он.

— Я не хотела бы зависеть ни от кого.

Брэден понимающе кивнул. Эта гордая молодая женщина рассчитывала только на свои силы. Такие редко встречаются. И все-таки она пришла к нему, когда осталась одна, когда не знала, куда податься. Он был доволен, нежная радость охватила его сердце, изгоняя оттуда дурные мысли последних недель. Он задумчиво смотрел на ее красивое лицо, которое не могли обезобразить даже следы побоев, на ее решительно вздернутый небольшой подбородок. На этот раз Касси удалось избежать большой беды. Но Брэден знал, что в следующий раз она может не справиться. И он должен о ней позаботиться. Но сначала он должен разобраться с ее отцом.

— Брэден? Бога ради, объясни, что здесь творится в такую рань?

Сирил Шеффилд, сонный и озадаченный, стоял в дверях. Он недоуменно оглядывал гостиную, поскольку со слов сконфуженного Перкинса уже знал, что некая незнакомка добивалась встречи с его светлостью. Не скрывая возмущения, он ждал от племянника объяснений.

Брэден повернулся к нему, его широкие плечи заслоняли Касси.

— У нас гостья, Сирил, — предостерегающе ответил он. — К несчастью, она не совсем здорова. Мы уже вызвали доктора Ховелла, чтобы он осмотрел ее.

Изумленный до глубины души, Сирил спросил:

— Ты хочешь сказать, что у нас в доме посторонний? Касси рывком поднялась на локти, стараясь не обращать внимания на боль от резкого движения.

— Простите, сэр, это моя вина. — Борясь с головокружением, она оперлась на спинку дивана и поднялась на ноги. — Это я без приглашения пришла сюда, извините меня, сейчас я уйду…

Кровь резко отхлынула от лица девушки, Брэден бросился к ней и подхватил ее на руки за мгновение до того, как она рухнула к его ногам.

— Никуда вы не пойдете, — проговорил он, укладывая ее обратно на диван. — Слышите, никуда, упрямая вы девчонка. — Он расстроено покачал головой. — Это не посторонний, Сирил, — обратился он к дяде, — это друг. — Он улыбнулся. — А теперь, Касси, позвольте представить вам моего дядю, лорда Сирила Шеффилда. Сирил, познакомься — мисс Кассандра Грей.

Сирил подошел ближе к ней и изучающее оглядел молодую женщину. Даже в таком плачевном состоянии она являла собой захватывающее зрелище. Некоторое время он молчал.

— Мисс Грей, — вымолвил он наконец с легким поклоном. — Очень приятно. Пожалуйста, простите меня. Я в самом деле ошибся.

Касси улыбнулась.

— Нет, вы совершенно правы, милорд, — ответила она. — И мне жаль, что я непрошеной ворвалась в ваш дом ни свет ни заря. — Она не знала, достаточно ли этих извинений, но ей было трудно продолжать. Она уже предстала в неприглядном виде перед Брэденом и мистером Грейвзом и чувствовала, что слишком горячие извинения перед дядей Брэдена в ее положении могут быть приняты за самоуничижение.

Поняв причину неловкости Касси, Брэден поспешил на выручку:

— Я распорядился приготовить для Касси ванну и чистое платье. Когда доктор осмотрит ее раны, у меня будет небольшое дельце и я вынужден буду оставить Шербург на некоторое время. Надеюсь, Сирил, ты позаботишься о нашей гостье, пока меня не будет. Я могу положиться на тебя?

— Прости, что? — Сирил с трудом оторвал жадный взгляд от Касси и растерянно посмотрел на Брэдена. — О… да, разумеется. Буду очень рад развлечь мисс Грей в твое отсутствие.

Брэден кивнул и опять повернулся к Касси.

— Или вы хотели бы отдохнуть? Касси решительно покачала головой:

— Нет, вряд ли у меня получится.

— Ладно. Мы это устроим потом. И все-таки, — он выразительно посмотрел на Сирила, — я хочу, чтобы Касси не вставала до прихода доктора. Ты ведь не будешь против этого?

Сирил недовольно поджал губы: Брэден выразился достаточно однозначно, он не собирается объяснять причин неожиданного появления мисс Грей в Шербурге в столь шокирующем виде.

— Да, Брэден. Я все понял.

— Хорошо. Посидим и подождем. А уж потом, — Брэден насупился, — я займусь своим дело. Конкретно.

Блики утреннего солнца нервно дрожали и разбивались в — лужах вдоль колеи, ведущей к дому Грея. Гнев Брэдена в одиночестве нарастал, пока не превратился в ослепительное пламя ярости. И теперь ему достаточно было малейшего возражения, чтобы он расколол череп Роберта Грея, как орех.

Хорошо еще, что раны Касси оказались не очень серьезными. Алфред Ховелл осмотрел ее и сообщил, что у нее сильные ушибы, но ребра целы. Он нашел ее истощенной и потрясенной случившимся, предписал теплую пищу, постельный режим и небольшие дозы опия, чтобы смягчить боль. И пообещал, что не пройдет и нескольких дней, как она будет в порядке.

Но Брэден знал и другое. Никакие лекарства не могли полностью излечить Касси. Самые тяжелые ее травмы, самые глубокие раны были не на теле, а в душе девушки, нанесенные ей годами окриков и унижений. До сих пор только сила духа и внутренняя цельность выручали ее. Но кто же долго выдержит такое без помощи и поддержки?

Коляска остановилась. Брэден рывком распахнул дверцу, чуть не сбив с ног ошеломленного лакея. Не обратив на него внимания, он прошел прямо к входной двери и принялся стучать в нее, прислушиваясь к утренней тишине в доме.

Спустя минуту, показавшейся Брэдену вечностью, Джеймс открыл двери и удивленно замер, широко раскрыв глаза.

— Да, милорд… ваша светлость… чем могу служить?..

— Я хочу видеть Роберта Грея. Немедленно. Слуга неловко переступил с ноги на ногу:

— Это… Я не уверен, что они проснулись, ваша светлость.

— Значит, разбудите его. Или это сделаю я.

Брэден решительно прошел мимо топтавшегося на месте слуги и направился к лестнице.

— Погодите! — окликнул его Джеймс.

— Да? — Брэден остановился, уже ступив ногой на ступеньку. У Джеймса бегали глаза, он не мог прямо смотреть в каменное лицо Брэдена.

— Они не в спальне, — наконец выдавил он из себя. Брэден угрожающе приблизился к нему:

— И где же он?

Перепуганный слуга неуверенно кивнул в сторону библиотеки:

— Мистер там, ваша светлость. Я могу его…

Но Брэден уже направился к двери. Одним ударом он открыл ее и тут же с грохотом захлопнул за собой.

Роберт Грей поднял голову с загаженного стола и мутным взглядом посмотрел на Брэдена.

— Кто здесь?

Брэден увидел разбросанные по комнате бутылки и почувствовал, как ярость охватывает его. Он крепко сжал кулаки, зная, что если позволит гневу взять над собой верх, то рассудок оставит его, он будет бить отца Касси, бить долго и жестоко, пока не убьет.

— Здесь Брэден Шеффилд, Грей. Поднимайтесь.

Роберт был явно потрясен и неожиданным появлением Брэдена, и его ледяным тоном.

— А Кассандры нет, ваша светлость. Она… того…

Брэден отшвырнул стул, оказавшийся на его пути, перегнулся через стол и, схватив Роберта за сюртук, выдернул из кресла как тряпичную куклу.

— Она-то жива и в порядке, но только не вашими заботами! — прохрипел он прямо в глаза Роберту. Его едва не стошнило от перегара, дохнувшего на него.

Роберт побледнел как полотно.

— Я не понимаю, что… что…

— Вы прекрасно понимаете, о чем я говорю, грязный подонок. — Брэден швырнул Роберта обратно в кресло, всем своим видом показывая, что ему омерзительно само его существование. — И я здесь только для того, чтобы вы больше пальцем ее не посмели тронуть.

Роберт облизнул пересохшие губы:

— А теперь слушайте вы, Шеффилд. Мне все равно, кто вы там. Я отец Кассандры, а вы кто? Какое у вас право…

— С сегодняшнего дня как раз у меня будут все права, а вы ей будете никто.

Роберт пристально посмотрел на него:

— И кто же вам дал такие права?

— Вот этот документ. — Брэден достал из кармана листок бумаги, поставил на нем решительный росчерк и небрежно швырнул на стол перед Робертом.

— Что это? — Роберт поднял документ и ахнул.

— Это чек на сто тысяч фунтов, — подсказал ему Брэден. — Насколько я знаю, это на тридцать тысяч фунтов больше, чем вы получили бы за Касси от другого джентльмена. Верно? — Не дожидаясь ответа, он продолжал: — Такая сумма позволит вам ни в чем не ограничивать себя, Грей. Ни в чем.

Некоторое время Роберт беззвучно открывал рот. Наконец он недоверчиво спросил:

— Вы хотите сказать, что вы покупаете мою дочь?

— Я хочу сказать, что от вас требуется только одно: вы прерываете все отношения с вашей дочерью. С этого момента вы забываете про нее.

— Она будет вашей любовницей?

— А вас это интересует? — парировал Брэден. Он коротко рассмеялся: — Мне казалось, вам это безразлично. Нет, правда, неужели вам интересно?

— Разумеется, — подтвердил Роберт, не в состоянии оторвать взгляд от чека. — Но я не смог бы дать Кассандре того, что дадите ей вы.

— Ну и сойдемся на этом, Грей, — прервал его Брэден. — Я действительно смогу дать Кассандре безопасность, спокойствие и нежность — то, без чего она обходилась все эти годы, благодаря вам.

— Тот джентльмен… тот, что был до вас, вел речь о женитьбе. — Роберт нахмурился.

— Тот, что был до меня, предложил только семьдесят тысяч фунтов. Я не верю, что вы оцениваете дочерний респект дороже, чем в тридцать тысяч. Или нет?

Молчание было ему ответом.

— Похоже, мы обо всем договорились, — произнес наконец Брэден. Тон его был зловещим. — Лично я предпочел бы убить вас не сходя с места, но я не могу себе позволить пойти в тюрьму. Я не могу оставить Касси без защиты. Мне очень жаль, но вас придется оставить в живых. — Он резко распахнул дверь и обернулся. — Запомните, с этого момента у вас нет дочери. И если вы ей хоть на глаза покажетесь, я задам вам настоящую трепку.

Глава 6

Дело сделано.

Брэден объяснил Роберту Грею, что тому не поздоровится, если он попробует даже приблизиться к Касси. Теперь Касси в безопасности. Грей трус и не будет рисковать своей шеей. А сверх того, с отвращением подумал Брэден, у него есть дополнительный стимул в сто тысяч фунтов. Он лучше любых других аргументов докажет ему пользу хорошего поведения.

Брэден вытянул длинные ноги и мрачно посмотрел в окно. Что-то еще беспокоило его. Он сжал пальцами пульсирующие виски и зажмурился, пытаясь постичь причину своего беспокойства.

Образ Касси как по волшебству предстал перед ним. Но не та прелестная нимфа его снов, легкой поступью входившая в его грезы все эти годы, а запуганная, избитая молодая женщина, судорожно вцепившаяся в его рубашку в поисках защиты и покровительства. Куда делось сияние радости и наивности, озарявшее весь ее облик? Погасло, погасло. И то, что он вырвал ее из жестоких рук отца, было только началом долгого пути возрождения ее драгоценных и редких душевных качеств. Пройдет еще много времени, прежде чем она залечит раны, обретет прежнюю любовь к жизни, оправится от унижений и сможет уважать и ценить себя.

Она будет вашей любовницей? Вопрос Роберта Грея не выходил у него из головы.

Брэден вздрогнул, неприглядность ситуации со всей очевидностью предстала перед ним. Предположение Грея было оскорбительным, гадким, подлым… но в каком-то смысле естественным. Куда Касси теперь податься? Куда ей деться, и кто ее приютит? Брэден нахмурился. Насколько ему известно, у Касси нет родственников, кроме отца. Нет денег или какого-то имущества. У нее есть только один друг. И этот друг — он.

Брэден нахмурился. Касси не может поселиться в Шербурге одна в мужском окружении. Слуги в данном случае не в счет. Не пройдет и нескольких дней, как в округе начнут судачить, и через пару недель Касси объявят падшей женщиной. Ему глубоко безразлично, что будут говорить о нем, но он никому не позволит обливать грязью Касси.

Брэден тщательно взвешивал все возможности. Он мог бы воспользоваться своими связями и пристроить Касси в какую-нибудь почтенную семью, обеспечив ее всем, о чем только может мечтать молодая женщина. Но от этой идеи он отказался сразу же. Он уже не вправе оставить Касси, не вправе прогнать ее. Никто другой не поймет, через какой ад довелось ей пройти, ее гордость не позволит ей поделиться этим с кем-то еще. Нет. Она накрепко связана с ним. И есть только один выход из этой ситуации, только один способ соблюсти приличия.

Женитьба.

Жесткие складки на лбу Брэдена разгладились. Это был самый серьезный шаг, который он мог предпринять. До сих пор, до тридцати с лишним лет, он сумел избежать счастья связать свою судьбу с какой-нибудь одной женщиной. Интриги Эбигейл освободили его от нежеланной помолвки, и с тех пор он не задумывался о женитьбе. До этого дня.

Для Касси это было бы отличным выходом. Она оказалась бы под защитой его имени, титула и богатства, у нее было бы все, чего она так несправедливо была лишена в прошлом. Став герцогиней Шербургской, Касси сразу будет принята в высшем обществе, на нее обрушится столько приглашений на балы, обеды, завтраки, что у нее не останется времени на печальные воспоминания. Брэден улыбнулся. Он позволит себе укутать ее в атлас и шелка, задарит ее драгоценностями, он устроит ей такую жизнь, о которой она не смела и мечтать.

Неожиданно до Брэдена дошло, что мысль о женитьбе на Касси совсем даже не отвратительна ему. Девушка умна, красива, честна и привлекательна, сила ее характера восхищает и вызывает уважение. Да самое главное, она, как и он сам, боец, ее дух несгибаем и независим, и это позволило ей пройти через все передряги и выжить.

Однако вполне могло случиться, что Касси откажется от его предложения. Он уже достаточно хорошо знал ее, чтобы понимать, что она даст ему от ворот поворот, если только заподозрит, что он идет на брак с ней из чувства жалости или вины. Но в том-то и дело, что эти чувства здесь ни при чем. То, что он чувствует к ней — нечто более глубокое и сложное… и не имеет ничего общего с жалостью или виной.

Брэден улыбнулся, вспомнив, как он когда-то в запальчивости описал Сирилу, какой будет его жена — женщина, которую он смог бы и любить и уважать. Что ж, Касси прекрасно подходит под это определение… даже больше того. И чем больше Брэден об этом думал, тем более привлекательной казалась ему эта идея. В конце концов, когда-нибудь ему все равно придется жениться, чтобы продолжить род Шеффилдов, дать Шербургу наследника.

Наследника… Ход его мыслей естественным образом уклонился в сторону… Он представил себе Касси, лежащую в постели в его объятиях. О, если б она стала его женой, он наконец смог бы дать волю чувству, рвущемуся из него. Он отчетливо представил себе все подробности этого счастливого мгновения. Образ был столь явствен, что он осязал ее тело, чувствовал вкус ее губ, слышал ее мольбы о…

О чем же?

Брэден заставил себя вернуться к суровой реальности. Он прекрасно помнил, как вздрагивала Касси, когда он решался обнять ее. И немудрено, ведь до сих пор прикосновения приносили ей только обиды и боль. Она ничего не знает о страсти, о взаимном влечении и чувственном удовольствии. Как можно ожидать от нее желания предчувствовать удовольствие в его действиях, возбужденных и требовательных? Брэден знал, что как бы он ни подготовил ее, как бы долго и ласково ни возбуждал, в первое мгновение ей будет больно. Она, пожалуй, даже возмутится, попытайся он объяснить ей, что святой долг жены подчиниться мужу и беспрекословно исполнять его желания. А почувствовав угрозу насилия, не станет ли она избегать его?

Брэден страдальчески вздохнул, честно признаваясь себе в собственных чувствах. Его тянуло к ней с первого дня, но с последней встречи у нее дома это стало чем-то… чем-то большим. Он хотел ее. Хотел именно так, как мужчина хочет женщину. Он чувствовал ее, обнаженную, льнущую к нему, отдающуюся ему со страстным шепотом на устах. Он становится мужественным и твердым, огонь желания изливается из него… Боже мой, и это ведь всего лишь воображение!

Брэден со стоном откинулся на спинку сиденья. Прежде чем он предложит Касси руку и сердце, он должен понять, на что идет и сможет ли с этим смириться. Он убежден, их симпатия взаимна, но он также знает, что Касси еще не готова к тому, чтобы стать с ним одним целым — одной семьей, одной плотью, одним телом. А значит, если они соединят свои судьбы, он будет вынужден обречь себя на то, чего не испытывал с четырнадцати сопливых лет — на воздержание. Ведь он не может унизить Касси насилием и в то же время не вправе оскорбить ее изменой. Да, для изысканных вкусов бомонда поиски приключений на стороне естественны и необходимы, как воздух, но Кассандра… Кассандра не сможет понять и простить этого.

Говоря откровенно, его даже не слишком удручает перспектива покончить с постельными излишествами. В последнее время он и не мог приступить к решительным действиям, не разгорячив себя фантазиями о Касси, о ее теле, ее плавной походке. Проблема не в нем, а в ней. Или, вернее, в том, как он справится с собой. Вынесет ли он эту муку — жить с ней бок о бок и отказываться от блаженства, которое сулит ее тело?

Но, собственно, выбора-то у него и нет. Чтобы защитить ее, чтобы видеть, как она улыбается, знать, что она счастлива, можно пойти и на более серьезные жертвы, чем половое воздержание.

Ему нестерпимо захотелось оказаться дома. Брэден выглянул в окно и, к своей радости, обнаружил, что карета подъезжает к воротам Шербурга. Он знал, что там, за этими стенами, Касси ждет его, и сердце его радостно сжалось. Он почувствовал, насколько верное решение только что принял.

Брэден усмехнулся. Да так ли? Он ли принял решение? Казалось, сама судьба определила все в его жизни одной теплой июньской ночью три года назад на пустынным морском берегу.

— Благодарю вас, мистер Грейвз. — Касси с улыбкой протянула Чарлзу пустой стакан.

За то время, пока Брэден отсутствовал, ей удалось немного прийти в себя. Кстати пришлись и теплая ванна, и трогательные хлопоты пожилой пышнотелой горничной по имени Маргарет. Перкинс также прекрасно справился со своим заданием. Бог знает где, но он сумел раздобыть для нее простенькое серое муслиновое платье и домашние туфли. Он настойчиво извинялся за скромность платья и долго не мог поверить тому, что слезы на глазах у Касси появились не от огорчения, а от благодарности за его заботы.

Бог свидетель, она не была избалована добрым отношением к себе. Вымытая и смущенная, она сидела в центре роскошной гостиной Шербурга, Чарлз Грейвз хлопотал вокруг нее, заглядывая в глаза, а лорд Сирил Шеффилд время от времени подсаживался к ней на диван и спрашивал, нет ли у нее какой просьбы и не желает ли она немного поспать.

А скоро должен был вернуться Брэден — венец ее детских фантазий Шербург воистину превратится в замок мечты.

— Нет, вы все-таки подумайте хорошенько. Неужели я не уговорю вас съесть еще что-нибудь? — вновь принялся угощать ее Чарлз.

Касси рассмеялась.

— Если я съем еще хоть кусочек, я непременно лопну, — возразила она. Она не призналась, что в самом деле для нее был в диковинку завтрак с таким количеством блюд. Повар Шербурга — широкая натура — приготовил завтрак, в котором были ветчина и заливная рыба, гоголь-моголь и огромный торт в земляничном желе. Такого желе — пальчики оближешь — Касси в жизни не едала. Она неожиданно обнаружила, что, несмотря на все потрясения, проголодалась как собака, и уже успела проэкзаменовать большую часть кулинарных произведений толстяка за приятной беседой с дядей Брэдена и мистером Грейвзом.

— Вам действительно нужно бы поспать, мисс Грей, — вновь забеспокоился Сирил, с тревогой вглядываясь в следы побоев на бледном лице Касси.

Она повернулась к нему и смущенно улыбнулась.

— Я прилягу… попозже. Я хочу дождаться… — Она посмотрела на дверь.

— Брэден скоро вернется, — уверил ее Сирил. — Но он будет недоволен, что я позволил вам утомить себя.

Касси весело рассмеялась.

— Я бы не сказала, что позволила утомить себя, милорд. Скорее я развеялась и отдохнула в вашем гостеприимном обществе.

Он нахмурился, внимательно следя за выражением ее лица.

— Все же вид у вас изможденный. Сон бы вас освежил.

— Хорошенькое дельце! Неужели я так ужасно выгляжу? — кокетливо поддразнила его Касси.

Сирил принялся горячо оправдываться:

— О нет, конечно нет. Вы, голубушка, просто не можете плохо выглядеть. Но у вас сегодня, похоже, не самый лучший день.

Касси не выдержала его пристального вопросительного взгляда и потупилась. Она еще не была готова рассказать ему о том, что привело ее в Шербург.

Но Сирилу показалось, что его слова прозвучали недостаточно убедительно.

— Мисс Грей, — сказал он, — уверяю вас, вы так прелестны, что этому не могут повредить ваши… травмы. Вы поразительно похожи на мать, а она, как я припоминаю, была редкой красавицей.

Касси изумилась:

— Как, вы знали мою мать?

— Да, я знавал ваших родителей. Не очень близко, конечно. Мы вращались… в разных кругах, — добавил он дипломатично.

Касси смутилась. Если лорд Сирил был знаком с ее родителями, он наверняка знает, как опустился сейчас отец.

— Честно говоря, последнее время мы не встречались, — продолжил Сирил, угадав ее мысли. — Видимо, после смерти жены ваш отец редко показывается на людях.

Касси благодарно взглянула на него.

— Он очень любил маму, — тихо сказала она. — Ее смерть сильно изменила его.

— Могу представить, — посочувствовал Сирил.

Чарлз резко встал, решительно прошел через комнату к столику и налил себе в бокал какой-то напиток.

— Давайте поговорим о чем-нибудь другом, — сказал он жестко. — Мисс Грей и так достаточно расстроена.

Сирил удивленно заморгал.

— Разумеется, Чарлз. Вы абсолютно правы. — Он смущенно улыбнулся. — Пойдемте, мисс Грей. Я позову горничную, она проводит вас в отведенную вам комнату. Там вы сможете подождать возвращения Брэдена.

Касси уже собралась учтиво поблагодарить Сирила, как ее внимание привлек шум колес.

— Брэден! — тихо ахнула она, впившись взглядом в дверь. Мгновением позже, как бы в ответ на нетерпение Касси,

Брэден вошел в комнату. Он быстро оглядел зал, увидел Касси и, вновь поразившись ее красоте, видимо, успокоился.

— С вами все в порядке? — встревожено спросила его Касси.

Брэден слегка опешил, потом оправился и рассмеялся.

— Со мной все в порядке, а вот вы, видимо, хотели поинтересоваться кем-то другим. А я, в свою очередь, спрошу у вас: с вами все в порядке?

Касси не могла поддержать его веселости, она знала, где он побывал. Минуту спустя Брэден ответил на ее невысказанный вопрос:

— Все хорошо, как я вам и обещал. — Он оглянулся на Сирила и Чарлза. — Вы простите нас? Я хотел бы поговорить с Касси.

Мужчины были слегка обескуражены, но не показали вида и вышли из комнаты.

Брэден подождал, пока дверь за ними закроется, и сказал без всяких предисловий:

— Я встречался с вашим отцом.

— Да, — едва слышно ответила она, — я поняла.

Он взял ее за хрупкие плечи и заглянул в ее вопрошающие глаза цвета утреннего моря.

— Вы больше никогда не увидите его. — Ужас хлынул из ее глаз, и он поспешно добавил: — Я не тронул его, хотя руки у меня чесались. Я просто заставил его… согласиться со мной.

— Вы дали ему денег. — Залившись краской стыда, она потупилась.

Брэден затрепетал от выражения тоски и унижения в ее слабом голосе. Он коснулся подбородка девушки и поднял ее лицо, заставляя посмотреть ему прямо в глаза.

— Послушайте, Касси. Я должен был обязательно что-то предпринять, чтобы вы могли не возвращаться домой. И я заключил с ним договор. Я предложил ему то, от чего он не смог отказаться, и получил от него то, что необходимо мне.

На глазах Касси блестели слезы.

— Да разве у него осталось хоть что-нибудь, да еще такое, что необходимо вам?

— Вы.

Она едва устояла на ногах от прямоты его ответа, но, взглянув на него, поняла, что это не шутка.

— Я? — эхом откликнулась она, чувствуя, как счастьем наполняется ее сердце.

— Да, моя прекрасная Касси, вы. Мне нужно, чтобы вы остались здесь, чтобы Шербург стал вашим домом, чтобы вы всегда были рядом и… Я сказал что-то не то? — Он был обескуражен: она прятала от него глаза в смущении и нерешительности.

— Вам нужно, чтобы я осталась здесь… рядом с вами, — повторила она, как бы прислушиваясь к этим словам. О, она чувствовала, что придет время поступиться самым дорогим. Зато у нее будет крыша над головой, она будет спокойна… с ней будет Брэден, хотя бы какое-то время. Что ж, чему быть — того не миновать.

Она гордо подняла маленькую голову.

— Я поняла вас. — Она вся дрожала от волнения. Брэден заметил ее состояние и понял, как прав он был в своих сомнениях. Было ясно, что одна мысль о близости с ним приводит ее в ужас. Он хотел объяснить свои намерения, но Касси продолжила:

— Я никогда не была ничьей любовницей, и не знаю, что должна буду делать, — сказала она ему с подкупающей прямотой, — но я буду стараться, и вы не пожалеете.

Брэден расхохотался.

— С ума сойти, я не верю своим ушам! И все-таки, радость моя, я не прошу вас стать моей любовницей, я прошу вашей руки.

Касси застыла с открытым ртом.

— Моей руки? — У нее захватило дух, от удивления она перестала понимать, где она — в Шербурге или уже на небесах.

Брэден улыбнулся и взял ее за руки.

— Вашей руки. — Он принялся целовать кончики ее пальцев один за другим. — Мисс Грей, — бормотал он под ее ошеломленным взглядом, — осчастливьте меня, станьте моей женой.

— Брэден, вы не обязаны этого делать. — Она не хотела пользоваться его добротой, хотела дать ему еще один шанс.

— Но я хочу.

— Я тоже.

Он посмотрел на нее, расплывшись в улыбке.

— Я правильно понял? Вы согласны? Касси больше не хотела испытывать судьбу. — Да, Брэден, я согласна.

Глава 7

Касси не верила своим глазам: неужели это она — та фея в изысканном атласном платье, которую она видит в зеркале? Она притронулась к кружевам, расправила их на плече, не в силах оторвать взгляд от своего отражения.

Маргарет отошла, оглядела ее с ног до головы и не смогла сдержать гордую улыбку.

— Миледи, вы прекрасны, как и должна быть невеста, — объявила она.

Маргарет не отходила от Касси всю неделю, пока шла подготовка к свадьбе. Она, как могла, поддерживала девушку в головокружительном вихре событий последних дней и исподволь готовила ее к роли герцогини Шербургской. Между Касси и этой заботливой женщиной сразу же установилось полное взаимопонимание, и как-то само собой, без обсуждений, всем было ясно, что после свадьбы Маргарет будет горничной молодой госпожи.

А сейчас сияющая от счастья женщина прикалывала к волосам Касси венок из белых и голубых полевых цветов. Цветы источали знакомый аромат, прекрасно смотрелись на черных волосах невесты и подчеркивали цвет и блеск ее глаз.

— Его светлость ахнет, когда увидит, какая вы красавица, — сказала она, положив руку на плечо Касси.

Касси перевела взгляд на отражение Маргарет.

— Красавица? — спросила она тихим, взволнованным голосом и вновь мечтательно оглядела дивное создание в зеркале. Она действительно была как никогда хороша. Но в таком платье, которое могло стоить небольшого состояния, любая девушка выглядела бы принцессой.

Она не могла взять в толк, как удалось Брэдену так быстро все устроить. Портнихи по очереди снимали с нее мерки, модистки подобострастно толпились вокруг нее, предлагая на выбор самые изысканные ткани самых деликатных оттенков. Брэден распорядился, чтобы свадьба состоялась уже через неделю, — и дюжина швей засуетилась, чтобы закончить новые платья новой хозяйки Шербурга. И пять известных балетмейстеров, сменяя друг друга, учили Касси модным танцам — от кадрили до шотландского риля, от грациозного менуэта до интимного вальса.

Головокружительная череда событий оставляла ей совсем немного времени для сна… и ни минуты для кошмаров.

— Ну конечно! Вы прекрасны, и его светлость будет у ваших ног! — вынесла приговор Маргарет, снимая воображаемую пылинку с платья, сверкающего чистым серебром и снегом, живого в мерцании полупрозрачных кружев, струящихся с плеч Касси. Т1ожилая женщина еще раз осмотрела девушку и удовлетворенно кивнула. — Пора! — решительно закончила она, поворачивая Касси к дверям.

Касси улыбнулась, ямочки появились у нее на щеках.

— Звучит заманчиво, — подшутила она над Маргарет.

— Ничуть, миледи, — ответила та, покачивая головой. — Я видела, как герцог смотрит на вас, поверьте мне — вы будете счастливы. Но сейчас пойдемте, не будем его мучить.

Герцог не находил себе места, как молодой жеребец перед первой выездкой.

— Чарлз, узнай, где черти носят этого священника? — потребовал он, оглянувшись на двери часовни.

— Брэден, успокойся, его и не должно быть, пока не пробьет десять, — испытывая неловкость за друга, вполголоса ответил ему Чарлз. — Еще рано.

Брэден кивнул в знак согласия, тяжело вздохнул и принялся теребить белоснежный галстук. Чарлз с тихим беспокойством наблюдал за охватившей друга нервозностью, столь нехарактерной для него.

— Мне казалось, ты решил жениться по доброй воле и искреннему желанию? — сформулировал он наконец свой вопрос.

Брэден в ответ многозначительно посмотрел на него.

— Все верно. Это самое лучшее, что я могу сделать для Касси. «Мне придется, — добавил он про себя, — бороться со своим телом, охваченным страстью, и неизвестно, кто победит».

— Вижу, вижу. Ты предложил ей самое лучшее, чем владеешь: самого себя. — Чарлз запнулся. — Если, конечно, ты это всерьез.

Брэден помрачнел:

— На что ты намекаешь?

— Ты прекрасно понимаешь, на что я намекаю. — Чарлз чувствовал, как не нравится Брэдену этот разговор, но все-таки закончил свою мысль: — Девушка любит тебя.

Брэден разозлился. Чарлз затронул именно ту тему, которую он не хотел обсуждать.

— То, что Касси чувствует ко мне, это искреннее доверие и благодарность. Но ни в коем случае не любовь.

— Да откуда тебе это знать? — не отступал Чарлз.

— Никакого значения не имеет, — не обращая внимания на возражения, отчеканил Брэден, — как назовешь это чувство ты. В лучшем случае, она увлечена мной. Но она доверяет мне, и я не могу обмануть ее.

— То есть?

— То есть я никогда не причиню ей боль, никогда не воспользуюсь ее доверием во вред ее невинности.

У Чарлза от удивления глаза на лоб полезли.

— Ты хочешь сказать, что эта свадьба…

— Эта свадьба будет только на бумаге, — с тихой решимостью закончил Брэден.

Чарлз не успел возразить, как двери часовни распахнулись — вошел Сирил Шеффилд. Выражение его лица было отнюдь не праздничным.

— А, дядюшка, доброе утро! — приветствовал его Брэден. — Скажи честно, ты прибыл, конечно, только для того, чтобы еще раз предостеречь меня от страшной ошибки?

— Брэден, на часах почти десять, — торжественно начал Сирил.

— Да, я сердцем чувствую, что близится роковой срок. Сирил пропустил мимо ушей сарказм племянника.

— У тебя еще есть шанс отказаться от своего решения.

— Мне не от чего отказываться. — Брэден упрямо насупился. — Не ты ли, Сирил, торопил меня жениться? И вот я перед алтарем.

Сирил нахмурился:

— Сравни ее положение и свое! Она не может носить имя Шеффилдов!

В глазах Брэдена сверкнула молния.

— Я не хочу слышать, как ты отзываешься о Касси. Она — достойнейший человек из всех, кого я знаю… и уж куда как благороднее и чище той лицемерки, что сосватали мне родители.

— Я не оспариваю ее достоинств, — уже мягче произнес Сирил. — И все-таки, одно дело защищать молодую женщину, с которой дурно обходятся, и совсем другое — жениться на ней. Брэден, Бога ради, подумай, кто она! Ни титула…

— Это я поправлю, — Брэден взглянул на часы. — Через пять минут она станет герцогиней и станет своей в светских кругах.

— Брэден…

— Довольно! — гневно прервал Брэден дядю и плотно сжал зубы. — Не тебе решать, как мне поступать. А я свое решение принял. — При этих словах двери часовни открылись и в них показался бодрый, розовощекий викарий. Брэден радостно раскланялся с ним, затем озабоченно посмотрел на часы. — Что могло задержать Кассандру?

Сирил бросил на племянника холодный взгляд:

— Пожалуй, я схожу узнать, что задерживает мисс Грей.

— Сирил, — предостерег его вдогонку Брэден. — Я предупреждаю. Не расстраивай ее.

Сирил обернулся:

— Я не собираюсь расстраивать ее, Брэден. Тебе я сказал, что, по моему мнению, этот брак является ошибкой. Но лично к мисс Грей у меня нет никаких претензий, она — милая, прелестная девушка. Я просто…

— Прекрасно, — прервал его Брэден. — Значит, сейчас ты отправишься и узнаешь, что могло задержать невесту.

Сирил не нашелся, что еще возразить, и удалился.

— Что-то ты очень взволнован. И это твое твердое решение и холодный расчет? — В вопросе Чарлза сквозила нескрываемая ирония.

— Не начинай снова, Чарлз! Не выводи меня из себя! — прорычал Брэден. — Я уже по горло сыт твоей проницательностью!

Чарлз внимательно смотрел, как мечется Брэден, не находя себе места. Заявление друга, что предстоящий брак продиктован только внешними обстоятельствами, не выходило у него из головы. Что-то подсказывало ему, что чувства Брэдена к Касси намного глубже, чем он говорит. Однако почему-то он не позволяет признаться в них даже самому себе. И все-таки, кажется, еще есть надежда, что со временем все изменится.

Сирил взял себя в руки, когда двери огромной шербургской часовни закрылись за ним. Он остановился на ступенях и огляделся.

Чудное видение предстало перед ним, и сердце Сирила замерло, — сияющее счастьем лицо и белоснежная дымка платья. Кассандра. И Маргарет рядом с ней. Сирил застыл, откровенно любуясь девушкой.

— Доброе утро, милорд, — приветствовала его Касси, застенчиво потупив взор. — Скажите честно, я хорошо выгляжу?

— Должен сказать, что вы прекрасны, и в этом отношении Брэдену выпала редкая удача, — ответил он после легкой заминки.

— Я очень волнуюсь, — по обыкновению искренне призналась она.

— Вы не уверены в своем решении?

Касси вздрогнула от жесткого — или ей почудилось это? — тона Сирила. Да нет, не может быть, это, должно быть, нервы.

— Что вы, в этом я уверена, — поспешно уверила она его. — Я боюсь, что не справлюсь с тем, чего от меня ожидают. — Она рассуждала конечно не о супружеском долге, а о своих обязанностях хозяйки Шербурга.

Сирил внимательно смотрел на нее: он не был уверен, что правильно понял ее признание.

— Решение Брэдена жениться было довольно скоропалительным. Но он заслуживает, чтобы его избранница была предана ему… во всех отношениях. И если вы чувствуете, что не в состоянии справиться с этой ролью…

— Да что вы! — вспыхнула Касси, спеша развеять его сомнения. — Уверяю вас, я искренне предана Брэдену. И сделаю все, что в моих силах, чтобы стать ему хорошей женой.

Сирил коротко кивнул'

— Ну, если вы уверены…

— Абсолютно.

— Тогда позвольте проводить вас — Он протянул ей руку. — Все ждут, чтобы начать церемонию.

От одного взгляда на убранство часовни у Касси захватило дух. Многоцветные витражи и высокие своды потолка внушали благоговейное почтение и убеждали в безграничной силе Творца. Казалось, это место и было предназначено для того, чтобы она бесповоротно попрощалась со своей прежней жизнью и встретила новую. Жизнь, которую ей предстоит пройти рука об руку с Брэденом.

Она замерла на пороге, голоса гостей стихли, все взгляды устремились на невесту. Касси почти не замечала любопытных глаз, внимательно разглядывавших ее. Опираясь на вытянутую руку Сирила, она пошла по центральному проходу к алтарю, где ее ожидал Брэден, величественный и великолепный в своем строгом черном фраке и белом жилете. Он, казалось, излучал магнетизм и олицетворял мужскую надежность, от которой Касси теряла голову. Их взгляды встретились, и она улыбнулась ему, давая понять, как много значит этот момент для нее.

Брэден видел только Касси.

Она словно озарила часовню блеском своей красоты Никогда ни одна женщина не казалась ему столь привлекательной, как она в этот момент, с сияющим от счастья лицом, с мерцающими, подобно бриллиантам, огоньками в глазах. Вся сила и чистота ее души отражалась в них. Он ощущал, как его охватывают смущение и гордость. . и пробуждается еще какое-то, более глубокое чувство, заставляя его сердце и трепетать и таять одновременно. Это было нечто, что он отказывался назвать себе, но оно переполняло его.

Касси подошла, и он улыбнулся ей в ответ. Мгновение принадлежало только им, оба были охвачены чувством неповторимого и только им понятного единения, и им не нужны были жесты и слова, чтобы понять, что каждый из них сейчас испытывает.

Сирил отошел в сторону, вручив Касси ее судьбе.

И судьба приняла Касси под свое крыло. Чувство полноты существования охватило их с Брэденом, когда они повернулись друг к другу, чтобы поклясться в вечной верности супругу перед лицом Господа. Они знали, что ничто не помешает им исполнить эту клятву.

С благоговейным трепетом смотрела Касси, как Брэден надевает на ее палец обручальное кольцо. Тяжелый металл холодил кожу, ослепительно сверкнули острые иголочки сапфиров и изумрудов, осыпавшие изящные завитки кольца.

— Они так же неповторимы, как голубизна и зелень твоих глаз, — ласково шепнул он, склоняясь, чтобы поцеловать ее.

Сердце Касси было переполнено радостью. Всего несколько слов сказали они друг другу, лишь слегка соприкоснулись их губы, — и вот она уже принадлежит ему. Отныне и навсегда. Словно сладкий сон.

А затем было множество поздравлений и свадебный завтрак. Он был накрыт в одном из самых уютных залов Шербурга, достаточно большом, чтобы гости могли свободно разместиться, но не настолько великолепном, чтобы они потерялись там. Повар Брэдена превзошел себя: заливной лосось, кровоточащий ростбиф, желированная ветчина и потрясающее разнообразие десертов и душистых фруктов — столы ломились под тяжестью блюд с угощением. Касси впервые представился случай столкнуться с новым, незнакомым ей кругом людей — до свадьбы Брэден счел за благо поберечь ее от любопытствующих глаз.

Это было событие, которое запомнилось ей навсегда.

Брэден пригласил немного гостей, чтобы не ошеломить Касси, чтобы она могла постепенно привыкать к роли хозяйки Шербурга. Но ей, непривычной к балам и приемам, показалось, что эта небольшая в нежно-зеленых тонах комната битком набита изысканно наряженными дамами и важными, солидными джентльменами.

— Выходит, вы теперь жена Брэдена, — заговорил с ней пожилой мужчина, обшаривая ее с головы до ног голодным взглядом.

Потеряв Брэдена из виду, Касси вся напряглась. Она поняла, что ей впервые в жизни придется выступить в роли герцогини Шербургской.

И Касси ответила с ослепительной улыбкой:

— Да, и очень рада этому. Единственное, что меня расстраивает, милорд, так это то, что мы с вами не представлены друг другу.

Липкий, похотливый взгляд шнырял по ее грациозной фигуре, и Касси могла бы поклясться, что старый козел облизнулся, прежде чем ответил.

— Ах, простите меня, дорогая, — проговорил он, оскалясь и торжественно сгребая ее руку своей. — Джордж Маршалл граф Локершемский. — Он припал влажными губами к ее руке и застыл в затяжном поцелуе. Касси едва не передернуло от этого мерзкого прикосновения.

— Очень приятно, лорд Локершем, — ответила она с нарочито-вежливой улыбкой, освобождая руку. — Представьте же меня леди Локершем. Где она?

Он нахмурился:

— Графиня сейчас дома. Она… больна.

Огромные, цвета морской волны глаза Касси наполнились искренним состраданием.

— Какая неприятность! Надеюсь, это не очень опасно? Лорд совсем запечалился.

— Да нет, просто приступ ипохондрии. — Он огляделся и доверительно продолжил: — Возраст, знаете ли.

Касси едва сдержала смех, рвавшийся у нее из груди:

— Ах, как я вас понимаю. Граф оживился.

— Но, с другой стороны, это дает мне некоторую свободу, не так ли? — Он придвинулся к ней вплотную. — Я могу позволить себе все… что захочу.

— Ах, лорд Локершем, право!

Касси не успела ответить на смешное предложение старого развратника, как между ними втиснулась стареющая женщина с седой головой, увенчанной огромной диадемой.

— Вы собираетесь лишить нас общества юной леди? — произнесла она. — Нам всем хотелось бы поближе познакомиться с ней.

Она улыбнулась Касси, но в ее улыбке не было и тени приязни. Всем своим видом — острыми мелкими зубами, длинным, вытянутым носом и маленькими глазками — она походила на хищную барракуду.

Касси затаила дыхание, приготовившись защищаться.

— Агата Варлингтон, вдовствующая герцогиня Кромсмирская, — объявила она с таким пафосом, словно была родной сестрой короля Георга.

— Очень приятно, ваша светлость, — отвечала Касси, начиная сердиться на Брэдена за то, что он бросил ее одну.

— Да-а, — вдовствующая герцогиня вместо ответа оглядела Касси с нескрываемой неприязнью. — Теперь-то я вижу, чем вы взяли Брэдена. — В ее интонациях звучала скорее ирония, чем комплимент, и Касси сжала ладони, ощущая тяжелый холод обручального кольца и черпая в нем защиту и уверенность.

— Моя жена пленила меня многим. Ее незаурядная красота лишь одно из ее несравненных качеств. — Брэден чудесным образом возник рядом и подал Касси бокал пунша. — Извините меня, дорогая, — ласково добавил он, — за долгое отсутствие. Меня задержали дела.

Касси благодарно взглянула на него.

— Вы справились с ними? — нежно проворковала она, чувствуя, что внимание публики сейчас сконцентрировано на каждом их слове и движении.

Брэден улыбнулся, ему понравилась подача темы.

— Не совсем, но это подождет. Сейчас, — он едва заметно подмигнул ей, — я хочу быть с моей молодой женой. — С этими словами он обернулся к Агате Варлингтон. — Вы уже познакомились?

Пожилая женщина склонила голову:

— Да, ваша… герцогиня успела представиться мне. Брэден сдержанно улыбнулся:

— Тогда я должен просить вас отложить вашу беседу на другое время. Я обязан представить Касси остальным гостям, вы понимаете. — Не дожидаясь позволения вдовы, он решительно взял Касси под руку и повел в глубь комнаты. Услышав ее облегченный вздох, он усмехнулся:

— Что, совсем плохо?

— Нет, еще хуже, — с легким упреком сказала она.

— Но держишься ты прекрасно. Мне со стороны показалось, что это ты, а не я, вспоена молоком этих волчиц.

— Не оставляй меня одну, — прошептала она.

Он посмотрел на нее, и его глаза наполнились нежностью и заботой.

— Ни за что, милая. Рассчитывай на меня.

В это утро рука Касси выдержала столько поцелуев, сколько ей не доставалось за все ее восемнадцать лет. Дальше все протекало гладко и без происшествий, и с каждой минутой Касси чувствовала себя все более непринужденно. Так уж устроил Брэден. Он все время находился рядом, в любой момент готовый отразить колкие замечания и нетактичные расспросы неделикатного гостя. И, словно почувствовав невысказанное предупреждение хозяина, гости были учтивы, дамы не скупились на изысканные комплименты, джентльмены старались развлечь их очаровательнейшим образом. Наверное, именно потому, что гости были увлечены собой, никто из них не обратил внимания на гвалт у парадного подъезда Шербурга. Никто, кроме Чарлза Грейвза.

— Дайте мне войти! Там свадьба моей дочери! — кричал Роберт Грей, пытаясь проскочить мимо слуги у дверей. Но тот, поставленный на охрану спокойствия своих господ, не собирался ему уступать.

— Нет, сэр. У меня строгий приказ. — Слуга изловчился и поймал Грея в охапку.

— Приказ? Чей приказ? — Роберт не оставлял попыток вырваться.

— Приказ его светлости. Сегодня гостей принимают только по приглашениям.

Роберт суетливо шарил по карманам:

— Ай-яй-яй, я, похоже, потерял свое.

Рослый слуга недоверчиво оглядел потрепанного гостя.

— Извините, сэр, приказ есть приказ.

— Но я отец!.. — Роберт вывернулся из цепких объятий слуги и оттолкнул его в сторону. Склонив голову, он ринулся в комнаты, но тут же наткнулся на новое препятствие, неожиданно возникшее перед ним.

— Я предлагаю вам не мешкая оставить этот дом, мистер Грей, — с холодной убежденностью произнес Чарлз, — пока Брэден не узнал, что вы здесь.

Роберт помотал головой, пытаясь оглядеться:

— Кто вы? Откуда вы знаете меня?

Выражение отвращения и презрения скользнули по лицу Чарлза. Грей даже не узнал его.

— Мы встречались на бегах в Йорке, — кратко напомнил он. Роберт прищурился:

— Ах, ну конечно! Вы дружок герцога. Чарлз подтвердил:

— Да, я друг Брэдена. И сейчас я обязан настаивать, чтобы вы оставили Шербург. Незамедлительно.

— Я ведь просто хотел повидаться с дочерью, — не уступал Роберт.

Терпение Чарлза лопнуло. Отбрасывая в сторону вежливость, он угрожающе двинулся на непрошеного гостя.

— Убирайтесь, Грей. Сию же минуту. Или я спущу вас с лестницы.

Роберт потрясение глянул на него: — Но…

— Сию же минуту!

Еще мгновение Роберт смотрел на Чарлза, прикидывая, насколько серьезны его намерения. Но в глазах Чарлза светилась такая мрачная решимость, что Роберт понял — промедление может стоить ему здоровья и благополучия.

Он настороженно попятился к выходу.

— Ну ладно, ладно. Меня уже нет. Один момент… Спотыкаясь, он дошел до дверей, продолжая обиженно бормотать и чертыхаться. С третьей попытки он нашарил ручку, повернул ее и оставил негостеприимный дом.

Чарлз проводил его взглядом, пока перекошенная коляска Грея не скрылась за поворотом. Он не станет рассказывать об этом Брэдену и огорчать Касси. По крайней мере, на некоторое время эта скотина оставит их в покое.

Чарлз чувствовал, что принял правильное решение. И понимал, что этот визит Грея далеко не последний. Роберт обязательно еще объявится. Ну что ж, сказал себе Чарлз, пусть; у меня есть еще одно дело к нему, и его надо бы утрясти.

— Маргарет, который час?

Маргарет улыбнулась, разглаживая последние складки на шелковых простынях.

— Скоро полночь, ваша светлость. Касси вздохнула, покусывая нижнюю губу.

— Куда же пропал Брэден? — высказала наконец она свое удивление.

Маргарет рассмеялась:

— Не беспокойтесь, его светлость вряд ли забудет о своей первой брачной ночи.

Касси залилась краской смущения:

— Я не это имела в виду… ну, не только это. Я просто подумала, что пора бы ему быть дома.. Он ушел чуть ли не в середине дня… Сколько же можно заниматься делами?

Маргарет любовалась молодой красавицей, которая с этого дня стала герцогиней Шербургской. Ее черные волосы ниспадают на плечи, струятся по атласу ночной рубашки и водопадами обрушиваются с пленительных возвышенностей ее груди. Глядя на нее, можно не сомневаться, что его светлость обязательно будет вечером дома и обязательно будет счастлив этой ночью. Эта мысль заставила Маргарет забеспокоиться.

— Ваша светлость… — начала она, облизнув губы и пряча глаза.

— Что, Маргарет?

— Вы знаете… что должно произойти… сегодня ночью? — едва справилась с вопросом женщина.

Касси ободряюще улыбнулась ей:

— Да, мне остается только дождаться этого.

Конечно же, это была неправда. Касси знала, что отныне они с Брэденом будут спать вместе и что от этого рождаются дети. Но ее это нисколько не пугало. Объятия Брэдена обещали ей райское блаженство, а мысль иметь от него ребенка приводила ее в трепет. Не имеет значения, каким образом он будет обнимать ее, все должно быть великолепно. Ведь Брэден не может сделать ей больно.

Маргарет облегченно выдохнула. И только она собралась успокоить госпожу, как дверь, соединявшая спальни Брэдена и Касси, распахнулась. Касси поспешно обернулась и встретилась взглядом со своим мужем, в черном шелковом халате входящим в комнату. Он удивленно переводил взгляд с Касси на Маргарет и обратно.

— Ах, прости, Касси, — поперхнувшись от смущения, выговорил он, — я думал, что ты уже давно в постели.

Услышав эти слова, Маргарет буквально пулей вылетела из комнаты, едва успев пожелать через плечо спокойной ночи своей госпоже.

Брэден даже вздрогнул от ее стремительности, а Касси улыбнулась, приближаясь к супругу.

— Ей еще нужно привыкнуть к своей новой роли… как и мне, — сказала она.

Брэден напряжением воли взял себя в руки, ее последние слова напомнили ему о его благородных намерениях. Он смотрел в ее глаза, стараясь не замечать, как желанно она выглядит, не поддаться искушению исследовать манящие всхолмья, теснившие шелк ее рубашки и пробуждавшие дерзкий голод его мужского начала.

— Касси… — начал он, убирая свои руки подальше от соблазна.

— Я беспокоилась о тебе, — сказала она нежно, видя, как он встревожен, и не понимая причину этого.

— У меня было дело, которое требовало безотлагательного решения. «Я боялся, что не справлюсь с собой, если останусь с тобой наедине», — добавил он про себя. — Я думал, что ты уже спишь. Я совсем не хотел тревожить тебя. Касси опечалилась.

— Я не хотела ложиться, не повидав тебя перед сном, — ответила она, слегка стушевавшись. Потревожить? Она ожидала чего угодно, только не этого. Брэден кивнул в знак понимания.

— Как ты себя чувствуешь? Я знаю, этот день был для тебя не из легких.

Касси бессознательно провела языком по нижней губе, и чресла Брэдена пронзила такая неожиданная и резкая боль, что он едва не застонал. Аромат ее тела, сладкий и свежий, пахнул на него.

— Спасибо, хорошо, — ответила Касси, не замечая его страданий. — Правда, немного устала. — Она с надеждой посмотрела на него.

Брэден отвел глаза, пытаясь отвлечься от бьющей в глаза прелести этой женщины… женщины, которая отныне принадлежала ему.

— В таком случае, не смею долее мешать вашему отдыху, — проговорил он наконец. И, резко повернувшись, он направился к дверям в свою спальню.

— Брэден.

Он замер, не успев скрыться за дверью.

— Что еще? — Он не хотел, чтобы его слова прозвучали слишком резко, но уже готов был лопнуть от желания. Он заставил себя повернуться и посмотреть на нее.

Касси задумчиво разглядывала колечко на своей левой руке.

— Я думала, ты останешься. Я так поняла, что ты хотел… что ты ожидал от меня… — Она не могла подобрать слов.

— Нет.

Она вздрогнула, как от удара.

— Нет? — повторила она.

Брэден решительно покачал головой. Она застыла в изумлении.

— Касси, я совсем не для этого женился на тебе. Я женился, чтобы ты могла чувствовать себя увереннее… чтобы защитить тебя. Не для того, чтобы удовлетворить свою… воспользоваться… не для этого! — закончил он наконец.

— Значит, ты не будешь?.. — выдохнула Касси, не желая верить услышанному.

Брэден принял ее разочарованный вздох за вздох облегчения и вымученно улыбнулся.

— Нет, милая. Не буду. — Он взял ее руку в свои и поцеловал. — Я никогда не сделаю ничего такого, что испугало бы или ранило тебя. Никогда.

Он отпустил ее руку и бросился прочь в полной уверенности, что только что совершил благородный поступок.

— Спокойной ночи, Касси, — добавил он, закрывая за собой дверь.

Сон не шел к Брэдену, тело его сгорало от желания, а он все утешал себя великодушием, которое он проявил, когда так ловко устроил счастье Касси.

Касси тоже не могла уснуть, сердечко ее истекало кровью, готовое разорваться.

Глава 8

Утром Касси спустилась вниз, когда столовая уже опустела. Ее глаза были красными от пролитых слез, от тревог и бессонной ночи. Она чувствовала себя опустошенной и загнанной в угол, ей казалось, что она не смогла бы поддержать самую пустую беседу.

Время уже близилось к полудню, и замок давно проснулся. Словно живой, он жужжал многоголосием и хлопотами слуг, занятых своими повседневными обязанностями. Касси видела по дороге в столовую, как они прибирались и наводили лоск, и вспомнила, что за несколько дней до этого утра, до прибытия в Шербург, она по утрам делала то же самое. А теперь она хозяйка этого замка… герцогиня. Была в этом какая-то ирония, но она искренне позавидовала слугам. Они знали свое место, знали, чего от них ожидают. Ее титул и высокое положение уже не казались ей такими заманчивыми, как вначале. По правде говоря, ей уже не хотелось соответствовать им.

С другой стороны, это тоже работа, которая требует собранности и которая сможет помочь ей отвлечься от мыслей о своих запутанных отношениях с Брэденом.

Гостиная была беспорядочно забрызгана солнечными бликами, они ползли по полу, по мебели, по стенам друг за другом, словно играя в сонные догонялки, — так мысли Касси двигались одна за другой, пытаясь поймать за хвост предыдущую, и путались, путались. Да, ее жгла несбыточность мечты о любви Брэдена… И все же иногда чувство реальности подшучивало над ней, и ей казалось, что его тянет к ней не только духовно, но и как мужчину влечет к женщине.

Однако вчерашний вечер расставил все по своим местам.

Печально вздохнув, она обхватила плечи, прислонилась щекой к руке и широкие рукава шелковой ткани скользнули вниз, обнажив ее тонкие руки. Это положение помогло ей сосредоточиться, поглубже заглянуть в себя в поисках ответа на горькие вопросы. Что она знает о мужчинах, чтобы догадаться о причинах странного поведения Брэдена? Отчего бы ему так упираться, отказываться взять то, что уже принадлежит ему по праву и что она предлагает ему с открытой душой?

В задумчивости она покусывала губы. Она уверена — у него была веская причина, и качалась она на поверхности, но в тех водах, куда она сама пока не имела доступа… А может, нужно напрямик спросить его об этом? Нет, ни в коем случае. Это будет выглядеть слишком цинично и неделикатно для дамы.

Она вспомнила те несколько мгновений, когда они с Брэденом вчера вечером остались в ее комнате одни — краткость его слов, плотно сжатые зубы, — она чувствовала, что-то должно было произойти. Но он, вопреки всем ее ожиданиям, был скован и замкнут, как никогда прежде, и вместо праздничного слияния душ она испытала полное отторжение, гораздо более безрадостное и неизбывное, чем то, что переполняло ее душу, когда они жили под крышами разных домов, под небесами двух разных миров. Видит Бог, единственное, что принес этот брак, — напряженность и неловкость в отношениях между ними, какой до этого никогда не было.

— Вы выглядите задумчивой.

Касси вздрогнула от неожиданности, услышав голос Сирила Шеффилда, с невозмутимым видом прислонившегося к косяку. Она инстинктивно напряглась, вспомнив, что он говорил ей перед дверьми часовни. Дядя Брэдена не одобрял их брака.

— Извините. Кажется, я испугал вас. — Он вежливо улыбнулся и подошел к ней.

— Нет, что вы… я не испугалась, милорд. Я просто не слышала, как вы вошли в комнату…

Сирил оценил ее по-девичьи изящное смущенное объяснение и сухо улыбнулся.

— Вижу, вы стараетесь достойно справиться со своей новой ролью… — он запнулся. — Уж и не знаю, как вас теперь величать. Я так понимаю, мисс Грей больше не существует. Как вам понравится, если я буду вас звать «ваша светлость»? — Касси передернуло от сочившегося из каждого его слова сарказма. До вчерашнего дня дядя Брэдена не демонстрировал такой неприкрытой неприязни.

— У меня есть имя, милорд. Кассандра. Вы можете не стесняясь называть меня так. — Касси гордо вздернула голову, показывая, что не склонна поступаться самолюбием.

Сирил ответил легким поклоном:

— Имя красивое. Так и договоримся, Кассандра. Но уж тогда и вы не называйте меня «милорд». Родители назвали меня Сирилом и, поскольку мы теперь родственники, вы тоже можете меня так называть.

— Договорились… Сирил, — слегка запнувшись, ответила Касси.

— Надеюсь, вы хорошо отдохнули? — Он смотрел на нее пронзительным и, как ей показалось, оценивающим взглядом.

— Спасибо, хорошо, ми… Сирил.

— Брэден уехал еще до рассвета. Касси отвела взгляд.

— Правда? И что, в этом есть что-то необычное? Сирилу не понравился вызов, прозвучавший в ее словах.

— Нет, но не в такой же день. Я думал, он посвятит этот день своей молодой жене.

Касси почувствовала, как ее щеки заливаются жгучим румянцем. Неужели теперь все увидят ее унижение?

— Видимо, он решил, что мне лучше остаться, — ответила она, не поднимая глаз.

— Судя по всему, — быстро согласился с ней Сирил. — После такого… трудного дня.

Касси кивнула в задумчивости, не уловив скрытого намека в его словах.

— Да, день был действительно очень трудным для меня, — доверчиво согласилась она. Последний лучик утреннего солнца, убегая из столовой, приковал ее внимание, и искра надежды вновь затеплилась в сердце.

Может, это и было причиной странного поведения Брэдена? Может быть, он просто-напросто не хотел ее тревожить, боялся утомить еще больше после тяжелого дня и именно поэтому постарался побыстрее уйти, уехать, оставить ее в покое?

И, довольная столь очевидным объяснением, она радостно ответила:

— Ясное дело, Брэден не захотел меня тревожить. Хотя я с удовольствием поехала бы с ним.

Сирил насторожился:

— Я просто уверен, Брэден подумал, что скачка не пойдет вам на пользу.

Касси не поняла скрытого смысла сказанного. Ей хотелось, чтобы кто-то подтвердил ее догадку.

— Вы считаете, он именно так подумал? — нетерпеливо повторила она. Но мысль ее остановилась на ускользающем намеке, и она растерянно нахмурилась: — Что значит — «не пойдет на пользу»?

Сирил был потрясен невинностью этого вопроса и искренним удивлением, лучившимся из ее глаз. От изумления он потерял дар речи.

Не догадываясь, какое впечатление производят ее слова, Касси увлеченно продолжала:

— Нет, то, что было вчера, ничуть меня не утомило! Скорее, он счел, что я не умею или не люблю скакать верхом и помешаю ему насладиться конной прогулкой.

Сирил не отрываясь вглядывался в девушку. Постепенно он начинал понимать смысл ее горячих речей, но могло ли это быть? Он мотнул головой. Жена Брэдена никак не реагировала на его намеки. Это могло обозначать только одно…

Он не успел до конца оформить свои мысли.

— Вы думаете, причина не в этом? — Вопрос Касси помог ему отвлечься от размышлений… невозможных по сути своей.

— Что, простите? — Он был ошеломлен.

— Вы покачали головой, — заметила Касси. — Вы, видимо, считаете, что Брэдена не должна была остановить моя неопытность?

— Ваша… неопытность?

Касси посмотрела на него с досадой.

— Ну да, моя неопытность. В конце концов, он знает, что я плохо держусь в седле и не смогу уехать далеко.

— Ах да… верхом. — Сирил быстро собрался с мыслями, сердясь на себя, что чуть не сморозил глупость. — Ни в коем случае, дорогая. Я думаю, что ваша неопытность не могла помешать Брэдену. На самом деле, я полагаю, он будет рад увидеть вас свежей и отдохнувшей. Мне так кажется.

Касси была озадачена неожиданно ласковым тоном Сирила.

— Ну, что вы… спасибо. — Она неуверенно улыбнулась ему.

— Всегда пожалуйста. Не стоит меня благодарить, я говорю то, что вижу. Вы действительно выглядите свежей и отдохнувшей. — Он замолчал, разглядывая ее. Ему хотелось убедиться в своей догадке. — Никак не верится, что вы замужем. В вас столько невинности, столько чистоты.

Он выждал. Но кожа ее цвета слоновой кости не вспыхнула румянцем на щеках, а глаза цвета утреннего моря не дрогнули в знак понимания. Нет, она звонко рассмеялась в ответ, в уголках губ появились ямочки.

— Милорд, ни церковный обряд, ни громкий титул не могут сильно повредить человеку. Я такая же, как прежде.

— Верно. Глядя на вас, с этим трудно не согласиться. — Сирил с большим трудом сдержал вздох облегчения. Теперь он был уверен на сто процентов. Ничегошеньки не произошло этой ночью. Еще оставался шанс поправить дело, расторгнуть этот брак, который не следовало заключать.

С этой мыслью Сирил расплылся в улыбке примирения и протянул Касси руку:

— Прошу вас, Кассандра. Я должен извиниться перед вами, я что-то не в духе сегодня. Наверное, это потому, что я не совершил своей утренней прогулки. Позвольте мне искупить свою вину, а заодно и вернуть нам хорошее расположение духа. Мы можем побродить по саду, и я покажу вам захватывающие виды Шербурга. В конце концов, это ваши владения. Уверяю вас, вы не будете разочарованы.

Касси приняла извинения Сирила и протянутую руку с естественной грацией и бесхитростным обаянием.

— Буду очень рада прогуляться и осмотреть Шербург. Спасибо, Сирил. — На этот раз она без запинки выговорила его имя.

Сирил одарил Касси лучезарной улыбкой, и они вышли в залитый солнцем сад.

Сердце девушки радостно билось, окрыленное новой надеждой. Отношения с Сирилом налаживаются, и это добрый знак. Может, и все пойдет на лад?

На дворе был полдень, солнце маячило в зените, отбрасывая короткие тени, но дом Греев был погружен во тьму. Солнечные лучи не могли проникнуть сквозь плотные занавеси на окнах, и Роберт Грей шарахался по холлу, пытаясь найти вход в библиотеку. Трещала голова, он то щурился, то таращил глаза в темноте, не ощущая затхлого запаха давно не проветриваемого помещения.

— Джеймс! — промычал он. — Джеймс Гилдинг! Где ты шляешься, черт возьми!

Типшна была ему ответом.

Вздыхая и ворча на нерадивость слуги, Роберт пробирался в библиотеку, в общество приятных, умных людей… и бутылочки бренди, что должна была там остаться. Его душа белым ангелом вплыла в благословенную гавань, и дверь плотно захлопнулась за ним, ограждая от всех превратностей жизни. Не было рядом Джеймса, не было рядом друзей — и хорошо. Они ли помощь ему и спасение? Вот оно — искрится в граненом графине.

Он наливал бренди трясущимися руками, расплескивая темно-янтарные капли по столу, по ковру и не замечал потерь. Тремя жадными глотками проглотив огненную влагу, он тут же налил снова. Но эту часть пути к душевному спокойствию он решил проделать, сидя за столом: комната внезапно закружилась. Он уселся в массивное кресло и осторожно установил бокал на стол перед собой.

— Жалкое создание, видели бы вы себя со стороны! Роберт подпрыгнул от резкого, сердитого голоса, донесшегося сзади.

— Кто здесь? — вскричал он, тараща глаза в сумрак.

— А кого вы ждете? — язвительно ответил незнакомец.

С Роберта слетело пьяное самодовольство, он запаниковал.

— Что вам угодно? — Он дернулся, чтобы подняться на ноги, но не справился с непослушным телом и рухнул обратно в кресло.

Рослый мужчина решительным шагом подошел вплотную к Роберту.

— Вы прекрасно знаете, что мне угодно, Грей.

Мутные глаза Роберта расширились в испуге, он признал грозного джентльмена, возвышающегося перед ним.

— Вы опоздали. Она уже вышла замуж за другого. Глаза гостя вспыхнули недобрым огнем.

— Вы думаете, я об этом не знаю, Грей? — Его кулаки решительно сжались. — Сукин сын, мы же с тобой обо всем договорились!..

— Джеймс! — Роберт закричал, как резанный, вскакивая на ноги и цепляясь за край стола.

— Я отослал его. Мы с тобой одни в доме, — насмешливо прервал его незнакомец.

— Вы не имеете…

— Права? — Мужчина перегнулся через стол и потряс Роберта за грудки. — А какое ты, Грей, имел право нарушить наш джентльменский договор и отдать дочь за другого? На что ты купился? Он предложил тебе больше, чем я?

— Он заплатил мне сто тысяч фунтов! — Роберта охватила пьяная бравада, он больше не боялся незваного гостя, и резал правду ему в лицо. — И это только начало! Я получил хорошее вознаграждение, и не на раз, а на всю жизнь!

Сердитый гость скептически нахмурился:

— Что ты несешь?

— А то, что у Брэдена денег куры не клюют, а у вас? Теперь эти деньги не только его, но и моей милой доченьки. Я не буду откладывать и прямо сегодня же потребую свою долю.

Мужчина выругался, но отпустил рубашку Роберта.

— Ты действительно думаешь, что Брэден Шеффилд позволит тебе это?

Роберт почувствовал его замешательство и самодовольно улыбнулся:

— Он даже не узнает об этом. Я буду иметь дело только с Кассандрой, а не с ее супругом. У меня не вышло повидать ее вчера, но сегодня непременно получится. — Он пошатнулся, но удержался, схватившись за край стола. Решительно выдернув ящик, он выхватил оттуда пачку банкнотов и протянул их мужчине. — Так что вы можете забрать свои деньги и убраться, мой богатый друг. — Он торжествовал. — Что б вы ни говорили, это ничего не изменит.

Мужчина стиснул зубы, понимая, что, может быть, ему представился единственный случай уйти без потерь. Наконец он заговорил, и тон его был ледяным:

— На этом дело не кончится, Грей. Вы еще расплатитесь со мной за предательство. Не здесь и не сейчас. Я рассчитаюсь с вами. Поверьте мне на слово.

И словно ставя точку под своей угрозой, он взял со стола бокал и швырнул его в стену. Осколки разлетелись в разные стороны, мореное дерево загудело, звон отразился от темного потолка. Хлопнула дверь, шаги гневного гостя удалились и стихли.

Роберт обессиленно упал в кресло, и взгляд его наткнулся на мокрый след на стене. Капли темной жидкости еще медленно сползали к полу, оставляя густые коричнево-красные следы.

Грей задрожал — расплывающееся пятно напоминало кровь.

Касси, прислонившись к высокому дубу, с задумчивой улыбкой смотрела, как Перси радостно скачет вокруг своего папаши, обгоняет и тычется носом в его морду. С тех пор, как они поселились в Шербурге и Перси воссоединился с Хантером, Касси вынуждена была признать, что отныне она не единственный свет в его окошке. Он был так же ласков с ней, как и прежде, но теперь его обожание распространялось и на этого косматого, поджарого гончего пса, который произвел его на свет.

Так уж должно было случиться.

Она всматривалась в окрестности, бесконечные земли, упавшие к ее ногам. Шербург, огромные владения, — две недели назад она только мечтала о замке, который теперь стал ей домом.

Все это время, пока не расцвел день, Сирил проявлял о ней заботу и старался быть внимательным, словно сглаживая вину за то, что прежде сторонился ее. Они обошли шербургский сад с изящно обрезанными кустами и аккуратно, травинка к травинке, подстриженными газонами. Он показал ей огромную конюшню, где содержались все породистые лошади Брэдена; Касси была внимательна и старалась запомнить каждую мелочь и обстоятельства, связанные с ними.

Она приняла дружбу Сирила пылко, как ребенок. Ей казалось, что их сближение поможет ей лучше узнать то, чем живет Брэден… и свою новую жизнь.

Касси вздохнула. Ее новая жизнь, ее новый дом, ее новый титул. Все было при ней.

Все, кроме ее мужа.

Брэдена не было весь день. Уже давно Касси перестала думать, как неловко и унизительно это может выглядеть, и спросила у Перкинса, куда мог запропаститься герцог. Перкинс отвечал, что его светлость отправился по делам к Уильяму Девону герцогу Ламборгскому.

Касси понятия не имела, кто такой герцог Ламборгский, но по почтительному тону Перкинса поняла, что это человек значительный.

Уж опустились сумерки, погасив и солнце в небе, и надежды в сердце. Судя по всему, Брэден не торопится возвращаться домой, избегая встреч с ней. Мысль об этом принесла страдание. Она обернулась в сторону замка, надеясь, что вид его стен укрепит ее и облегчит боль.

— Так вот ты где, дочка. Я так и думал, что найду тебя здесь.

Касси удивленно обернулась и инстинктивно отпрянула от оборванца, так неожиданно очутившегося рядом.

— Отец? Что вы здесь делаете? Он резко рассмеялся.

— Как это — что делаю? Неужто мне нужен повод, чтобы навестить собственную дочь?

Касси промолчала, она оценивающе всматривалась в его лицо, пытаясь определить, сколько он выпил сегодня. Но отец выглядел на удивление трезвым.

Роберт сделал еще шаг, и Касси опасливо огляделась. К несчастью, окрестности были пустынны, ждать помощи было не от кого. Она бросила быстрый взгляд назад, оценивая расстояние до дверей Шербурга. Замок был в нескольких сотнях футов, не стоило и думать, чтобы успеть добежать.

Роберт понял ее желание и поспешно сменил тактику.

— Пожалуйста, подожди, Кассандра. Я хочу только извиниться перед тобой, искупить свою вину.

Касси задумалась. Уже второй человек сегодня собирается искупать перед ней вину. Но она не дурочка, чтобы поверить отцу. Слишком хорошо она знает его.

— Мне не нужны ваши извинения, отец. Пожалуйста, уходите. — Она нерешительно отступила назад.

— Кассандра, я тебе все-таки отец, — сдерживая гнев, сказал Роберт.

— Теперь у меня есть муж, — Касси отступила еще на шаг, — и мне ничего не нужно от вас.

— А ты не подумала, что, может быть, мне кое-что нужно от тебя?

Касси замерла.

— Что же вам от меня нужно?

Роберт изобразил на лице крайнюю степень изможденности.

— Послушай, дорогая. Ты вышла замуж за богача. Я так старался для твоего счастья.

Касси пропустила мимо ушей наглую ложь отца.

— Я думаю, вы получили достаточно за ваши хлопоты. Из ее слов Роберт заключил, что дочь не знает, о какой огромной сумме идет речь. И это к лучшему, подумал он.

— Герцог взялся успокоить кое-кого из моих кредиторов, — сказал он уклончиво. — Но на беду, остальные не дают мне покоя. Я в отчаянии…

— Вы просите у меня еще какие-то деньги? — возмутилась Касси.

— Сумма чисто символическая.

— Вы принимаете меня за круглую дуру, отец. — Касси была готова расплакаться. — Брэден заплатил вам больше семидесяти тысяч фунтов, больше того, что предлагал вам за меня другой претендент, иначе бы вы ни за что не отказались от первого договора. — Она смахнула рукой навернувшиеся слезы, — она не хотела плакать. — А теперь, будьте добры, покиньте Шербург сейчас же, пока не вернулся мой муж и не прогнал вас.

Такого Роберт не вынес.

— Ах ты, неблагодарная…

Он попытался схватить ее, но не успел. Касси ожидала нападения, она сорвалась с места и, подстегиваемая страхом, понеслась к дому. Ни разу не оглянувшись, с бешено колотящимся сердцем, она распахнула и быстро захлопнула за собой j дверь.

Она прислонилась спиной к стене и долго еще стояла, выравнивая дыхание, глядя невидящими глазами в пустынный мраморный холл. Она приводила в порядок свои мысли, она глубоко вздыхала и повторяла вслух слова, которые приносили ей спокойствие всегда, сколько она помнила себя.

Все хорошо, Касси. Все хорошо.

Глава 9

— Ты абсолютно невозмутим, Брэден. — Чарлз закрыл тяжелую дверь и внимательно посмотрел на друга. — Скоро полночь, дом отходит ко сну. Невозможно придумать сколько — нибудь правдоподобного объяснения и извинения твоему отсутствию. Или ты скажешь, что сейчас самое время для возвращения домой?

Брэден нахмурился, ему хотелось, чтобы на этот раз друг не проявлял излишней проницательности.

— Я не успел обговорить все детали договора с Уильямом Девоном. Сегодняшняя встреча была назначена задолго до моей свадьбы. У меня не было возможности отменить этот визит.

Чарлз недоверчиво поднял брови.

— В самом деле? А была ли острая необходимость самому присматривать за лошадьми на конюшне?

— Ураган начал прихрамывать после утренней прогулки. Я хотел убедиться, что с ним все в порядке.

— Так ли это? Я ничего такого за ним не заметил. — Чарлз оставался бесстрастным, но глаза его блеснули. — Да и Добсон ничего не сказал мне, хоть и готовил Урагана для меня.

Брэден не отступал.

— Видимо, это было не очень серьезно. И все-таки я хотел сам убедиться, что он в порядке. Ты же знаешь, Ураган не любит Добсона. — Недоверчивый взгляд Чарлза вывел его из себя. Резко повернувшись, Брэден направился в сторону дома.

Но Чарлз не отставал.

— Брэден, так жить нельзя, — доверительно произнес он. На лице его не было и следа насмешки. — Это противоречит здравому смыслу и разрушает здоровье.

— Да, что касается меня — возможно. — Брэден уже не мог притворяться, что не понимает, о чем идет речь. — Но что ты скажешь о Касси? — Он отчаянно потряс головой. — Нет, Чарлз, ни в коем случае. Мне ничего не остается, кроме как идти по избранному пути.

— И в результате сойти с ума.

Брэден резко остановился и повернулся к другу.

— А что ты мне посоветуешь? Напугать ее? Обидеть?

— Нет, разумеется нет.

— Тогда что? Утешиться с другой? Я никогда не смогу так оскорбить Касси. Ведь она ничего не знает о мужских… потребностях. Она ужасно обидится, если узнает, что я завел любовницу. Понимаешь ли ты? Я попал в идиотское положение, из которого нет выхода. Она сейчас в полной безопасности, ей не угрожают зверства отца, она ограждена от кошмара ее прежней жизни. Но ирония в том, что, вытащив ее из ада, я сам угодил в преисподнюю. — Резким движением он взлохматил шевелюру. — Но если для счастья Касси мне придется сдержать свою страсть, пожалуй, я готов выносить и это! — Брэден выпалил свою тираду в крайней запальчивости и порывисто, широкой сердитой поступью направился к дому, в свою спальню… в свою одинокую постель.

— Но как долго?

Спокойно заданный вопрос вновь заставил его остановиться. Чарлз произнес вслух именно то, о чем сам он размышлял круглые сутки, не в силах отвлечься. Как долго он выдержит эту пытку — желать Касси, иметь ее в женах и не позволять телу испытать законный восторг? Вчерашний вечер был кошмаром, он не мог не думать о том, что юридически она принадлежит ему, что он вправе войти к ней, потребовать своего, и мучительное томление в чреслах стихнет.

И навалится другая, куда более нестерпимая тяжесть.

Если он позволит себе обидеть ее, он никогда не простит этого себе. Никогда. Брэден прерывисто вздохнул, и прямо посмотрел на Чарлза, наблюдавшего за его одинокими страданиями.

— Мне нечего ответить тебе, Чарлз, — просто произнес он. — Я стараюсь не думать об этом. Так и буду жить, день за днем.

Чарлз сочувственно кивнул.

— Время рассудит, насколько это хорошо… для тебя и твоей жены.

— Дай-то Бог. — Брэден посмотрел на спящий замок, взгляд его невольно скользнул к окнам спальни Касси. За окнами было темно. Касси спала.

С горьким разочарованием Брэден вступил на парадное крыльцо и повернулся к Чарлзу с унылой улыбкой на лице.

— Спасибо тебе за участие… и за компанию. Уже поздно. Иди спать.

Чарлз внимательно смотрел на него.

— Все еще можно поправить, — заявил он наконец. И не желая пояснять свое утверждение, прошел мимо понурого друга в дом. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Чарлз.

Как на эшафот, поднялся Брэден в свою спальню.

Он отпустил Хардинга, своего камердинера, и разделся, сердито разбрасывая одежду по полу. Тело его вздохнуло, освободившись от тканей, он скользнул под одеяло и лег на спину, подложив руки под голову. Его мысли были только об одном, взгляд невольно остановился на двери, соединявшей его спальню со спальней Касси. Он представил ее, лежащую в постели. Лишь дымчатый эфир тончайшей ткани скрывает шелк ее нежной кожи от его глаз… его ладоней… его губ.

Брэден застонал, неутолимая жажда пронзила каждую клеточку его страдающего тела.

А впереди была долгая бессонная ночь.

Кошмар повторялся.

Касси тихо плачет во сне, ищет место, где она может затаиться и переждать. Но спрятаться негде.

Непроглядный мрак наваливается на нее, не позволяя вздохнуть. От ужаса у нее зуб на зуб не попадает, стынут ладони и трясутся коленки.

Бежать прочь. Ей нужно бежать.

Но он неотступно следует за ней.

Как она ни старается, он постоянно дышит ей в затылок. Она несется все стремительнее, она кричит, она зовет на помощь.

Но крик не выходит из ее горла. Она слышит только гулкое эхо своего прерывистого дыхания и топот собственных ног. И чувствует, что он вот-вот настигнет ее.

И в тот же миг он оказывается перед ней, и бежать уже некуда. Она слышит отчаянный крик, но это не ее голос, будто кто-то другой исходит в смертельном испуге. Он надвигается на нее, мрачный и неумолимый. Он убьет ее.

Она проваливается… падает… летит… с головокружительной скоростью летит она сквозь мрак навстречу своей гибели.

О Боже! Я не хочу умирать. Только не сейчас. Пожалуйста. Помогите. Кто-нибудь… помогите мне…

Брэден соскочил с кровати и добежал до двери в комнату Касси, прежде чем ее крик затих. Он ворвался к ней и через миг был у ее изголовья. Она сидела, прижав локти к груди, с широко раскрытыми от ужаса глазами.

— Касси! — Он схватил ее за плечи и повернул к себе. — Что с тобой? Тебе плохо?

Она не отвечала ему, ее отсутствующий, бессмысленный взгляд остановился в пространстве, тихие рыдания клокотали в ее груди. От его прикосновения она вздрогнула и принялась вырываться, отчаянно вскрикивая и бормоча:

— О нет, прошу тебя… нет! — Слезы ручьями бежали по ее щекам.

— Касси! Это я — Брэден. — Он осекся, неожиданно поняв, что жена не может его услышать — она крепко спит. — Касси… Касси! — Он ласково тормошил ее. Но она все громче рыдала и все отчаяннее отбивалась, стараясь вырваться из его рук.

Она никак не приходила в себя, и это испугало Брэдена. Он крепко схватил ее за плечи и отчаянно встряхнул.

— Касси… проснись, любимая, проснись! Все в порядке, я здесь. Все хорошо!

Выражение смертельного ужаса на ее лице разгладилось, она узнала его.

— Брэден? — прошептала она слабым голосом с мокрым от слез лицом.

— Да, милая, это я. — Брэден вздохнул с облегчением и нежно притянул ее голову к своему плечу. — Ш-ш-ш, не надо бояться. Это только дурной сон. — Он ласково погладил ее распущенные волосы, струящиеся по ее плечам подобно поблескивающему в ночи водопаду. И нахмурился, почувствовав мучительное биение ее сердца и капли холодного пота на ее вздрагивающей коже. — Касси?

Он попробовал было встать, но она крепко вцепилась в его РУКУ —

— Брэден, пожалуйста, не уходи, — попросила она, — не оставляй меня одну. Умоляю тебя.

Брэден почувствовал, как нежность затопила его сердце.

— Я не оставлю тебя. Я никуда не уйду, милая моя. Разве я смогу? — Он покровительственно поцеловал ее в макушку, уверенно прижимая ее голову к своей обнаженной, поросшей жесткими волосами груди, и шептал ей всякие тихие слова.

Она благодарно прильнула к нему, с облегчением чувствуя, как холодный липкий ужас, всегда сопровождавший ее кошмары, уходит из ее души. Она хотела навек остаться в приветливой спокойной гавани, вечно испытывать ощущение надежности этого сильного тела и забыть о том, что было до этого. Ведь если он перестанет обнимать ее, она умрет, безусловно, умрет.

И Брэден понял ее чувства, он был тверд и недвижим, он ни о чем не спрашивал. Закрыв глаза, он прислушался, как стихает бешеная дробь ее сердца, как затихает дрожь, сотрясавшая ее хрупкое тельце. Он поглаживал ее по спине, по влажному от холодного пота шелку сорочки, он нашептывал ей, что всегда будет рядом с ней и все-все будет хорошо.

Время остановилось для них.

Наконец Касси глубоко вздохнула и выпрямилась. Как бы ей этого ни хотелось, ее грустное сердце не может поселиться в этой груди.

— Благодарю, — произнесла она, заглядывая в его все еще обеспокоенное лицо. — Я уже пришла в себя.

Он провел указательным пальцем по ее вздернутому подбородку и спросил:

— Ты уверена? Она кивнула.

— Да. — Она приготовилась к неизбежным расспросам. Брэден задумчиво разглядывал ее.

— С тобой это не впервые, не так ли?

Касси была поражена. Она ожидала от него вопросов, но не такой проницательности. Хотя она могла бы это предвидеть. В конце концов это ведь Брэден.

— Да. — Она не могла солгать ему.

— Ты расскажешь мне об этом?

— Да. Но только, пожалуйста, не теперь. — Она расстроенно теребила пальцами простыню. — Я думала, что с этим, слава Богу, покончено. С тех пор как я здесь, меня не мучили кошмары. — Она закрыла глаза, ее мокрые, длинные ресницы вздрагивали.

Брэден глубоко переживал ее боль. События этого вечера не были для него неожиданностью, они лишь подтверждали его опасения, что раны Касси, с которыми она пришла в Шербург, гораздо глубже, чем кажется на первый взгляд.

Он взял ее лицо в руки и нежно поцеловал в лоб.

— Мы поговорим об этом потом, если захочешь, — прошептал он.

— Благодарю, — шепнула она ему в ответ. Она наконец открыла глаза, и ее взгляд замер на его широком, загорелом плече, орошенном ее слезами. Плечо было голое. Она чувствовала это, она была уверена, несмотря на то, что не могла в темноте наверняка разглядеть его. Удивительно, но его нагота не испугала ее, лишь незнакомое ей ощущение пощипывания и покалывания пробежало по телу. Медленно, проверяя свою догадку, она провела кончиками пальцев по его мощной мускулистой руке и по плечу.

— Как жаль, что ты намок.

Напряжение этой ночи усиливало его чувства: холодные кончики ее пальцев скользнули по запретному маршруту — и тысячи мурашек разбежались по руке и шее Брэдена, пробуждая его тело к жизни и восторгу.

Он напрягся, убеждая себя, что она слишком невинна, чтобы понять, какой отклик находит в нем ее случайная ласка.

— Никогда еще мое плечо не использовали так удачно, — ответил он с подначкой, но хриплым от наплыва чувств голосом.

— Оно было прекрасно.

Неужели она действительно не догадывается, что делает с ним? Она пробежалась пальцами по его шее, слегка запуталась в волосах, забираясь в них снизу ласковыми движениями. Он непроизвольно повел головой назад, желая усилить это ощущение.

Касси чувствовала, как что-то возникает между ними при каждом прикосновении. Это что-то заставляло ее терять голову, какое-то томление зарождалось в животе и быстро охватывало все тело, самую его глубину. Это было чудно… и ей хотелось испытать это снова и снова.

Отодвинувшись от Брэдена, она взглянула в его лицо такими выразительными и жаждущими глазами, что он затрепетал. В них были и благоговение, и понимание, и первый цвет пробуждающейся чувственности.

— Тебе лучше? — Он сдержал свое растущее желание и поправил у нее на лбу влажную прядь волос. Его ладонь скользнула ниже, вдоль щеки и подбородка.

— Да. — Она придвинулась к нему, ее ласки стали требовательнее и тревожнее.

— Касси… — Предостережения далеким эхом затихли в его сознании, он уже не мог слышать их. Он наклонил голову, приблизил свои губы к ее лицу и замер, вкушая ее теплое, сладкое дыхание. Последний раз он попытался справиться с собой… и не смог.

Застонав, он притянул ее к себе, прижал к груди и прильнул к ее устам в горячем поцелуе.

Он уже не раз целовал ее в своих безудержных фантазиях, но никакая мечта не могла передать сладости этого мгновения.

Ее губы были мягкими, теплыми и податливыми, он чувствовал, как она обнимает его и отвечает ему со страстью, пробуждающей в нем огонь. Он впивал в себя восторг момента жадно, отчаянно вжимаясь своими губами в ее губы и своим телом в ее. Как рыба раздвигает водоросли и уходит в омут, как сумерки переходят в ночь, так Касси раздвинула губы и искала его язык.

И были в первом слиянии их тел и нежность, и позыв, и трепет, и желание, и взрыв чувств, едва не оглушивший их. Брэден не мог насытиться ею, он пил ее нектар и вновь стремился погрузиться в ее свежесть, он тонул в ее нежности снова и снова, лаская ее язык, заманивая его к себе в рот, чтобы там затеять с ним волнующую игру. Его руки не могли найти себе покоя, блуждая от поясницы до плеч и обратно, сбегая вдоль нежной глади ее рук к изгибу шеи и холмику первого позвонка.

Касси качалась на волнах удовольствия, приветливо манящих ее погрузиться в свою темную глубину. Она не знала, куда они зовут ее, но она отчаянно хотела быть там вместе с Брэденом. Ей хотелось поделиться этим новым и затейливым ощущением с мужем, но она не знала, какими словами рассказать ему об этом. Она могла только крепко обнимать его, льнуть к нему и дарить ему один за другим пламенные поцелуи.

Руки Брэдена утонули в реке ее черных волос, он чувствовал, как последние остатки самообладания покидают его. Он был уже на ногах, он поднял ее и притянул к себе, он ощущал, как плавится и становится все более податливым ее тело, как благодарно прижимается и обволакивает оно его воспаленное и пульсирующее тело.

Но ему уже недоставало этого.

Не отдавая себе отчета, ласкающим движением он провел по ее груди, замер, коснулся кончиками пальцев дерзко торчащего соска и накрыл ее грудь ладонью. Восхищение охватило его, он тешился ее нежным теплом, ее упругостью и мягкостью.

Касси не смогла сдержать радостного возгласа, она звала его.

Но миг — и она снова одна в своей постели.

— Брэден? — Ее голос был робок, глаза искали неожиданно потерянного мужа.

А Брэден тем временем стоял у спинки ее кровати и старался привести в порядок свои чувства и мысли. Он пристально смотрел на жену, и раскаяние охватывало его. Боже мой, она так сконфужена, так невинна, так прекрасна и доверчива… а он чуть не заставил ее страдать!

О чем он думал? Ведь он пришел, чтобы утешить и успокоить ее. А вместо этого повел себя непорядочно, едва не поддавшись пагубной страсти.

— Касси… Прости меня. Я ни в коем случае не хотел того, что сейчас произошло.

— О! — откликнулась она едва слышно.

Он потянул к себе ее одеяло и попытался замотаться в него, стараясь прикрыть свою наготу и явные признаки возбуждения. Он притронулся к ее подбородку.

— Посмотри мне в глаза. Она послушно подняла голову.

— Я никогда не хотел обидеть тебя. Никогда. То, что случилось сейчас…

— Это был только поцелуй, Брэден. Не стоит извиняться за это.

Он был поражен тоном, с которым она произнесла это. Он, конечно, подозревал, что она рассердилась на него. И он, безусловно, был виноват. Но черт возьми, он всего-навсего человек…

— Касси, — начал он снова, — я хочу, чтобы ты меня поняла…

— Я прекрасно понимаю. — Ей с трудом удавалось сохранять спокойный тон, но губы ее дрожали.

Она выглядела маленькой обиженной девочкой, и Брэден улыбнулся, глядя на нее.

— Я удивлен, если так, — мягко сказал он. Склонившись, он поцеловал кончик ее носа. — А сейчас тебе надо немного отдохнуть.

Он увидел, как страх мелькнул в ее глазах.

— Не оставляй меня одну, пожалуйста, — прошептала она.

Он понимал, чего стоила ей эта просьба. После всего, что только что произошло между ними. Брэден посмотрел на свое обнаженное тело и понял, что он не сможет провести ночь рядом с этой женщиной.

— А что, если я оставлю дверь открытой? — предложил он. Касси кивнула с заметным облегчением.

— Благодарю. Это было бы большим удобством.

— Вот и хорошо. — Брэден поправил ее подушки. — А теперь пора спать. Я буду рядом, за дверью. Если тебе что-то понадобится, просто позови меня.

Касси слабо улыбнулась ему и закрыла глаза.

— Так я и сделаю, — пообещала она.

Еще несколько мгновений он разглядывал ее, окончательно запутавшись. Затем сорвался с места и стремительно покинул комнату.

Касси лежала и смотрела в потолок. Какой там сон! По ее телу пробегали горячие и на удивление беспокойные мурашки. Кошмары были забыты. И страхи были забыты. Теперь она могла думать только о Брэдене и о том, как она таяла в его объятьях.

И удивляться, почему он не захотел.

Глава 10

Чарлз рассеянно поглаживал жеребенка по коричневому боку, нахваливая его за хорошую выездку.

Добсон не удивился раннему появлению Чарлза в конюшнях; ежеутреннее посещение своих подопечных было годами выработанной привычкой жокея. И все же молодого конюха озадачило заявление Чарлза, что сегодня утром он сам позанимается с Княжичем. Добсон почувствовал мрачную решимость пожилого человека и благоразумно воздержался от недоуменного вопроса, кивнул в знак согласия и перешел к следующему стойлу, оставляя Чарлза с его заботами… и его мыслями.

Княжич был многообещающим жеребенком. Его родители были породистыми лошадьми лучших кровей, чрезвычайно грациозными, быстрыми и выносливыми. Княжич, судя по всему, не должен был посрамить своих родителей: редкая красота и непревзойденные качества уже были заметны в нем.

Чарлз нахмурился. У людей не все так просто и однозначно. Взять хотя бы молодую жену Брэдена — на какой непролазной дряни и грязи ей довелось взращивать свои редкие качества благородства и чистоты. Впрочем, не все так уж мрачно было в ее жизни.

Пред умственным взором Чарлза предстала красивая, жизнерадостная молодая женщина с волосами цвета антрацита и глазами, как у Касси, искрящимися блеском самоцветов. Женщина, у которой было все для счастья… пока она по жестокой воле судьбы не оставила этот свет, а вместе с ним мужа-подлеца и невинное, чистое дитя, страдающее от одиночества и заброшенности.

Чарлз огорченно шлепнул ладонью по боку жеребенка. Княжич возмущенно заржал, удивленный непривычным обращением.

— Прости, малыш, — тихо извинился Чарлз. — Я задумался о своем.

— Можно вас отвлечь?

Музыка робкого вопроса сопровождалась неуверенным взглядом Касси. В своем небесно-голубом муслиновом платье, колышущемся на легком ветру, она напоминала фею из детской сказки. Чарлз улыбнулся, удивляясь ее способности возникать из ниоткуда, стоило только подумать о ней.

— Вы меня не отвлечете, ваша светлость. — Он едва заметно запнулся, произнося гордый титул.

Касси улыбнулась в ответ и прошла к нему напрямик через высокую траву.

— Я прогуливалась тут рядом и услышала голоса. И я подумала, кто бы это мог быть?.. — Она задумалась и решила поправиться. — Хотя нет, по правде говоря, я искала вас, мистер Грейвз. Я зашла на конюшню, и Добсон сказал мне, что вы занимаетесь с Княжичем. — Она едва заметно зарделась. — Я надеюсь, вы не против. Мне вовсе не хотелось мешать вам.

Чарлз решительно покачал головой.

— Вы нисколько мне не помешали. А если я и удивлен, то только потому, что вы уже проснулись. По-моему, час для вас слишком ранний, не так ли?

— А, значит, Брэден еще спит? — смекнула она.

Он ответил ей со всей добротой и откровенностью, на которые был способен.

— Брэден оставил Шербург еще до рассвета.

— Видимо, очередная деловая встреча, — вызывающе заявила Касси, вздернув головку.

Он поморщился от нескрываемого сарказма в ее голосе.

— Ваша светлость… — начал он, еще не зная, как он будет объясняться.

— Пожалуйста, не называйте меня так торжественно, мистер Грейвз. — Касси исподлобья взглянула на него, и Чарлз заметил темные круги у нее под глазами. — Еще и недели не прошло, как я была мисс Грей, и вдруг я становлюсь вашей светлостью. — Она слегка покусывала нижнюю губу, чтобы скрыть волнение. — Это какая-то бессмыслица, я могу понять это только как иронию: я ведь никак не изменилась. — Она отвернулась от Чарлза, чтобы он не видел ее лица, и добавила: — Наверное, вам кажется, что я очень неблагодарная. Мне не хотелось бы этого. Здесь все так добры ко мне. Я и мечтать не могла о такой жизни, как эта. Это как дивный сон. Просто… — она смолкла.

Чарлз потянулся к ней, желая утешить… и не смог. Он глубоко вздохнул. Он понимал ее гораздо лучше, чем она думала.

— Я могу вам помочь? — спросил он. Касси слабо улыбнулась ему.

— Вы — мой друг, — твердо объявила она. — Я это сразу почувствовала.

— Да… Я ваш друг.

Она весело улыбнулась, на ее щеках появились ямочки.

— Хорошо. Ловлю вас на слове. Друзья не говорят друг другу «ваша светлость» даже в высшем обществе, или я неправа?

Чарлз рассмеялся:

— Вы правы, конечно.

— Значит, называйте меня просто Касси, точно так же, как это делает Брэден.

Его глаза блеснули:

— В таком случае и вы называйте меня Чарлзом, так же, как это делает Брэден, — парировал он.

Она присела в шутливом реверансе.

— Очень хорошо. Пусть будет так… Чарлз. — Покончив с этим вопросом, она обратила внимание на великолепного жеребенка. — Как он красив! — восхищенно воскликнула она, робко трогая его бок.

— Да, что есть то есть, — согласился Чарлз. — Он смирный. Не бойтесь его.

— Я не боюсь. — Она погладила породистого жеребенка по холке. — Право, жаль, что он не сможет участвовать в забегах, — грустно проговорила она, заметив, как он порывисто вздернул голову. — В нем чувствуется характер.

Чарлз удивленно посмотрел на нее.

— С чего вы взяли, что он не будет участвовать в забегах?

Касси ответила ему с таким же удивлением:

— Ну как же! Вы посмотрите на него! Ноги у него непропорционально длинные. Когда он подрастет, они не смогут выдержать веса его тела. Какие тут бега!

Чарлз еле сдержал смех.

— У всех породистых лошадей в детстве тонкие и длинные ноги, Кассандра. Но к двум годам он окрепнет и станет очень пропорциональным. — Он погладил белое пятно на лбу Княжича.

— Ах вот оно что.

Он заметил искреннее удивление Касси и был очарован тем, что в нем не было и следа неловкости от недостатка знаний, только радость открытия. Она была грациозна, как может быть только прекрасная, хорошо воспитанная женщина, и в то же время очаровательна, как несмышленое дитя.

— Много ли у Брэдена лошадей? — продолжила она расспросы, поглаживая поджарый бок Княжича.

— Да, больше дюжины. Он следит за их породой и выездкой и выставляет их на бега. — Он самодовольно ухмыльнулся и добавил: — И частенько выигрывает.

У Касси заблестели глаза:

— Если у него такая богатая конюшня, он и сам, должно быть, прекрасный наездник.

— Так оно и есть. Брэден научился держаться в седле чуть ли не раньше, чем ходить.

Касси рассмеялась:

— И я, кажется, догадываюсь, кто был его учителем.

— Да, я имел счастье учить его.

Касси тронула теплота, с которой Чарлз ответил на ее вопрос. Жизнь не баловала ее проявлениями такой искренней любви и преданности, а ей так хотелось этого.

— Чарлз, расскажите, каким Брэден был в детстве. — Она умоляюще посмотрела на пожилого мужчину, откидывая с лица непослушную прядь волос.

— Во многом таким же, как и сейчас, — ответил он, и было видно, что он дорожит этими воспоминаниями. — Гордым, самостоятельным, пытливым и внимательным мальчиком.

— А его родители?

Чарлз помрачнел. Беседа завела их в запретные места его памяти.

— Его родители?

— Брэден никогда не рассказывал мне о них. Какими они были?

Чарлз напрягся, взял жеребенка под уздцы и скованно произнес:

— Мне нужно отвести Княжича в конюшню, чтобы его накормили. Вы пройдете со мной?

Касси кивнула и двинулась за ним. Она чувствовала, что не случайно ее вопрос родил волну напряженности между ними, но не имела понятия, чем это было вызвано.

Когда Княжича привели в его стойло и задали ему корма, Касси вернулась к прерванному разговору.

— Чарлз, ответьте мне, пожалуйста. — Она просяще прикоснулась к его руке. — Чтобы сделать Брэдена счастливым, я должна лучше понимать его. А для того чтобы понять его, я должна все о нем знать. И здесь мне не обойтись без вашей помощи. Если вы расскажете мне все, это ни в коем случае не будет предательством, — вкрадчиво добавила она, — это пойдет ему на пользу.

Чарлз взглянул на нее и подумал, как повезло Брэдену, когда он взял в жены это чудесное создание. Горечь разлилась в его груди, и он не мог найти ей объяснения.

Она заслуживает того, чтобы знать правду. Но какую часть правды может он открыть ей?

— Чарлз? — Голос Касси был робок, глаза смотрели с вопросом. — Неужели вы не поможете мне?

Что ж, то, о чем она спрашивала, он, наверное, может ей рассказать.

Они медленно двинулись в сторону дома.

— Матери Брэдена едва исполнилось шестнадцать, когда она вышла замуж за герцога Шербургского, — начал он. — Его светлость был уже в годах, и он страстно полюбил свою молодую красавицу-жену. Она же, видимо, была слишком юна, чтобы полностью посвятить себя семейным обязанностям. Может быть, она никогда не любила герцога, а скорее всего просто была слишком мелкой и самовлюбленной натурой, чтобы полюбить кого-нибудь, кроме себя. Не знаю. — И, .желая смягчить жесткость последних слов, добавил: — В ее оправдание можно сказать, что это был брак по расчету. От людей я слышал, что Лорейн Арлингтон просила своих родителей не настаивать на нем. Она была жизнелюбивой светской девушкой, даже после замужества она не пропускала ни одного бала и не избегала внимания многочисленных поклонников, увивавшихся за нею. Она не принимала во внимание ни положения замужней женщины, ни обязанностей матери. Фактически, она забыла про Брэдена сразу же после того, как выносила и родила его. «И это еще мягко сказано», — подумал он про себя, вспоминая те дни, когда, не скрываясь от слуг, Лорейн Шеффилд закатывала истерики перед зеркалом и проклинала тот день, когда решилась на рождение ребенка, так испортившее ее фигуру. Касси задохнулась от возмущения.

— Чарлз, вы определенно ошибаетесь. Разве может мать отвернуться от своего ребенка?

— А разве ваш отец не вел себя столь же возмутительно? — Вопрос был задан прежде, чем Чарлз успел подумать о том, какую реакцию он вызовет. Он готов был отлупить себя по щекам, когда увидел тень печали на лице Касси.

— Это другое, — тихо ответила она. — Он никогда не отказывался от меня как от своей дочери. Только с тех пор, как умерла мама… а я так похожа на нее… — Она осеклась, не уверенная, сможет ли он понять ее.

Чарлз выглядел очень огорченным.

— Я не должен был этого говорить, Кассандра. Простите меня. Вы правы, это совсем разные ситуации. Но насчет герцогини я не ошибаюсь — она и не скрывала своей досады на Брэдена. Она пользовалась любым случаем, чтобы оттолкнуть его от себя. Он долго не мог взять в свою маленькую головку, почему же его мать не испытывает по отношению к нему никаких чувств.

Сострадание переполняло Касси.

— А что же его отец? Чарлз продолжал хмуриться.

— Стефан Шеффилд был решительным и принципиальным мужчиной. У него была только одна слабость ~ его жена. Он боготворил ее, и все, что хоть как-нибудь мешало их близости, бесило его. На беду, Лорейн после рождения Брэдена поклялась не иметь больше детей. Она стала избегать своего мужа… в известном смысле.

— И он обиделся на Брэдена, — закончила за него Касси, глухим от слез голосом.

— Да. Несмотря на то что бессмысленно было обижаться на невинного младенца за решение матери, Стефан не уделял сыну ни малейшего внимания. Он был черств и холоден по отношению к нему с тех пор, и ничто не могло смягчить его.

— Неудивительно, что Брэден стал таким самостоятельным, — прошептала Касси, не замечая струящихся по ее щекам слез. — Рядом с ним не было никого, кому он был бы нужен, с самого нежного возраста. У меня, по крайней мере, была мама.

Чарлз огорченно вздохнул и отвернулся. Касси вздрогнула.

— Ох, Чарлз, какая же я недотепа! — воскликнула она, принимая его реакцию за обиду. — Конечно же, он был не один. У него были вы.

Он внимательно посмотрел на нее и кивнул в знак согласия.

— Да. И я всегда буду рядом с ним.

— Значит, ему на редкость повезло, — заявила она, смахивая слезы. — У него есть много оснований, чтобы любить вас. И я благодарю вас за это.

— Вы?

— Да, Чарлз, именно я. Без той любви и дружбы, которыми вы согрели его, Брэден никогда не стал бы таким, какой он сейчас. И за это я благодарю вас, — без обиняков заключила она.

Какое-то мгновение он не мог ничего ответить ей. Наконец выговорил хриплым от волнения голосом:

— Не соглашусь с вами, Кассандра. Если судьба и решила улыбнуться Брэдену, то самый драгоценный ее дар состоит в том, что он нашел вас. Именно вам, а не мне, еще предстоит учить Брэдена любить и доверять.

Мягкие слова Чарлза сразу перенесли мысли Касси на события прошлой ночи. Всю ночь она изводила себя размышлениями о том, почему Брэден ушел от нее, когда все ее помыслы были о том, чтобы быть в его объятьях. Видимо, причина была в том, о чем ей только что рассказал Чарлз. Опираясь на свой печальный жизненный опыт, Брэден не мог себе позволить слишком увлечься ею. Она достаточно осведомлена, чтобы понять, что физическая близость ничто без полного слияния душ, а это как раз то, чего Брэден старается избежать.

Но не на ту он напал!

Со светлой и решительной улыбкой Касси протянула руку Чарлзу.

— Может быть, вместе мы сможем научить Брэдена любить, — сказала она, крепко пожимая его мозолистую ладонь.

Чарлзу понравилась ее решительность и огонь в глазах. Он расплылся в улыбке.

— Могу поклясться, вы знаете, что для этого нужно сделать. И она ответила ему так же радостно:

— Да, Чарлз, у меня есть хорошая идея. Хочет он этого или нет, но я заставлю Брэдена Шеффилда влюбиться в меня.

Сирил Шеффилд ходил взад-вперед по библиотеке, пытаясь привести в порядок свои мысли. Ситуация с женитьбой Брэдена беспокоила его. Брак этот пока не полноценен, но в то же время было очевидно, что племянник неравнодушен к Кассандре. И это весьма осложняло его задачу.

Он остановился, взвешивая все плюсы и минусы ситуации. В любом случае он должен действовать без спешки и крайне осмотрительно, чтобы раньше времени не пробудить подозрений о своих замыслах. Для общей пользы этот брак должен быть расторгнут, пока не поздно.

— Сирил! — Брэден целеустремленно вошел в библиотеку. — Я должен поговорить с тобой.

Пожилой мужчина отступил назад, недоумевая, что бы это могло значить. Брэден выглядел утомленным и взвинченным.

— Изволь, — осторожно и выжидательно ответил Сирил. Брэден усталым жестом провел ладонью по глазам, прошел через комнату и остановился, глядя в окно. Он стоял, сцепив руки за спиной, молча, и смотрел на аккуратно подстриженные газоны, погруженный в собственные мысли.

Прошедшая ночь была мучительной, и рассвет не принес с собой ни облегчения, ни решения проблем.

Всю ночь его тело вело тяжелую войну с рассудком, оно не желало принимать резонов, ныло и пульсировало, оно требовало единственно возможного утешения себе в нежной податливости женского тела, но сознание с негодованием отвергало его нужды, и тут же погружалось в мучительные размышления об истоках кошмаров Касси.

А в результате он был готов дать голову на отсечение, что виновником бед Касси был не кто иной, как ее папаша Роберт Грей.

Брэден резко повернулся к Сирилу.

— Ты хорошо знаешь Роберта Грея?

Сирил опешил. Он ожидал чего угодно, но не этого вопроса. Он в задумчивости потер подбородок.

— Не так чтобы очень. Ты же понимаешь, у нас разный круг знакомств, он не принят там, куда хожу я, а я не посещаю тех мест, где он проводит свое время.

Брэден недовольно дернул головой.

— Пожалуйста, избавь меня от лекций. Рассказывай все как есть.

Сирил досадливо поморщился, но продолжил:

— Ладно. Много лет тому назад я действительно поддерживал некоторые отношения с Робертом Греем. Они были чисто деловыми, и лично мы почти не встречались, большую часть работы провели наши поверенные. Но он запомнился мне как толковый бизнесмен, очень расчетливо и осторожно обращавшийся с деньгами.

— Неужели?

На какое-то мгновение Сирил задумался, затем пожал плечами.

— Да… именно так. Это было давно, еще до того, как умерла его жена и он горько запил. Недавно я слышал от кого-то, что сейчас он неумерен в пьянстве и ни на что не годен.

— Ты говоришь, он начал пить только после смерти жены?

— Насколько я знаю, это именно так, — отвечал Сирил. Брэден некоторое время обдумывал услышанное.

— А что ты знаешь о матери Касси? — наконец спросил он. Улыбка скользнула по лицу Сирила.

— Мы встречались раза два, может, три. Элина была молода и красива. Кассандра во многом похожа на нее. — Его улыбка резко потухла. — Но, должен сказать, Элина была гораздо более скованна, чем Кассандра.

— Скованна?

— Да, — подтвердил Сирил задумчиво. — Не знаю, как это объяснить. Была у нее в глазах какая-то робость, словно она постоянно боялась чего-то.

Или кого-то, добавил про себя Брэден.

— А чем страдала мать Касси? — спросил он. Сирил удивленно поднял брови:

— Страдала? Ты имеешь в виду болезнь? Нет, насколько мне известно, она была здорова.

— Отчего же она умерла? Сирил растерялся.

— Я думал, ты знаешь…

— Знаю? Что я должен знать?

Сирил вздохнул. Ну что ж, подумал он, возможно, что известие о скандале в семействе Кассандры смутит чувства Брэдена и сыграет на руку его планам.

И он прямо ответил на поставленный вопрос:

— Четырнадцать лет тому назад Элина Грей покончила жизнь самоубийством.

Брэден побледнел.

— Боже мой… Я ничего не знал… — Он проглотил комок в горле. — Как же это произошло?

— Я не помню всех деталей трагедии, — ответил Сирил, внимательно наблюдая за выражением лица племянника.

— Ладно, расскажи подробно то, что помнишь, — потребовал Брэден.

— Судя по всему, она бросилась вниз со скалы, той самой, что нависает над морем. Она разбилась насмерть.

Брэден был потрясен. Он сразу же подумал, какая часть печальной правды известна Касси.

— Касси… — пробормотал он еле слышно. Но дядя услышал его.

— Я не думаю, чтобы твоя жена знала всю правду. Я уверен, ей сказали, что это был несчастный случай. Иначе Кассандра непременно рассказала бы тебе об этом, — добавил он.

Брэден чертыхнулся и беспокойными шагами принялся мерить библиотеку.

— Но почему было решено, что это не несчастный случай? — спросил он, остановившись.

Сирил закрыл глаза, стараясь вспомнить детали давно минувших дней.

— Мне кажется, это было связано с тем местом, где нашли ее тело. — Он покачал головой. — Нет, правда, Брэден, я мало что помню. Ужасная трагедия. Возможно, мать Кассандры просто тронулась рассудком.

Или ее довели до этого, подумал Брэден про себя. Но вслух он произнес:

— Спасибо, Сирил, ты открыл мне глаза. — Он направился к выходу.

— Куда же ты теперь? Брэден остановился.

— Я хочу связаться с представителями закона. Мне нужно как можно больше узнать о смерти Элины Грей.

Сирил с многозначительным видом оперся на книжный шкаф.

— Я бы советовал тебе поговорить с человеком, обнаружившим тело покойной.

Его слова вызвали именно ту реакцию, какую он ожидал: Брэден ошеломленно повернулся к нему.

— Ты знаешь, где его найти?

Сирил вздохнул в ответ. Он не хотел бередить старые раны, но этот разговор мог бы многое решить. И он медленно произнес:

— Ты можешь найти его здесь, в Шербурге. Человека, который обнаружил тело Элины Грей, звали Чарлз. Чарлз Грейвз.

Глава 11

Чарлз вздрогнул от решительных ударов в дверь его спальни. Едва он повернул ключ в замке, как Брэден, чуть не сбив его с ног, ворвался в комнату.

— Почему ты молчал? — воскликнул он.

Чарлз нерешительно затоптался на месте. Как мог Брэден узнать о его утреннем разговоре с Кассандрой? А если и узнал, то что еще ему надо?

— Я молчал? — спросил он, оттягивая время. — Насчет чего?

Брэден взлохматил волосы и чертыхнулся.

— Я думал, что если мы друзья… мы не должны врать друг другу! — гневно воскликнул он.

Чарлз увидел смертельную обиду в ледяных карих глазах друга. Похоже было, что Брэден узнал что-то такое, что глубоко потрясло его.

Сердце Чарлза тревожно забилось.

— Конечно, мы друзья, Брэден, — ответил он, стараясь держать себя в руках. — Прикрой дверь, садись и рассказывай все по порядку.

Брэден ногой захлопнул дверь.

— Как мог ты скрывать от меня такое? — вновь воскликнул он.

— Ну что я скрыл от тебя, скажи наконец, ради Бога? — никак не мог понять его Чарлз, расстраиваясь от этого еще больше.

— Кассандра — моя жена, Чарлз. Жена! Неужели я не имел права знать?

Чарлз почувствовал охватывающий его озноб.

— Что же ты имел право знать? — скованным голосом в очередной раз спросил он.

Брэден подскочил к нему и железной хваткой вцепился в его локоть, он смотрел на него, и были в его взгляде и гнев, и боль, и недоумение.

— Правда ли, что Элина Грей покончила жизнь самоубийством?

Чарлз выдержал его взгляд.

— Правда.

— Правда ли, что именно ты нашел ее тело? — продолжал Брэден.

— Да.

Брэден отпустил локоть друга и со стоном отошел к стене.

— Почему? — Это было все, что он спросил. Чарлз чувствовал себя побитым.

— Ты был еще мальчиком, когда произошли эти печальные события. В то время ты учился в Итоне, а когда вернулся домой, все уже кончилось. Греев ты не знал, поэтому я и не счел нужным рассказать тебе об этом. Если же сказать тебе всю правду, — он перешел на шепот, — мне хотелось как можно быстрее забыть все это — как молодая красивая женщина лежит на песке в неестественной позе… ее прекрасное тело разбито. — Он прикрыл глаза рукой, понимая, что никогда, никогда не сможет забыть. — Я как сейчас вижу это.

Но гнев Брэдена не оставлял места сочувствию.

— И ты будешь настаивать, что не надо было рассказать мне об этом, Чарлз? — Он едва сдерживался, чтобы не закричать. — Я женюсь на дочери этой женщины, а ты боишься потревожить мои чувства?

— Но это было так давно, тому уже четырнадцать лет, — запротестовал Чарлз.

— И когда я впервые встретился с Касси на берегу и рассказал тебе об этом, ты ничего не рассказал мне. И потом, когда мы везли домой этого подонка, ее отца, пьяным в стельку, ты не счел нужным бередить свою старую рану. И даже когда я сказал тебе, что собираюсь жениться на Касси, ты счел за лучшее промолчать. Почему?

— Потому что я не хотел омрачать ваше с ней счастье, — тихо ответил Чарлз. — Кассандра не знает о том, как на самом деле погибла ее мать. Мой рассказ причинил бы ей боль, теперь уже бессмысленную и лишнюю. А ты бы наполнился еще большими гневом и ненавистью.

Брэден пытливо посмотрел на друга.

— Ты считаешь, это было самоубийство? Глаза Чарлза наполнились печалью.

— При случайном падении тело должно было оказаться ближе к основанию скалы. То положение, в котором ее нашли, свидетельствовало о противном.

Брэден в отчаянии ударил кулаком о стену.

— Черт побери, неужели ее не остановила мысль о том, что у нее малое дитя? Что она нужна своей дочери? Что это за женщина…

— Женщина, лишенная ласки, надежд… и бесконечно запуганная.

— Запуганная, — медленно повторил Брэден. Он предполагал, что Элина чего-то боялась. Сначала Сирил обмолвился об этом. А теперь и Чарлз.

— Ты считаешь, что Грей довел ее до самоубийства? — спросил он.

— Мы с тобой своими глазами видели, что он способен сделать с женщиной. Можно ли сомневаться, что жене точно так же доставалось от него?

Острая боль пронзила Брэдена. Он прошел к простой, аккуратно застланной кровати Чарлза, сел на нее и обхватил голову руками.

— Она походила на Касси? — наконец спросил он.

— Да. Кассандра — вылитая мать. Брэден поднял измученный взгляд.

— Чарлз… прости. Я знаю, я не имел права… Чарлз медленно покачал головой.

— Не надо извиняться, Брэден. Для меня важно, чтобы ты меня понял. Я решил не рассказывать вам о деталях этой трагедии. Я счел, что эта беда принадлежит прошлому, и знал, что ее тень омрачит ваше счастье и причинит много боли тебе и твоей жене. Может быть, я был неправ, и если так, то я прошу у тебя прощения.

— Я не хочу, чтобы Касси страдала, — тихо откликнулся Брэден.

— Я тоже, — поддержал его Чарлз. — Она заслуживает счастья. Счастья и любви.

Брэден встал.

— Ты куда? — спросил Чарлз. Брэден взялся за ручку двери и ответил:

— Я хочу побыть с женой. Дверь тихо закрылась за ним.

Чарлз остался в комнате один, и надежда вновь затеплилась в его сердце.

— Ваша светлость? Ваша светлость!

Перкинс торопливо семенил через холл, так быстро, как позволяло ему чувство собственного достоинства. Обрадовавшись, что наконец нашел хозяина, он боялся вновь потерять его. Брэден обернулся на середине лестницы, заслышав призывный клич дворецкого, и, нахмурившись, нетерпеливо поджидал его приближения.

— Да, Перкинс, что стряслось? — На самом деле ему было совершенно безразлично, что вызвало такую суетливость слуги. Что бы там ни было, это могло подождать. Все, что ему нужно было, так это немедленно найти Касси. Он уже обошел первый этаж и нигде не обнаружил ее.

— У меня известие для вас от герцогини. Это, конечно, заслуживало внимания.

— От Касси?

Перкинс услужливо закивал.

— Да. Ее светлость просит вас поскорее прийти к ручью на дальней окраине имения.

Брэден насторожился:

— К ручью? Почему к ручью? Она в порядке? Ее отец?.. Перкинс решительно покачал головой:

— Нет, нет, ваша светлость, мистер Грей не показывался в Шербурге. Я бы сразу сообщил вам об этом.

Брэден немного успокоился.

— Она ничего не сказала, почему она назначает мне встречу именно там?

— Нет, она ничего не добавила. Она сообщила, что собирается прогуляться и попросила меня передать, что будет ждать вас там.

— Давно это было? — Брэден старался сдержать тревогу, но его возмутило, что Касси одна, без сопровождения, отправилась в такое безлюдное место.

— Меньше часа назад. Брэден поспешил к выходу.

— Ураган оседлан и стоит у крыльца, ваша светлость, — крикнул Перкинс ему вдогонку.

Брэден обернулся и, улыбнувшись, сказал:

— Вы, как всегда, угадываете каждое мое желание, Перкинс. Благодарю вас.

Брэден галопом несся по просторам обширного имения со смутным чувством беспокойства в душе. Наверное, это из-за утренних хлопот, подумал он. Да он и не сможет почувствовать себя хорошо, пока не увидит Касси живой и невредимой.

Касси подставила лицо ласковому солнцу. Она случайно нашла это место, прогуливаясь поутру по окрестностям, и сразу же полюбила его. Оно напоминало ей любимый берег моря, хоть внешне ничем не походило на него. Есть в нем что-то дикое и первозданное, и в то же время все здесь наполнено гармонией, что-то, что дает покой душе и ощущение полноты жизни. Да. Это ее место. Она сразу поняла это.

Размышляя об этих приятных вещах, Касси босиком вошла в чистые струи ручья и смотрела, как разбегаются от ее белых ног по воде ленивые круги. Пристанище ее забыто Богом и людьми, она здесь совсем одна, она может делать все, что взбредет ей в голову, она может не притворяться и быть самой собой. И она поспешила воспользоваться этой возможностью, сняла обувь, стянула чулки и, задрав повыше юбку, вошла в воду. Боже мой, какое это наслаждение! Это ни на что не похоже… ни на что другое.

Касси облегченно вздохнула, закрыла глаза и в сотый раз спросила себя, куда же запропастился Брэден. О том, что он вернулся в Шербург, она узнала от Маргарет, служанка сообщила ей об этом, когда укладывала ей волосы. А теперь они в таком беспорядке, с усмешкой отметила про себя Касси. Это единственная беда, приключившаяся с ней, пока она перебиралась через ручей. Она, конечно, приберет их, когда отправится домой, но пока можно наслаждаться чувством давно забытой свободы, и водопад ее черных волос, ничем не скованный, струится вдоль спины.

Свежий ветерок донес до нее аромат аппетитной пищи на берегу, у нее засосало под ложечкой — ах, как хочется есть! Но она будет терпеливо ждать, потому что все вкусности на приветливо раскинутом одеяле приготовлены для двоих. Не хватает только Брэдена. И пока он не пришел, она будет наслаждаться одиночеством.

Но она была не одна. Спрятавшись в тени деревьев, за ней наблюдал мужчина. Завороженный ее видом. Погруженный в мрачные мысли.

Она кого-то ждет, думает он, это очевидно. Наверное, мужа. Он нахмурился. Меня не проведешь, теперь меня не обманет лживый флер чистоты и невинности, окутывающий ее. Один раз он меня уже одурачил… но на этот раз не пройдет. Бледная тень воспоминания замаячила перед его умственным взором. Прекраснейшая из женщин, она казалась воплощением непорочности, а на самом деле была грязной шлюхой. Черт бы ее побрал.

Он зажмурился в отчаянии. Все повторялось. Она стала такой же, как та — давно покинувшая этот свет и истлевшая в могиле. Но она так походила на нее, что выдавала свою сущность и словно плевала ему в душу.

На этот раз она меня не проведет, повторил он. На этот раз я получу все, что мне нужно. Она даст мне все, чем обидела меня жизнь.

Пьяная решимость толкнула его вперед. Я рассчитаюсь с ней… о, как я рассчитаюсь с ней!

Приближающийся конский топот остановил его. Он замер, затем потряс головой, чтобы избавиться от назойливого звука. Но топот становился все громче… приближался.

Он панически бросился обратно, в тень деревьев. Что это я, с ума, что ли, сошел? спрашивал он себя. Я так тщательно все рассчитал, а сейчас чуть не выдал себя. Нет. Я подобрался уже слишком близко к осуществлению своих планов. Я выжду. Теперь осталось только выждать удобный момент. И тихо, так никем и не замеченный, он скрылся в густой тени, растаял за могучими стволами вековых деревьев.

Стремительно и легко несся Брэден на могучем Урагане, встревожено осматривая окрестности и проклиная себя за то, что оставил Касси одну. Он уже хотел позвать ее, когда увидел в отдалении яркое пятно раскинутого на траве одеяла.

Касси вскочила на ноги, не в состоянии сдержать восхищения тем, что наконец-то видит мужа.

— Брэден! — она улыбается ему и машет платком, Брэден замедляет галоп, останавливается и с любопытством оглядывает всю картину: и Касси, восхищенную и растрепанную, и аккуратно накрытый праздничный «стол» рядом с нею…

С ласковой улыбкой он повернулся к ней, уже забыв про свои тревоги, и спросил:

— И что же все это значит?

— Это, — ответила она с задорными ямочками на румяных щеках, — пикник. А это, — она показала на корзину, — еда и вино. Повар нагрузил меня всем, что я только смогла придумать. Честно говоря, всяких вкусностей у нас хватит на пять или шесть перемен блюд. — Она посмотрела на него лучащимися от счастья глазами цвета полуденного моря. — Признайся, ты рад?

Он взял ее руки в свои.

— И рад, и тронут.

— Я знаю, ты очень занят, — нерешительно добавила она. Он одарил ее ослепительной улыбкой.

— Для тебя никогда не занят, малышка.

Она робко посмотрела на него, и такая надежда была в этих ясных глазах, что Брэден поневоле почувствовал себя мерзавцем. Ее ли это вина, что, находясь рядом с нею, он изнемогает от желания? Она ведь замечает только, что он избегает ее.

Касси взяла его за руку.

— Проходи и посмотри — это наша столовая! Я не теряла времени даром, ожидая тебя.

Но его взгляд скользнул по ее фигуре и остановился на сыром подоле платья, на маленьких босых ногах, выглядывавших из-под него.

— То-то и видно. Ты тут купалась, как я погляжу? Касси проследила за его взглядом и залилась румянцем.

— Наверное, я не должна была этого делать… Но, Брэден, здесь так красиво! Вода такая прохладная и свежая, трава мягкая! — Она огорченно помолчала. — Да, наверное, герцогиням нельзя вести себя так легкомысленно. Брэден расхохотался.

— Моей герцогине я позволяю делать все, что принесет ей радость, — уверил он ее. — Лично мне очень нравится твой вид. Он напоминает мне об одной очаровательной девочке, которую я встретил три года назад на пустынном морском берегу.

Касси, приподняв мокрые юбки, присела в преувеличенно почтительном реверансе. Белоснежные, изящные, маленькие ножки приковали взгляд Брэдена, он вспыхнул. Какая же это девочка, Господи! Что вытворяет его бедное тело, как вздымается все в нем от одного невинного движения этой прелестницы! Брэден сжал зубы, пытаясь справиться с вновь охватившим его желанием. Он напомнил себе, что пришел сюда, чтобы насладиться обществом жены, а не для того, чтобы дать волю своей страсти.

А Касси тем временем раскладывала собранную заботливыми руками повара еду.

— Я взяла с собой все, что смогла унести, — щебетала она.

— Я это вижу. — Брэден был ошеломлен обилием пищи, появлявшейся из маленькой корзинки. Копченая курица, ростбиф, ломоть ветчины, хлеб, головка сыра, фрукты и наконец бутылка портвейна, которая не уместились на одеяле, кое-что пришлось выставить прямо на траву.

Касси весело улыбнулась в ответ.

— Тут еще есть всякие пирожные, но я лучше достану их потом, если ты не возражаешь. Тут уже не хватает места…

Брэден присел рядом.

— Мы ждем гостей? Похоже, что их будет человек десять — двенадцать, — сострил он, оглядев стол. — Или, признавайся, ты решила откормить меня на убой?

— Нет, нет. Это только для нас двоих, и, — она бросила смущенный взгляд на его могучий торс, — ты мне нравишься таким, как есть.

Она быстро отвернулась и принялась поправлять разложенные на одеяле продукты, но Брэден успел заметить румянец, заливший ее щеки. Он не мог наглядеться на нее. Ее простодушие и доверчивость не переставали изумлять его. Если это ребенок, то какой соблазнительный ребенок… Если это женщина, то на редкость благонравная женщина…

Брэден наблюдал, как Касси управляется с обедом, и чувствовал, как что-то теплое и нежное охватывает его сердце, что-то, что не имело ничего общего с вожделением. Разве могло ему в голову прийти такое простое и приятное времяпрепровождение, как этот пикник? Он вечно занят, задерган, думал он, он поглощен этим миром — миром, в котором нет места чуду. Для этого надо было встретить Касси, пропитаться ее искренностью и чистосердечием, которые для человека важнее, чем ростбиф и ветчина. То, что дает ему Касси, питает самые лучшие качества его души.

— Ох, я ведь забыла столовые приборы! — Касси застонала в смятении.

— Ну, это ерунда, — поспешил подбодрить ее Брэден.

— Какая же это ерунда? Мы не сможем поесть! Брэден, конечно же, не мог перенести выражения печали на ее лице.

— Разве я еще не говорил тебе? — спросил он с притворным удивлением. — Герцоги всегда едят руками… ну, на пикниках, разумеется.

Он чувствовал себя так свободно, как никогда, он потянулся и взял руками кусок курицы.

— Герцоги никогда не едят руками, даже на пикниках, — запротестовала возмущенная Касси.

Брэден плотоядно улыбнулся ей.

— Именно так. — Он облизал жирные пальцы и выхватил из горки ломоть ветчины.

Касси никак не могла согласиться с услышанным.

— Хорошо, что хоть бокалы для вина у нас есть.

Но Брэден, зловеще сверкнув глазом, взял бутылку за горлышко и отпил внушительный глоток.

— Они нам не понадобятся.

— Брэден!

Он опустил бутылку.

— Ах, я и об этом не сказал? Когда герцоги отправляются на пикник, они пьют только из горлышка, а не из скучного хрусталя.

Касси приподняла тонкие брови и произнесла с ехидным блеском в глазах:

— Вот оно что! Наверное, мне еще очень много нужно узнать о жизни светского общества. Вы должны мне рассказать об этом поподробнее, ваша светлость.

Это была резонная просьба.

— Если должен, извольте. — Он конспиративно склонился к ней. — Во-первых, самое главное, — герцоги, а значит, и герцогини начинают трапезу со сладкого.

Касси была само внимание, она кивнула в знак понимания.

— Разумеется, когда герцоги на пикнике, — подсказала она.

— Разумеется, — согласился Брэден. Касси нарочито тяжко вздохнула.

— Что ж, я полагаю, и мы поступим так, как принято. — С этими словами она вынула из корзинки шесть кремовых пирожных и шесть пирожков с курагой и положила их на траву между собой и Брэденом. — Итак. Будем жить, как пристало аристократам.

Брэден жадно набросился на пирожные. Кремовые сладости и выпечка были призванием его повара. А есть их — одной из слабостей Брэдена.

— Нет ни ложки, ни ножа, — Касси размышляла вслух, в глубокой задумчивости пожевывая нижнюю губу, — как же справиться с этими громадинами?

Недолго думая, Брэден взял одно из них и приблизил к губам Касси.

— Кусай! — грозно велел он, но глаза его смеялись.

Касси замерла и примерилась к пирожному, обильно нагруженному кремом и взбитыми сливками. Неужели оно может вместиться в рот?

— Кусай! — повторил Брэден.

Касси хотела уклониться, но в глазах мужа была непреклонная решимость, и она послушно открыла рот. Она открыла рот как можно шире, но лишь малая часть пирожного уместилась туда. Остальное же оказалось на ее губах и подбородке.

Ей не нужно было зеркала — по выражению лица Брэдена она поняла, как она выглядит. Он зашелся от хохота, откинув назад голову.

— Вот теперь ты — настоящая герцогиня! — сказал он, не зная, как понравится ей его шутка. Он был готов ко всему: к гневу, слезам, смущению. Брэден не раз видел, как ведут себя светские барышни в таких ситуациях.

Он забыл то, что Касси сказала ему три года тому назад на пустынном морском берегу. Она не была похожа ни на одну из знакомых ему дам. Касси в мгновение ока наклонилась и прижала его руку с остатками пирожного к его лицу.

— А ты — настоящий герцог! — объявила она со смехом, с удовольствием разглядывая, как взбитые сливки украсили его физиономию.

Одно мгновение Брэден сидел, замерев и потеряв дар речи. Затем, в порыве мести, ринулся к ней. Но Касси была проворней. Она уже скакала вдали, рассыпая смех и сверкая босыми пятками в высокой траве. Брэден, не мешкая, вскочил на ноги и побежал на ней. Он понесся широкими скачками, неуклонно сокращая расстояние между ними, и у берега ручья уже почти настиг ее. Касси увернулась из-под его руки, впрыгнула в прохладные воды чистого потока и вызывающе повернулась к нему.

— Что ж, ваша светлость, вы вели себя вызывающе и не желали соблюдать приличий. Но теперь я вас спрашиваю — сможете ли вы отбросить все условности и залезть в холодную воду? Или вы смирите гордыню и признаете свое поражение?

Она никак не ожидала, что он продолжит преследование, поэтому когда он оказался в стремительном потоке, по колено в воде, было уже слишком поздно. Она бросилась бежать, но мокрое платье мешало ей, увлекаемое быстрым течением. Она почувствовала крепкую хватку Брэдена, рванулась и воскликнула, задыхаясь от смеха:

— Отпустите меня!

— Как будет угодно вашей светлости, — со всей деликатностью ответил он, тут же отпуская ее.

Лишившись опоры, она не смогла удержать равновесия и рухнула прямо в воду, тут же промокнув до нитки. Ледяная вода обожгла ее, и Касси не сразу пришла в себя.

Брэден тут же перестал смеяться и нахмурился, — уж слишком жалко выглядела мокрая спина Касси, сидящей посредине ручья, и ее склоненная вниз голова с распущенными волосами.

— Касси? Ты в порядке?

Она не отвечала ему, и он не на шутку перепугался.

— Родная? — он склонился над ней, отводя в сторону упавшие на ее лицо мокрые волосы. — Касси? Я причинил тебе…

Он не успел договорить. Касси подняла глаза и, с мстительной усмешкой схватив его за руку, резко дернула на себя. Это выглядело великолепно — с удивленным криком он обрушился вниз, расплескивая воды ручья по берегам. Какое-то мгновение он сидел по грудь в воде, гипнотизируя Касси и примеряясь к расстоянию, разделявшему их. И вдруг исчез под водой. Он поймал ее за талию, приподнял ее, визжащую, и, перекинув через плечо, вынес на поросший травой берег.

— Я сделал это, — посмеивался он, опуская ее на землю. — А теперь я рассчитаюсь с вами.

Касси извивалась, шлепая его по плечам и смеясь.

— Ваша светлость, я просто хотела смыть крем с вашего лица.

— Что ж, у вас это неплохо получилось, ваша светлость. Очень неплохо, должен вам доложить. — Он замер, наблюдая за ее отчаянными и такими изящными попытками освободиться, и поймал себя на том, что сравнивает ее с русалкой, вынутой из ручья.

Касси почувствовала его пристальный взгляд и также замерла.

— Не совсем, — шепнула она и, протянув руку, робко коснулась небольшого белого пятнышка на нижней губе Брэдена.

Сердце Брэдена птицей забилось о стенки грудной клетки. Он словно другими глазами вдруг увидел ее, лежащую прямо перед ним, ее мокрое платье, прилипшее к телу и повторяющее каждый его изгиб. Он почувствовал, как припекает солнце спину, как мягка трава под ними, как дышит теплом кожа Касси сквозь влажную ткань. Он закрыл глаза и глубоко вздохнул. Но это только с новой силой подхлестнуло его, — особенный, только от Касси исходящий аромат луговых цветов вскружил ему голову.

Он застонал, ощутив, как кончики ее пальцев скользят по его губам. Инстинктивно, словно приглашая, он приоткрыл рот, позволяя своему языку прикасаться к мягким, душистым подушечкам, пока ее вкус и запах не пропитал каждую клеточку его тела. Он услышал ее тихое восклицание, открыл глаза и увидел губы, приоткрытые в манящей истоме.

Опьяненный страстным желанием, Брэден склонил голову и, снедаемый голодом, которому, казалось, нет исхода, впился в ее рот. Он тянулся к ней, пока не ощутил ее тело под своим, пока оно не приняло его на себя, подаваясь под его напором, он запутался руками в ее волосах, не позволяя ей уклониться от поцелуя.

Но Касси и не помышляла об этом. Она приняла его поцелуй сначала с робким удовольствием, затем с пытливым порывом и наконец самоотверженно, уже не сдерживая вспыхнувшего в ней огня.

Она уступила его невысказанному требованию, ее язык повторил его заманивающий танец и оказался в чуждых владениях, а там уже они увлеченно отдались прелестному первобытному танцу, переплетаясь и играя, и ритуал этот превосходил любую, самую буйную фантазию.

Объятия Брэдена становились все теснее, уводя от всего окружающего, вызывая в нем болезненные судороги желания. Он оторвался от ее губ, рассыпал мелкие жалящие прикосновения по ее подбородку, по мягкой шее, по ложбинкам ключиц. А когда его слепые губы вышли на опушку ее влажного платья, он помог себе руками, обнажая округлости ее плеч и грудей.

— Касси… — прошелестело в воздухе ее имя. Само, непроизвольно выпорхнуло оно из его уст. Он проник в ложбину меж ее грудей и зарылся там лицом, он знал, что ни одна из женщин, не откажется от дурмана этих прикосновений, предчувствуя блаженство и сочувствуя его охоте за мелкими мурашками, пробегающими по ее коже.

Касси слегка повела плечами, выгнулась ему навстречу, и Брэден стянул ее платье вниз до талии, по безвольно вытянутым вдоль бедер рукам.

Он не мог оторвать от нее восхищенного взгляда. Никогда в жизни не видел он такой красивой, белой, цвета чистой слоновой кости с розами бледно-розовых сосков груди — груди, не тронутой мужским взглядом. Он обладатель всей этой роскоши, осенило его. Он вздрогнул и неуверенной рукой прикоснулся к манящему источнику сладости.

Прикосновение — и оба застонали. С благоговейным трепетом Брэден заглянул в ошеломленное лицо Касси.

— Милая, — пробормотал он, склоняясь к ее губам, — я не причиню тебе боль. Позволь мне просто ласкать тебя.

Он не ждал от нее разрешения, а вновь прильнул к ней в обжигающем поцелуе, и в то же время нежно нажал на сосок, чувствуя, как твердеет он под его прикосновением.

Касси коротко простонала, саднящая, жгучая боль, завораживающе сладостная, поднималась в ее глубинах. Она и представить себе не могла, что возможна такая полная близость и такой восторг. Ее груди заныли от прикосновения, она схватила его мускулистую руку, призывая к более смелой ласке, в поиске более сильных ощущений.

Он оторвался от ее уст, его горящий взгляд устремился к грудям девушки, к ее потемневшим соскам, и он склонился к ним. Бережно поймал он сосок губами, сжал его и коснулся языком.

Касси не смогла сдержать охватившей ее радости, ее тело ликовало, пело и тянулось к новым открытиям. Брэден почувствовал ее призыв, он энергичнее задвигал языком, перекатьшая затвердевший сосок в губах, хмелея от страсти и искреннего ответа на нее. Откуда-то издалека, из-за марева вожделения донесся до него ее восторженный крик удовольствия, и этот крик лишил его последних смутных воспоминаний о его благородных намерениях. Он покусывал ее сосок зубами, поддразнивая, играл с ним языком, отпускал, но только для того, чтобы перейти на другую грудь и продолжить там сладостные забавы. Он был отравлен, он не мог насытиться ее сладостью, лишь полное и безоговорочное слияние могло осушить фонтан желания, брызжущий из него.

Он не ведал, что творит. Он забыл все объяснения и оправдания. Была одна жгучая потребность, пробегающая по членам, искрящаяся в сознании, воспламеняющая его живым огнем. С лихорадочной дрожью во всем теле Брэден откинул мокрый подол платья, рука его запуталась в нижних юбках, притронулась к шелковистой коже бедра и достигла желанного приюта. Медленно, осторожно, но безошибочно, он расстегнул несколько пуговок панталон, и пальцы его скользнули внутрь.

Касси напряглась, задрожала и застонала, протестуя против прикосновения. Восторг растаял, уступив место страху неизведанного и врожденной необходимости защитить это беззащитное укромное местечко. Местечко, источавшее пульсацию, жжение и озноб все то время, пока Брэден ласкал ее. Она отчаянно хотела Брэдена, но все еще боялась исхода того самоотвержения, которое требовалось от нее для этого.

Она отчаялась в своих попытках добиться его любви. Но она не могла положить на этот алтарь и самое дорогое, что дороже души.

— Брэден… не надо… — шепотом попросила она, но, почувствовав, что он не внемлет просьбе, попыталась оттолкнуть его. Она извивалась под ним, повторяя с дрожью в голосе свою мольбу.

Брэден почувствовал ее сопротивление и поднял голову. Его сознание мутилось от острого желания, его пальцы были всего в нескольких дюймах от вожделенного пристанища. И все же что-то подсказало ему, что он должен остановиться. Не до конца понимая себя, он подчинился этому приказу.

— Пожалуйста, — шептала Касси, слезы катились по ее лицу. — Не делай этого. — И она произнесла именно то, чего Брэден ни в коем случае не хотел услышать от нее. — Я боюсь.

Брэден ощутил укол совести в сердце. Он задумчиво посмотрел на Касси, в ее красивое, перепуганное лицо, досада на себя и отвращение к себе охватили его.

— Касси, — пробормотал он, нерешительно протягивая руку к ее щеке. Слава Богу, она не вздрогнула. Он не знал, что он сделал бы с собой, если бы это случилось.

В напряженной тишине он прикрыл ее колени, помог ей водрузить на место лиф. Затем встал и поднял ее.

— Пойдем домой. — Его тон был резок, он не оставлял возможности возразить.

— Но наш пикник… — Она сказала первое, что пришло ей в голову.

— В другой раз, — сухо ответил он. — Эта игра мне разонравилась.

И Касси поняла, что он имеет в виду не только пикник.

Глава 12

Солнце било прямо в глаза, и Касси заставила себя проснуться. Скоро и Маргарет будет здесь, захлопочет вокруг нее, помогая одеться для урока верховой езды, который вошел в привычку у нее, начиная с прошлой недели. Эти занятия были единственной вещью, на которой она позволяла себе сосредоточиться… после того события у ручья… когда Брэден последний раз обнимал ее.

Каждый проходящий день увеличивал пропасть между ними, нагнетал напряженность, отнимал надежду. Брэден редко оставался дома. А когда оставался, был сух и холоден, пропадая в своем кабинете или в конюшне, встречаясь только с деловыми партнерами, общаясь лишь с лошадьми и Чарлзом. Каждый раз, когда они сталкивались или когда Касси пыталась перехватить его взгляд, она чувствовала его гнев. В его глазах были упрек, досада и страдание. И она не знала, как это поправить.

Сказать по правде, ей, привыкшей к скандалам и побоям, было просто невдомек, как можно развеять эту тихую, подспудно сгущающуюся тревогу и напряженность в их отношениях. Она чувствовала, что какая-то черная тень, что-то необъяснимое и необратимое пролегло между ними, резко изменив порядок вещей.

Дверь распахнулась, и жизнерадостная, беспокойная Маргарет вплыла в спальню.

— Доброе утро, ваша светлость, — поприветствовала она свою госпожу, устремляясь к окну, чтобы отдернуть занавески и впустить лучистый солнечный свет в спальню.

— Привет, Маргарет, — ответила ей девушка, садясь на постели и слабо улыбаясь в ответ.

Маргарет вгляделась в бледное лицо Касси и нахмурилась.

— Вам опять снились кошмары? — обеспокоенная видом хозяйки, спросила она ее.

Касси покачала головой:

— Да нет, Маргарет. Просто плохо спала.

Действительно, Касси почти не удавалось заснуть на протяжении уже нескольких ночей. Уже было неплохо, если ей удавалось вздремнуть за ночь хоть несколько часов, но дважды на этой неделе ее будили кошмары. В те дни, когда Брэден отсутствовал в Шербурге, не кто иной, как Маргарет успокаивала ее, не спрашивая ни о чем, поглаживая ее по голове и мурлыча тихую песенку, пока озноб ужаса не оставлял Касси. Касси восхищалась ее жизненной силой и была благодарна за трогательную заботу.

Но разве могла Маргарет заменить Брэдена?

— Может, вам принести завтрак в постель, ваша светлость? — спросила Маргарет с затаенной надеждой.

Касси вздохнула. Она знала, что служанку очень тревожит отсутствие у нее аппетита и ее бессонница. Эта пожилая женщина хлопотала над ней, как мать, Касси уже четырнадцать лет не знала такой заботы. Она была и рада этой трогательной опеке, и смущалась ее.

— Не нужно, Маргарет. Я подумала, что было бы неплохо сегодня спуститься к завтраку.

В этом поступке уже был смысл, потому что широкая улыбка разлилась морщинками радости по лицу пожилой женщины.

— Отличная мысль! Вам надо выйти на люди, провести хоть немного времени с мужем… — она осеклась, заметив, как потухло лицо Касси. Маргарет, как никто другой, знала о том, что происходит между молодыми супругами. Пусть девушка и не делилась с ней своей печалью, чувства ее и огорчения были перед Маргарет, как на ладони, и то, что герцог не навещает Касси в ее спальне, не было для нее секретом. Она иногда едва сдерживалась, чтобы не высказать его светлости, что негоже так обходиться с молодой женой, но вовремя прикусывала язык, отчасти понимая, что не ее ума это дело, отчасти чувствуя, что не все тут так просто, как кажется на первый взгляд. Все, что творилось неладного между господами, только они сами и могли поправить.

Получасом позже, умытая и наряженная, Касси спускалась в парадную столовую Шербурга. В дверях она остановилась, в очередной раз почувствовав холодок между лопаток от величины и величественности этого зала. Старинные, явно очень дорогие скульптуры выглядывали из-за колонн, которые вздымались к высокому, золоченому потолку и хрустальным люстрам. А в дальнем конце в беломраморном камине шевелились языки горячего пламени, рассыпая золотые отблески. Взгляд Касси упал на массивный и широкий резной стол красного дерева и на стулья, добротные и внушающие почтение. Подобострастные лакеи бегали вокруг стола, подавая пышущие жаром и источающие чудесный аромат блюда лорду Сирилу Шеффилду, сосредоточенно поглощавшему свой завтрак, и его светлости, герцогу Шербургскому, восседающему во главе стола, спрятавшись за свежим номером «Тайме».

Завидев входящую Касси, Сирил встал из-за стола, в удивлении подняв темные брови.

— Доброе утро, Кассандра, — произнес он. — Счастлив видеть, что вы решили разделить с нами трапезу.

Касси улыбнулась:

— Доброе утро, Сирил. Я решила, что пора наконец справиться со своей ленью и вставать в разумный час.

Брэден неторопливо сложил газету и также поднялся.

— Доброе утро, Брэден, — мягко сказала Касси. И вновь она увидела, как растерянность и горечь мелькнули в его глазах, тут же растаявшие в обычной непроницательности.

— Доброе утро, Касси. — Он не мог скрыть радости при ее появлении, выдав свои чувства легкой, едва заметной дрожью в голосе. Нет, ничего не изменилось с того знаменательного дня у ручья, ему не удалось ни отказаться от принятого однажды решения, ни избавиться от пыла души.

Он видел ее мягкий, вопросительный взгляд с дальнего конца стола, и неожиданно для себя вдруг почувствовал, что его охватывает гнев. Чего она добивается от него? Черт возьми, она не малое дитя. Не может же она не понимать, что она делает с ним.

До злополучного пикника Брэден считал, что только его порочная сущность в ответе за муки неудовлетворенной страсти, и только ее обвинял, когда не мог сдержать себя. Но тот день все перевернул в его душе. Там, у ручья, он понял, что никогда до этого истинная страсть не посещала его сердце, и там же, к вящему своему удивлению, почувствовал, что Касси откликается на его порыв с равным нетерпением. Он ласкал ее, и в ее глазах не было и тени страха и отвращения. Она просила его — какое там! — она требовала продолжать. Конечно, не словами, но ее стоны, ее движения, отклик ее тела красноречиво говорили за нее. Он чувствовал эту мольбу, теряя рассудок, он упивался ею. Никогда еще ни одна из женщин не влекла его к себе так беззаветно, безрассудно и отчаянно. Он как школьник, незадумываясь о последствиях, ринулся напролом, очертя голову, ощущая лишь крайнюю нужду освободиться в глубине ее тела, обманываясь ее опьяняющим восторгом.

И вдруг она отстраняется от него. Почему? Она испугалась тебя, ответила ему его совесть. Ты последний подлец, если позволяешь себе гневаться, когда твой удел — винить себя и раскаиваться. Он уперся руками в колени, прислушиваясь к беседе Касси и Сирила. Маленькими ложечками они деликатно поедали яйца всмятку и были добродушны и дружелюбны.

Красота ее губительна. Она источник желаний. Тело ее без изъяна. И он, как зеленый юнец, трепещет при одном воспоминании о ее прелестях. Только малую толику этого жемчужного эля впил в себя его воспламененный взгляд, лишь пригоршню драгоценностей зачерпнули его ладони. Главный клад остался в таинственных недрах, манящий и непостижимый.

Господи, как он хочет ее. Он поглощен только этим, он не в состоянии трезво рассуждать. И это бесит его.

Но мало того, признаться честно, ему нужно, чтобы и она возжелала его, чтобы сама бросилась в его объятия, слилась с ним в экстазе и поселилась в его сердце. Он понял это, и это потрясло его. А пока ему остается лишь ждать и гадать, какое из чувств Касси возьмет верх — страх или желание.

— Брэден, вы сегодня уезжаете из Шербурга? — спросила Касси, повернув к нему глаза цвета утреннего моря.

Брэден сложил газету и положил ее рядом с тарелкой.

— Да, в самом деле, мне нужно предупредить Чарлза сделать некоторые приготовления. Поутру мы планируем отправиться в Лондон.

— Зачем? — Подумай Касси хоть минуту, она не стала бы задавать такого глупого вопроса. От Чарлза она слышала, что на этой неделе в Таттерселе будет проводиться аукцион.

Брэден заметил разочарование Касси, и у него потеплело на душе.

— Мы с Чарлзом обязательно должны быть там, а кроме того, мне нужно провести переговоры с членами жокей-клуба. Мы думаем купить несколько земельных участков в Ньюмаркете. — Он улыбнулся подробности собственных объяснений. — Это лишь на несколько дней, ma petite. К концу недели я уже буду дома.

Касси кивнула, негодуя на свою несдержанность. Она чуть не попросила его остаться! Она приосанилась и ответила:

— О да, конечно. Я все прекрасно понимаю. Со мной все будет в полном порядке.

Сирил откашлялся, напоминая о своем присутствии. Ему явно хотелось разрядить обстановку.

— Я возьму на себя заботу о Кассандре, пока тебя не будет, — заверил он племянника.

— Я был уверен в твоей отзывчивости. — Брэден допил остывший чай и встал из-за стола. — Я с легким сердцем могу покинуть этот дом на несколько дней.

— Вы найдете возможность повидаться со мной до вашего отъезда? — На этот раз Касси удалось выдержать ровный тон.

— Я обязательно увижусь с вами вечером перед сном, — и вышел из комнаты.

Касси вспыхнула. Сирил должен быть слепым и глухим, чтобы не сообразить, что они живут раздельно, не так, как пристало мужу и жене.

Но если он и сообразил, то не подал виду, спокойно продолжил завтрак и милую беседу.

— Кстати, как вам нравятся уроки верховой езды? Касси удивленно посмотрела на него:

— Я не знала, что вы осведомлены о моих занятиях с Чарлзом.

Он улыбнулся, тщательно промокая рот льняной салфеткой.

— Я видел вас вместе вчера. Вы произвели на меня впечатление своими успехами. Не вы ли мне говорили, что совсем не умеете ездить верхом?

Касси проницательно посмотрела на него.

— Все правильно, я так говорила. И Чарлз учит меня держаться в седле. Кроме того, лошади в Шербурге просто великолепны.

— Что есть то есть, — согласился с ней Сирил, — И я уверен, что Брэдена очень тронет ваше внимание к выездке. Его лошади очень много значат для него.

— Я знаю. — Она улыбнулась. — И мне понятно почему. Они умеют любить, они отзывчивые и ласковые.

Сирил оценивающе склонил голову набок.

— Но они бывают и гордыми, и порывистыми, особенно если наездник неопытный. Прошу вас, будьте осторожнее. Я не хочу, чтобы вы расшиблись.

Касси оттолкнулась спиной от стула и встала.

— Спасибо вам, Сирил, — с теплотой в голосе ответила она ему, — я тронута вашим беспокойством. Обещаю, я буду очень осторожна, особенно на крутых поворотах.

Он засмеялся.

— Вот и хорошо. А теперь бегите, вам пора переодеться для урока. У нас еще будет много времени, чтобы потешить себя приятной беседой. Ведь Брэден поручил мне не давать вам скучать.

Он проводил ее взглядом и порадовался тому, что услышал. Принимая во внимание то, как складываются отношения между племянником и его женой, он с легкостью справится со своей задачей.

Касси бросилась на кровать. Глаза ее были полны слез. Ну сколько могут продолжаться эти бессонные ночи? Она вымотана до предела, ее телу нужен отдых, но беспокойство, бесконечные переживания и тревоги не дают ей уснуть.

Через закрытую дверь, которая разделяла их с Брэденом спальни, она слышала, как он глубоким, бархатистым баритоном отдает Хардингу последние распоряжения. Вспомнив, что Брэден оставляет Шербург, Касси почувствовала бесконечное одиночество. Она уже не владеет собой, она привязалась к этому человеку, как ни к кому и никогда до этого. Чтобы жить, ей уже просто необходимы его нежность, его прикосновения. Это приводило ее в смятение.

Ей невольно вспомнился их пикник. Она была в его объятиях, она позволяла ему ласкать себя, становилась податливой, молила его не останавливаться, изнемогая в мучительном самоотречении. Зная себя, зная то, что ей пришлось пережить, как могла она позволить кому бы то ни было получить над собой такую власть?

Касси крепко зажмурилась. Обратной дороги нет. Она любит мужа, и пусть рушится небо и мир проваливается в тартарары, она связана с ним навек и не отступит от своего решения: она добьется его любви.

Но ведь он завтра уезжает, подумала Касси, съежилась, и задрожала. Похоже, она заболевала одиночеством, словно простудой.

Измученная, она заснула.

Ей снилась ночь. Она одна… она идет… прохладный ветер остужает ей голову. В воздухе разлит приторный запах сирени. Тишина окутывает ее, густая, таинственная. И вдруг темноту прорезает окрик. Это приказ. Кто-то зашевелился там, зашуршал, она слышит тяжелые шаги. До чего же холодно! Голова болит какой-то саднящей, жгучей болью, ядовитая, приторная тошнота поднимается к горлу. Она вот-вот взорвется. Она несется, сломя голову. У нее не осталось надежды. Она знает, что не сможет убежать. Отчаянный крик прорезает мрак ночи. Она слышит рык зверя, вставшего на задние лапы, он оборачивается к ней и надвигается. Она падает… ниже, глубже и глубже, в бездонную бесконечную темноту. Дикий хохот чудовища врывается в уши, раскалывает ее голову. Оно довольно, потому что она мертва.

Кто-то окликнул ее и схватил сзади за плечи, кто-то потащил ее из липких объятий мрака. Касси отчаянно забилась в сердитых решительных руках, к ней вернулась способность слышать, и первое, что она услышала, были ее собственное хриплое дыхание и горькие рыдания.

— Касси! Не надо так махать руками! Я не причиню тебе вреда! Милая, это же я, Брэден. Просыпайся сейчас же!

Касси подчинилась приказу и открыла глаза. Не понимая, где она и что с ней происходит, она растерянно оглядела спальню. Наконец ее взгляд остановился на его лице.

— Брэден!

Он кивнул, не разжимая крепкого объятия.

— Да, хорошая моя, это я. Я с тобой.

— Мне снился сон, — пробормотала она. Это было очевидно, но она хотела убедиться в этом, помочь реальности поскорее принять ее под свое теплое крыло. Брэден сел в ноги ее кровати, придерживая ее одной рукой, и убрал с ее лба пряди мокрых волос.

— Да, так оно и было, — подтвердил он, пытаясь найти в ее глазах хоть малейший отблеск столь бурно пронесшегося над ней кошмара. Но там не было ничего подобного. — Касси, скажи мне, тебе часто снятся такие… сны?

Она вздохнула и положила голову на его плечо. Попутно она отметила про себя, что на этот раз он оказался у нее в дневном костюме, а значит, сделала она вывод, он еще не ложился спать.

— Когда как, — задумчиво ответила она. Воспоминание о кошмаре легкой тенью пробежало по ее лицу. — В первую неделю после того, как я поселилась в Шербурге, они почти перестали меня беспокоить. — Словно сама с собой принялась рассуждать Касси. — Но в последнее время стали чаще и еще ужаснее, чем раньше. Особенно после того, как приходил отец…

— Он был здесь? — Брэден напрягся.

Она тут же сообразила, что не стоило ему об этом говорить, но решила быть до конца правдивой. Она спрятала глаза, уткнулась в сильное мускулистое плечо Брэдена и уже оттуда продолжила:

— Да, на следующий день после свадьбы…

— Касси, черт возьми, — выругался он поверх ее волос, — почему ты сразу не сказала мне об этом?

— Это не имело смысла. Ведь он не сделал мне ничего плохого. И с того дня больше не появлялся.

Брэдену хотелось узнать все детали этого события, ему хотелось еще раз убедиться в том, что зло, которое несет в себе Роберт Грей, это не только грубость и бесцеремонность, и, даже если на лице Касси нет следов отцовского «внимания», это не значит, что душа ее на месте. Но учитывая плачевное состояние Касси, он воздержался от расспросов. Он знал достаточно, чтобы понять, — не может быть простым совпадением то, что кошмары Касси возобновились именно после того, как она удостоилась вновь лицезреть своего папашу. Есть тут какая-то связь.

Гневный и огорченный, Брэден еще крепче обнял ее, желая защитить от всех напастей, а сам размышлял о том, что надо бы увеличить стражу по границам имения и у ворот Шербурга. Он переживал, что ему приходится на несколько дней оставить ее без присмотра.

— Хорошо, милая, продолжай, — попросил он ее.

Но она, все так же уткнувшись в рукав его рубашки, отчаянно замотала головой, явно не в состоянии выполнить его просьбу. Брэден печально вздохнул.

— Кассандра, мы не можем и дальше не замечать того, что творится с тобой. Мы должны обсудить это.

— Не сегодня.

Он нахмурился, заслышав протест в ее голосе.

— Когда же?

Она отпрянула от него и пристально посмотрела в его светло-карие глаза. Они потемнели от тревоги за нее.

— Когда ты вернешься. Обещаю. Но не теперь, прошу тебя. — Она задрожала. — Пожалуйста, не заставляй меня опять переживать это. Я не вынесу.

— Ладно, ma petite. Мы не будем обсуждать это сейчас. Но, как только я вернусь…

— Хорошо, — быстро согласилась она.

Он посмотрел на нее долгим нежным взглядом. Затем решительно тряхнул головой.

— Что же мне делать с тобой? — вполголоса произнес он.

— Не отпускай меня, — она ухватилась за крепкое плечо, — пожалуйста, просто прижми меня к себе.

Он притянул ее к себе, почувствовав новый прилив нежности, когда ее маленькое мягкое тело прильнуло к его мощной груди. Он мог что угодно говорить себе, но справиться с этим океаном чувств не мог. Он хотел стать бальзамом для ее израненного сердца, он хотел, чтобы она освободилась от горького прошлого и 5зарила мир своей улыбкой. Ничто не могло разрушить этого из желания любить ее, заботиться о ней желания, идущего из глубины его существа.

Неважно, хочет она или нет.

— Мне не послышалось, ты назвал меня Кассандра? — пробормотала она сонным голосом у него из-под мышки. Ее замечание разрушило торжественный ход его мыслей, он улыбнулся.

— Полагаю, что так, — он поцеловал ее в макушку.

— Я буду скучать без тебя, — прошептала она едва слышно. Но Брэден расслышал.

— Я тоже буду скучать, милая.

Она подняла глаза. В них сквозило недоверие.

— Ты? Последнее время ты был таким… я подумала… — Она смолкла.

— Что ж, мы и это обсудим, когда я вернусь, — ответил он, укладывая ее на подушки. Он заметил тень у нее под глазами и нахмурился. — Не сегодня. Сейчас ты до последней степени измождена, а мне надо закончить сборы в дорогу. Я хочу, чтобы. ты поспала. Мы обязательно все обсудим — и плохие сны, и твоего отца, и твое поведение…

— И твое, — прибавила она из-под одеяла. Он кивнул с легкой улыбкой:

— И мое.

— Брэден? — Она привстала, опершись на локти. — Посиди со мной, пока я не засну? Просто посиди… если тебе не трудно.

Он сел обратно на краешек ее постели. Когда она так смотрит на меня, подумал он, она может просить луну с неба, и я в лепешку расшибусь, но достану.

— Я посижу, — эхом повторил он, — пока ты не заснешь. Она потянулась к нему и, нежно поцеловав его в губы, сказала:

— Большое спасибо. — И, подложив ладошку под щеку, как счастливый ребенок, закрыла глаза. Через несколько минут Кассандра уже спала.

А Брэден смотрел на нее. Он гладил ее волосы — черный водопад, расплескавшийся по обнаженным плечам, по сорочке. Черные ресницы, как крылья бабочки, вздрагивали во сне, и кожа была гладкая, как ванильный крем, и прожилка пульсировала на виске. Он не встречал более грациозной женщины… и такой противоречивой. Он осторожно провел подушечкой большого пальца вдоль очертаний ее губ, по той полоске, где белизна кожи переходила в мягкую, чувственную ткань. Он чувствовал ее спокойное, ровное дыхание на своей руке. Но скоро, очень скоро он найдет корни этих противоречий. Так продолжаться не может; это приносит слишком много боли им обоим.

Брэден поправил одеяло, укрыв им обнаженные плечи Касси, и встал. О, как тяготила его предстоящая разлука! Он не хотел оставлять ее одну даже на несколько дней. Но ехать надо. Надо ехать с Чарлзом в Лондон, где его ждут переговоры и торги. Да и вообще, убеждал он себя, она будет не одна. Сирил вызвался присмотреть за ней, дом полон слуг. А он использует этот повод, чтобы подумать об их с Касси отношениях.

Брэден все объяснил себе, но беспокойство не оставляло его.

Глава 13

— Это же просто нелепо, — заявила Касси. Она сидела в росистой траве, опершись на руки за спиной. — Я не видела его три года и перенесла это. Теперь он со мной; ну не здесь, уехал, но всего-то на четыре дня, а я не нахожу себе места, как полная дура. — Она блеснула глазами, обращаясь к безмолвствующему собеседнику. — Насколько же надо наплевательски относиться к себе, чтобы так изводиться. Разве могла я предположить, что любовь так подействует на меня? Я гораздо спокойнее относилась ко всему, когда ты был единственным мужчиной в моей жизни, мой дорогой Перси.

Услышав свое имя, Перси счел, что от него ждут ответа. Он утвердительно визгнул и лизнул руку хозяйки.

Касси встала и отряхнула подол розового утреннего платья.

— Мне приятно слышать, что ты не перечишь мне, мой добрый друг. — Она обхватила его шею руками. — И я очень благодарна тебе за то, как ты умеешь слушать. А сейчас мне пора идти.

Она огляделась, внезапно охваченная тревожным чувством, будто кто-то наблюдает за ней. Но никого и ничего не было видно вокруг. Она нахмурилась, легкий холодок пробежал у нее между лопаток. Наверное, почудилось. Хрустнула ветка под чьей-то ногой, и она подпрыгнула, поворачиваясь в сторону звука. Но тут же напряжение схлынуло, она широко улыбнулась, заметив в отдалении маленькую коричневую точку, стремительно приближающуюся к ним.

— Кстати, мне кажется, я вижу твоего папашу, он ищет тебя, — сообщила она Перси. — Так что тебе не придется скучать без меня!

Перси повернулся в ту же сторону и, узнав родителя, сорвался с места со счастливым лаем. Касси порадовалась за своего любимца, наблюдая, как весело скачут собаки по лужайке. Перси нашел свое место в новых обстоятельствах. Теперь был ее черед.

Полчаса спустя она, подтянутая, в элегантном костюме для верховой езды, уже подходила к конюшне.

— Привет, Добсон, — поздоровалась она с озадаченным конюхом. С тех пор, как Чарлз уехал, герцогиня не показывалась в конюшне.

— Э-э… доброе утро, ваша светлость, — ответил он с низким поклоном. — Я могу вам чем нибудь услужить?

Касси кивнула:

— Да, Добсон, можете. Я хочу, чтобы вы оседлали для меня Красотку.

Добсон смешался:

— Но, ваша светлость… — начал он. Касси отмахнулась от его возражений:

— Я знаю, что вы собираетесь сказать, Добсон. Что Чарлза нет, что я не должна выезжать без него. Уверяю вас, я прекрасно управлюсь с Красоткой. Прошу вас, делайте, что вам велят.

Добсон все еще нерешительно покачивал головой.

— Нет, что вы, ваша светлость… я хотел сказать только, что Красотка слегка прихрамывает. — Увидев, что хозяйка огорчилась, он поспешно добавил: — Конечно, ничего серьезного, она просто запнулась. Не пройдет и пары дней, как она будет в полном порядке.

Касси облегченно вздохнула.

— Понятно. — Минуту она постояла в задумчивости, затем, озаренная новой идеей, вздернула подбородок и произнесла с вызовом: — Тогда оседлайте мне Урагана.

Добсон застыл с разинутым ртом.

— Урагана? — не поверил он своим ушам.

— Да, Добсон, Урагана.

— Извините меня, ваша светлость, может быть, я много себе позволяю, но я должен сказать вам, что езда на Красотке и езда на Урагане — это совершенно разные вещи.

— Я знаю об этом, Добсон. — Голос Касси был ровным, а тон решительным. — А теперь, пожалуйста, выведите его.

— Но я не думал, что сегодня он может понадобиться, я не готовил его к выезду. — Он не оставлял попыток помешать опасной прогулке.

— Что ж, я подожду.

Конюх понял, что решение герцогини изменить не удастся и, пожав плечами, удалился в конюшню.

Касси была довольна собой. Наконец-то она самостоятельно приняла решение. И оно было совершенно верным. В конце концов, чем одна лошадь отличается от другой? Чарлз отличный учитель, а она хорошая ученица. Будь Чарлз здесь, она уверена, он одобрил бы ее решимость и сообразительность.

Но прошло еще полчаса, и ее уверенность начала таять.

Всякий раз, как она видела Брэдена верхом на Урагане, жеребец казался таким чутким, таким… управляемым. Но тут его будто подменили. Добсон поддержал стремя, Касси оказалась в седле и тут же поняла, что у нее будут серьезные проблемы. Горячему жеребцу не нравилось абсолютно все: как она держит повод, ее неуверенные команды, неуклюжая посадка. Но отступать было поздно, показав себя перед Добсоном столь властной и неустрашимой, Касси было неудобно покидать неуютное седло.

А надо было бы перебороть себя. Нервозность Урагана усиливалась, он вышел из повиновения. И чем больше раздражалась лошадь, тем больше терялась Касси. Она знала, что ни в коем случае не должна показывать растерянность и испуг, но и воспоминания об уроках Чарлза, и последние остатки мужества покинули ее в тот момент, когда она робко пришпорила Урагана, побуждая его перейти на медленную рысь, а он вместо этого с ходу вошел в широкий галоп.

Словно наслаждаясь непослушанием, — Ураган скакал быстрее и быстрее, едва касаясь копытами земли, а Касси, опасаясь за свою жизнь, прижималась к его шее и цеплялась за гриву. Какже его остановить? В панике, она пыталась вспомнить советы Чарлза. Но никаких идей так и не пришло ей в голову. Бессознательно, не задумываясь, она откинулась назад и как могла резко натянула поводья.

Это была роковая ошибка.

Ураган неодобрительно заржал, замотал головой, пытаясь освободиться от рвущих губы поводьев, и резко встал на дыбы. Касси кубарем полетела на землю, а он, проявив такую бесцеремонность, не оглядываясь, задал стрекача.

Несколько минут Касси лежала недвижно, приходя в себя. Кружилась голова, земля под ней, жесткая и холодная, покачивалась. Через некоторое время Касси ощутила траву под руками и порадовалась, что там, куда она упала, не было крупных камней. Осторожно повернувшись, она села, подвигала руками, ногами, шеей, проверяя, все ли цело. Но, кроме шишки на затылке и нескольких болезненных ушибов, которые наверняка отольются в шикарные синяки, все было в порядке.

Чего, к сожалению, нельзя было сказать о ее наряде. Изящная амазонка разорвалась и клочьями висела на плече, обнажив кожу, заляпанную грязью и травяной зеленью, в волосах запутались травинки, и она могла поспорить, что по ее лицу никто бы не признал ее за герцогиню Шербургскую. Она представила себе торжественный раут: ее представляют собравшимся, но никто не хочет верить, что именно эта оборванка и есть ее светлость. С кислой улыбкой она поковыляла к дому. Гордость ее была уязвлена.

У парадного подъезда Шербурга стояла незнакомая карета, по ее отделке Касси поняла, что хозяин кареты — человек весьма почтенный. А еще она почувствовала легкое облегчение. Ведь это означало, что Сирил сейчас занят гостем, и это даст ей возможность незаметно пробраться в свою спальню и скрыть следы ужасного инцидента. И, следовательно, ей не придется рассказывать о печальном событии, столь позорном для нее. Сирил как в воду глядел, призывая ее быть осмотрительной в седле, но она не вняла его предостережениям. Он и так вскоре узнает о случившемся. Без сомнения, Добсон разнесет весть о ее идиотском поведении по всему дому. Но к тому времени, как все узнают об этом, она будет хотя бы в пристойном виде, и это не будет так огорчительно.

Проскользнув в двери, Касси направилась к лестнице через беломраморный холл. Где-то тут должен был быть Перкинс, но Касси учитывала, что он обожает ее и не захочет срамить. Только бы добраться до лестницы, и все будет в порядке.

Но вдруг дверь библиотеки распахнулась.

— Мне очень жаль, что мы не застали Брэдена, но я рад, что встретился с вами, Сирил. — Джентльмен весьма почтенного вида вместе с прекрасной белокурой молодой женщиной вышли в холл и остановились буквально в двух шагах от того места, где застыла Касси.

— Я представляю себе, как он огорчится, когда узнает, что вы навещали его, Уильям, — ответил ему Сирил, выходя следом.

И в этот момент все трое увидели Кассандру.

— Кассандра? — Сирил был ошеломлен, он не желал верить собственным глазам. — Что с вами стряслось?

Ах, как хотелось бы ей провалиться сквозь землю в этот же миг, не сходя с места.

— Я не удержалась на лошади, — ответила она, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Я ушиблась, но теперь уже в порядке.

Она видела, как меняется лицо Сирила, — вот он испуган, вот ощутил неловкость за нее перед гостями, и наконец уже не может сдержать осуждающего взгляда. Он смутился и закашлялся, бросая быстрый взгляд на седовласого мужчину, который застыл в неудобной позе с открытым от удивления ртом.

— Да, понятно, — нерешительно произнес Сирил. — Что ж, несмотря ни на что, я должен представить вас нашим гостям. Познакомьтесь — Уильям Девон, герцог Ламборгский, а это его дочь, леди Эбигейл Девон. Его светлость — деловой партнер Брэдена. И уже очень давно мы дружим домами.

Имя Уильяма Девона было знакомо Касси. Для Брэдена партнерство с ним имело большое значение. Видимо, именно поэтому Сирил с трудом сдерживал раздражение, так что позволил себе не назвать ее по имени при знакомстве. В ней. тут же взыграло самолюбие, усиленное гневом и болью от ушибов.

— Ваша светлость, приятно познакомиться с вами. Брэден много говорил о вас. — Касси решительно вскинула взлохмаченную головку и подошла, протягивая ему руку для поцелуя. — Я супруга Брэдена Кассандра.

Пожилой мужчина едва заметно поднял брови, изучая незнакомую потрепанную девушку. Значит, из-за этой красотки Брэден решил расторгнуть помолвку с Эбигейл. Он прищурился, внимательно вглядываясь в измазанное лицо Касси. Уильям прожил на этом свете полвека и из них тридцать пять лет провел в объятиях очень привлекательных и желанных женщин, и его не могла ввести в заблуждение грязь на ее лице и одежде. Эта молодая женщина отвечала на его бесцеремонное разглядывание таким открытым и приветливым взглядом, такая нетронутая природная чувственность лучилась из невинных глаз цвета полуденного моря, что Уильям не мог устоять перед ее безоговорочным очарованием.

Он склонился и прикоснулся к ее руке губами.

— Нет, это мне очень приятно, моя дорогая.

Касси почти не расслышала учтивого ответа герцога. Она наблюдала, как величественно приближается к ним дочь Уильяма Девона, пронзая ее надменным взглядом оглушительно голубых, льдистых глаз, стремительно наполняющихся ненавистью.

— Значит, вы жена Брэдена. — Она двигалась с грацией и достоинством королевы, в сиянии светлых волос, великолепных в сочетании с роскошным темно-синим платьем.

— Да, это я. — Касси постаралась, чтобы ее голос прозвучал как можно дружелюбнее, несмотря на то что она сразу увидела в белокурой красавице врага. Единственное, что она пока не могла понять, так это откуда у нее возникла такая уверенность.

Эбигейл явно наслаждалась пикантностью ситуации. Она ехидно улыбалась и, не скрывая презрения, смешанного с радостью от возможности покуражиться над девушкой, внимательно разглядывала ее разодранное платье и следы падения.

— Вы сказали, что упали с лошади?.. — Она запнулась, якобы растерявшись. — Кассандра, если я не ошибаюсь?

— Да, именно упала, и да, именно Кассандра. — Касси чувствовала, что ее просто колотит от возмущения.

Эбигейл кивнула в знак понимания.

— Да, вы ведь совсем недавно в Шербурге… Я имею в виду, что вы недавно приняли титул. Я представляю, сколько сил у вас отнимает знакомство с нашими обычаями. Или взять хотя бы верховую езду…

— Я нахожу время, чтобы успеть управиться со всеми своими обязанностями, леди Эбигейл.

— Об этом я и говорю, милая моя. Судя по всему, вы очень расторопны.

Касси заметила, что Эбигейл избегает обращаться к ней в соответствии с этикетом. Очевидно, она была возмущена тем, что вынуждена на равных общаться с мелкопоместной дворянкой. Ну и пусть.

Вместо ответа Касси глубоко вздохнула.

— Рада была познакомиться с вами, — ровным голосом сказала она, обращаясь к гостям. Она прихватила пальцами подол платья в изящном поклоне, как если бы ее одежда была в абсолютном порядке. — Надеюсь, вы простите меня за небрежность наряда. Если бы я знала о вашем визите, я отложила бы свое злополучное падение на завтра. — Она улыбнулась, продемонстрировав очаровательные ямочки на щеках. — Но, если вы не торопитесь…

— Нет, нет, мы уже собрались уезжать, — поспешно ответила Эбигейл. — Честно говоря, если бы я знала, что Брэдена нет, я бы просто не поехала в Шербург.

— Мне очень грустно слышать это, — ответила Касси, морщась от досады. По всему было видно, что между этой женщиной и Брэденом была какая-то тесная связь, отнюдь не деловая и далеко не дружеская. Была, повторила про себя Касси. А теперь Брэден только ее и больше ничей.

— Дорогая Эбигейл, — примирительно вмешался в их беседу Сирил, — Брэден сам не знал, что ему придется ехать. — Касси была поражена, как он искренне и нахально врет. — Если бы он знал об этой необходимости двумя днями раньше, я уверен, он не преминул бы известить вас о своих планах.

Эбигейл, скрепясь, приняла его объяснение.

— Надеюсь, что так. — Она оживилась и добавила, обращаясь к отцу и Сирилу, игнорируя присутствие Касси. — В таком случае, он обязан непременно быть у нас к званому обеду, чтобы искупить свою вину. — Она кокетливо надулась. — Я до сих пор не могу простить его за то, что он пропустил бал месяц тому назад. Хотя… — Она повела взглядом в сторону Касси, — теперь-то мне понятно, что мешает ему исполнять светские обязанности. Теперь ему приходится… непросто.

Про какой бал она говорит? Касси очень хотелось разузнать об этом как можно подробнее. Ведь Брэден даже словом не обмолвился о нем.

Уильям смущенно улыбнулся и похлопал Сирила по плечу.

— А ведь идея-то неплоха! Поручаю вам, Сирил, уговорить Брэдена приехать в Ламсборг. Вместе со своей молодой женой, разумеется, — поспешил добавить он.

Сирил вежливо улыбнулся:

— Я обязательно передам это Брэдену. Но должен прибавить, что хотя Эбигейл и вправе обижаться на него, в последнее время обстоятельства вынуждали его отказываться от многих приглашений.

— Конечно, конечно. — Уильяму Девону явно хотелось попрощаться и закончить наконец этот неловкий, вязкий разговор. — Пойдем, Эбигейл. Карета уже готова. — Он повернулся к Касси. — Еще раз примите мое почтение… ваша светлость. —

Касси удивилась, как он не поперхнулся, назвав ее в соответствии с титулом.

Эбигейл, не оглядываясь, уже направилась к двери.

— Счастливо оставаться, Кассандра. Наконец-то вы сможете сменить платье. Советую заодно принять ванну.

И белым лебедем она выплыла из дома.

Дверь захлопнулась за ними.

Касси хотелось сказать что-нибудь крайне неприличное, такое, что до сих пор она никогда не позволяла себе. Она достойно снесла тяжелый разговор, но в сердце ее вскипали слезы. Она проглотила комок, подступивший к горлу, и обернулась к Сирилу.

— Не я ли то обстоятельство, которое мешает Брэдену исполнять светские обязанности?

Сирил высоко поднял брови:

— Нет, разумеется, нет, Кассандра. Я имел в виду его деловые заботы.

Касси не хотела верить его искреннему изумлению:

— Я не дура, Сирил. Я прекрасно вижу, что вас раздражает мое появление в этом доме. Уверяю вас, что когда я падала с лошади, я не предполагала, что мне предстоит светский раут. И платье мое разодрано, как у беспризорника, совсем без умысла опозорить Брэдена перед его друзьями.

— Разве я спорю, Кассандра? Вы отнюдь не дура. И вы абсолютно правы. Я смутился. Уильям Девон — очень важная персона, он был близким другом отца Брэдена, да и сейчас дела Брэдена очень во многом зависят от него. Но, несмотря на это, повторяю, я был холоден с вами не из-за вашего вида, а из-за неловкости ситуации. Простите меня за то, что я не проявил должной чуткости. Я, право, оказался в очень щекотливом положении.

От обилия извинений, обрушенных на нее Сирилом, и их витиеватости Касси зажмурилась.

— О! Ладно, Сирил. Я понимаю, ситуация действительно оказалась интересной. И все-таки… — Касси остановилась. Она хотела сказать, как возмутили ее небрежение и презрение со стороны Эбигейл Девон, но здравый смысл остановил ее. Если она дорожит расположением Сирила, не стоит предвзято относиться к его старым друзьям. А вот когда вернется Брэден, она обязательно расспросит его об его отношениях с Эбигейл.

— И все-таки?.. — повторил Сирил.

— И все-таки — что это за бал, о котором упомянула леди Эбигейл? Я не слышала, чтобы мы были приглашены, — на ходу фантазировала Касси.

Сирил смотрел на такие веши практически.

— Вероятнее всего, Брэден не сказал вам о приглашении, потому что не принял его. Мой вам совет, дорогая, не берите в голову то, что говорит Эбигейл. Она, может быть, не совсем деликатна и взвинчена, но, поверьте мне, это только из любви к Брэдену. Они с детства были очень близки…

Из любви? Нет, она бы так не сказала. Однако, чувствуя, что Сирил хочет успокоить ее, ответила:

— Вы, как всегда, совершенно правы, Сирил. А теперь, если позволите, я воспользуюсь добрым советом леди Эбигейл, переоденусь и приму ванну.

— Конечно. Вы действительно хорошо себя чувствуете? — В его голосе сквозило беспокойство.

— Нормально. Шея гнется, царапины и немножко синяков. Но завтра я буду как новенькая.

Сирил проводил ее взглядом и подумал в тысячный раз, как она красива… и до чего не подходит его племяннику. Подумать только, как сможет Брэден показаться с ней на люди! Легко представить, какой прием ожидает ее в высшем свете… Сирил расправил плечи, озаренный неожиданной идеей. Да ведь это и будет той каплей, которая переполнит чашу терпения Брэдена и заставит его расторгнуть брак, подумал он. Почему эта мысль не пришла ему в голову раньше?

С этого момента он с еще большим нетерпением стал ждать возвращения Брэдена.

— Ну же, ну же, милая, все в порядке. Скоро все будет хорошо.

Маргарет покачивалась, прижимая Касси к своей широкой мягкой груди; дрожь, сотрясавшая ее госпожу, очень беспокоила ее. Последние несколько ночей Касси была плоха, как никогда, она по два раза за ночь просыпалась с отчаянным криком, в холодном поту, истязаемая гнетущими сновидениями.

Касси жалобно всхлипнула:

— Знаю. Простите меня, Маргарет… Простите за все. Добродушная женщина ласково покачала головой:

— Ну-ка, не глупите. Вам не за что извиняться передо мной.

Касси села на постели, размазывая слезы по щекам.

— Вы из-за меня глаз не смыкаете.

— Я сплю столько, сколько мне нужно, миледи. Не думайте об этом. — Она подоткнула одеяло Касси. — А вот о вас я очень тревожусь. Вон какие круги под этими красивыми глазками!

Касси заставила себя улыбнуться.

— Сейчас я усну, и их не будет, — пообещала она, поправляя подушку. — И вы ложитесь, Маргарет. Правда, я уже пришла в себя. Пожалуйста, идите, поспите немножко.

Маргарет прикусила губу. Что бы ни говорила ее светлость, она-то видит, что с ней творится неладное. Больше откладывать нельзя, пора уже высказать герцогу все, что она об этом думает. И Маргарет пообещала себе, что как только Брэден вернется из Лондона, она соберется с духом и поговорит с ним.

— Ну, если вы уверены, что с вами все в порядке, ваша светлость…

— Да, я уверена.

— Значит, спокойной ночи?

— Спокойной ночи, Маргарет. Большое вам спасибо, — слабым голосом прошептала Касси. Она дождалась, когда дверь за Маргарет закрылась, и села в постели. Она обхватила колени руками, ее задумчивый взгляд устремился в ночную темноту. Когда кончатся мои муки? Ее охватило отчаяние. Почему меня снова изводят кошмары? Может, виной тому тяжелое чувство от знакомства с Эбигейл Девон? Или мне не дает покоя возвращение Брэдена и неизбежный разговор об отце?

Касси уперлась лбом в колени. Нет ей покоя, но, ох, как скучает она по мужу и с каким нетерпением предвкушает его возвращение домой. Им столько надо обсудить и решить, о стольком поговорить. Она расскажет ему, и он обязательно поймет, почему она отпрянула от него тогда, в тот солнечный день у ручья. И тогда, наконец, все встанет на свои места.

Неожиданно в памяти Касси всплыл надменный образ леди Эбигейл Девон: какая-то интимность, что ли, мерцала в ее глазах, когда она говорила о Брэдене. Это смутило Касси. Рядом с этой элегантной, до неприятного утонченной женщиной, явно избалованной вниманием сильного пола, Касси чувствовала себя маленьким глупым щенком. А что если и Брэден чувствует то же? От этой горькой мысли у нее заныло в животе. То, что происходит между мужчиной и женщиной в постели, когда они остаются одни, было неведомо Касси. А вот Эбигейл Девон наверняка не однажды прошла по этой дорожке.

Горячая решимость вновь воскресла в ее душе. Пусть жизнь пока не баловала ее лаской и нежностью, она знает — Брэден не из тех, кто идет напролом, попирая ногами чужую боль, не на тех, кто может с легкостью воспользоваться любовью и доверчивостью невинного создания. Она не вправе отказывать ему, не вправе отталкивать его. Так или иначе, но она не будет противиться его порывистости, потому что больше всего на свете хочет принадлежать ему, хочет не просто называться его супругой, а наконец-то стать ему женой. По-настоящему.

Глава 14

Сирил отправился спать очень поздно. Он думал о своем новом плане. Да, именно таким образом можно заставить Брэдена прозреть, увидеть вещи такими, какими они являются на самом деле, и понять, что у его анекдотического брака нет перспектив. Сирил представил себе, как неизбежно будет уязвлено самолюбие Кассандры, как будет она оскорблена и унижена, и это его огорчило. Но он отмел эти мысли. Придет время, И она поймет, как бессмысленны ее надежды на счастье с Брэденом, и скажет ему спасибо.

В дальнем конце коридора тихо захлопнулась дверь. Сирил резко обернулся, удивившись, кому это не спится в столь поздний час. Он еще больше удивился, когда увидел в сумраке ночного освещения Маргарет, служанку Кассандры, направлявшуюся по коридору к лестнице.

— Маргарет? — Сирил не стал таиться. Судя по всему, Женщина вышла из спальни молодой госпожи. Чего ради Кассандра задержала служанку до двух часов ночи?

Услышав оклик, Маргарет вздрогнула от неожиданности и огляделась.

— Ох, милорд, да это вы, — с облегчением произнесла она, разглядев в полумраке приближающуюся к ней фигуру Сирила.

— Вы только сейчас покинули спальню ее светлости? — спросил Сирил, беспокойно нахмурив брови.

Маргарет не хотела врать:

— Да, милорд.

— Почему же так?

Прямой вопрос поставил Маргарет в неудобное положение. Обычно лорд Сирил был вежлив с ней, и у нее не было причины что-то скрывать от него. И все-таки первым о страданиях Касси должен был узнать герцог, это было его законное право, так подсказывал Маргарет ее инстинкт. И герцог должен был решить, что делать с этой бедой.

Рассудив подобным образом, Маргарет решила, что не отступит от истины, если поделится с Сирилом только частью ее.

— Милорд, у ее светлости очень беспокойный сон, — дипломатично сказала она. — Я приходила проверить, все ли в порядке.

Сирила, казалось, успокоил этот ответ.

— В последние дни она сильно осунулась, — согласился он со служанкой. — Знать бы, чем можно ей помочь.

— Вы принимаете столько участия в молодой герцогине, милорд, — поспешно успокоила его Маргарет, — ее светлость очень ценит вашу заботу. Мне кажется, стоит только его светлости вернуться в Шербург, она сразу пойдет на поправку. Уж больно она по нему скучает.

Глаза Сирила потухли. Он задумался, переваривая слова Маргарет.

— Я вам больше не нужна, милорд? — выждав несколько мгновений, спросила она.

Сирил встрепенулся:

— Что, извините?

— Я спрашиваю, я вам больше не нужна, милорд? — повторила Маргарет. — Уже поздно, и если у вас нет вопросов…

— Простите меня, Маргарет. Разумеется, — заспешил Сирил, — я вовсе не хотел задерживать вас. Конечно же, идите, отдохните немного. Уже очень поздно, скоро начнет светать.

— Благодарю вас, милорд. Спокойной ночи, милорд.

— Спокойной ночи, Маргарет. — Сирил бросил задумчивый взгляд вдоль коридора в сторону спальни Касси. Затем глубоко вздохнул, повернулся и отправился спать.

— Господи, до чего же хорошо возвращаться домой! — Брэден потянулся, выпрямил затекшие ноги и прильнул к окну кареты, с радостью оглядывая знакомые окрестности Шербурга.

Чарлз молчал и задумчиво наблюдал за другом. Никогда еще Брэден не был таким беспокойным в отъезде и никогда так не стремился домой. И все из-за одной прелестницы, поселившейся в его сердце.

Чарлз незаметно улыбнулся. О, Брэден ни за что не признается в этом даже самому себе. Но он знал молодого человека с малых лет и видел, как тот изменился. И прекрасно понимал причину этих перемен. Брэден Шеффилд был влюблен.

— Что-то ты задумчив сегодня, — ответил на мысли Чарлза Брэден, с любопытством взглянув на друга.

— Я думал о том, что поездка не дала тебе того, чего ты ожидал от нее.

Темные брови Брэдена удивленно изогнулись.

— Нет же, переговоры прошли на редкость удачно. И кобыла, которую мы купили на аукционе, очень красива.

— Я имел в виду не лошадей, Брэден. — Брэден промолчал. — Я имел в виду ваши с Касси отношения.

Брэден словно язык проглотил. Чарлз склонился к другу:

— Брэден, ты старался не упоминать ее имени все эти дни, пока мы были в отъезде. Но проблема остается и требует решения. Итак, что ты собираешься делать?

— То, что я не упоминал ее имени, не значит, что я не думал о ней, — тихо ответил Брэден. «Это еще слабо сказано», — признался он самому себе. С тех пор, как они уехали в Лондон, он ни о чем другом и не думал.

— И что же?.. Брэден вздохнул:

— Как всегда, я совсем запутался. Теперь я вижу, что был редким кретином, когда думал, что мне удастся сдержать свое влечение к Кассандре. Все очень просто: она прекрасна, она жена мне и я хочу ее. — Он представил себе Касси, лежащую на мягкой траве у ручья, как он обнимает ее, как прекрасно ее полуобнаженное тело… Брэден стиснул зубы. — Но я спрашиваю себя: чего хочет Касси? И отвечаю: похоже, она сама не знает, чего хочет. В чем-то это взрослая женщина, а в чем-то — перепуганный ребенок. Она и сильна и слаба одновременно, и я боюсь обидеть ее или напомнить о старых обидах.

Чарлз кивнул в знак понимания:

— Что же ты предполагаешь делать?

— Я буду ждать, когда она сама потянется ко мне.

— Я понял тебя. Ты бережешь ее чувства.

Чарлз не стал говорить, что, по его мнению, проблема заключается не только и не столько в чувствах Касси, сколько в собственных чувствах Брэдена. Чарлзу казалось, что сердцем Брэден ощущает глубину своего чувства к жене, но почему-то пока предпочитает не признаваться в нем даже самому себе. Похоже, вся его душа трепещет от страха принять на себя обязательства искренней нежности и самоотречения.

— И потом, что-то нужно делать с Робертом Греем, — продолжал Брэден, уставившись невидящим взглядом в окно.

Лицо Чарлза напряженно застыло.

— Кассандра говорила, что он показывался только один раз — на следующий день после свадьбы.

Брэден согласился.

— Мне известно об этом. Но что-то подсказывает мне, что мы не последний раз виделись с этим ублюдком. А кроме того, меня не оставляет чувство, что каким-то образом он мог послужить причиной ее беспокойства, каким-то поступком вызвать к жизни тех чудовищ, что поселились в душе Касси, мучая и истязая ее кошмарами.

— Она не рассказывала тебе, что ей снится? Может, хоть какую-то деталь из своих снов?

Брэден покачал головой:

— Пока нет. Но это первое, чем я займусь по приезде. Мы с Касси договорились, что, как только я возвращаюсь, мы садимся с ней рядом и обсуждаем все. А в разговоре я уж постараюсь выведать у нее подробно, что так пугает ее в сновидениях. Потом, когда я буду знать, что так сильно потрясло и ранило ее, я пойму, как все это поправить. — Он скрипнул зубами. — И да поможет Бог Роберту Грею, если он здесь замешан.

Чарлз взял Брэдена за локоть.

— Ты обвиняешь Роберта Грея в том, что он совершил что-то ужасное, что-то такое, что не дает покоя Касси?

Брэден обернулся к другу. Пламя благородного гнева сверкало в его карих глазах.

— Когда он пьян, он способен совершить любую низость. Разве не так?

Чарлз побледнел:

— Именно так.

— Вот и я так думаю. И если в нем корень всех бед Касси, я просто убью его.

Карета качнулась и остановилась. Лакеи соскочили с запяток, торопясь открыть дверцы. Двери парадного подъезда распахнулись, и торжественный Перкинс показался на крыльце.

— Добро пожаловать домой, ваша светлость! Брэден ответил ему поклоном.

— Спасибо, Перкинс. Где же моя жена?

Брэден так поспешно выпалил этот вопрос, что Чарлз едва сдержал улыбку, а Перкинс испуганно заморгал.

— Ну, как это… Я думаю, она поехала… пошла в сад… прогуляться, — поправился он. Ее светлость посвятила его в свои планы, она сказала ему, что хочет удивить герцога своими успехами в верховой езде. Она действительно уже уверенно держалась в седле, по крайней мере, так утверждал Добсон, если забыть недоразумение с Ураганом, случившееся в начале недели. И Перкинс не хотел сделать что-нибудь, что погасило бы задорные огоньки в глазах герцогини.

— Она отправилась на прогулку одна, Перкинс?

— Ну, почему же… В общем, да, ваша светлость. Мне помнится, она говорила, что хочет немного побыть одна…

Брэден обернулся, прищурился и оглядел сад.

— Что-то я не вижу ее, Перкинс.

— Она пошла в тот сад, что к югу от дома, ваша светлость, — быстро поправился Перкинс.

— Но к югу от дома нет сада, — раздраженно заспорил Брэден.

— Я сказал «в сад»? Нет, конечно, я имел в виду просто прогуляться.

— Прогуляться, — повторил Брэден. — Перкинс, не вы ли говорили, что она хотела побыть одна?

Перкинс озабоченно поежился.

— Ну что ж, да, она так говорила, ваша светлость. Брэден начинал сердиться. «, — Не те ли это места, что я застроил коттеджами для сдачи в наем, Перкинс? Вряд ли там ей удастся насладиться одиночеством.

— Может, я неправильно понял герцогиню, — забормотал дворецкий, взмокший от напряжения. — Наверное, она сказала не юг, а север.

Брэден встревожился:

— Вы что-то скрываете от меня, Перкинс?

Перкинс расправил плечи, оскорбленный неслыханным обвинением:

— Ни в коем случае, ваша светлость. Я стараюсь быть по возможности…

— Отвечайте прямо, Перкинс, где Кассандра? — прервал его Брэден, выходя из себя.

— Да вот же она, Брэден, — вмешался Чарлз, указывая вдаль.

И Брэден, и Перкинс облегченно вздохнули, завидев Касси, медленно бредущую в сторону дома. Она, конечно же, не знала, что вернулся ее муж, и шла, погруженная в свои мысли, румяная после прогулки на Красотке, которая сегодня была уже в полном порядке.

Брэден любовался ею и чувствовал, как теплая волна радости охватывает его. Ее стройное тело, туго обтянутое изящной амазонкой, вызывало у него головокружение; ее роскошные черные волосы, перевязанные лентой, мерцали живым светом. Нежданная печаль охватила Брэдена. Он видел перед собой уже не ту милую непредсказуемую девушку, которую знал прежде. К нему приближалась настоящая герцогиня. В тот же момент Касси заметила его.

— Брэден! — вскрикнула она и бросилась к мужу, подобрав юбки, нисколько не задумываясь о том, что оголились ее щиколотки, о том, как это может выглядеть со стороны. Не стесняясь окружавших их слуг, она с разгону бросилась ему на шею, чуть не сбив его наземь пламенным порывом. Лакеи, садовники и слуги остолбенели, разинув рты. Чарлз, как обычно, ухмыльнулся. И Перкинс, на удивление, расплылся в улыбке. Брэден, хохоча, закружился с Касси в объятьях.

— Привет, сладкая моя, — он поцеловал ее в кончик носа. — Неужели ты так рада видеть меня?

Касси смутилась, сообразив, что привлекла к себе всеобщее внимание.

— Брэден… — начала она.

— Я тоже очень скучал, — ласково сказал он, опуская ее на землю. И это была правда, он скучал по ней больше, чем ему казалось до этого. Он всмотрелся в ее лицо, заметил темные круги под глазами и болезненную бледность.

— Ты хорошо себя чувствуешь? Она торопливо кивнула:

— Просто отлично.

Взгляд Брэдена задержался на ее лице дольше, чем ей хотелось, и он не мог не заметить следы переживаний, которые она предпочла бы скрыть от него. Отступив от нее на шаг, он с недоумением оглядел ее прекрасную фигуру, облаченную в амазонку.

— Ты была в конюшне? — спросил Брэден, впервые видевший ее в таком наряде.

— Д-да… — запнулась она.

— Брэден, Чарлз, добро пожаловать домой. — Сирил, появившийся на крыльце, сам того не ведая, спас Касси от нежеланных объяснений. Не дожидаясь ответа, он многозначительно добавил: — Очень хорошо, что вы вернулись.

— Это бесспорно, — откликнулся Брэден. Он так нежно посмотрел на Касси, так улыбнулся ей, что у нее стали подкашиваться ноги.

— Не мог бы ты, Брэден, прежде чем переоденешься, — тут же спросил Сирил, — уделить мне несколько минут? Мы должны поговорить.

Брэден почувствовал серьезность тона дяди и встревожился.

— Конечно. — Он проследил, как Сирил вошел в дом, затем обернулся к жене: — Я постараюсь не задерживаться.

— Брэден? — Она поймала его руку. — Ты не мог бы, конечно, после того, как поговоришь с дядей, сделать кое-что для меня… — Он заметил в ее глазах веселые искорки, словно намек на ту, прежнюю Касси, и у него отлегло от сердца.

— Что угодно, — решительно ответил он.

— Я хотела попросить тебя переодеться для верховой езды и прийти в конюшню. Я буду ждать там.

Он озадаченно посмотрел на жену:

— Сейчас? Незачем? Что-то…

— Пожалуйста, — прервала она его возражения. — Я прошу тебя. Сделай это для меня. — Она просто умоляла его.

Чарлз не удержался и закашлялся, чтобы скрыть свои чувства. Касси оглянулась, и Брэден на короткое мгновение заметил ямочки, проступившие на ее нежных щеках. Но они тут же пропали, и ее лицо снова стало серьезно.

Брэден бросил на Чарлза подозрительный взгляд, но пожилой мужчина увлеченно вглядывался в листву старого дуба над ними.

— Кассандра, что все это значит? — Брэден хотел быть строгим, но у него самого в глазах заблестели веселые искры. Она не отвечала, и он коснулся ее подбородка и заглянул в глаза. Глаза были возмутительно невинны. — Что ж, хорошо, — вздохнул он, — я так понимаю, что узнаю ответ на свой вопрос, только если подчинюсь тебе. Делать нечего, я приду в конюшню, как только освобожусь. Она привстала на цыпочки, поцеловала его в волевой подбородок.

— Вы меня очень обяжете, ваша светлость — сказала и побежала прочь. — Но торопитесь! Я не буду долго ждать!

Чарлз повернулся и направился к дому.

— Ты что-то знаешь, — упрекнул его Брэден.

— Я могу только предполагать, — поправил его Чарлз. — И если это то, что я предполагаю, тебя ждет приятный сюрприз. — И, не желая вдаваться в подробности, он заспешил к дверям.

Брэден же, позабавленный и заинтригованный, направился в библиотеку. Чем скорее он закончит разговор с Сирилом, тем быстрее будет посвящен в маленький секрет жены.

Но угрюмый вид Сирила насторожил его.

— В чем дело, Сирил? — озабоченно спросил он, затворяя за собой дверь.

Сирил медленно потер подбородок.

— Я не уверен до конца, но у меня возникло ощущение, что Кассандра переживает сейчас нелегкие времена, и связано это с тем, что ей трудно приспособиться к новой для нее обстановке.

Брэден нахмурился.

— В этой новости нет ничего потрясающего, Сирил. И месяца не прошло с того дня, как мы обвенчались, а это серьезное событие в жизни девушки.

— Для нее в диковинку наш образ жизни и сам дух светского общества.

Брэдену очень хотелось съязвить, что они с дядей очень по-разному оценивают этот самый дух и что ему очень не хотелось бы, чтобы Касси когда-нибудь пропиталась этим духом, но он удержался от колкостей.

— Объяснись, что именно ты имеешь в виду? — спросил он прямо, прекрасно понимая, что Сирил не для того затеял этот разговор, чтобы поделиться с ним размышлениями общего порядка.

— Она очень плохо спит, — ответил ему Сирил. Брэден напрягся:

— Ты-то откуда об этом знаешь?

— Я встретил ее служанку Маргарет, когда она выходила из спальни твоей жены глубокой ночью. Я спросил ее, что она делала там в такой поздний час, и она сказала мне, что Кассандра плохо спит.

« Кошмар «, — подумал Брэден.

— И потом, — продолжал Сирил, — Кассандре на днях представился случай познакомиться, — он замялся, — кое с кем из наших общих друзей.

От Брэдена не ускользнула заминка.

— Да неужели? С кем же это, например?

Сирил собрался с духом, — он знал, что сейчас будет с Брэденом.

— К нам заезжали Уильям и Эбигейл. Они хотели видеть тебя и…

— Ты позволил себе оставить Касси наедине с этой потаскухой! — взорвался Брэден.

— Они были не одни, — прервал Сирил его гневную тираду. — Я был рядом, и Уильям тоже. Все было в рамках приличий.

— Да что ты? Я уверен, Эбигейл была как всегда прелестна! — Брэден источал сарказм, он с упавшим сердцем представлял себе разыгравшийся здесь спектакль. Что могла противопоставить простодушная Касси ядовитому языку Эбигейл?

— Кассандра казалась немного расстроенной, когда они ушли. — Сирил не видел смысла обманывать Брэдена. Кассандра обязательно расскажет ему об этом. И кроме того, это означало, что жена Брэдена не подготовлена к светской жизни, а это было ему на руку.

— Расстроенной? — задумчиво повторил Брэден.

— Да. Именно расстроенной. — Сирил подошел к племяннику и доверительно заглянул ему в глаза. — Брэден, чтобы чувствовать себя увереннее, ей надо научиться имеет дело с людьми, даже такими, как Эбигейл. Ты же знаешь, что Эбигейл вовсе не исключение, таких, как она, пруд пруди.

Брэден резко засмеялся.

— Это ты верно подметил. Сирил кивнул:

— У меня есть конкретное предложение. Почему бы тебе не устроить у нас бал? Не надо особой пышности, только самые сливки общества.

— Видимо, придется отобрать четыреста-пятьсот самых достойных из них, — съязвил Брэден.

Сирил пропустил его замечание мимо ушей.

— Кассандре не удастся избежать знакомства с ними, рано или поздно это должно произойти. Ты не сможешь вечно держать ее взаперти в Шербурге, ограждая от столкновений с внешним миром. Разве не от этого она бежала тогда, в ту ночь, когда покинула отцовский дом и пришла сюда, в надежде получить от тебя помощь и защиту? — Он прервал горячую тираду, посмотрел на Брэдена, оценивая, какое впечатление произвел на него, и продолжал: — Мне кажется, только таким способом мы можем помочь ей. — И закрепляя успех, выдвинул самый весомый аргумент: — Задумывался ли ты о том, что твоей жене тяжело без женского общества? А среди гостей она наверняка встретит одну или несколько дам, знакомство с которыми доставит ей радость. Здесь, в Шербурге, ее окружают одни мужчины, большую часть времени она вынуждена проводить с Маргарет. Кассандра — мягкая и беззащитная девушка, всю жизнь проведшая взаперти. Тебе пора задуматься о том, что пойдет ей на пользу, и перестать излишне опекать ее. Потому что встреча с высшим обществом могла бы стать самым ярким, самым запоминающимся событием в ее жизни после вашей свадьбы, разумеется.

Он позволил себе передохнуть после долгого монолога и стал ждать ответа Брэдена.

Брэден задумчиво смотрел в пол. Хоть он и был озадачен неожиданной заботой дяди о Кассандре, он не мог не признать, что тот говорил разумные вещи. Он действительно был несправедлив по отношению к Касси, и она действительно нуждалась в женском обществе. Бесспорно было и то, что рано или поздно им придется вместе появиться в свете. Почему бы не попробовать это теперь, в знакомой, а значит, не такой пугающей обстановке?

Брэден поднял глаза и поклонился Сирилу.

— Я тебя понял, Сирил. Я обязательно подумаю об этом и обсужу с Касси. — Он уже был у дверей. — Я пообещал встретиться с ней у конюшни, как только освобожусь.

— Конечно. Иди, Брэден.

Брэден остановился и обернулся к нему:

— Спасибо тебе, Сирил, за дельный совет. Мне кажется, он должен помочь.

— Конечно, Брэден, он просто обязан помочь, — заверил его Сирил с подходящей случаю улыбкой. — Я убежден в этом.

Брэден поспешил в свою спальню, чтобы переодеться. Но прежде чем отправиться в конюшни, он заглянул в комнату Касси, надеясь застать там Маргарет. Он предположил, что толстушка должна быть там, готовя платье для госпожи, в котором та выйдет к обеду.

— Маргарет? — Брэден, как обычно, величественно вступил в спальню Кассандры.

— Ваша светлость! Вы вернулись!

Брэден улыбнулся, тронутый искренней радостью пожилой женщины.

Маргарет облегченно вздохнула:

— Ну, теперь все будет хорошо. Улыбка Брэдена потухла:

— Почему вы так говорите, Маргарет? Что-то с Касси? Что-нибудь неладно?

Маргарет заметила жесткие складки, появившиеся у рта герцога. Какая бы черная кошка ни пробежала между этими молодыми людьми, Маргарет руку дала бы на отсечение: герцогу Шербургскому уж никак не безразлична его молодая жена. И, ободренная этим умозаключением, она сказала.

— Да, ваша светлость, я боюсь, что тут не все в порядке. — Она подошла к дверям и проверила, нет ли кого в коридоре. Там было пусто. Она обернулась к Брэдену: — Герцогиню мучили… дурные сны.

— Кошмары? — Брэден был более определенным.

— Да-да, именно так. Они стали чаще, пока вас не было, и тяжелее. — Она нахмурилась. — Я страшно тревожусь о ее светлости. Она ничего не ест, тает на глазах, бледнеет и изводится.

— Она не рассказывала вам, что именно ей снится? Ну хоть что-нибудь? — с надеждой спросил Брэден.

— Нет, ничего.

— Что за черт! — тихо выругался он. Маргарет ждала, что он еще скажет. — Благодарю вас, Маргарет, — наконец промолвил Брэден. — Я приму это к сведению.

— Обязательно, ваша светлость. — Она торопливо откланялась и вышла из комнаты. В коридоре она замерла, задумавшись, верно ли она поступила, выложив все герцогу. Но сердце подсказывало ей, что она была совершенно права.

Брэден тоже так считал. Когда он добрался до конюшни, его переполняла решимость разобраться наконец, где собака зарыта. Он дал себе слово оберегать Касси, обеспечить ее счастье. И он сделает это.

— Касси! — позвал он.

— Здравствуйте, ваша светлость! — Добсон приветствовал герцога, подводя к нему Урагана. Великолепный жеребец был оседлан и подготовлен к прогулке. t

Брэден покачал головой.

— Добсон, я не просил оседлать Урагана. Вы что-то неверно поняли. Я пришел просто, чтобы встретиться…

— Это я велела оседлать Урагана.

Брэден обернулся на голос Касси. Его жена грациозно восседала верхом на Красотке, ослепительно улыбаясь ему. Ее глаза цвета освещенного солнцем моря блестели от счастья, ямочки выступили на щеках, она с искренним удовольствием наслаждалась ошеломленным видом супруга.

— Касси… Когда ты?.. Каким образом?..

— На это ушли несколько недель под чутким руководством Чарлза до вашего отъезда и эта неделя в упорных трудах с Добсоном, мастером своего дела. — Она заговорщически улыбнулась молодому конюху.

— Твоя прелестная жена — сама скромность, — добавил Чарлз, выходя из конюшни. — Основная заслуга принадлежит ей. Она проделала огромную работу, схватывала все на лету, не хотела слышать предостережений. И не обращала внимания на добродушные насмешки и пересуды, — добавил он, усмехаясь. До него дошли слухи о том, как Касси не поладила с Ураганом.

Касси засмеялась. Теперь, когда все было позади, она могла и посмеяться над собой.

— Не желаете ли вы оценить мои успехи? — с задорным вызовом спросила она мужа.

— Ураган к вашим услугам, ваша светлость, — вставил Добсон, подводя жеребца к Брэдену, который с гордостью и блеском в глазах любовался женой.

— С удовольствием. — Брэден вскочил в седло присмиревшего Урагана.

Касси наклонила голову, оценивающе оглядывая Урагана.

— Я думаю, что мы можем теперь, когда Брэден вернулся домой, забыть о наших разногласиях и обо всем договориться, — обратилась она к жеребцу. Тот запрядал ушами, услышав ее голос. — Теперь я должна признаться, что в некотором смысле была неправа, неумела и самонадеянна. Но и ваша вина здесь тоже есть. — Касси подчеркнула свои слова, забавно фыркнув. — И на этом я предлагаю считать этот противный инцидент исчерпанным.

Ураган фыркнул ей в ответ, словно соглашаясь с нею.

— Вот и хорошо. — Касси, казалось, была совсем не удивлена отзывчивостью лошади. — Мы договорились.

Брэден широко раскрытыми от изумления глазами посмотрел на Чарлза.

— Это невероятно.

— Касси знает подход к лошади, — со смехом ответил Чарлз. — Они прекрасно понимают друг друга.

— То-то я и вижу. Кажется, я пропустил потрясающее зрелище.

Чарлз с Добсоном промолчали, с непроницаемым видом встречая любопытствующий взгляд Брэдена.

Касси подарила друзьям благодарную лучезарную улыбку.

— Благодарю вас. Вы истинные джентльмены. — Она обернулась к Брэдену. — Тронулись?

— Ты первая, — выдавил он из себя счастливым голосом. Некоторое время они ехали молча. Брэден думал о том, как естественно смотрится его жена в седле, словно она была рождена для верховой езды. Он понимал, что она сделала это для него, и благодарность переполняла его сердце.

Они не обмолвились и словом с того момента, как выехали из дома, но оба знали, куда направляются. Это были края, где их сердца искали и находили утешение, это было место, где они однажды — и навсегда — ощутили необычную и неразрывную связь, соединившую их души… место, где они встретились.

Глава 15

Брэден спешился первым и поспешил помочь Касси сойти с лошади. Она оперлась на его плечи, и он, обняв ее за талию, удержал, не торопясь отпустить, не в силах перебороть обаяние момента, когда ее напряженное тело скользит вдоль его мускулистой груди.

Но в конце концов ее ноги коснулись земли.

— Благодарю, та petite. Это был замечательный сюрприз, — произнес он глубоким, неожиданно охрипшим голосом.

Касси улыбнулась: , — Я рада, что тебе понравилось.

Он коснулся пальцем густой тени, окружившей ее прекрасные глаза.

— Тебе снова снились кошмары. Она вздохнула:

— Маргарет все-таки проговорилась.

— Она беспокоится о тебе. И я тоже. Касси сказала:

— Не знаю отчего, но они участились…

— Он опять приходил?

Касси знала, что Брэден имеет в виду ее отца.

— Нет. Ни разу с того дня. — Она подняла голову, чтобы прямо встретить испытующий взгляд мужа. — Прости, что я сразу не рассказала тебе о той встрече. Мне самой хотелось поскорее забыть об этом. И я знала, что ты будешь сердиться.

— Что ему было нужно? Денег?

— Да…

— Ах, жалкий подонок!..

— Брэден, не надо, — прошептала она. — Он не стоит твоего гнева. И мне кажется, что больше он не появится. Я ясно дала ему понять, что денег он не получит.

— Он знает о твоих кошмарах?

— Да. Но он всегда отмахивался от них, как от полной бессмыслицы. Он говорил, что мое воображение — враг мне.

Брэден считал, что у Касси другие враги.

— Расскажи мне о твоих снах.

Касси отошла в сторону, обхватила плечи руками и застыла, глядя в синюю даль моря.

— Всегда одно и то же, — негромко заговорила она. — Сколько я помню себя. Вокруг темнота. Я одна, куда-то иду, мне страшно.

— Чего ты боишься?

— Не знаю. Чего-то.

«Или кого-то», — подумал Брэден.

— А потом появляется огромный черный зверь. Он гонится за мной. — Ее голос задрожал, ее охватил озноб. Брэден подошел к ней сзади и прижал ее спину к своей груди, словно предлагая свою поддержку. Но Касси, казалось, не заметила его ласкового прикосновения, целиком погруженная в свои переживания. — Я отчаянно убегаю от него, но понимаю, что это невозможно. Тут я падаю, и меня охватывает… — Ее передернуло, она запнулась.

— Тебя хватает чудовище? — подсказал Брэден.

— Нет. Меня охватывает мрак, страх, ужас… Я чувствую, как падаю, лечу в глубину непроглядной, бездонной… дыры… я, словно со стороны, слышу свой истошный крик. Но некому прийти ко мне на помощь. Некому защитить меня.

Брэден повернул жену к себе, сильной ладонью прижал ее голову к своей груди и обнял.

— Я никому не позволю обидеть тебя, — уверил он ее. — Никогда.

Она взглянула на него и улыбнулась еще вздрагивающими от тяжелого воспоминания губами.

— Знаю. — Она привстала на цыпочки и, полуприкрыв глаза, коснулась его губ легким поцелуем. — Я скучала по тебе…

— Очень хорошо, — он расслабленно улыбнулся. — Что может быть слаще, чем знать, что по тебе скучает красивая женщина?

Ах, совсем не того ожидала Касси, совсем другие слова хотела услышать в ответ. Она почти физически ощутила, как растаяло очарование момента, как вновь наваливаются на нее и одолевают сомнения минувших дней. Неожиданно ей пришло в голову, что Брэден вполне мог бы все это время утешаться в объятиях другой женщины.

— Почему ты нахмурилась? — нежно выпытывал у нее Брэден, даже не подозревая, что за шторм надвигается на него.

— Скажи, сколько женщин было у тебя до меня? — выскочило у Касси.

Брэден остолбенел:

— Как, извини?

Касси вспыхнула и выскользнула из его объятий.

— Я спрашиваю, сколько женщин знал ты до того, как женился на мне?

— Чего это ради ты об этом спрашиваешь? — заинтересовался Брэден.

— Очень просто. Я хочу знать, сколько женщин могут знать всякие интимные детали о моем муже… Леди Эбигейл Девон можешь уже не считать. — Касси едва сдерживала гнев. Она рассказала Брэдену такое, во что до этого не посвящала ни одного человека, она вывернула свою душу наизнанку и позволила ему читать в ее сердце. А он в ответ только» ально усмехнулся. Он плеснул масла в огонь ее сомнений, как тут не обидеться?

Брэден взлохматил шевелюру.

— Эбигейл… Вот оно что! Что ж, я должен был догадаться. — Он взял ее за плечи и решительно встряхнул. — Запомни, Касси, ты не должны верить ни одному слову этой женщины.

— Я должна это понимать так, что ты не имел с ней никаких дел?

Брэден сжал зубы:

— Понимай так, что тебя я просто не могу и не буду ставить с ней на одну доску. Ничего похожего…

Касси вывернулась из его рук, слезы брызнули у нее из глаз.

— Я вижу, что ничего похожего!

— Что, черт возьми, все это значит? — Брэден начинал сердиться.

Касси пропустила вопрос мимо ушей.

— Ты, как я погляжу, даже не пытаешься отрицать, что знал, и близко знал ее! — обличала она его срывающимся голосом.

— Даже если я очень близко был знаком с Эбигейл Девон, это тебя не касается! — выпалил он ей в ответ.

— Да неужели? — взбешенно съязвила Касси, — Наверное, я что-то не так поняла. Мне почему-то казалось, что я тебе не посторонняя, что я твоя жена.

Она резко развернулась и стремглав бросилась прочь вдоль берега.

— Ты жена мне, а не сторож! — закричал Брэден ей в спину. Она удалялась от него стремительно, не оглядываясь. Брэден почувствовал, как все тревоги и все отчаяние последних недель вспыхивают в нем с новой силой, пульсируют в голове. — Касси! Вернись сейчас же! — Ее платье мелькало вдалеке.

Брэден сорвался за ней, слыша бешеный стук своего сердца. Он хотел догнать ее, бросить на землю и свернуть ей голову — эту красивую голову с глазами цвета вечернего моря и сверкающим водопадом черных волос. Дерзкая девчонка, она, видите ли, требует доложить, кто перебывал в его постели, начиная с пятнадцати лет, а сама только и делает, что дразнит и изводит его своими прелестями!

Он догнал ее, схватил за плечо и рывком повернул к себе.

— Отстань от меня! — она ни капли не испугалась его горячности, и в ее голосе, и во взгляде была только ярость.

— Нет, объясни, что ты имела в виду! — Брэден крепко держал ее за плечи.

— По-моему, я выражалась достаточно ясно, ваша светлость, — она уже пришла в себя, но еще пыталась сопротивляться. — Но что поделаешь, если, по-вашему, я не имею права знать, с кем вы делите свою постель!

— Мне не нужно было бы и думать об этом, если б ты не была такой недотрогой! — Он выпалил это прежде, чем успел подобрать слова, гнев лишил его разума. — Черт, Кассандра, я просто иссох, я сгораю заживо. И кто тому виной? Ты, моя глупая маленькая жена. Ты.

— Ах, видимо, поэтому ты бросил меня, оставил одну в этом замке? Ты хотел дать мне понять, что снедаем страстью? Очень странный способ, Брэден. — Она вызывающе вздернула голову, черный ливень волос взметнулся и рухнул ей за плечи, сверкнули манящим огнем аметисты прекрасных глаз.

— Снедаем страстью? — повторил он низким, неожиданно охрипшим голосом. — Ты хочешь узнать силу моей страсти? — Он поймал ее волосы, сжал их в кулаке так, что она не смогла бы и шевельнуть головой.

И прежде, чем она успела произнести хоть слово, его губы прильнули к ее губам и требовательно затрепетали, — все пределы и рубежи, которые он воздвиг между ними, рушились и рассыпались на мелкие кусочки. Ее мягкие, вздрагивающие губы подавались и таяли под властным напором его порыва — от натиска решительного и безжалостного тирана. Не в силах стерпеть сладости гнета, Касси разомкнула уста — со стоном протеста. Его язык толкался и вздрагивал, приглашая к игривому танцу, кровь молодым вином побежала по жилам, и объятия его сомкнулись подобно стальным обручам. Касси теряла голову, она чувствовала порыв Брэдена, его стремление к полному и беззаветному слиянию душ и тел, и, словно в дурмане, принимала его и отдавалась ему. Поцелуй был яростным и ошеломляющим… и все-таки она ощутила сладкое отчаяние, неотчетливо, где-то на дальних задворках пылающего сознания, за пределами яростно бушующего пламени. Ах, во всем он такой, успела подумать она:, жесткий и непреклонный с виду, нежный и ранимый в душе.

И Касси сдалась. Обвив руками шею мужа, она без стыда прижалась животом к его крепким бедрам. Словно огонь охватил Брэдена.

Задрожав, он выдохнул ее имя, его руки скользнули вниз по ее ягодицам и, отрывая от земли, он с наслаждением прижал ее к своей затвердевшей, пульсирующей плоти. Он был готов к тому, что страх снова скует ее тело, и потому был ошеломлен, когда она прильнула к нему и, запустив пальцы в его густые черные волосы, прошептала его имя с тем же страстным вожделением, какое стучало в его изголодавшемся теле, горело в его чреслах.

Его охватило яростное, ненасытное желание. Вся вселенная сейчас вращалась вокруг них, и никакая земная сила не могла предотвратить того, что неизбежно должно было произойти. Касси ощутила, как ее спина коснулась песка, как солнце брызнуло ей в глаза огненными искрами, и отчаянно зажмурилась. Она ощутила, как Брэден нетерпеливо расшнуровывает корсет на ее талии, стягивает одежду. И помогала ему, желая поскорее преодолеть эту последнюю преграду, разделявшую их. Она открыла глаза, и солнечный свет, казалось, померк, не в состоянии соперничать с буйной, нестерпимой страстью, пылавшей во взгляде Брэдена, запечатленной в каждом мускуле его лица.

Желание, охватившее ее, было неодолимо. Касси села и дрожащими руками потянулась к мужу, чтобы помочь ему справиться с непослушными пуговицами на рубашке, чтобы как можно скорее почувствовать его на себе. Брэден встал на колени, не желая ее помощи, одним движением расстегнул рубашку и, сорвав ее с себя, отшвырнул в сторону. С нескрываемым восторгом он смотрел, как отражается его страсть в глазах жены, как вскипает и рассыпается праздничным фейерверком, и — лег на нее, прижимаясь обнаженной грудью к ее грудям.

Касси со стоном закрыла глаза. Более сладкого чувства она никогда не испытывала. Жесткие, курчавые волосы на его теле возбуждающе щекотали ее затвердевшие, ноющие соски. Выгнув спину, она пошевелила бедрами, медленно двигая ими вверх и вниз, и наслаждение стало почти невыносимым.

— Касси… Боже… — выдохнул Брэден, чувствуя нестерпимую, тянущую тяжесть в паху. Он вдруг испугался, что не сможет выдержать напор рвущейся из него влаги, не успеет раздеть ее. Никогда еще он не испытывал столь бесконтрольного, безудержного чувства. Он забыл обо всем, он желал одного — скорее раздеть ее и быть в ней.

Приподнявшись, он встал на колени и замер в напряженном ожидании; его грудь тяжело вздымалась. Касси открыла глаза, в ее взгляде были недоумение и мольба.

— Брэден… пожалуйста…

Словно одержимый, он сорвал с нее оставшуюся одежду. А потом, стягивая с себя бриджи и сапоги, смотрел на нее сверху, думая о том, что никакая фантазия не смогла бы явить ему такое совершенство, какое открылось взору сейчас. Подсунув руку под ее спину, он приподнял жену и подстелил свою рубашку, чтобы уберечь ее нежную кожу от песка. Затем лег рядом с ней, благоговейно лаская рукой и взглядом ее обнаженное тело. Касси почувствовала его трепет, тихую ласку его прикосновений, и вспыхнувшая было в ней стыдливость тут же угасла. Это Брэден, ее муж, она принадлежит ему — вся и навек.

— Касси… Ты так красива, так прекрасна, — шептал он, целуя ее шею и отчаянно борясь с искушением перейти от слов к делу и немедленно овладеть ею. — Ты хоть знаешь, как я хочу тебя? — выдохнул он, осыпая поцелуями ее плечи и спускаясь к ее грудям, где дерзко выступавшие розовые соски дразнили его взгляд. — Я еще никогда, — он втянул маленькую выпуклость в рот, — никогда, — он перекатил ее языком, — не хотел так. — Задыхаясь, он выпустил ее сосок и припал губами к другому, жадно посасывая и лаская его языком, и Касси вскрикнула от наслаждения.

— Брэден… — Она выгнулась, предлагая ему себя. Все ее тело было охвачено огнем, желание, могучее и яростное, которого она никогда прежде не знала, пульсировало в низу ее живота, и инстинктивно, подчиняясь ему, она раздвинула ноги, еще не зная, что именно ей нужно, но зная, что только Брэден может унять эту нарастающую, ноющую боль.

Брэден не мог отклонить это невинное приглашение. Теряя голову, с замирающим сердцем он поймал ртом ее губы, его рука скользнула меж ее дрожащих ног. Он почувствовал влагу на лепестках этой розы и его орудие, и без того напряженное, мучительно дрогнуло.

— Касси… любовь моя… прости… я не могу больше… — Он перекатился, и его живот прижался к ее животу. Он посмотрел в ее глаза: в них не было страха, только страсть и желание… и что-то, еще более прекрасное. — Позволь мне любить тебя, — зашептал он, почувствовав, что вступил в преддверие горячего, влажного рая. — Позволь окунуться в тебя… Касси. — Он шептал ее имя, чувствуя, как продвигается его клинок, обхватываемый тесными ножнами. Опираясь на руки, он не отрываясь смотрел в ее глаза, сдерживая себя, медленно, осторожно входя в нее, оставляя ей время привыкнуть к его вторжению. Он видел, как потемнели ее глаза, как расширились ее зрачки, сначала от изумления, потом от боли. Но она не отвела взгляда, не вздрогнула.

Они оба почувствовали, как подалась и лопнула тонкая мембрана.

Тихий вскрик Касси потонул в исступленном, восторженном стоне Брэдена.

— Касси… О-о, Касси… наконец-то! — Это было все, что он смог произнести. Он припал к ней и, обняв, глубоко вдохнул, вбирая в себя запах ее тела. Потом погладил ее напряженные бедра. — Расслабься, милая, — прошептал он ей в ухо. — Пусть твое тело привыкнет ко мне. Я в тебе, любимая, там, где и должен быть… Да, Касси, вот так… вот так, родная, — подсказал он, когда она, расслабившись, робко приподняла бедра навстречу ему.

Для Касси открылся мир, о котором она прежде даже не догадывалась. Боль, которую причинило ей вторжение, была уже забыта, и она с наслаждением ощущала сейчас, как вздрагивает в ней стержень его страсти, как непроизвольно отзывается ее тело в ответ на эту пульсацию. Он был огромным и горячим, он жаждал проникнуть в самые глубины ее естества, и Касси, подчиняясь его ритму, инстинктивно задвигала бедрами.

Брэден наставлял ее, вел по тропе страсти, жарко шепча на ухо нежные слова. Его толчки становились все тверже, нетерпеливее, сильнее, Касси закинула ноги и обхватила ими бедра мужа. Брэден, обезумев от страсти, приподнял ее и с силой вонзился в самую ее сердцевину. Она сжала его плечи, с наслаждением ощущая на ладонях его пот и открываясь навстречу мощным ударам.

— Касси! — хрипло выкрикнул он. Мучительное напряжение охватило его, он знал, его возбуждение достигло предела, еще несколько секунд, и он уже не сможет удерживать его. Но ему хотелось большего.

Оторвав грудь от нее, он просунул ладонь между их телами, чтобы потрогать Касси в том месте, где — он знал это — у нее ныло сейчас и где ей отчаянно хотелось ощутить его руку, и снова задвигался мощными толчками, глубоко входя в нее и чувствуя, как ее пальцы впиваются ему в спину, как трепещет нежная мякоть ее глубин, становясь сильно — , и требовательной.

— Любимая, — выдохнул он. — Прошу тебя… сейчас… Отдай мне себя… всю себя… сейчас. Я никогда не обижу тебя. Верь мне, Касси! — Ее имя первобытным стоном рвалось из его груди. — Сейчас, любимая, сейчас…

И, словно вняв этой отчаянной мольбе, ее тело сотряслось, охваченное спазмами наслаждения.

Он слышал ее крик, ощутил пробежавшую по ее телу дрожь, и благословенный взрыв облегчения потряс его. Их ликующие стоны смешались в один, жаркие тела слились в пике ощущения такого яркого, такого интенсивного, что настигшее их наслаждение было почти непереносимым, оставив их обессилевшими и почти бездыханными.

Они долго лежали, не шевелясь, не желая разрывать возникшее единение. Брэден слушал, как колотятся в унисон их сердца, чувствовал ее кожу, горячую и влажную от пота. Постепенно тихий шум прибоя проник в его сознание, он ощутил солнце, согревавшее спину, услышал нетерпеливое ржание лошадей.

Удовлетворение теплыми волнами пробежало по его телу. Касси осторожно пошевелилась под ним, и он, подняв голову, посмотрел на нее.

— Тебе не было больно? — тихо спросил он.

Она мечтательно посмотрела ему в глаза, погладила его щеку, покачала головой:

— Нет. А если даже и было, я не помню этого.

Он улыбнулся, и так мог улыбаться только мужчина, знающий, что только что сделал самую красивую женщину в мире своей женой.

— Можно ли считать, что мы уладили все наши разногласия? — поддразнил он ее, осторожно скатываясь на песок.

Она засмеялась — чудесная нимфа, явившаяся из морской пены.

— Наверное.

— Тогда нам пора домой, а то Чарлз с Добсоном уже, наверное, ищут нас, — сказал он, вставая. Он расхохотался, увидев ее испуг. — Не бойся, любовь моя, — успокоил он ее, — они ни за что не догадаются, где мы.

Она кивнула, зачарованно глядя на него:

— Ты очень красивый.

Искренность, с которой она сказала это, тронула его не меньше, чем слова. Сейчас, когда они оба пришли в себя, он скорее ожидал, что она будет смущаться своей и его наготы или испугается случившегося. Он ожидал чего угодно, но уж никак не этого.

— Спасибо, — просто ответил он, встречая ее восхищенный взгляд; и тут же почувствовал возбуждение. Он отвернулся, опасаясь, как бы необузданность его желаний не испугала ее. Господи, неужели я опять хочу ее, думал он удивленно, поспешно натягивая бриджи и сапоги. Ему казалось, что после столь бурной любви он, по крайней мере, неделю будет чувствовать себя удовлетворенным, но судя по всему, глубоко ошибался. Хотя мог бы и предполагать. Ведь это Касси в конце концов.

Он собрал ее разбросанную одежду и протянул ей руку.

— Поднимайся, милая, — сказал он нежно.

Она одевалась, ловко справляясь с многочисленными крючками.

Брэден нагнулся за своей рубашкой и задумчиво нахмурился, увидев пятна крови на ней, — явное свидетельство того, что произошло между ними. Он поднял голову, чувствуя на себе взгляд Касси. Она вспыхнула и потупилась. Он подошел к ней.

— Ты в порядке? — мягко спросил он.

— Да.

— Ты знаешь, что больно… и кровь бывают только в первый раз?

— Да.

Он молча привлек ее к себе и поцеловал в макушку. Затем прошел к морю и выполоскал рубашку, пока следы крови — следы невинности Касси — не растворились в соленой воде. Он выжал ее и, мокрую, натянул на свое загорелое тело. Касси уже застегнула платье, когда он вернулся к ней.

— Пойдем, жена, — тихо сказал он. — Пора возвращаться домой.

Глава 16

— Ни у кого нет таких чудесных волос, как у вас, ваша светлость! Они у вас такие густые и мягкие, как шелк, — проговорила Маргарет, любовно проводя гребнем по длинным, блестящим волосам хозяйки, красота которых была особенно выразительна на фоне белой как снег ночной сорочки.

— М-м-м, — задумчиво промычала Касси, не слыша комплимента. Сидя перед туалетным столиком, она смотрела на свое лицо в зеркале, выискивая в нем хоть какие-то перемены, которые, по ее мнению, обязательно должны были появиться. Но огромные, цвета вечернего моря глаза, смотревшие на нее, не находили ничего нового. Как же так, неужели она осталась прежней, когда у нее в душе все поет и танцует, как никогда?

Касси блаженно вздохнула. Она обостренно ощущала свое тело теперь; ее груди стали необыкновенно чувствительными, затвердевшие соски проступали сквозь тонкий шелк сорочки, какое-то нетерпеливое, горячее покалывание разливалось в низу ее живота, заставляя ее беспокойно ерзать. И она радовалась этим новым, беспокойным ощущениям, — они напоминали ей о том, что случилось сегодня на берегу… когда Брэден сделал ее своею.

Удовлетворенная улыбка заиграла на ее лице. Видит Бог, она даже не догадывалась о том, что может происходить между мужчиной и женщиной, и если б даже кто-то рассказал ей об этом, она все равно была бы не готова к той неодолимой страсти, которая проснулась в ней и толкала ее к Брэдену, к сказочному блаженству, осенившему ее, когда он делал ее своею. Но теперь она знает, что значит быть женщиной, что такое принадлежать мужчине! Нет на свете ничего прекраснее!

— Ваша светлость!

Она встрепенулась, заметив, что Маргарет выжидательное смотрит на нее.

— Да… простите. Вы что-то говорили, Маргарет?

От горничной не укрылись ни легкий румянец, появившийся сегодня на щеках хозяйки, ни ее мечтательное настроение.

— Я спрашиваю, не хотите ли вы выпить теплого молока? Оно помогло бы вам заснуть. Хотя, — Маргарет едва заметно улыбнулась, — должна сказать, что вы совсем не выглядите утомленной.

Касси улыбнулась чуть смущенно.

— Да, я ничуть не устала. По правде говоря, мне совсем не хочется спать. — Обернувшись, она взяла Маргарет за руку. — Я сегодня так счастлива, Маргарет, — прошептала она.

Маргарет ласково сжала ее руку.

— Я вижу. Вас, по всему видать, порадовало, что ваш муж вернулся.

— О да, очень! — с жаром воскликнула Касси. — Но не только. Просто я наконец чувствую себя… — Она осеклась, смущенно глядя на служанку. Ей хотелось поделиться своей радостью с этой ласковой, любящей женщиной, которая стала ей почти матерью, но она не знала, можно ли рассказывать кому-либо о таких интимных вещах. Но и держать в себе эту радость она тоже не могла, — ей хотелось поделиться с кем — нибудь восторгом, переполнявшим ее.

Маргарет с нежным пониманием посмотрела на хозяйку.

— Я догадываюсь, милочка, что с вами происходит, — ласково сказала она. Ее взгляд говорил больше, чем любые слова.

— Ну тогда вы должны меня понять — я и думать не могу о сне!

— Конечно, — посмеиваясь ответила Маргарет. — Но что же делать? Ведь я уже расстелила постель. Вон там на тумбочке лежит роман, который вам так понравился. Почему бы вам не прилечь и не почитать немного на ночь?

— Ладно, Маргарет, я лягу. И вы тоже ложитесь спать. Уже поздно.

— Хорошо, ваша светлость. Я только заплету вам волосы.

— Оставьте так. — Звучный, чуть хрипловатый голос Брэдена заставил обеих женщин вздрогнуть. Они не слышали, как он вошел в комнату. Он стоял у двери, соединявшей его спальню со спальней жены. Он был в дневном платье, но хрипота в его голосе и пламенный взгляд, которым он смотрел на жену, не оставляли сомнений в его намерениях.

— Конечно, ваша светлость, — ответила Маргарет, просияв. — Ну что ж. Если вам, дорогая, больше ничего не нужно от меня, то я удаляюсь.

— Доброй ночи, Маргарет, — рассеянно пробормотала Касси, не в силах оторвать глаз от Брэдена. Как сквозь сон она слышала, как тихо закрылась дверь за горничной.

Брэден медленно двинулся к Касси, жадно лаская глазами ее тело, едва прикрытое тонкой сорочкой. По правде говоря, он вовсе не собирался задерживаться в ее спальне; он зашел, чтобы поцеловать ее перед сном, пожелать ей спокойной ночи, убедиться в том, что она хорошо себя чувствует после того, что случилось сегодня. Он, несомненно, причинил ей боль; он потерял контроль над собой и форсировал события, и теперь она, должно быть, несколько дней будет чувствовать легкое недомогание. Он вовсе не собирался снова заниматься с ней любовью.

Пока не увидел откровенный призыв в ее глазах.

— Ты собиралась ложиться, — как со стороны услышал он свой хриплый голос.

— Я не хочу спать.

Он вздрогнул, ощутив, как наливаются влажной истомой его глубины, как воспряла и затрепетала его плоть от ее поспешного ответа.

— Хорошо. Может, тогда мне побыть с тобой? Я хочу гладить твои волосы. — Он был рядом, он взял в руку густую прядь и пропустил ее между пальцами. — Я не прощу себе, если не сделаю этого.

Касси едва дышала:

— Конечно.

Брэден, не отрывая взгляда от нее, поднес волосы к лицу, вдыхая нежный аромат.

— Я рад, — пробормотал он. — Ты обладаешь сокровищами такими редкими и изысканными, грех таить их от меня. — Свободной рукой он медленно провел по ее обнаженному плечу, чувствуя, как трепет охватывает жену. — Одно из этих сокровищ — твои волосы. — Он разжал ладонь, выпуская их, и быстрым движением спустил с ее плеч тесемки сорочки. Тонкий шелк, скользнув по телу, упал к ее ногам. — А второе — это твое тело, — выдохнул он страстно.

— Брэден… — Касси, сдерживая участившееся дыхание, протянула руку к его лицу.

Желание вспыхнуло в нем, пробегая жаркими волнами по его телу, пульсируя в его крови, рождая в нем страсть, такую могучую и неодолимую, что он едва устоял на ногах. Молча он подхватил ее на руки, пронес в свою спальню и, не снимая покрывала, опустил на кровать. Он не задавался вопросом, почему ему нужно было любить ее именно здесь, на его территории, он только знал, что хочет снова сделать ее своей, безвозвратно, навек.

Выпрямившись, он посмотрел на нее сверху. Его грудь вздымалась его взгляд медленно скользил по ее обнаженному телу, упиваясь его красотой и опаляя огнем, пылавшим в глубине его темно-карих глаз, и наконец остановился, встретившись с ее взглядом.

— Боже… Я хочу тебя.

Касси раскрыла объятия, молча приглашая его, предлагая ему себя, свою любовь, полуденным солнцем сиявшую в ее глазах.

Брэден сорвал с себя одежду и бросился на нее с жадностью голодного зверя.

— Кассандра… — Ее имя исступленным шепотом слетало с его губ, когда они отрывались от ее уст, чтобы затем вновь припасть к ним в нестерпимом желании впивать их сладкий нектар. Он целовал ее отчаянно, страстно, весь дрожа, уже едва ощущая, как ее руки сжимают его плечи, гладят спину. Он чувствовал, что погибает, теряет разум, какой-то смутный внутренний голос твердил ему об этом, но он не слушал его, ничто не имело для него значения сейчас, — только Касси и желание обладать ею.

Его возбуждение достигло предела. Он хотел ее так, как не хотел никого в своей в жизни, нестерпимо желал вонзить в нее свою плоть, сплавиться с ней, утонуть в ее жарком естестве. Его тело, охваченное огнем, дрожало и молило об избавлении.

Но Брэден устоял. Он желал большего, чем облегчение тела. Он хотел сделать ее своей и сделать это так, чтобы память об этом слиянии всегда жила в ее душе и сознании, вызывая в них жар.

Он поднял голову, посмотрел на нее и повторил, как заклинание:

— Я хочу тебя.

— Возьми меня, Брэден, — прошептала она. — Я твоя, твоя навек.

— Я хочу тебя всю, целиком.

— Я вся твоя, — с готовностью откликнулась она.

В ее словах он услышал призыв. Он взял ее руки, отвел их ей за голову, медленно склонил голову и припал губами к ее шее. Он захватывал ее кожу, нежно покусывая ее и с восторгом ощущая, как бьется под тонкой кожей жилка, как поднимается по ее гортани стон наслаждения.

— Скажи, где ты хочешь меня, Касси… скажи… где я нужен тебе больше всего. — Он медленно скользнул губами по ее груди. — Здесь, любовь моя? Хочешь меня здесь?

Тихо вскрикнув, она выгнулась навстречу его ищущим губам.

Она ответила.

И он взял то, что она предлагала ему. Он захватил губами ее сосок, покусывая его и перекатывая языком. Протяжный стон вылился из груди Касси, ее бедра беспокойно вздрогнули и подались к нему, она молила его продолжать.

И Брэден двинулся ей навстречу.

Переместившись к другой груди, он быстро втянул в рот ее твердый, напряженный сосок, и, жадно посасывая его, скользнул рукой меж ее дрожащих ног. Его пальцы осторожно коснулись ее горячих, влажных лепестков, раскрывая их и медленно проникая в глубину, и Касси, тихо охнув, стиснула его плечи.

Он двинулся ниже, жадно проводя языком по ее телу, его пальцы продолжали ласкать ее. Касси извивалась, не в силах вынести мучительного, почти болезненного наслаждения, разливавшегося по телу.

— Брэден… не надо… я не могу… — взмолилась она. Он был уверен — она молит не из страха.

— Надо, любовь моя… — отвечал он, — надо… можешь. — Он закружил языком вокруг ее пупка и погрузил в нее пальцы.

Касси вскрикнула, непроизвольно напрягаясь. Брэден почувствовал горячий ток внутри нее.

— Ты… такая… тесная внутри, — выдохнул он. Чуть переместившись, он развел ее ноги и склонил голову. Это произошло так быстро, что она даже не успела сообразить, что он собирается делать.

При первом же прикосновении его языка глаза у нее ошеломленно расширились:

— Брэден… прошу тебя… не надо…

Ее вкус, ее запах, ее влага опьяняли его.

— Надо, — пробормотал он.

Она сама не заметила, как ее протесты вскоре перешли в стоны мольбы. Она уже не чувствовала стыда, она знала одно — она умрет, если он остановится. Наслаждение, ни с чем не сравнимое, вздымалось в ней, могучими волнами прокатывалось по ее телу, собираясь в тугой, ноющий ком в низу живота, он вздувался, он готов был лопнуть, и она рыдала, моля об избавлении.

Но Брэден был неумолим. Снова и снова он погружал в нее свой язык, снова и снова захватывал губами и посасывал ее крошечную, невероятно чувствительную розовую почку, безжалостно оттягивая окончательную ласку, которую она уже требовала от него, не торопился дать ей то, чего сейчас ей хотелось больше всего на свете. Лишь когда ее стоны стали одним непрекращающимся криком, когда он почувствовал, что больше не в состоянии сдерживать свое желание, только тогда он оторвал губы от ее сладкого источника и лег на нее, дрожащую и обезумевшую от этой долгой сладостной пытки.

Она вся раскрылась навстречу ему. Обвив руками его шею, она смотрела на него, и в ее взгляде был и голод, и восхищение, и вера.

Он просунул руки под ее ягодицы, подсказывая ей, чтобы она закинула ноги и обхватила его бедра.

— Я боюсь… сделать тебе больно, — сказал он, стискивая зубы, из последних сил стараясь не вспыхнуть бенгальским огнем, донести до нее все пламя своей страсти. Его бедра качнулись сами собой, его напряженная мужская плоть коснулась входа в ее горячие недра. — Касси, — застонал он, закрывая глаза и стараясь как можно медленнее и осторожнее войти в нее.

Юная, неискушенная Касси сгорала от нетерпения, она хотела избавления, — избавления, которое было так близко и которое мог дать ей только он. Она чувствовала его медлительность, она понимала, что он боится за нее, но ей уже было все равно, она сейчас не могла думать о боли.

Ее рука скользнула вниз, ее пальцы сомкнулись вокруг его пульсирующего копья, нетерпеливо вводя его в себя.

— Кассандра… — выдохнул Брэден, открывая глаза. Он убрал ее руку, резким толчком вошел в нее, и они оба вскрикнули.

Брэден не мог больше медлить. Распахнулись тяжелые врата замка, и воины чудесной армии любви штурмом брали желанную твердыню. Он брал жену с таким отчаянным исступлением, какого никогда не подозревал в себе. Он снова и снова погружался в нее, чувствуя, как нечто огромное и могучее затопляет его, нечто такое, что не имело ничего общего с тем обычным наслаждением, какое получает мужчина в постели с женщиной. Он почувствовал, как ее пальцы впились ему в спину, как сжала она ногами его бедра, — уже через мгновение спазмы пробежали по ее телу, она выгнулась под ним, и протяжный крик вылился из ее горла. Он прижал ее к себе, он соединил их тела в одно, он припал губами к ее устам и испил ее крик. Она вся дрожала, он чувствовал, как ритмично сокращаются ее ножны, тесно обхватывая его копье, позывая к освобождению.

Еще мгновение, — и буря настигла его. Взрыв жгучего пламени пронесся по его жилам, погружая в теснины адского огня, извергаясь к райскому блаженству яростным потоком. Слепящая волна восторга хлынула и понесла их, вырывая из их сердец хриплый крик наслаждения.

Не в силах остановиться он раз за разом выкрикивал и выговаривал, и нашептывал ее имя, уже остывая, в теплые душистые волосы жены. Он осторожно перекатился на бок, обнимая ее и увлекая за собой.

Касси все еще дрожала. Она чувствовала себя и усталой, и одновременно как будто обновленной, она чувствовала в своем сердце такую любовь, какая прежде и не грезилась ей. Она закрыла глаза и уткнулась в теплую, широкую грудь Брэдена, купаясь в его нежности и тихо радуясь тому удовольствию, которое только что доставила ему. Он любит меня, думала она почти изумленно, я знаю, любит. Разве может мужчина так любить женщину, не испытывая к ней ничего, кроме вожделения?

И удовлетворенно вздохнув, она еще сильнее прижалась к мужу.

— Осторожнее. А то я опять наброшусь на тебя. — Он произнес это медленно и лениво, лаская губами ее волосы.

Касси, чуть отстранившись, с улыбкой посмотрела в его лицо.

— Неплохо бы.

Брэден, казалось, был удивлен, потом усмехнулся, радуясь ее ответу.

— Нет, моя ненасытная жена, это потрясающе — снова и снова любить тебя. — Он провел пальцем по ее распухшим от поцелуев губам. — И я бы обязательно сделал это, — хрипло выговорил он, — если бы не боялся сделать тебе больно… или напугать.

Касси разомкнула губы, и ее теплое дыхание ласкало его палец.

— Я уже не боюсь тебя, Брэден, — прошептала она.

Он заворожено смотрел, как она облизывает розовым языком его палец, чувствуя, как возбуждение вновь подымается в нем.

— Нет, — сказал он, чуть отодвигаясь от нее, но не выпуская ее из своих объятий. — Тебе надо отдохнуть. Ты и так уже натерпелась от меня сегодня.

Касси даже растерялась.

— «Натерпелась»? Но, Брэден, — прошептала она, чуть дрожа, — мне было так хорошо.

Сможет ли он когда-нибудь привыкнуть к этой удивительной искренности, к прелестному обаянию ее невинной души?

— Я рад, милая, очень рад, что тебе понравилось, — мягко сказал он, проводя пальцами по ее щеке. — Но сегодня ты впервые по-настоящему занималась любовью с мужчиной, и тебе нужно отдохнуть после этого.

Касси покраснела, вдруг устыдившись своей неопытности. У Брэдена было много женщин до нее. Неужели он ласкал их так же, как ее сегодня? Легкое облачко пробежало по ее челу, но Касси поспешила прогнать его. Брэден принадлежит ей… и только ей.

— Ты, наверное, обижена на меня, та petite?

Его слова заставили ее замереть. Откуда он знает, о чем она думает?

— Обижена?

— Угу. — Он поцеловал ее в плечо, уже сожалея о своем обещании больше не трогать ее сегодня, — он опять хотел ее. Вздохнув, он перекатился на спину и положил ее голову себе на грудь. — В последнее время ты подолгу была одна, я совсем не уделял внимания тебе.

Касси удивленно взглянула на него:

— Я привыкла к одиночеству, Брэден. Я всю жизнь была одна.

Она сказала это без обиды и без горечи, совсем не желая укорить его, но Брэден вздрогнул от этих слов.

— Но я совсем не хочу, чтобы теперь, когда ты живешь со мной, ты чувствовала себя одинокой, — сказал он. — Я хочу видеть тебя счастливой.

Она улыбнулась, потягиваясь, как котенок.

— Я счастлива.

Его взгляд, скользнув по ее лицу, остановился на ее чудесных, молочно-белых грудях, и Брэден вновь почувствовал болезненное напряжение в теле. Он вспомнил, как прекрасна была Касси в минуты страсти, с каким невинным нетерпением отдавала ему себя. Не в силах побороть искушение, он склонил голову и кончиком языка подразнил ее сосок.

— А не устроить ли нам бал с танцами? — спросил он, чувствуя, что плывет, зная, что еще миг — и он вновь забудет обо всем.

Она посмотрела на него туманным взглядом.

— С танцами? — не думая, повторила она. Ее рука осторожно легла на его живот.

У Брэдена участилось дыхание.

— Да. С танцами. Здесь. В Шербурге, — отрывисто выговорил он, ощущая, как весь мир для него сконцентрировался на ее руке, медленно скользящей вниз.

— О, это было бы чудесно, — пробормотала она, с трепетом наблюдая за тем, как суровеет и напрягается его лицо, как темнеют его глаза.

Он поймал ее руку.

— Мы пригласим самых избранных гостей. Я хочу, чтобы все узнали, что в Шербурге живет молодая прекрасная герцогиня. — Их пылающие взгляды встретились.

— Я не против, Брэден, — томно откликнулась она, осторожно высвобождая руку и еще теснее прижимаясь к нему. — Замечательная идея.

Аромат ее кожи, смешанный со сладким мускусным запахом, щекотал ему ноздри, напоминая о недавней их страсти.

— Мы вместе с тобой решим, кого мы хотим видеть, — выдохнул он и, облизнув пересохшие губы, продолжил: — Я расскажу тебе обо всем, чтобы… ты была… раскованнее… еще раскованнее… — Он замолчал, когда ее рука, найдя его напряженный, пульсирующий орган, медленно погладила его по всей длине. Касси ласкала его робко и нежно, словно зачарованная.

— У меня уже есть вопрос, — прошептала она смущенно.

— Какой? — хрипло выговорил он.

— Ты ласкал меня сегодня… там… Скажи, тебе будет приятно, если я буду ласкать тебя так же?

Брэден промолчал. Но ей и не нужны были слова. Она поняла его ответ, поняла по тому, как он сжал ее волосы, притягивая ее к себе; по тому, как он задрожал, когда ее губы сомкнулись нежным шелковым кольцом вокруг его копья; по тем отрывистым, почти невнятным, чувственным словам, что слетали с его губ; наконец, по той дикой страсти, которую он обрушил на нее, когда перекатил ее на спину.

— Ты моя, Касси, — повторял Брэден, вновь и вновь входя в ее глубины и оставляя себя там. — Моя. Навек моя.

Его слова тихим эхом отдавались в ее сердце, убаюкивая ее. Она засыпала в его объятиях. Этой ночью кошмара не было.

Глава 17

— Вы уверены, что вырез не слишком глубокий? — Касси с сомнением посмотрела на Маргарет.

Та непреклонно покачала головой:

— Платье превосходно сидит на вас, ваша светлость! А что до выреза, так это же модно! И перестаньте хмуриться. Уверяю, герцог, увидев вас, просто лишится дара речи! — Ее глаза весело блестели.

Касси скептически приподняла брови:

— Сомневаюсь, Маргарет. Такого с ним, по-моему, не может произойти. — Она опять недовольно осмотрела свое отражение в огромном овальном зеркале. — Вы правда считаете, что я неплохо выгляжу?

Маргарет еще раз оглядела Касси. Роскошное шелковое платье, ярко-синее, как сапфир, мягкими складками ниспадало к ногам госпожи. Глубокий вырез и обшлага длинных расширяющихся книзу рукавов были оторочены бархатом того же оттенка, а подол украшен пенящимися волнами тончайших кружев. Глубокая синева платья завораживала, как и глаза Касси, встревожено смотревшие с разрумянившегося лица. Черные локоны превосходно оттеняли молочно-белую кожу шеи и груди, где, переливаясь, сверкала праздничным блеском нитка изумрудов с крупной сапфировой подвеской, — недавний подарок Брэдена.

— Неплохо? — повторила Маргарет изумленно. — Да вы затмите собой всех женщин, ваша светлость!

— Ну, это вряд ли, Маргарет. Они все знатные дамы, они привыкли к балам и светским раутам и уж во всяком случае не стушуются, — сказала она.

— Но вы тоже герцогиня, — возразила Маргарет.

— Это всего лишь титул, — грустно промолвила Касси. — Никакие наряды и украшения не помогут мне обмануть себя, не убедят меня, что я им ровня.

— Что такое их голубая кровь рядом с вашим добрым сердцем! — торжественно произнесла пожилая женщина. '

Касси взглянула на нее с нежностью и рассмеялась:

— Право, жаль, Маргарет, что у меня не стеклянная грудь.

— Главное, что ваше сердце смог оценить герцог.

Касси смущенно покраснела. Маргарет, сама того не ведая, высказала словами самую заветную ее мечту, которая с каждым днем, а главное, после каждой ночи, казалась ей все менее несбыточной, все более осуществимой, и Касси в который раз спросила себя: может, и правда Брэден любит ее?

Сомнения и недобрые предчувствия, терзавшие ее с самого утра, вдруг показались ей нелепыми. Ну и что! Даже если ей предстояло бы войти в клетку с тиграми, она смело шагнула бы туда, опираясь на сильную руку мужа, — он никогда не даст ее в обиду.

Решительно кивнув, она посмотрела на часы и направилась к двери. Через пять минут Брэден должен был встретить ее внизу, и она не хотела заставлять его ждать.

— Еще раз спасибо, Маргарет, — сказала она с улыбкой. — Пожелайте мне удачи, она мне сегодня ой как нужна!

Она спускалась по широкой лестнице, через холл в бальный зал, где уже начали собираться гости. Тихие звуки музыки, приглушенный смех и голоса долетали до нее. Через распахнутые двери зала Касси увидела Брэдена: он стоял в группе мужчин и, разговаривая, поглядывал на часы, ожидая ее появления. Эта картинка, такая милая и трогательная, совсем успокоила ее. Муж не забыл о своем обещании все время оставаться рядом с ней, чтобы облегчить череду предстоявших ей сегодня многочисленных знакомств.

С высоко поднятой головой, не сводя глаз с Брэдена, она величаво направилась к дверям зала.

— Здравствуйте. — Глубокий мужской голос за ее спиной заставил ее вздрогнуть. Касси резко обернулась.

— О, извините. Я не хотел напугать вас.

Высокий стройный мужчина стоял перед ней. Темноволосый, в элегантном черном смокинге, с вежливой улыбкой на красивом лице и теплым взглядом светло-карих глаз, он с интересом разглядывал ее.

— Я не испугалась, — возразила Касси. — Просто я никого не ожидала увидеть здесь.

— Я тоже не ожидал. Но, должен сказать, я бесконечно рад, что ошибся дверью. — Его восхищенный взгляд скользнул по ее лицу и плечам.

Касси, склонив голову набок, также с интересом смотрела на него.

— Вы, наверное, опоздали? — спросила она как всегда напрямик.

Незнакомец был приятно удивлен. Женщины, с которыми он привык иметь дело, как правило, жеманно опускали глаза под его откровенно оценивающим взглядом, но эта роскошная красавица нисколько не смущалась, а напротив, разглядывала его с искренним интересом. Сегодняшний вечер обещал быть не таким скучным, как он предполагал.

— Да, я бы сказал, очень удачно опоздал, — сказал он, приторно улыбаясь. — Однако, — спохватился он, — простите мою оплошность, я забыл представиться. — Он взял в ладонь ее руку и задержал ее там, привычно поглаживая запястье незнакомки указательным пальцем. — Я Грант Чандлинг виконт Чисдейл. Я давний друг хозяина этого дома.

Радостная улыбка озарила лицо Касси. Она искренне устыдилась зародившихся было в ее душе подозрений. Этот человек близкий знакомый Брэдена, и он, конечно же, просто желал показать ей свое расположение, а она по своей неопытности приняла искренний жест дружелюбия за пошлый флирт.

— Мне очень жаль, что мы не познакомились раньше. Однако Брэден никогда не рассказывал мне о вас.

— И у меня были на то веские причины, — вдруг услышала она голос мужа за спиной.

Брэден приближался к ним; его походка была неспешной, но напряженно окаменевший подбородок говорил о том, что он едва сдерживает злость. Касси растерянно смотрела на мужа.

Грант отпустил ее руку, с удивленным укором изогнув брови.

— Зачем же говорить об этом столь очаровательной леди?

— Затем, — отвечал Брэден, беря Касси под локоть, — что эта очаровательная леди — моя жена.

Грант не смог скрыть своего изумления, он опешил, отчетливо расслышав в тоне хозяина предостережение.

— Это твоя жена? — Он расширил глаза, оглядывая Касси, потом тряхнул головой. — Я даже не предполагал… Хотя… мне следовало бы догадаться… Ты знаешь толк в женщинах, Брэден.

Касси почувствовала, как напрягся Брэден, когда Грант вновь подхватил ее руку и поднес к губам, на этот раз лишь коснувшись ее кратким, сдержанным поцелуем.

— Ваша светлость, я восхищен знакомством с вами, — сказал он, выпрямляясь.

Касси недоумевала, отчего Брэден так неприветлив с гостем, тем более со своим старым приятелем. Она отчетливо ощущала их взаимную неприязнь. Может, они поссорились? Впрочем, какие бы разногласия ни были между ними, ее это не касается. Она хозяйка вечера и должна быть равно доброжелательна ко всем гостям.

— Благодарю вас, лорд Чисдейл, — ответила она. — И, пожалуйста, не называете меня больше «ваша светлость». Меня зовут Кассандра.

Грант слегка склонил голову в знак того, что принимает эту милую фамильярность.

— Хорошо, Кассандра. Тогда и вы зовите меня просто Грантом.

— Непременно, — улыбнулась Касси.

— Брэден, у тебя прелестная жена. Она красавица, — непринужденно заговорил Грант. — Я просто потрясен ее красотой. Почему ты ничего не рассказывал мне о ней?

Брэден крепко сжал локоть Касси.

— Мы давно не виделись с тобой, Грант, — ответил он холодно. — И потом, я был уверен, что ее прелесть не ускользнет от твоего внимания. — Не дожидаясь ответа, он повернулся к жене. — Пойдем. Я хочу представить тебе наших гостей.

— Да, Брэден, — с готовностью откликнулась Касси, слегка озадаченная нескрываемой холодностью мужа.

— Мы должны идти, Грант. — Брэден как будто прощался с другом.

— Я тоже иду в зал, — ответил тот и нерешительно добавил: — Надеюсь, твоя жена подарит мне один танец?

— Надейся.

Брэден решительно направился в зал, увлекая за собой Касси. Он понимал, что сейчас его злость неуместна, понимал, что выглядит смешно, но ничего не мог поделать с собой. Память о предательстве Гранта все еще жила в нем. Если бы не дядя, он ни за что не пригласил бы его, но Сирил настоял на приглашении, убедив Брэдена, что если он, вопреки обыкновению, не пригласит Гранта, это вызовет ненужные сплетни и пересуды, — ведь он сам знает, как охоч до скандалов высший свет. Ладно, он стерпит присутствие Гранта, стискивая зубы, думал Брэден, он обещал это дяде, но ничто не заставит его изменить мнение о нем. Этот человек, которого он когда-то называл своим другом — обыкновенный негодяй.

Жена нерешительно замедлила шаг, когда они приблизились к дверям. Остановившись на пороге, она широко распахнутыми глазами оглядывала огромный, заполненный людьми зал. Брэден удивленно наблюдал за ее волнением. Для него это была самая обычная домашняя вечеринка.

Касси чувствовала, как нерешительность и волнение снова охватывают ее. По количеству гостей и пышности сегодняшний прием сильно отличался от того умеренного, почти интимного празднества, которое было устроено в Шербурге в день их свадьбы. Сияние тщательно натертого паркета едва ли могло быть оценено из-за многолюдства, а бесценные живописные полотна на позолоченных стенах блекли на фоне роскошных дамских нарядов. Единственным сокровищем, которое не смогли затмить ни великолепие нарядов, ни блеск драгоценностей, была хрустальная люстра, гордо сиявшая в центре зала над головами собравшихся, и от ее ослепительного света пространство казалось еще более внушительным. Без людей эта комната была бы просто очень большой, но сейчас, заполненная тихим гулом голосов, она производила ошеломляющее впечатление.

Ее взгляд остановился на группе женщин в роскошных нарядах, которые стояли неподалеку и, тихо переговариваясь между собой, украдкой бросали на нее холодные, оценивающие взгляды.

«Небольшая домашняя вечеринка», это название как-то не вязалось с сегодняшним собранием, явно враждебно настроенным против хозяйки дома.

Брэден увидел потерянный взгляд жены, и его сердце сочувственно сжалось.

— Я еще не говорил тебе, та petite, что ты сегодня потрясающе красива? — шепнул он.

Она взглянула на него и улыбнулась:

— Нет, не говорил.

— Тогда позволь мне исправить это упущение. — Его пылающий взгляд скользнул по ее прекрасному лицу, на мгновение заставив ее забыть обо всем. — У меня захватывает дыхание от твоей красоты, — тихо и хрипло выговорил он.

Она была прекрасна, и гордость переполнила его сердце. Она была самим совершенством, ни одна женщина здесь не могла соперничать с нею в изяществе и красоте. И она принадлежала ему.

— Спасибо, — прошептала Касси. — Спасибо тебе.

— Не за что. — Он стиснул ее руку. — И, пожалуйста, не забывай, какого мнения ты придерживалась всегда обо всех этих дамах, — весело проговорил он, увлекая ее в зал. Краем глаза он видел, как заблестели глаза мужчин при виде его жены. Ему очень хотелось надеяться, что ее мнение о мужской половине высшего света будет таким же, как и о женской. Но почему-то сомневался в этом.

Касси выступала с высоко поднятой головой, стараясь смотреть прямо перед собой. Брэден переводил жену от одной группы к другой, ровным, уверенным голосом представляя ее гостям, и Касси мужественно выдерживала на себе их оценивающие взгляды, кивала, улыбалась, отвечала на их вопросы, пока не почувствовала, что ее голова идет кругом от обилия новых имен и титулов. Она видела, как старый граф Локершемский жадно пожирает ее глазами и робко улыбается ей издалека, но она не ответила на его улыбку. Впрочем, она тут же поняла почему. Седовласая дама возвышалась рядом с маленьким графом, неподвижная, как статуя, и с такой огромной грудью, что, казалось, платье вот-вот лопнет на ней. Она столь бесцеремонно опиралась на руку графа, что у Касси не возникло сомнений — эта дама и есть графиня Локершемская, та самая, которая по причине нездоровья не смогла присутствовать на их с Брэденом свадьбе. Касси сочувственно глянула на графа и гут же отвернулась. Боже правый, если она воспринимает беды этого развратника, чуть ли не как беды своего старого приятеля, похоже, она уже теряет рассудок.

Она не могла дождаться конца вечера.

— Позволь пригласить твою жену на танец, Брэден. Голос показался ей знакомым.

— Если она пожелает, Уильям, — ответил Брэден. Он перевел взгляд с Уильяма Девона на напряженно застывшее лицо жены. — Касси?

Она поняла, что пора снова взять себя в руки.

— Буду рада, ваше сиятельство, — сказала она с улыбкой и, уходя из-под надежной защиты Брэдена, взяла герцога под руку и прошла с ним к возвышению, где кружились в танце несколько пар.

— Вы обворожительны, дорогая, — сказал он с неизменно — вежливой улыбкой на губах.

— Благодарю вас, ваше сиятельство. Надеюсь, что сегодня мне удастся немного сгладить то впечатление, которое я произвела на вас при нашей первой встрече.

Веселый огонек блеснул в глазах Уильяма Девона.

— Вы недооцениваете силу своей красоты. Она будет заметна всегда, сколь бы непритязательным ни был ваш наряд. Я понимаю, почему Брэден, не раздумывая, женился на вас.

Касси едва не задохнулась от гнева.

— Уж поверьте, ваше сиятельство, — услышала она себя, — не только это заставило Брэдена пойти на столь решительный шаг.

Ее горячность ошеломила Уильяма, однако он быстро оправился:

— Разумеется, дорогая. У вас много других достоинств. Касси, услышав, как он истолковал ее слова, покраснела и хотела было отпустить еще одно резкое замечание, но неожиданно подумала о том, что, если Уильям Девон присутствует на приеме, то и Эбигейл Девон должна быть здесь. Она обвела глазами зал, выискивая ее в толпе гостей, — Вы кого-то ищете, дорогая?

Она посмотрела на Уильяма. Его лицо не выражало ничего, даже любопытства.

— Я подумала, что ваши родные, наверное, тоже здесь, — сказала Касси и тут же спохватилась. Ну что, в самом деле, заставляет ее все время говорить правду?

Уильям Девон откашлялся.

— Если вы имеете в виду Эбигейл, то нет. Ее здесь нет. Она… — Он явно хотел сказать что-то еще, но передумал.

— Понятно, — задумчиво промолвила Касси. Она спрашивала себя, уж не Брэден ли стал причиной ее отсутствия. В конце концов Касси не скрывала своей неприязни к ней, и вполне возможно, что он, уважая ее чувства, исключил Эбигейл из списка гостей. Нежная благодарность заполнила сердце Касси.

— Уильям, ты позволишь мне? — Герой ее романа стоял перед ней, темноволосый, элегантный и захватывающе обаятельный. Вопрос был пустой формальностью — Брэден перехватил руку Касси, обнял ее за талию и закружил в вальсе.

— Я соскучился, — прошептал он одними губами, мягко щекоча пальцем ее ладонь.

Касси почувствовала, как теплая волна пробежала по ее телу. Ей нравилось, как он держит ее… как прижимает к своей груди, нравилось, как блестят его глаза. Ей нравилась его сила, его уверенность… Она любила его.

— Попозже, — тихо и хрипло сказал он. Касси вздрогнула:

— Что… попозже?

Он ласкал взглядом ее лицо.

— То, о чем ты попросила меня.

— Я ничего не говорила.

— Тебе и не нужно говорить. Твои глаза сказали мне. Они очень красноречивы.

Касси почувствовала, что краснеет:

— Я постараюсь унять их болтливость. Он тихо рассмеялся.

— Это не удастся тебе, моя милая жена. Твои чувства, твои мысли — вся твоя душа — отражается в твоих чудесных глазах. И мне нравится это.

Ее сердце учащенно заколотилось.

— Брэден…

— Брэден, ты весь вечер не отпускаешь от себя жену! — Уинстон Блэк маркиз Сомэрсетский, похлопал Брэдена по плечу. — Этот танец она обещала мне!

Брэден неохотно передал Касси другу, отошел к стене и остановился там, хмуро наблюдая, как кружатся в вальсе оживленные пары. Единственное, что утешало его, так это то, что Касси так же, как и он, неохотно отпустила его руку и теперь, казалось, не могла дождаться конца танца. Брэден напомнил себе, что прием был устроен именно для того, чтобы Касси познакомилась с людьми, и пока все шло по плану. Но он все равно не мог успокоиться: видеть ее в руках другого мужчины было невыносимо.

После нее все женщины вокруг казались ему жеманными куклами, и он, не желая танцевать с ними, взял бокал с пуншем. Он как раз допивал его, когда к нему подошел Грант.

— Брэден, тебе не кажется, что наша размолвка несколько затянулась? — тихо начал он.

Брэден равнодушно пожал плечами:

— Я не думаю, что нам удастся со временем забыть то, что произошло между нами, и восстановить былые отношения, Грант.

Грант недоверчиво качнул головой.

— Послушай, Эбигейл Девон не стоит того, чтобы мы жертвовали нашей дружбой ради нее. Она просто ненасытная самка, и мы оба знаем это. Она же никогда не нравилась тебе! Я не понимаю, отчего ты сердишься на меня? Ведь я, можно сказать, оказал тебе услугу, освободив от всяких обязательств перед ней.

Брэден поставил пустой бокал.

— Ты, действительно, не понимаешь меня, Грант? Я не сержусь, и Эбигейл здесь совершенно ни при чем. Все дело в доверии и дружбе, которые ты предал тогда.

— Но я же живой человек, у меня могут быть слабости! — вскипел Грант.

Брэден устало вздохнул.

— Ради Бога, Грант, но мои чувства к тебе с тех пор существенно изменились. Три года назад я злился на тебя. Сейчас я испытываю только жалость. Мне жаль тебя, Грант. — Он медленно обвел глазами зал. — Мне жаль вас всех. — И повернувшись, он отошел.

Все, что ему было нужно сейчас, это увидеть Касси.

Она нужна ему. Нужна.

Осознав в себе эту потребность, такую глубокую и интенсивную, он был ошеломлен — его словно окатили холодной водой. Когда это случилось? Когда его нежная привязанность, остро приправленная желанием обладать ею, успела перерасти в нечто большее? Как это произошло, как случилось, что он стал так беззащитен?

Потрясенный открытием, он остановился перед подносом, на котором стояли бокалы с напитками. Пунш казался ему слишком слабым сейчас. Он взял бренди; он пил его, чувствуя приятное жжение внутри, потом взял еще один бокал и, выпив, огляделся в полках Касси.

Она танцевала кадриль с Хорасом Блэкберн графом Уилбурнским; они смеялись и, казалось, были очень довольны друг другом. Касси оказывала удивительное воздействие на людей, — ее чистота и непосредственность действовали на них как свежее дыхание весны.

На лице Хораса Блэкберн было написано обожание, и ревность больно кольнула сердце Брэдена. Он только сейчас понял, как раздражает его внимание, которое оказывали Касси все мужчины вокруг. Он понимал, его раздражение не имеет оснований, ревность беспочвенна, но не мог совладать с ними. До сих пор Касси принадлежала ему одному, она с пятнадцати лет принадлежала ему. У нее никогда не было мужчин, не было претендентов на ее руку, а у него не было соперников. Она пришла к нему не просто девственницей, а чистым, невинным ребенком. Девственность она отдала ему, но невинность осталась при ней, — она была самой ее сутью. И ему хотелось, чтобы так было всегда. Он страстно хотел уберечь ее от этого бездушного мира, где браки основаны на расчете, любовные связи случайны, отношения поверхностны. Ему хотелось, чтобы она навсегда осталась чистой, наивной Касси. Он хотел этого ради нее самой. Хотя кого он пытается обмануть? Ведь он отлично понимает, что не великодушие движет им. Наоборот, инстинкт собственника. Ему хочется, чтобы она безраздельно принадлежала ему. И все тут.

Брэден взял еще бокал бренди.

— Брэден? — Касси мягко опустила руку на его плечо.

— О-о! Привет, жена! — Он приветственно поднял бокал. Касси вздрогнула. Она-то знала, чем отличается пьяный человек от трезвого. Тоска и страх подкатили к ее сердцу.

— По-моему, тебе хватит, Брэден.

Будь он трезвым, он бы почувствовал напряжение в ее голосе. Но его разум уже помутился, и ее замечание только подбросило дров в разгоравшийся костер его обиды.

— Хватит пить, ты хочешь сказать? Напротив, милая я только начал. — Откинув голову, он окинул жену тяжелым, медленным взглядом. — Ну, как ты? Хорошо ли тебе?

Касси не понимала, чем вызвана эта странная угрюмость его тона. Но в любом случае она не могла не обращать внимания на то, что ее муж нетрезв. Она почувствовала, как злость закипает в ней.

— Как мне может быть хорошо, когда мой муж напился и едва соображает? — ответила она.

Брэден не уловил ее горечи, он услышал в ее словах только досаду, это оскорбило его, и он тут же пошел в контратаку. Прищурившись, он смерил жену недобрым взглядом.

— Ты переходишь все границы, Кассандра. Что бы я ни делал, тебя это не касается.

Касси расширившимися глазами смотрела на него — она была потрясена, она не верила своим ушам. Как он может после всего того, что было между ними, говорить ей такое, как он смеет так грубо ставить ее на место? Она уже собралась высказать ему все, что поднималось в ней, как вдруг знакомый голос у дверей привлек ее внимание.

— Я была права, Сирил! Мы с вами явились последними! Касси видела, как потемнели глаза мужа, когда он услышал этот голос. Касси обернулась. Лорд Сирил, улыбаясь, входил в зал с роскошной белокурой красавицей под руку.

То была Эбигейл Девон.

Брэден пробормотал что-то невнятное и, даже не взглянув на Касси, быстрыми шагами двинулся к ним. У Касси оборвалось сердце, когда она увидела, как он, поздоровавшись с дядей, подносит к губам затянутую в перчатку руку Эбигейл. Она видела, как хищно блеснули глаза Эбигейл, видела ее самодовольную улыбку, и увиденное подтвердило то, о чем Касси давно подозревала. Эта красивая, высокомерная аристократка в ярко-красном платье, на которое ушли десятки метров дорогого бархата, не отступилась от мысли отвоевать Брэдена. И сегодня же.

Касси почувствовала, как прежняя неуверенность снова охватывает ее.

Она отвернулась, боясь расплакаться. Она, юная и неопытная, не может соперничать с искушенной в любовных делах Эбигейл. Все, что она может противопоставить ей, это свою любовь к Брэдену, — но достаточно ли этого?

— Здравствуйте, Кассандра. Вот мы и встретились с вами вновь, — раздался у нее за спиной ненавистный голос.

Касси расправила плечи и медленно повернулась к гостье.

— Добрый вечер, Эбигейл, — произнесла она холодно. — Я, признаться, не ожидала увидеть вас здесь. Ваш отец предупредил, что вас не будет.

Эбигейл жеманно тряхнула головой, откидывая с плеч светлые локоны.

— О, это вышло почти случайно. Сирил так любезно и настойчиво просил меня стать его гостьей, что я не смогла отказать ему.

Сирил. Вот оно что. Касси хотелось задушить его.

— Очень мило с его стороны, — ответила она. — И мы все рады вам.

Взгляд Эбигейл беспокойно скользнул по залу.

— Ах, — вздохнула она с улыбкой. — Я и сама рада, что приехала. Извините, милочка, я покину вас. — И, колыхнув юбками, она двинулась дальше.

— Чертова девка! — пробормотала Касси.

— Кассандра! Вы с кем-то разговариваете? Касси посмотрела на Сирила.

— Да. С собой, — зло бросила она. Сирил озабоченно склонил голову набок:

— Что случилось, дорогая?

— Зачем вы привезли ее? — выпалила Касси. Сирил удивился:

— Кого? Эбигейл? Но она всегда посещала наши вечера. В чем дело, дитя мое? Что с вами происходит?

Касси медленно досчитала до десяти, стараясь успокоиться.

— Нет, ничего, — наконец сказала она. — Ничего особенного, Сирил.

Он кивнул, затем, секунду подумав, протянул ей руку.

— Могу я пригласить вас на танец? — Конечно.

Сирил был прекрасным партнером, как и те трое, с которыми она танцевала после него. Но ей не удавалось больше находить удовольствие в этом собрании. Всякий раз, когда перед ней мелькало смеющееся лицо Эбигейл Девон, кружащейся в объятиях Брэдена, ее сердце сжималось от боли и тоски. А пойманный ею обрывок их разговора заставил ее похолодеть…

— Мне всегда нравилось, как ты танцуешь, Брэден, — говорила Эбигейл, задыхаясь.

— Неужели? — отвечал он своим глубоким, звучным баритоном. — Я что-то не припомню, чтобы мы с тобой много танцевали.

— Ну, — протянула она поддразнивающее, — это оттого, что мы находили другие, еще более приятные развлечения…

— Кассандра! Что с вами? Вам плохо? — Встревоженный голос Гранта вторгся в сознание Касси. Она растерянно заморгала.

— Нет… Да… мне нехорошо… У меня кружится голова. Извините, мне нужно подышать воздухом…

Грант посмотрел в ее бледное лицо, проследил за ее остекленевшим взглядом.

— Конечно. Пойдемте, я провожу вас.

Они вышли на террасу. Касси оперлась о перила и сделала глубокий вдох, потом второй, третий, надеясь, что свежий воздух успокоит ее.

— Вам лучше? — спросил Грант.

— Да. Благодарю вас.

— Почему бы нам не прогуляться по парку? Касси с сомнением покачала головой.

— Так поздно? Вдвоем?

Грант обворожительно улыбнулся в ответ:

— Я еще мальчишкой бывал в Шербурге и знаю этот парк, как свои пять пальцев. Уверяю вас, нам не удастся заблудиться.

Ее останавливало совсем не это, и она обязательно сказала бы ему об этом, но воспоминание о Брэдене и Эбигейл вновь вспыхнуло в ее памяти, и злая решимость проснулась в ней.

— Я с удовольствием прогуляюсь с вами, Грант. Только легкое удивление мелькнуло в его взгляде. Он просиял.

— Чудесно! Вы разрешите? — Он галантно выставил локоть, Касси взяла его под руку, и они спустились в ночной парк.

Сирил задумчиво смотрел им вслед. Все складывалось даже лучше, чем он предполагал.

— Сирил… ты не видел… Касси?

Сирил нахмурился. Племянник был заметно пьян.

— Последний раз я видел ее на террасе с твоим другом лордом Чандлингом, — медленно произнес он, внимательно следя за лицом Брэдена. — А потом… не знаю… Они куда-то исчезли.

Брэден, выругавшись, ринулся на террасу и оглядел темный парк.

— Черт возьми! Где они? — рявкнул он. Сирил поспешил к нему.

— Я не знаю, Брэден. Прошу тебя, говори тише. Людям ни к чему знать, что твоя жена решила уединиться с мужчиной.

Брэден бросил на него разъяренный взгляд, а затем процедил:

— Извинись за меня перед гостями.

— В чем дело? — насторожился Сирил.

— Я ухожу. Мне осточертел этот вечер. — И, не говоря больше ни слова, он сбежал по ступенькам.

— Сирил? — Эбигейл Девон стояла в дверях.

— Моя дорогая, как вы вовремя! На Брэдена что-то нашло, он раздражен и беспокоен. Похоже, он сам не знает, что ему нужно сейчас. Однако, мне кажется, вы могли бы успокоить его…

Она улыбнулась:

— Я поняла, Сирил. Я постараюсь.

Лавируя между гостями, она стремительно пересекла зал и скрылась в дверях.

Сирил вернулся к гостям, довольный собой и воодушевленный. Кассандра не выживет в этом мире, думал он. Она рождена не для него. Она слишком наивна.

А тем временем наивная Кассандра влепила звонкую пощечину Гранту Чандлингу.

— Как вы посмели! — гневно выдохнула она.

Грант потер щеку, растерянно глядя на разъяренную девушку.

— Я хотел только поцеловать вас, Кассандра.

— Только поцеловать? Вы что, забыли, что я замужем за вашим другом?

— Ну и чудесно! Господи помилуй, Кассандра! Я совсем не хочу мешать вашему счастью с ним.

— Неужели? Тогда чего вы добиваетесь? Зачем вам нужно целовать меня? — Она вся дрожала от гнева. — Все вы одинаковы, аристократы! Вы развратны, вы думаете только о себе, для вас нет ничего святого! Прощайте, лорд Чандлинг! Я больше не желаю видеть вас! — Она развернулась и, высоко подобрав юбки, двинулась по аллее к дому.

Она вошла через задний вход и, никем не замеченная, поднялась к себе в спальню. Она завтра извинится перед гостями, сегодня она просто не в силах выносить их. Она захлопнула за собой дверь и нервно прошлась по комнате.

Как смеют эти люди рассуждать о благородстве, о знатности, когда они, не задумываясь, готовы растоптать любые ценности!

Она опустилась на кровать, закрыла ладонями лицо. Любовь, брак, что они знают об этом? Для нее эти вещи святы, ибо она знала, что такое настоящая любовь. Ее отец, этот несчастный пьяница, в прошлом был благороднейшим человеком. Он чтил узы брака. Он боготворил свою жену.

Невольное воспоминание всплыло в памяти Касси. Дом. Ее мать, молодая и красивая, спускается по лестнице в белом шелковом платье, слабый аромат лилий наполняет гостиную, и отец смотрит на Элину с таким обожанием, с такой страстью в глазах, что даже она, еще совсем кроха, чувствует их.

Для Роберта не существовало других женщин, кроме жены. И когда она умерла, его жизнь пошла наперекосяк.

Касси помнила, каким он стал после смерти матери. Раздавленный, потерянный, он не мог найти себе места и никак не хотел верить в то, что случилось.

Элина… не уходи… не покидай меня…

Он плакал, моля ее остаться, он проклинал ее за то, что она не слышала его мольбы, проклинал себя за то, что не сумел спасти ее.

Касси задрожала, вспомнив ночь, после которой она прибежала к Брэдену, — свою последнюю ночь дома. Отец тогда, обезумев от ярости, бормотал что-то о предательстве Элины.

Все хорошее в нем умерло вместе со смертью жены. Но он был, был благородным человеком! Сама мысль об измене показалась бы ему кощунственной.

Касси подняла залитое слезами лицо, заставляя себя вернуться к действительности. В глубине души она не верила в то, что Брэден настолько беспринципен, чтобы нарушить данную им клятву верности и искать развлечений на стороне. Пусть он не любит ее так, как она его, но он вряд ли решится обмануть ее доверие.

Однако то, как он вел себя сегодня, невозможно было простить. Неужели он не понимал, что оскорбляет ее, флиртуя у нее на глазах с этой бесстыжей хищницей?

Касси встала, преисполненная решимости. Пусть они, аристократы, и считают любовные интрижки невинным развлечением, для нее это неприемлемо. И она скажет ему об этом без обиняков. Она распахнула дверь в его спальню и вошла, готовая дождаться его, как бы поздно он ни вернулся. Они должны поговорить, сегодня же.

— Брэ-эден… Наконец-то… — протянул ленивый женский голос из его кровати.

Касси окаменела. В приглушенном свете ночника обнаженная женщина, едва прикрытая тонкой простыней, села в постели и, встретив ее ошеломленный взгляд, победно улыбнулась.

— Кассандра, вы не вовремя.

Глава 18

Кровь отхлынула у Касси от лица, когда смысл происходящего дошел до нее. Ее муж только что изменил ей с Эбигейл Девон — или собирался сделать это. Как бы то ни было, она застала ее в его постели.

Касси чувствовала, что земля уходит у нее из-под ног. Она могла стерпеть что угодно, но такого надругательства над своими чувствами она не могла даже представить себе. Ей хотелось умереть.

Охваченная отвращением, обидой, она готова была повернуться и бежать, чтобы не видеть всего этого, как вдруг заметила торжествующую улыбку на лице Эбигейл, ее выжидательный, победный взгляд, и чувство собственного достоинства взбунтовалось в ней. Она не может сдаться без боя, не может еще более унизить себя позорным бегством.

Она вскинула голову и подошла к смятой постели.

— Убирайтесь отсюда. — Неужели это ее голос, в котором столько властности и презрения?

Очевидно да, поскольку улыбка сбежала с лица Эбигейл, и удивление, а затем ярость вспыхнули на нем.

— Как вы смеете? — прошипела она.

— Как я смею? — гневно переспросила Касси и сдернула простыню, прикрывавшую нагое тело Эбигейл. — Нет, дорогая! Как вы смеете развратничать в моем доме?!

Эбигейл, спустив ноги с кровати, смотрела в лицо Касси, пытаясь прочесть по нему, как много известно сопернице.

— Вы ошибаетесь, Кассандра, это не ваш дом. Это дом Брэдена, — медленно проговорила она, внимательно следя за реакцией Касси. — Это его комната, его постель. И я здесь по его приглашению.

Ярость, которую Касси никогда не подозревала в себе, забушевала в ее душе, озаряя ее лицо яркими зарницами. Касси схватила смятое бархатное платье Эбигейл, швырнула его ей в лицо. Вслед за ним полетели чулки, корсет и нижние юбки.

— Я герцогиня Шербургская, я жена Брэдена! И потому это мой дом, и я требую, чтобы вы немедленно убирались отсюда! — кричала она, задыхаясь и в ярости бросая одежду соперницы. — В противном случае мне придется позвать слуг, и они вышвырнут вас отсюда, не потрудившись прикрыть ваш срам.

Эбигейл встала, вся дрожа от злости. Она даже не старалась прикрыть наготу.

— Девочка моя, — презрительно и насмешливо произнесла она. — Неужели ты думаешь, что сможешь удовлетворить Брэдена в постели? Да ты просто дурочка, Кассандра, наивная маленькая дурочка. А Брэдену нужна женщина. Женщина умная и умелая в любви, женщина, которая знает о его потребностях и сумеет удовлетворить их. — Она вызывающе откинула голову, тряхнув своими белыми локонами. — Я однажды имела глупость пустить все на самотек. Но больше я не повторю этой ошибки. Ты можешь наслаждаться его титулом, глупышка, но его тело будет принадлежать мне!

Касси, не задумываясь о том, что делает, размахнулась и ударила Эбигейл по щеке.

На мгновение обе замерли, не в силах поверить в случившееся. Длинными, дрожащими пальцами Эбигейл провела по щеке. Касси молча смотрела на красное пятно, проступившее на ее алебастрово-белой коже.

И через мгновение разъяренный крик Эбигейл разнесся по ночному дому.

Брэден взбежал по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Он только что вернулся, просидев несколько часов в пивной, и едва успел войти в дом, как услышал крик. Он ворвался в спальню и увидел, как голая Эбигейл таскает за волосы отбивающуюся Касси. Хмель мгновенно вылетел из его головы.

— Что здесь происходит? — прогремел он.

Женщины повернулись к нему. Касси окинула его гневным взглядом.

— Я, дорогой супруг, некстати оказалась в твоей спальне. — Такой Брэден еще никогда не видел ее. Ее глаза сверкали, ненависть сквозила в ее взгляде. — Но теперь я оставлю вас, ты можешь сколько угодно развлекаться со своей любовницей! — Она обошла его стороной, как прокаженного, стараясь не задеть. У двери она повернулась, и Брэден заметил, как боль мелькнула в ее взгляде, как обида подымается в ней, хотя Касси и старалась не показать ее. Ее губы задрожали, слезы заблестели под ее длинными черными ресницами. Но она не опустила гордо поднятой головы, не отвела взгляда. — Тебе и этой леди, — процедила она, — придется найти другое место для встреч. Если я еще раз увижу ее на пороге этого дома, я спущу ее с лестницы! Спокойной ночи, Брэден.

Она с размаху захлопнула за собой дверь.

Брэден ошеломленно смотрел ей вслед, еще не до конца поняв, что произошло, но уже успев ощутить гордость за нее и восхищение ее повадками. Его жена из наивной крохи превратилась в удивительную, потрясающую женщину, ревнивую, как черт.

— Брэден. — Хриплый голос Эбигейл вторгся в его сознание. Он резко обернулся и увидел, что она, обнаженная, стоит рядом, вкрадчиво и льстиво заглядывая ему в глаза. — Я так долго ждала тебя.

— Правда? — откликнулся он.

Она, воодушевленная этим ответом, чуть помедлив, положила руки ему на грудь.

— Сирил сказал, что я могу помочь тебе. И я вижу, что он был прав.

Брэден не шелохнулся.

Она осторожно провела пальцами по его шее.

— Мы оба помним, Брэден, как хорошо нам было вместе когда-то. И ничего не изменилось с тех пор. Все, что есть у меня, — она медленно оглядела себя, — все, что ты захочешь, все твое.

Брэден скользнул равнодушным взглядом по ее голому телу.

— Оденься, Эбигейл, — сказал он, отстраняясь от нее.

— Что? — Эбигейл, казалось, была потрясена.

— Ты спрашивала, чего я хочу. Так вот — я хочу, чтобы ты оделась и убралась отсюда.

Она недоверчиво посмотрела на него.

— Но Сирил сказал мне…

— Мне наплевать, что говорил Сирил, — перебил ее Брэден. — Ты, надеюсь, слышала, что сказал тебе я. — Его губы дрогнули в улыбке. — И самое главное, ты слышала, что сказала моя жена. Я очень советовал бы тебе прислушаться к ее предостережению и никогда больше не появляться в Шербурге. Кассандра не из тех, кто бросает слова на ветер. — И он ушел.

Сирил, стоя в темноте за колонной, видел, как Кассандра пробежала через пустой холл и выскочила из дома. Он вздрогнул и поморщился, когда тяжелая дверь с грохотом захлопнулась за нею. Слава Богу, что комнаты для гостей расположены в дальнем крыле замка, думал он, иначе гости давно уже переполошились бы, разбуженные криками Эбигейл и шумным бегством хозяйки. А назавтра сплетницы чесали бы языками, смакуя подробности ночного скандала.

Он постоял еще немного и, убедившись, что в доме тихо, удовлетворенно улыбнулся и направился в библиотеку. Похоже, все на мази. Кассандра застала Эбигейл в достаточно недвусмысленном положении, и, как он верно предполагал, ее строгие принципы не позволили ей смириться с неверностью Брэдена, пусть даже ее брак с ним — сплошная фикция.

Сирил опустился на диван, откинул голову на подушки. Все сейчас в руках Эбигейл. Ее тело слишком роскошно и соблазнительно, чтобы изголодавшийся Брэден смог отвергнуть ее. Природа возьмет свое, и очень скоро все придет к логическому завершению. Сирил посмотрел на часы. Или подходит сейчас, в эту секунду. Эбигейл, конечно, та еще штучка, но с ролью герцогини она прекрасно справится. Тогда как Кассандра…

Дверь резко распахнулась, едва не слетев с петель. Сирил испуганно обернулся и увидел ворвавшегося в библиотеку Брэдена.

— Что, черт возьми, ты затеял? — прорычал тот, сверкая глазами.

Сирил недоуменно заморгал:

— О чем ты, Брэден?

Брэден пинком захлопнул дверь и уперся кулаками в бока.

— Сирил, не делай вид, что не понимаешь, о чем я говорю! Я предупреждаю, мое терпение может лопнуть!

— Неужели появление Эбигейл в нашем доме так взбесило тебя?

— Меня взбесило ее появление в моей постели. — Он раздраженно махнул рукой, заметив выражение удивления на лице Сирила. — Не надо, Сирил! Она сказала, что это ты отправил ее ко мне. И я хочу знать зачем?

Сирил вздохнул, понимая, что откровенного разговора не избежать.

— Я сделал это, потому что беспокоюсь о тебе, Брэден. Мне показалось, что она сможет помочь тебе.

Брэден задохнулся от возмущения:

— Она? Помочь? Ты в своем уме, Сирил? Ты же знаешь, как противна мне эта женщина! У меня нет никакого желания возобновлять отношения с ней — ни в постели, ни где-либо еще! Или ты забыл, что я женат?

— Нет, Брэден, не забыл. Напротив, я постоянно думаю о твоем браке, — медленно и угрожающе произнес Сирил, буравя его взглядом. — И чем дальше, тем больше я убеждаюсь в том, что ты должен расторгнуть этот брак. И как можно скорее, пока еще не поздно.

— С какой стати, Сирил? — взорвался Брэден. — По — твоему, если Касси не так породиста, как эти люди, что почивают сейчас под нашей крышей, то она не заслуживает любви? Да если хочешь знать, она в тысячу раз лучше, достойнее этих знатных особ, меняющих свои привязанности, как перчатки!

— А ты уверен, что Кассанда так невинна, как кажется? — возразил Сирил. — Насколько я помню, она сегодня вовсю наслаждалась обществом Гранта Чандлинга.

Брэден угрожающе сверкнул глазами.

— Уверен, Сирил! Грант, конечно, умеет очаровывать женщин, но здесь он ничего не добился. Касси другая, она не способна на предательство и обман. И ты понимаешь это не хуже меня.

— В том-то и дело, что понимаю, — с горечью произнес Сирил. — Она, действительно, другая. Высший свет никогда не примет ее. Тебе нужна не такая жена, Брэден.

— Не тебе это решать, Сирил!

— Да, но что же мне делать, если ты совершенно потерял голову и отказываешься посмотреть правде в глаза! — Сирил чувствовал, что начинает терять терпение. — Я знаю, ты сочувствуешь ей, и я могу понять это, но брак не может основываться на сочувствии и жалости!

— А на чем, по-твоему, должен основываться брак? На лжи и взаимном недоверии?

— На здравом смысле, Брэден. И на понимании своей ответственности перед родом Шеффилдов.

— Ах вот что тебя тревожит, Сирил! Ты не можешь дождаться появления на свет наследника Шербурга? — Ироничная усмешка заиграла на лице Брэдена. — Не беспокойся, дядя, я не только выполню свой фамильный долг, но и буду уверен при этом, что ребенок мой!

— Интересно, как ты собираешься произвести на свет ребенка, если не спишь со своей женой?

Эхо последних слов звенело в комнате, Брэден в гневном изумлении глядел на Сирила. Но тот уже не мог отступать. Он набрал полную грудь воздуха и продолжил:

— Ты думаешь, мне неизвестно, что пошел второй месяц после вашей свадьбы, а она так и не стала твоей женой по-настоящему? Ты думаешь, я слеп? Поведай мне, как может женщина родить ребенка, если она не спит с мужчиной?

Кровь хлынула Брэдену в лицо, тяжелым взглядом он посмотрел на дядю и отчеканил:

— Кассандра — моя жена. Во всех отношениях. — Он увидел, как застыло лицо Сирила, и с тихой угрозой в голосе продолжил: — Ты глубоко заблуждаешься, Сирил, если думаешь, что я дал ей только свой титул. Кассандра делит со мной не только мое имя, но и мою постель. И она понесет и родит мне сына, будущего наследника Шербурга. Это свершилось, Сирил, ты не в силах ничего изменить, поэтому я советую тебе смириться с моим браком. — Он прошел к двери и стиснул бронзовую ручку так, что костяшки его пальцев побелели. — И если ты еще раз попытаешься вмешаться в мою личную жизнь, то горько пожалеешь об этом. Я буду вынужден принять меры. — Он открыл дверь. — Надеюсь, мы обо всем договорились и не будем больше возвращаться к этой теме. Я не расскажу Кассандре о твоем участии в сегодняшнем инциденте, это расстроит ее. Но, Сирил, — он посмотрел на дядю, — Эбигейл Девон больше никогда не переступит порог этого дома. Слышишь, никогда!

Сирил смотрел ему вслед, охваченный странным, доселе неведомым ему, ощущением нереальности происходящего. Кассандра — моя жена. Во всех отношениях. Понятные, недвусмысленные заявления Брэдена продолжали звучать у него в голове. Во всех отношениях… жена… во всех отношениях…

Он зажмурился, тряхнул головой, пытаясь развеять вдруг возникшее ощущение обреченности. Как это могло случиться? Как мог он проглядеть?

Но это произошло. Он не мог не поверить Брэдену. Все его планы рухнули в одно мгновение. Он опоздал… опоздал…

Ярость исказила его утонченное, красивое лицо, холодные глаза вспыхнули отчаянием, горечь поражения подкатила к горлу. Руки стиснули края изящного орехового столика; взгляд Сирила, затравленно блуждая вокруг, уперся в него. Он медленно оторвал столик от пола, поднял над головой и с размаху швырнул в стену, находя яростное упоение в том, как с грохотом и треском крушится и рассыпается на части дорогая вещь.

— Нет! — Первобытный рев прорезал тишину ночного замка и, прокатившись, замер под высокими сводами.

Дом спал в безмятежном неведении. Никто, кроме Сирила, не желал знать о том, сколь тяжела и непоправима потеря.

Глава 19

Задыхаясь от возмущения и дрожа от ночной прохлады, Касси остановилась у старого дуба. Она подошла к нему, обняла и прижалась щекой к шершавой коре. Перси замер рядом, устало и выжидательно глядя на хозяйку, надеясь, что она наконец нашла то, что так долго искала.

Впереди на лужайке темнели конюшни. Несколько часов Касси слонялась по парку, пытаясь унять острую боль в сердце, и наконец, усталая и опустошенная, пришла сюда, к своему последнему убежищу. Она знала, ей нужно отдохнуть, и тогда она сообразит, как ей лучше поступить. Переведя дух, она снова двинулась вперед и вскоре, осторожно открыв дверь, вошла в конюшню. На цыпочках она миновала комнату Добсона и прошла в стойло Урагана, самое просторное из всех. Жеребец хоть и был удивлен, но встретил ее приветливо; Касси, ласково потрепала его по загривку, опустилась на охапку сена, свернулась калачиком, прижала к себе Перси и закрыла глаза.

Но сон не шел к ней. Снова и снова события сегодняшнего вечера разворачивались перед ее мысленным взором, и каждый раз завершались осознанием того, что сегодня впервые в жизни она пришла в такую ярость, что пожелала зла другому человеку. За все свои восемнадцать лет она ни разу никого не ударила. Даже жестокость отца никогда не вызывала у нее желания мстить. Но двух минут разговора с Эбигейл Девон оказалось достаточно, чтобы разбудить в ней и злость и бешенство. И что самое печальное, она ничуть не чувствовала раскаяния. Случись это снова, она повела бы себя точно так же.

Касси вспомнила торжествующую улыбку Эбигейл, победный блеск ее холодных как лед голубых глаз. Эбигейл не только подтвердила, что они с Брэденом — любовники, но и дала понять, что они были связаны в прошлом и связь эта была разорвана не им, а ею. Неужели это правда? Как мог Брэден любить такую холодную, надменную женщину? И неужели он до сих пор неравнодушен к ней? Что касается интимной стороны их отношений, то она не сомневалась в том, что ее муж и Эбигейл Девон не раз проводили время в постели. Почему бы и нет? В конце концов, Эбигейл красива, очень красива, — как в платье, так и без него, горько подумала Касси. Уж она-то знает, как доставить удовольствие мужчине. Ее опыт в этих делах очевиден; сексуальность — неприкрытая, откровенная сексуальность — сквозит в каждом ее жесте и взгляде.

Сомнение сжало сердце Касси. Может, она и вправду наивная, глупая девчонка, как назвала ее Эбигейл? Она убедила себя, что ее отношения с мужем глубоки и прочны, поверив тому, что видела и страсть и нежность в его глазах, а для него это, возможно, было лишь исполнением супружеского долга.

Касси боялась искать ответ на этот вопрос, но в одном она была убеждена: она не может оставаться в доме, пока Эбигейл там… в постели Брэдена. Пусть это трусость с ее стороны, но она должна успокоиться, должна немного побыть одна. Завтра она поговорит с Брэденом, и все выяснит.

Устало вздохнув, она подоткнула подол платья и зарылась лицом в шелковистую шерсть Перси. А Брэден, пронеслось у нее в голове, наверное, даже не заметил ее отсутствия.

Он должен поговорить с Касси.

Брэден стоял, прислонившись спиной к двери библиотеки, медленно и глубоко дыша, чтобы успокоиться. Сирилу, можно сказать, повезло, что он сдержался и не ударил его. То, что Сирил позволил себе, было непростительно. Он причинил Касси боль, посеял в ее душе сомнения, заставил ее страдать… и все в угоду своим идиотским, лицемерным предрассудкам о знатности и благородстве крови.

Постояв еще немного, Брэден решительно направился к лестнице, собираясь немедленно объясниться с женой, чтобы она не мучила себя ужасными предположениями. Он взлетел на второй этаж, перепрыгивая через две ступеньки и моля Бога, чтобы она оказалась в своей спальне. Если ее не будет там, он поговорит с Маргарет. Если кто-то и знает, что творится в душе Касси, то это ее преданная служанка.

Его опасения подтвердились: Касси не было в комнате. Но Маргарет была там, она бегала по комнате, в волнении обхватив плечи руками.

— Маргарет! — окликнул ее Брэден, останавливаясь в дверях.

Она замерла и быстро повернулась к нему.

— Вы видели Касси? — спросил он. — Мы с ней… сегодня немного не поняли друг друга, и между нами произошла размолвка. Я искал ее, чтобы объясниться, но не нашел. Я подумал, может, вы сможете мне помочь?

— Я? Вам?

Она смотрела на него с таким недоверием и изумлением, словно он просил ее достать звезду с неба.

— Да, Маргарет, прошу вас, помогите мне. Вы же видели Касси сегодня вечером. Как она показалась вам?

Служанка нахмурилась.

— Сначала, до бала, она была взволнована. Она тревожилась по поводу своего наряда, прически. Ей очень хотелось понравиться вам, ваша светлость.

Укор, прозвучавший в словах служанки, заставил Брэдена поморщиться.

— А потом? После бала? — спросил он.

Маргарет вздернула голову, всем своим видом давая ему понять, что отвечает на его вопрос только потому, что ее подчиненное положение вынуждает ее к этому.

— Она была очень расстроена и хотела остаться одна, ваша светлость. Но я слышала, что она плакала… она плакала так, словно у нее разрывалось сердце.

Боль пронзила грудь Брэдена.

— Она не сказала вам, что ее расстроило? Маргарет покачала головой:

— Нет, ваша светлость. Как я уже сказала вам, герцогиня пожелала остаться одна, и мне ничего не оставалось, как удалиться. А когда через полчаса я зашла проверить, заснула ли она, ее не оказалось в комнате. Больше я ее не видела. — У Маргарет задрожали губы. — Она была так весела, так счастлива всю последнюю неделю… Мне трудно даже представить, что могло произойти, чтобы она так расстроилась.

Маргарет осуждающе смотрела на него, ожидая ответа.

— Я найду ее, Маргарет, — тихо произнес Брэден, словно принося клятву. — Не сомневайтесь, найду и все исправлю. — И он выбежал из комнаты.

Он обошел весь второй этаж, затем, не на шутку встревоженный, спустился вниз и осмотрел первый. Его беспокойство росло с каждой секундой. Время шло к двум ночи. Из дальнего крыла доносились смех и голоса, — последние гости расходились по своим спальням. Кем бы они ни были, они не могли помочь ему; после того количества спиртного, которое они влили в себя, они уже вряд ли замечают, что творится у них под носом, с отвращением подумал Брэден и, не останавливаясь, направился к центральному холлу.

Куда же она могла подеваться, в отчаянии спрашивал он себя, обводя взглядом темную оранжерею. И какие мысли, должно быть, терзают ее сейчас!

Он отчетливо помнил выражение ее лица, когда она обернулась к нему в спальне: боль, гнев и презрение смешались тогда в ее взгляде. Она, без сомнения, решила, что он переспал с бывшей любовницей. Какая бессмыслица!

Со все возрастающим чувством вины и отчаяния Брэден вспомнил, как много времени на балу он провел с Эбигейл, теша ее беседой. Отчасти он увлекся этим, чтобы оградить жену от этой лживой, капризной дряни, поскольку знал, что Касси не сможет вынести ее колючих взглядов и насмешек. Однако он должен со всей откровенностью признать, что не только поэтому он увлекся обществом этой Эбигейл. Все дело в том, что с ней н чувствует себя в безопасности. Она не вызывает в нем ничего, кроме презрения, не пробуждает в его душе тех чувств, которых он так боится. Может, поэтому он когда-то и собирался жениться на ней. Он ничем не рисковал тогда, — ее измены не заставили бы его страдать, ибо она никогда не трогала его сердце. С ней он мог принадлежать самому себе, и этого было вполне достаточно ему тогда.

Но не теперь. Теперь он принадлежит Касси.

Брэден остановился, настигнутый внезапной догадкой.

Что если Роберт Грей, каким-то образом проникнув в Шер-бург, причинил зло Касси? Или увез ее отсюда?

Предположение ужаснуло Брэдена. Не мешкая ни секунды, он бросился в холл, желая немедленно убедиться в ошибочности своих подозрений. Это невозможно, говорил он себе. Стража Шербурга не дремлет, да и в доме такое количество слуг, что проникнуть незамеченным не удастся никому. И все же…

Он выбежал в холл в тот самый момент, когда Перкинс спустился туда со второго этажа.

— Перкинс! Вы видели герцогиню? — спросил он требовательно, схватив дворецкого за плечо.

— Нет, ваша светлость. — Перкинс сразу заметил выражение тревоги и отчаяния на лице хозяина, темные круги под его глазами, но даже эти очевидные признаки беспокойства не могли нарушить его обычную невозмутимость. — Я расспросил почти всех слуг, но никто из них не видел ее светлости после того, как она покинула бал.

Брэден удивленно дернул бровью.

— Я что-то не помню, чтобы я просил вас об этом, Перкинс. Откуда вы знаете, что герцогиня ушла с бала?

Едва заметная улыбка мелькнула на лице старика.

— Простите, ваша светлость, но я должен знать обо всем, что происходит в Шербурге. — И, не обращая внимания на ошеломленный вид Брэдена, он продолжал: — Смею предположить, что случилось что-то ужасное, если ее светлость таким образом исчезли из дома. — Он помедлил, выжидательно глядя на хозяина. — Кто-то, должно быть, очень обидел эту чудесную девушку, иначе бы она никогда…

— Я понял вас, — хмуро оборвал его Брэден. Черт возьми! Они словно сговорились изводить его. Сначала Маргарет, теперь и Перкинс туда же. — Вы можете быть свободны, Перкинс. Возвращайтесь к своим делам, — произнес он не терпящим возражений тоном.

Перкинс и глазом не моргнул.

— Я продолжу поиски, — заявил он и удалился, как всегда величественный и невозмутимый.

Брэден был слишком встревожен, чтобы настаивать на своем. Со все возрастающим страхом он представлял себе, что могло случиться. Если никто из слуг до сих пор не нашел Касси, значит, в доме ее нет. А если так, то куда она могла отправиться?

К морю?

Брэден поспешил в конюшни. Пробираясь в темноте, он слышал тихий храп Добсона. Он не стал будить конюха, вместо этого он пересчитал лошадей: все они были на месте. Он дважды проверил стойло Красотки — молодая кобыла спала как ни в чем не бывало.

Паника охватила Брэдена. Касси не взяла лошадь, она ушла пешком и совершенно беззащитна сейчас. Он должен найти ее.

К морю она пойти не могла. Это слишком далеко, ей пришлось бы идти всю ночь. Но куда еще могла она отправиться за утешением?

Он огляделся в темноте. Его ум лихорадочно работал, ища ответа на вопрос.

Внезапно в его памяти возникло счастливое, смеющееся лицо Касси, ее мелодичный голос прозвучал у него в голове. Брэден! Здесь так красиво. Вода такая прохладная, трава мягкая…

Ручей! Она должна быть у ручья!

Он не стал седлать коня. Он пойдет туда пешком, обыщет каждый куст, осмотрит там каждый уголок! Не медля ни секунды, он собрался бежать к ручью.

— Брэден! — Тихий оклик Чарлза остановил его. Он обернулся, жадно глядя в лицо друга, надеясь найти ответ в его глазах. Но Чарлз разбил его надежды: — Брэден, Перкинс сказал мне, что ты ищешь Кассандру, что она пропала.

— Да. Я не знаю, где она, Чарлз, и я знаю, что ей плохо сейчас. — Он стиснул зубы. — Ей очень плохо сейчас. Мы должны найти ее.

Чарлз не стал задавать лишних вопросов.

— Я осмотрю парк, а ты проверь рощу. — Он помолчал, сурово сжав губы и пристально глядя на Брэдена. — У тебя есть основания подозревать, что Грей…

— Я ума не приложу! — с отчаянием воскликнул Брэден. Ему не хотелось даже думать об этом. Он с ума сходил от тревоги и раскаяния. — Но я найду ее, Чарлз. Пусть даже мне придется искать всю ночь.

— Мы найдем ее, Брэден, — последовал тихий ответ друга. — Мы обязательно найдем ее.

Ночь была холодной, но Брэден взмок, пока бежал к ручью. У ручья никого не было. Лунный свет дрожал в бегущем потоке, и тишина правила миром.

В отчаянии он опустил голову, страх сковал его тело. Касси здесь нет, и он понятия не имеет, где еще искать ее. Судя по всему, она не хочет больше видеть его. И разве он может винить ее за это? Разве может она после того отвратительного инцидента с Эбигейл верить ему, как верила раньше?

Что ему сделать, чтобы убедить ее? Мало того, что он бросил ее на балу в угоду Эбигейл, он еще и напился, напился так, что просто не заметил, как она ушла.

Господи! Каким болваном он был! Как мог он так бездумно ухватиться за спиртное, от которого Касси страдала всю жизнь? Он вспомнил, как побледнела Касси, увидев его пьяным. Она испугалась. Но он был так поглощен своими переживаниями, так ошеломлен внезапным осознанием своего чувства к жене, что не заметил ее испуга. Ревность ослепила его в тот момент. Он просто не желал видеть Гранта рядом с ней, как и любого из мужчин — она должна была принадлежать только ему, ему одному!

Ревность не давала ему дышать, она настигла его, как удар в солнечное сплетение, она вызвала в нем такую неуверенность, какую он не позволял себе, даже когда был мальчишкой. Кассандра вошла в его жизнь и все изменила в ней. Она изменила его. С самого начала он знал, что она нуждается в нем; ее беззащитность пробуждала в нем нежность и желание защитить, ее красота будила в нем дикую страсть, и он успел привыкнуть к этим чувствам.

Но он никак не предполагал, что он будет нуждаться в ней.

Луна скрылась за облаками, и Брэден поднял голову, глядя в пустое темное небо. Касси исчезла, он даже не представляет, где ее искать. Он закрыл глаза; боль и отчаяние захлестнули его.

— Кассандра-а-а!

Его крик взмыл над кронами деревьев и гулким эхом вернулся к нему.

Глава 20

Касси пошевелилась, чувствуя, как что-то шершавое трется о ее щеку. Она поморщилась, вытерла щеку ладонью и перевернулась на другой бок, не желая просыпаться.

Кто-то всхрапнул рядом с ней, и она открыла глаза. Затем села, сонно озираясь в темноте. Ее руки нащупали солому, ноздри уловили конский запах. Где она?

Близился рассвет. Слабый свет пробивался сквозь маленькое оконце. Она на конюшне, она пришла сюда вчера. Тихое поскуливание заставило ее обернуться, и она увидела знакомые коричневые глаза, почувствовала теплый влажный язык на своей щеке.

— Перси, — пробормотала она, машинально протягивая руки к собаке. Пес радостно бросился в ее объятия, он тыкался мордой в ее шею, лизал ее подбородок. Славный, милый Перси, думала Касси, ласково похлопывая питомца по спине, ты настоящий друг.

И в ту же секунду она вспомнила. Вспомнила все. Прошлый вечер. Бал. Брэдена, танцующего с Эбигейл, и Эбигейл, обнаженную, в его постели.

Касси хотелось умереть, зарыться в солому и умереть.

Лошадиное похрапывание за спиной прервало ее мысли. Она обернулась; изящный жеребец, грациозно встряхивал головой, словно приветствуя свою гостью.

— Доброе утро, Ураган, — сказала Касси, улыбнувшись коню. — Спасибо, что позволил мне провести здесь ночь. — Она посмотрела по сторонам, слезы заполнили ее глаза. — Мне больше некуда было пойти.

Ураган согласно кивнул и фыркнул. Касси выпустила Перси и медленно поднялась. Ее ноги были словно ватные, голова раскалывалась. Клочья соломы запутались в ее волосах, прилипли к платью… к тому самому, в котором всего несколько часов назад она горделиво вступала в бальный зал, на первый в своей жизни бал, и которое сейчас было помято и запачкано.

Касси стряхнула с себя солому, отчистила высохшую грязь с подола. Сейчас бы принять ванну, но она не может пойти в дом, — он полон гостей и слуг, и там… Брэден. Она пока не может встретился с ним.

Она чувствовала себя больной и разбитой.

— Кто здесь?

Касси вздрогнула, узнав голос Добсона.

— Это я, Добсон, — поспешно откликнулась она.

Через мгновение молодой конюх стоял перед стойлом Урагана и, изумленно разинув рот, смотрел на нее.

— Ваша светлость! Бог мой! — выдохнул он, бросаясь к ней. — Как жестоко он обошелся с вами! Где у вас болит?

Кровь отхлынула у Касси от лица. Неужели все слуги станут свидетелями ее унижения? И как он мог подумать такое? Брэден, конечно, оскорбил ее, но он никогда не поднимет на нее руки.

— Я в порядке, Добсон, правда, — сказала она, краснея. — Поверьте мне, он никогда не сможет причинить мне зла.

Добсон бросил разъяренный взгляд на Урагана.

— Нет, вы не в порядке, ваша светлость! Посмотрите, у вас порвано платье! Я же просил вас не подходить к нему без меня или его светлости!

Касси ошеломленно заморгала, поняв свою ошибку.

— Ах, Ураган? — Она инстинктивно протянула руку к жеребцу. — Так вы имели в виду Урагана?

— Ну да… А кого же еще? — Добсон был явно озадачен. Касси тряхнула головой.

— Ну что вы, Добсон! Он никогда не обидел бы меня. Правда, малыш? — Она потрепала шелковистую холку коня, и тот ласково захрапел в ответ, тыкаясь мордой в ее плечо.

Добсон потрясение смотрел на нее.

— Э-э… простите, ваша светлость, если я чего-то… Касси не понимала, что так потрясло его, но у нее было достаточно других забот, чтобы еще объясняться с молодым конюхом.

— Я еще навещу тебя, дружок, — сказала она, награждая коня последним ласковым шлепком. — Хорошо?

Добсон мог бы поклясться, что видел, как жеребец, обычно дикий и неуправляемый, послушно кивнул ей в ответ.

— Не хочу больше отвлекать вас от ваших обязанностей, Добсон, — проговорила она. — Пойдем, Перси.

Касси шла по утренней росе, думая о том, как прекрасен и спокоен Шербург в этот час. Серое небо постепенно становилось бледно-лимонным, и природа медленно просыпалась, разбуженная нежной зарей.

Внезапное воспоминание озарило Касси. Лицо Брэдена возникло у нее перед глазами, его взгляд, полный нежности, когда они занимались любовью; она как будто опять слышала его жаркий шепот… ее кожа опять ощущала его нежные прикосновения… Нет. Эбигейл Девон ошиблась. Она вовсе не придумала себе это. Это было с ней, она чувствовала тогда, что Брэден испытывает к ней не просто влечение, не только страсть, но нечто гораздо более сильное и глубокое. Но если так, возразил ей упрямый внутренний голос, то зачем ему понадобилась Эбигейл Девон?

Глухое рычание Перси заставило ее остановиться.

— В чем дело, дружок? — спросила она обеспокоенно. Ее Перси был само дружелюбие, он редко рычал на кого-либо, и уж тем более никогда не оскаливал так зубы… Касси уже собиралась было пожурить его, как вдруг опять, как когда-то, ее охватило ощущение, что за ней наблюдают. Она вздрогнула и тревожно осмотрелась вокруг. Ни души.

— Никого нет, Перси, — громко произнесла она, успокаивая скорее себя, нежели собаку. Но Перси насторожился, а затем вдруг разразился лаем. Холодок страха пробежал у Касси по спине, ее сердце болезненно заколотилось в груди. — Что случилось? Ты видишь кого-то? — мелко задрожав, спросила она. Сейчас ей отчаянно хотелось добраться до дома.

Перси опять залаял, на этот раз еще громче.

— Кто здесь? — крикнула Касси, стараясь не выдать охватившего ее страха.

Тишина.

— Есть здесь кто-нибудь? — повторила она неуверенно. И снова молчание.

Но она чувствовала — кто-то смотрит на нее. И кто бы это ни был, он не хочет обнаруживать себя. Оч следит за нею. Непреодолимая паника овладела ею.

— Пойдем, Перси. — Она бросилась бежать. — Пойдем скорее домой.

Она бежала, не чуя под собой ног, не разбирая дороги, продираясь сквозь густые заросли кустов, которые рвали ее платье, хлестали ее по лицу. Она задыхалась и едва не падала, но проснувшийся в ней инстинкт самосохранения не позволял ей остановиться, он гнал ее вперед, в безопасность. Но когда до заветной цели оставалась какая-нибудь сотня футов, чьи-то сильные руки схватили ее сзади за плечи.

— Отпустите меня! — закричала она, отчаянно стараясь вырваться из цепких пальцев.

— Кассандра! Что с вами? Что случилось?

Волна облегчения пробежала по ее телу при первых звуках голоса Чарлза, и Касси обмякла в его руках, мысленно благодаря Бога за то, что он послал ей этого человека, рядом с которым ей уже ничего не угрожало.

— Что случилось? — встревоженно переспросил он. Она не отвечала, и тогда он легонько встряхнул ее за плечи.

— Нет. Ничего, — прошептала она, невидящими глазами глядя перед собой. — Я… просто испугалась.

— Чего? — требовательно спросил он. — Где вы пропадали, Касси? Весь дом ищет вас!

— Меня? Зачем? — удивилась она.

— Зачем? — Чарлз в отчаянии провел пятерней по редеющим волосам. — Вы еще спрашиваете! Вас же всю ночь не было дома! Брэден с ума сходит от беспокойства!

Касси презрительно выдвинула подбородок.

— Неужели? Вот уж не думала, что при подобных обстоятельствах он сумеет заметить мое отсутствие!

Чарлз растерялся:

— Какие еще обстоятельства? О чем вы говорите, Кассандра? Этот простой вопрос вызвал в ее душе такую тоску и обиду, что у нее слезы брызнули из глаз, и она, беспомощно заморгав, отвернулась. Она не могла позволить себе обнаружить перед Чарлзом свою слабость.

Чарлз мягко взял ее за плечи и развернул к себе.

— Касси, я ваш друг. А друзьям можно рассказывать все без утайки, — тихо сказал он.

Касси помолчала, стараясь взять себя в руки.

— Мне показалось, что кто-то следит за мной, — прошептала она. — Я ужасно испугалась.

Чарлз медленно огляделся, потом покачал головой.

— Вам показалось, Кассандра. С тех пор как вы поселились в Шербурге, Брэден усилил охрану, и посторонний не может проникнуть сюда незамеченным.

Никто из них не упомянул Роберта, но оба подумали о нем.

— Да, я знаю. Спасибо вам. Мне уже лучше, — сказала Касси.

— Нет, погодите. Вы так ничего и не рассказали мне. Вы сказали, что вы испугались, но это не объяснение. Что произошло?

— А разве Брэден не сказал вам? — спросила она дрожащим голосом, стирая слезы с лица.

— Брэдену вчера было не до разговоров. Он перевернул вверх дном весь дом, разыскивая вас.

Касси побледнела:

— Значит, гостям уже все известно?

— Нет, нет, — поспешно заверил ее Чарлз. — Только семья и несколько слуг знают о вашем исчезновении. Брэден вовсе не хотел, чтобы в свете судачили о вас.

Касси резко засмеялась:

— Обо мне? Или об Эбигейл?

— Эбигейл? — Чарлз удивленно приподнял брови. — А при чем здесь она? Какое отношение имеет… — Он умолк, внимательно глядя в ее лицо. — А-а, кажется, я начинаю понимать. Видимо, на балу произошло нечто, что расстроило вас. — Чарлз видел, как краска залила лицо Касси, и этого подтверждения ему было достаточно. — А ну-ка, расскажите мне все, — велел он.

Касси больше не могла сопротивляться. Она выложила Чарлзу все: рассказала и то, что произошло на балу, и об ужасном, отвратительном инциденте в спальне Брэдена. Чарлз, не перебивая, дослушал ее до конца, немного помолчал, и затем со вздохом сказал:

— Пойдемте, Кассандра. Давайте-ка мы с вами прогуляемся немного. Мне думается, пора вам уже узнать кое-что о вашем муже… да и об этой леди тоже.

Касси, заинтригованная, взяла Чарлза под руку, и они медленно двинулись по дорожке. Перси последовал за ними.

— Прежде всего, моя дорогая, я должен сказать вам, что давным-давно родители Брэдена и родители Эбигейл решили поженить своих детей, — начал он без обиняков.

— Как… поженить? — растерянно промолвила Касси.

— Это была своего рода сделка, — поспешил пояснить Чарлз. — Она пришлась по душе Эбигейл, но Брэден отверг ее.

— Но они были помолвлены?

— Ну, в общем-то, да. — Чарлз замолчал, задумчиво глядя на нее. — Послушайте, Касси, — наконец сказал он. — Вы не раз говорили мне, что любите Брэдена. А еще припоминается мне, я слышал от вас, что вы хотели бы понять его. Вы по-прежнему хотите этого?

Касси нервно проглотила ком в горле:

— Да.

Чарлз улыбнулся:

— Хорошо. Я помогу вам в этом. Я уже немного рассказывал вам о родителях Брэдена. Они были достаточно холодными и бессердечными людьми. Брэден — полная противоположность им. Он добр, чувствителен, раним. Но живя с ними, он научился скрывать эти качества. В очень редких случаях и только с очень немногими людьми он позволял себе обнаружить их.

— Например с вами, да?

— Да. И с несколькими самыми близкими друзьями. Особенно с одним, с Грантом Чандлингом. Они с детства были неразлучны, их отношения были почти братскими. Они вместе росли, вместе учились. Между ними установились уважение и доверие, без которых настоящая дружба невозможна.

Касси чувствовала, что в ней просыпается злость. Она не забыла, как пытался приударить за ней молодой хлыщ.

— Я познакомилась вчера с виконтом и должна сказать, что со мной он вел себя отнюдь не как джентльмен, — сказала она прямо и тут же недоуменно нахмурилась, вспомнив вдруг, как холодно встретил Брэден друга. — И знаете, Чарлз, мне показалось, что отношения лорда Чандлинга и Брэдена не такие уж дружеские.

— Вы правы, — подтвердил Чарлз. — Брэден уже не питает прежнего доверия к нему. И у него есть на то причины. — Чарлз смотрел перед собой, медленно и тщательно подбирая слова. — Видите ли, Кассандра, Брэден придерживается строгих принципов в своих отношениях с людьми. Пусть он не позволяет себе верить в такие вещи, как любовь, нежность, но он честен и порядочен и требует того же от других, тем более от друзей. Он не прощает предательства.

У Касси снова выступили слезы на глазах.

— Но тогда… как он мог… Чарлз встретил ее взгляд:

— Не мог. И никогда не предаст вас.

— Но я же видела своими глазами!..

— То, что вы видели, подстроено. Подстроено бессовестной, развратной женщиной, которая во что бы то ни стало хочет снова войти в жизнь Брэдена. Она заносчива и амбициозна, но ее амбиции обречены на провал. И она сама прекрасно понимает это.

— Почему? — едва дыша, выговорила Касси.

— Да потому, что все несколько лет их так называемой помолвки Эбигейл Девон любезничала со всеми мужчинами, которые только попадались ей на глаза. Она успела пофлиртовать — и если бы только пофлиртовать! — со всем светом, пока окончательно не уронила себя в глазах жениха. Но, как видите, она не испытывает ни малейшего смущения и даже предъявляет свои права на него.

— Но как… как она могла? — выдохнула Касси.

— Все очень просто. Она испорченная, взбалмошная особа, она привыкла получать все, что ей захочется, и не привыкла считаться с чувствами других людей. Ей хотелось разнообразия, и она как умела разнообразила свою жизнь.

Касси вновь проглотила подкативший к ее горлу комок.

— И Брэден в конце концов узнал об этом?

— Да.

— И тогда он разорвал помолвку?

— Нет.

Касси вздрогнула:

— Нет?

— Нет, — повторил Чарлз. — К тому времени Брэдену уже было все равно, как и с кем развлекается Эбигейл. Он никогда всерьез не задумывался о женитьбе, но поскольку другой женщины у него не было, он оставил все как есть.

— Значит, рано или поздно они должны были пожениться, — проговорила Касси. Помолчав, она глубоко вздохнула и спросила: — Так что же случилось?

— Эбигейл зашла слишком далеко в своих увлечениях, — ответил Чарлз. — Три года назад Брэден застал ее с одним человеком, и этого он уже вынести не смог.

— С кем? — прошептала Касси, но, видит Бог, она уже знала ответ.

— С Грантом Чандлингом.

— Ох… Чарлз! — Касси закрыла глаза, живо представив, как, должно быть, страдал Брэден; нет, не от неверности женщины, на которой он собирался жениться, но от предательства лучшего друга. — Какой ужас!

— Это был самый счастливый день в его жизни. Касси удивленно посмотрела на Чарлза:

— Я согласна, это хорошо, что Брэден узнал истинную сущность Гранта. Но называть тот день самым счастливым…

— Так и было, Кассандра, — тихо подтвердил Чарлз. — Ибо в ту ночь Брэден, желая успокоиться, отправился к морю. И там он встретил самую милую и очаровательную женщину, какую только может предложить жизнь. Женщину, которая через несколько лет даст ему все то, что уже есть в его сердце, но что отказывается постичь его ум. Женщину, которая подарит ему свою любовь и научит его любви.

Слезы затуманили взор Касси.

— Я так люблю его, Чарлз, — прошептала она.

— Я знаю, — спокойно ответил Чарлз. — А теперь идите домой и поговорите с Брэденом.

Касси взяла его за руки, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку.

— Я поговорю, Чарлз. Обещаю.

Чарлз смотрел ей вслед, думая о том, что мужчина, к которому идет сейчас эта женщина, уже отчаянно, безнадежно влюблен в нее, но сколько еще нежности и самоотречения потребуется от этой хрупкой женщины, чтобы он поверил в это. Он поморгал, прогоняя выступившие на глазах слезы, поднял голову и посмотрел на небо. Он знал, что где-то там, наверху, другая женщина, прекрасная и печальная, очень похожая на Касси, смотрит сейчас на них и улыбается.

Глава 21

— Перкинс! Она не появлялась?

Перкинс, только что вернувшийся на свой пост, стоял в отделанном мрамором холле и, сурово глядя на хозяина, растрепанного и грязного, как бродяга, отчеканил:

— Нет, ваша светлость.

— Черт! — Брэден в отчаянии ударил кулаком по стене. Вернувшись домой, он еще раз обшарил каждый угол, каждый закуток и уже готов был ворваться в гостевые покои, чтобы продолжить поиски там. Куда могла подеваться эта порывистая, строптивая женщина, где она провела ночь?

Брэден посмотрел в суровое, напряженное лицо дворецкого, и вновь страшное предположение вкралось в его душу.

Неужели Роберт Грей увез ее?

Нельзя больше медлить, сейчас же нужно ехать к Грею. Если Касси окажется там, он убьет Грея.

— Перкинс, распорядитесь, чтобы привели Урагана.

— Простите, ваша светлость, но я думаю, что вы выбрали не самое удачное время для прогулки, — строго ответил Перкинс. — Лично я не успокоюсь, пока герцогиня не вернется домой. — С этими словами он развернулся и ушел.

Брэден изумленно смотрел ему вслед. После долгих лет безупречной службы его степенный, верный слуга впервые отказался выполнить распоряжение хозяина и весьма недвусмысленно дал Брэдену понять, что тот пал в его глазах столь же низко, как змей-искуситель в глазах Творца.

И все потому, что Перкинс убежден, что он, Брэден, обидел Касси.

Старик прав. Вина и раскаяние в сотый раз пронзили сердце Брэдена.

Он ринулся к двери, чтобы самому отправиться в конюшни и оседлать Урагана, но, открыв ее, столкнулся с переполошенным Добсоном.

— Ваша светлость! Ваша светлость!

— Да, Добсон? В чем дело? — нетерпеливо осведомился , Брэден. Сейчас все его мысли были заняты Касси, и даже если бы вдруг Добсон сообщил ему, что все его лошади сдохли, вряд ли это смогло бы усилить меру его горя.

— Ее светлость! Мне сказали, что вы ищете ее! У Брэдена бешено заколотилось сердце.

— Что с ней? Вы видели ее, Добсон? — Вреден невольно схватил парня за плечи.

— Да, ваша светлость, видел! Конечно видел!.. — затараторил Добсон.

— Где она? — перебил его Брэден.

— Не знаю, где она сейчас, но всего час назад она была в конюшне.

— В конюшне… — Волна радостного облегчения омыла Брэдена, вызвав такую слабость в ногах, что он едва не рухнул на колени.

— Да, ваша светлость. — Добсон повел плечами, высвобождаясь из рук хозяина, и затем встревожено посмотрел ему в глаза. — И если бы вы спросили меня, как дела у ее светлости, то я бы сказал вам, что она очень и очень расстроены.

Брэден вдруг разозлился.

— А я не спрашиваю вас, Добсон! — прорычал он и, отшвырнув растерянного, обескураженного конюха, вышел на террасу. Брэден был взбешен — его бледное после бессонной ночи лицо стало багровым. С него хватит, думал он, вбирая полную грудь воздуха. Сколько можно терпеть! Весь дом, все слуги, все до последнего полотера на ее стороне, и никто даже не подумал о том, что вынес он этой ночью!..

Теперь, когда он узнал, что его жена жива и здорова, он уже не испытывал прежнего раскаяния, — наоборот, он готов был убить ее.

— Она дома, Брэден. — Чарлз поднялся на террасу. — Она вошла несколько минут тому назад и сейчас, наверное, у себя. Она немного утомлена и растеряна, но с ней не случилось ничего страшного. Думаю, забота Маргарет поможет ей оправиться от потрясения. — Он посмотрел на окна второго этажа. — Думаю, тебе нужно прийти в себя, прежде чем ты поднимешься к ней.

Брэден посмотрел на него злобным взглядом.

— Хорошо, Чарлз, — зловеще произнес он. — Я приведу себя в порядок. — Он прошелся по террасе, считая до десяти и, почувствовав, что его дыхание стало ровнее, остановился у двери. — А теперь я пойду к ней и сверну ей шею! — Рывком он распахнул дверь и направился к лестнице, ведущей на второй этаж.

Но Чарлз решительно последовал за ним.

— Погоди, Брэден. — Он остановил друга, когда тот уже собирался войти к Касси, заслонив собой дверь. — Тебе не помешало бы умыться и сменить одежду. Перкинс и Хардинг уже приготовили горячую воду. Думаю, ванна поможет тебе успокоиться, — добавил он, внимательно следя за реакцией друга.

Брэден едва не задохнулся от возмущения. Что, и Хардинг тоже? Неужели и он, его верный лакей, не устоял перед чарами Кассандры!

Он бы отшвырнул Чарлза и вошел к жене, если бы внутренний голос не подсказал ему, что друг прав. Брэден помедлил, посмотрел через голову Чарлза на закрытую дверь и наконец кивнул.

— Ладно, Чарлз. Ты победил. Я приму ванну и переоденусь. Но уж затем, — он стиснул зубы, — ничто не помешает мне поговорить с женой. Ясно?

— Конечно, Брэден, — ответил Чарлз, едва сдерживая улыбку. Он взял себе за правило не вмешиваться в личную жизнь друга, однако сейчас, когда дело касалось Кассандры, он чувствовал, что не может далее следовать этому принципу. Он вздохнул и похлопал Брэдена по плечу. — Я уверен, когда ты станешь прежним, Кассандра будет рада увидеть тебя.

— Сомневаюсь, Чарлз, — горько обронил Брэден и прошел в свою комнату.

Через полчаса, умытый и посвежевший, он вышел из ванны и недовольно поморщился, увидев стоявшего наготове Хардинга.

— Ступайте, Хардинг. Я в состоянии одеться сам. Мне нужно побыть одному.

Хардингу хорошо были знакомы эти интонации, и он был счастлив исполнить то, что велено. С поспешным «да, ваша светлость» он скрылся за дверью.

Брэден быстро вытер мокрое тело. Горячая ванна помогла ему преодолеть усталость, но душа его была больна, растерзана. В последние двенадцать часов он испытал столько различных чувств, сколько не испытывал за всю свою жизнь. Первоначальные раздражение и ревность сменились страхом, а вскоре и паникой; на смену отчаянию и раскаянию пришли радость и облегчение, а их горячий поток почему-то вынес на поверхность безрассудную ярость. Он был и растерян и опустошен сейчас, его нервы были натянуты как струна, он злился на Касси за то, что она заставила его пройти через эти муки, и еще больше злился на себя — за то, что позволил ей так жестоко обойтись с ним.

Тихо стукнула дверь.

— Я же сказал, Хардинг, что хочу побыть один. — Брэден, не оборачиваясь, швырнул полотенце на стул, и потянулся за халатом. — И я ведь не шутил.

— Я знаю, — раздался за его спиной тихий голос Касси. — Но мне нужно поговорить с тобой.

Брэден резко повернулся к жене. Его грудь и плечи были еще влажными, маленькие капли дрожали и поблескивали в черных завитках волос. Касси встретила его жгучий взгляд; как прикованная, она не могла отвести глаз от напряженного, мускулистого тела мужа. Он был прекрасен в своей наготе, сильный и стройный и такой мужественный, но сейчас его тело не могло удовлетворить ее — то, что ей было нужно, лежало глубже, в его душе.

Она двинулась к нему, ни на мгновенье не переставая смотреть в его глаза; складки ее шелкового платья мягко колыхались вокруг ее ног.

— Где ты была? — Вопрос был холоден и резок, как удар ножа. Касси вздрогнула, но не остановилась.

— В конюшне.

— Всю ночь? — зло спросил он. — Всю ночь.

Она видела, как перекатились желваки на его скулах и как что-то мелькнуло в его сердитых глазах, какая-то неуверенность, смятение.

— Ты хоть понимаешь, — он тяжело глотнул, — понимаешь, как я беспокоился о тебе?

— Да, — тихо ответила она. — А ты понимаешь, как плохо мне было вчера?

Он посмотрел в ее бледное лицо и вспомнил, на какие страдания он обрек ее в прошлый вечер. Злость вмиг растаяла, и нежность затопила его сердце, такая горячая и жгучая, что он не мог вымолвить ни слова. Он противился этому чувству, он закрыл глаза, чтобы не видеть лицо Касси, родное и прекрасное, оно сводило его с ума, а он не хотел сейчас терять рассудок.

Но это не помогло. Он чувствовал ее, он ощущал запах ее кожи, и ему нестерпимо хотелось подхватить ее на руки и отнести в постель. Боже милосердный, как удается этой женщине иметь такую власть над ним, думал он в отчаянии. И самое главное, как он допустил это? Он с ужасом чувствовал, как рушится крепостная стена, которую он по кирпичику годами воздвигал вокруг своего сердца, не желая впускать туда никого, оберегая его от боли и разочарований.

Касси видела его смятение, видела борьбу, происходившую в нем, его лицо сказало ей об этом. Им было что обсудить друг с другом, но это могло подождать. Ибо сейчас Брэдену нужна была только она, хотя он не признавался в этом даже себе. Но она должна была помочь ему.

— Брэден, я не хотела тревожить тебя. — Касси дотронулась до его плеча, провела по нему кончиком пальца, убирая каплю влаги и спускаясь по его руке, к стиснутому кулаку. — Я просто не знала, как справиться со своей злостью и обидой. — Она осторожно погладила его пальцы, запястье, покрытое курчавыми волосами предплечье и затем, скользнув ладонью по его мощному бицепсу, обвила рукой его шею. Она чувствовала, как напряглись его мускулы, как дрожь пробежала по его телу. И еще она чувствовала, что он сопротивляется своей невольной реакции, борется с ней. Он пока не понимал того, что уже поняла она: победить можно, только когда позволишь себе сдаться.

Касси приподнялась на цыпочки и, запустив пальцы в его густые влажные волосы, прижалась губами к темной впадине у основания его шеи.

Брэден напрягся, испытывая мучительное, болезненное возбуждение и не позволяя себе уступить этому чувству, которое было больше, чем просто желание.

— Касси, остановись, — хрипло выговорил он, тогда как тело его требовало обратного и каждая частица его существа желала слиться с нею.

— Нет, — прошептала она ему в шею, и Брэден почувствовал, как растворяется, дробится его сердце тысячами солнечных бликов на трепетной глади воды.

— Черт возьми, Касси, — сказал он сквозь стиснутые зубы, — я не хочу…

— Нет, ты хочешь, — выдохнула она, прижимаясь животом к его возбужденной плоти, очевидному доказательству его желания.

Брэден откинул голову и застонал, невольно запустив пальцы в темную копну ее волос. Затем открыл глаза, заключил в ладони ее лицо, чтобы она встретила его потемневший взгляд.

— Мое тело хочет тебя, Касси. Тебе нужно это? Касси провела пальцем по его губам:

— Да… Не только…

— Но я ничего больше не могу дать тебе.

Она улыбнулась медленной, мечтательной улыбкой.

— Ты ошибаешься, муж. Ты сам не знаешь, как много можешь мне дать. Но я знаю это. Я знаю тебя. Я поняла это с самого первого дня, сразу, когда встретила тебя. Ты дал мне все… Я имею в виду не драгоценности и не наряды. Ты дал мне чувство дома, безопасность. — Она помолчала, глядя в его лицо, озаряя его сиянием своих глаз и чувств. — И ты дал мне себя. Свое имя, свою защиту, свою преданность. Ты сделал меня женщиной, с тобой я узнала, что значит хотеть мужчину. Но самое главное, ты научил меня тому, чего я никогда не умела. Доверию. Я никому не доверяла так, как доверяю тебе. — Она прижала палец к его губам, не давая ему возразить. — Ты несколько раз говорил мне, чтобы я положилась на тебя, помнишь? Ты ведь правда хотел этого?

Он напряженно смотрел в ее лицо.

— Ты же сама знаешь, что да, — пробормотал он.

— Да, знаю. И я поверила тебе тогда, как верю сейчас. — Ее руки скользнули вниз, пальцы поймали его пальцы, переплелись с ними. — Ты помнишь нашу первую встречу?

Слабая улыбка тронула его губы.

— Еще бы. Тебе тогда было пятнадцать лет, и ты была развита не по годам.

— И очень одинока, — добавила она. — Помнишь, я говорила тебе, почему я люблю бывать у моря?

Он помнил, и воспоминание было таким ясным и отчетливым, словно все это случилось вчера.

— Ты говорила, что море успокаивает тебя, что на берегу тебе не так одиноко, что море, ветер, звезды словно всегда ждут тебя.

Касси опять кивнула, поднеся дрожащие пальцы к приоткрытым губам.

— Да. Как и ты. Ты тоже всегда со мной и для меня. Прежде я даже не смела мечтать о том, чтобы в моей жизни появился человек, рядом с которым я не чувствовала бы себя одинокой, который наполнил бы ее целью и смыслом. Но теперь у меня есть ты.

— Это простая благодарность, — заговорил Брэден, — и я это прекрасно…

— Нет. Я люблю тебя. — Она произнесла эти слова без колебаний и без смущения, они шли из самой глубины ее души, и она отчаянно желала, чтобы он поверил ей, — его вера стала бы первым шагом к их совместному будущему.

На мгновение восторг и облегчение вспыхнули в сердце Брэдена и тут же угасли, потушенные холодным скептицизмом рассудка.

— То, что ты чувствуешь ко мне, — начал он, — это…

— …любовь, — отважно закончила Касси и, обвив руками его шею, прижалась щекой к его груди. — Я люблю тебя, Брэден, — прошептала она. — Люблю. И буду любить всегда.

— Касси… — выдохнул он, поддаваясь магии ее слов. Касси не дала ему времени опомниться.

— Возьми меня, Брэден, — зашептала она, вся дрожа. — Возьми сейчас. Я хочу тебя.

И он сдался.

С громким стоном притянул он ее к себе, властно накрыл губами ее влажные, ищущие ласки уста и, подхватив ее на руки, понес в постель, ни на секунду не прерывая поцелуя. Обвив его плечи руками, Касси шептала ему что-то ласково и невнятно, но Брэден едва слышал ее. Он оглох и одичал, только голод и желание стучали в его сердце, словно пробиваясь в ту область его души, которую он с детства таил от всех. И он уже не боролся с собой, целиком отдавшись во власть чувства, зажегшего его кровь и пробуждавшего неукротимую, первобытную жажду, желание обладать этой прекрасной, удивительной женщиной, которая предлагала ему себя. Обладать своей женщиной. Своей женой.

— Боже… Я так боялся… — задыхаясь, шептал он между поцелуями, крепко держа ее голову, снова и снова впиваясь в ее сладкие уста. — Так боялся… Боялся, что не увижу тебя… что ты ушла… ушла навсегда… — Он прижимал ее к себе, чувствуя, как шелк ее платья холодит его разгоряченную кожу. — Никогда больше не делай так… Слышишь, никогда!..

— Не буду, — прошептала Касси, закрывая глаза и купаясь в потоке его страсти. — Никогда… О-о, Брэден… — застонала она, чувствуя, как его жаркие поцелуи обжигают ее шею и спускаются к ее груди, как его руки, скользнув ей под юбку, жадно гладят ее бедра.

— Платье, — услышала она его хриплый шепот.

Она открыла глаза, туманным взглядом посмотрела на мужа, вся во власти сладостных ощущений, которыми было охвачено ее тело.

— Что?

Брэден не мог больше ждать. Лежать рядом с ней и не ощущать ее тела, эта пытка была невыносима. Приподнявшись на локте, он что есть силы дернул тонкую ткань, закрывавшую ее грудь и, одним резким движением разорвав платье донизу, нетерпеливо отбросил его в сторону. Касси вздрогнула, когда прохладный воздух спальни коснулся ее нагого тела.

— Ты так прекрасна.

Слушая восхищенный шепот Брэдена, Касси уже не чувствовала холода. Горячая волна омыла ее тело, ее сердце стремительно неслось вскачь, она лежала недвижно и не дыша, пока муж, стоя на коленях, откровенно чувственным, жадным взором впитывал всю красоту ее нагого тела. Наконец его глаза остановились на ее лице.

— Иди ко мне, — сказал он. В его голосе, низком и хриплом, звучало сладостное обещание. — Иди скорее.

Она едва успела приподняться, следуя его призыву, как он схватил ее за плечи и, притянув к себе, прижал ее мягкое, послушное тело к своему, твердому и напряженному, словно движимый потребностью подчинить ее своей силе, вобрать ее в себя целиком, без остатка. И Касси, почувствовав мощь этой потребности, с готовностью отдала себя мужу, позволила ему быть главным, зная, что только так он сможет выразить свои чувства, в которых не мог пока признаться.

Брэден уже ни о чем не мог думать. В последние недели он был вынужден признать, что он теряет контроль над собой, когда оказывается в постели с Касси. Но до сегодняшнего дня ему удавалось сохранить крошечную частичку рассудка, которая предупреждала его, что он имеет дело с женщиной юной и неискушенной в любви; внутренний голос все время напоминал ему, что он должен действовать сдержанно и осторожно, чтобы не испугать и не шокировать ее разнузданностью своей фантазии.

На этот раз голос разума молчал.

Его руки и губы были повсюду, гладя, целуя, кусая ее возбужденную плоть. Он едва слышал ее стоны и крики, он обезумел от запаха и вкуса ее тела, от ощущения атласной гладкости ее кожи под его губами и ладонями. Упоенный желанием, он окунулся в ложбинку меж ее грудей, и взошел вверх по склону, и поймал губами затвердевшие, тугие соски. Скользнув рукой под ее спину, он приподнял ее, углубляя контакт, с наслаждением втягивая в себя ее возбужденную плоть, и Касси выгнулась навстречу ему, исступленно повторяя его имя.

Брэден поднял голову, помутившимся от страсти взглядом посмотрел на жену.

— Скажи, милая, скажи, что хочешь меня. — Он зарылся лицом в ее волосы, дрожь пробежала по его телу, когда ее пальцы впились ему в спину. — Скажи мне, Касси, — хрипло молил он, втягивая в рот ее нежную мочку, — я хочу слышать это, ибо, видит Бог… ты нужна мне. — И вновь он лишил ее дара речи жарким поцелуем, застонал, чувствуя, как ее язык ласкает его губы, переплетается с его языком.

Но ему уже было недостаточно этого. Оторвавшись от ее уст, он перемещался вниз, лихорадочно покрывая поцелуями ее дрожащее тело, желая познать каждый его тайный уголок, испить всю его сладость.

— Нет, — прохрипел он, убирая ее руки, когда она потянулась к нему, — сегодня я. — Он прижался лицом к ее мягкому упругому животу и кончиком языка медленно обвел ее пупок. Она тихо застонала, и он повторил ласку.

— Скажи мне, жена, — прошептал он, поднимая голову и гладя плавные округлости ее ягодиц, — скажи, как ты хочешь меня.

— Я хочу тебя, Брэден… Я очень… очень хочу тебя, — прорыдала она в отчаянии, понимая, что никакие слова не могут вместить в себя силу ее желания. — Ты нужен мне… нужен весь…

— Кассандра… — Он выдохнул ее имя как молитву; он раздвинул ее ноги, и его язык вступил в медленный, опустошающий танец.

Касси стонала, умоляла его прекратить пытку и войти в нее, но Брэден не слушал ее мольбы; он закинул ее ноги себе на плечи, и она лежала беспомощная и открытая его жарким губам, его языку, который все глубже проникал в нее.

Она истекала страстью. Ее голова металась по подушке; горячие волны прокатывались по ее телу и собирались в тугой ком в низу живота, и ей хотелось закричать криком раненой волчицы, взлететь за ним следом и не возвращаться. Она не осознавала больше ничего, — только его язык и мучительное, невыносимое желание освобождения… Запустив пальцы в волосы Брэдена, она тянула его к себе: он был нужен ей, нужен немедленно, внутри.

Но Брэдену было нужно не это. Его тело так же жаждало избавления, но он не мог перестать ласкать ее — ласкать самым интимным, самым изысканным способом, каким только может ласкать женщину мужчина. Ему хотелось вкушать ее мед, — только испив его, он мог утолить свою страсть.

— Нет, любовь моя, не сейчас, — пробормотал он, убирая ее руки.

Касси вцепилась в него, напуганная мощью того потока, что бушевал в ней сейчас.

— Брэден… я не могу… Я сейчас…

— Сейчас, — велел он, стискивая ее руки. — Да, Кассандра. — Его ласки стали еще глубже и еще мучительнее.

— Брэден! — Она выкрикнула его имя, чувствуя, как тугой, ноющий ком лопнул в ее животе и неукротимый, захватывающий вихрь наслаждения пронесся сквозь нее, унося ее на небеса и наполняя ее сердце восторгом. Вся дрожа, она беспомощно и благодарно повторяла имя мужа, словно приглашая его разделить с ней восторг избавления.

Брэден не мог больше ждать. Прежде чем спазмы утихли в ее теле, он встал на колени, приподнял ее бедра и одним резким толчком вошел в нее. Хриплый крик вырвался из его груди, когда он почувствовал, как сжимаются стены влажного узилища вокруг его стержня, захватывая и затягивая его в горячие, пульсирующие глубины:

— Касси!..

Ее тело молило не останавливаться, и он отвечал на эту страстную мольбу, подчиняясь ритму ее экстатических конвульсий.

— О-о… да… да… — шептала она исступленно, закидывая ноги ему на плечи. Невыразимое наслаждение, нарастая, разливалось по ее телу с каждым толчком Брэдена. — О… Брэден… я люблю тебя…

— Повтори. — Он задрожал, стараясь оттянуть взрыв.

— Я люблю тебя, — закричала она, чувствуя, как нарастают сила и ритм его толчков.

— Еще, — выдохнул он, весь взмокший о напряжения и предчувствуя близость избавления.

— Я люблю тебя, — прошептала она, медленно спускаясь с небес. — Я люблю тебя, Брэден. Я люблю тебя.

Одним мощным завершающим движением он погрузился в нее, и влага с такой силой изверглась из него, что у него отнялось дыхание, — словно он, сорвавшись с огромной высоты, стремительно летел вниз, и полет этот был и пугающим и опьяняюще-прекрасным. И ему ничего не оставалось, как покориться величию мгновения, отдать себя захватывающей силе любви. И он сделал это с восторгом. Потому что Касси любила его.

Глава 22

— Ты так злился на меня, — тихо пробормотала Касси, уткнувшись в теплую взмокшую грудь мужа.

Брэден не ответил. Прошло уже много времени с того мгновения, когда их тела были одним целым, а он до сих пор переживал его. Страсть отбушевала, и благословенный покой омывал сейчас его тело, но на душе у него было тревожно. Он был беззащитен перед этой женщиной, он чувствовал себя голым и бесконечно уязвимым. Он боялся. Боялся тех чувств, которые она пробуждала в нем. Боялся признаться себе в том, что уже давно знало его сердце.

— Брэден? — Касси приподняла голову и вопросительно посмотрела на мужа.

— Что? — Он словно со стороны услышал свой голос, растерянный и слабый.

— Я говорю, ты злился на меня. Ты все еще сердишься? Невинная ирония ее вопроса заставила его улыбнуться.

— Нет, милая, я уже не сержусь. — Он прижал ее к себе и накинул на нее одеяло.

Касси уперла подбородок в его плечо и снова посмотрела на него, чуть нахмурившись.

— Но ты сердился. Почему? Брэден удивленно тряхнул головой.

— Тебя всю ночь не было дома. По-твоему, это не повод, чтобы муж рассердился?

— Нет, я не об этом. Ты ведь рассердился на меня раньше, еще во время приема. Мне нужно знать, что я сделала не так? Каким поступком вызвала твое неудовольствие?

Ее слова вызвали в нем жгучую боль и раскаяние. Он отчетливо помнил, как грубо он вел себя с Касси. И помнил почему. А она, добрая душа, винит в этом не его, а себя.

— Ты ни в чем не виновата, — сказал он, нежно поглаживая ее по щеке. — Ты была прекрасна, как я и ожидал. Это все я. Я просто не был готов… к тому, что мужчины будут оказывать тебе столько внимания.

— Неужели тебя расстроило, что я танцевала с твоими друзьями? — допытывалась Касси, все еще не понимая до конца причину той его злости.

— Да. Я ужасно ревновал тебя. Его признание изумило ее.

— Ревновал? Ох, Брэден! Но почему? С чего тебе вдруг ревновать меня к ним?

Он улыбнулся наивности ее вопроса.

— Солнышко, ты, может быть, не придаешь атому значения, но ты очень красивая женщина, — сообщил он. — Что же тут удивительного…

— Брэден, я прекрасно знаю, какая у меня внешность, перебила она его.

Брэден растерянно заморгал.

— Да… конечно. Но ты ведь спросила…

— Я понимаю, что может заставить тебя ревновать, — заявила она прямо, и он снова вспомнил ту девочку, которая три года тому назад так поразила его смелостью своих суждений. — Я не понимаю другого — почему ты ревнуешь. — Она настойчиво заглядывала ему в глаза. — Я ведь только пыталась быть любезной с гостями, как и полагается хозяйке вечера. — Мягко коснувшись его щеки, она заставила его посмотреть ей в глаза и прошептала: — Мне никто не нужен, кроме тебя.

Он накрыл ее руку своей.

— Моя милая Касси, — сказал он, целуя ее ладонь. — Тебе никогда не приходило в голову, что другие мужчины могут возжелать тебя?

Она пожала плечами:

— Ну и что? Это ничего не меняет.

— Но они могут попытаться…

— И пытались.

Брэден стиснул зубы, чувстувуя, как ярость закипает в нем.

— Кто? — процедил он.

— Разве это важно?

— Да, это важно. — Он помолчал, стараясь успокоиться. — Грант?

— Брэден, он не стоит твоего гнева. Брэден сжал ее запястье.

— Этот мерзавец прикасался к тебе? Касси поморщилась.

— Ты делаешь мне больно, — сказала она тихо, и он мгновенно выпустил ее руку. — Он поцеловал меня, — честно призналась она. — Вернее, пытался поцеловать.

Касси почувствовала, как напрягся Брэден, как сошлись в одной точке все его прошлые обиды, как горечь нового предательства заполонила его сердце.

— Я убью его, — глухо произнес он.

— Брэден. — Касси легла на него и посмотрела в его пылавшие яростью глаза. — Он не стоит этого, — заговорила она, ласково гладя его подбородок, пытаясь прикосновением унять его боль и злость. — А кроме того, — добавила она, и озорные икорки вспыхнули в ее глазах, — я не думаю, что он остался доволен моим ответом.

— То есть?

— Я указала ему на дверь, но прежде… влепила ему пощечину.

И хотя его гнев еще не улегся, Брэден не смог сдержать улыбки, когда представил, как, должно быть, был ошарашен самоуверенный красавец, получив звонкую оплеуху от этой крохи, его жены.

— Ты можешь быть спокоен, Брэден, — сказала Касси серьезно. — Я никогда не предам тебя. После того как я прогнала Гранта, я отправилась к тебе, чтобы рассказать о случившемся, но…

— Но нашла в моей постели Эбигейл, — закончил он за нее.

— Да. И совершенно обнаженную, — вспыхнув, подчеркнула Касси.

— Ясно.

Он ничего не мог поделать с собой: ему было радостно, что в его жене просыпается инстинкт собственницы.

— Полагаю, моя реакция не слишком понравилась ей, — мстительно заявила Касси.

— То есть?

— Ее я тоже наградила пощечиной.

Брэден едва не расхохотался — от изумления и восхищения, — но Касси смотрела на него серьезно и выжидательно.

Он взял ее лицо в ладони, чтобы она смогла прочесть правду в его глазах.

— Я не приглашал ее к себе постель, — тихо сказал он. — Я бы никогда не унизил тебя так. — Он помолчал, а затем сказал ей то, что ей очень хотелось услышать от него: — С того дня, как ты стала моей женой, я ни разу не был с другой женщиной.

Мне никто не нужен был, кроме тебя. А что касается Эбигейл Девон, то она больше не появится в нашем доме.

— Спасибо, — сказала Касси просто и с достоинством. Брэден погладил ее спутанные шелковистые волосы.

— Не за что, — откликнулся он, с грустью осознавая, что вовсе не пожертвовал ничем ради нее, а лишь окончательно изгнал из своей жизни то, что уже давно было отвергнуто им. Никакая другая женщина, кроме этой, не сможет удовлетворить его теперь, не сможет соответствовать стремлениям его тела и души. Он понял это давно, и уже смирился с этим, но она пока не знает этого… он до сих пор не сказал ей.

Волнение стеснило его грудь. Охваченный порывом нежности, он перекатил Касси на спину и посмотрел в ее порозовевшее лицо, в ее лучившиеся радостью глаза. Она казалась такой удовлетворенной и счастливой. Неужели это он сделал ее такой, спросил себя Брэден. И от этой мысли пьянящий восторг захлестнул его душу. Он смотрел на жену, он упивался ее красотой и счастьем, он желал бы навсегда остаться для нее единственным человеком, который может доставить ей удовольствие, который может защитить ее от жизненных невзгод и дурных людей.

Следуя за своими мыслями, он наткнулся на один вопрос, который пока оставался нерешенным для него.

— Вчера вечером ты убежала из дома разгневанная.

— Да, — подтвердила она с улыбкой.

— Скажи… почему ты вернулась?

— Потому что люблю тебя. И еще потому… что утром кое-кто помог мне понять то, чего я раньше не понимала.

— Да? — лукаво улыбнулся он. — Что же это ты поняла? И кто этот загадочный незнакомец?

Она игнорировала вторую часть вопроса, ответила только на первую.

— Я поняла, что ты беспокоишься обо мне. Раньше мне это как-то не приходило в голову.

Он нахмурился, вспомнив, какие ужасы рисовались ему ночью в воображении.

— Никогда больше не делай так. Я чуть с ума не сошел.

— М-м-м, — промурлыкала она, потираясь носом о его подбородок. — Я заметила.

— Касси, я серьезно.

Она уловила боль в его голосе и сказала: — Не буду.

— Я не хочу пугать тебя, — заговорил он чуть мягче, прижимая ее к себе и наслаждаясь теплом ее тела, — но это совсем небезопасно в одиночку бродить ночью по поместью.

Тень страха пробежала по ее лицу.

— Но ведь ты говорил, Шербург хорошо охраняется снаружи.

— Да, охраняется. — Он перебирал ее волосы, пропуская их сквозь пальцы, любуясь тем, как солнечный свет играет в густых, блестящих прядях, и не замечал ее испуга. — Но это не значит, что никто не может пробраться сюда незамеченным. — Он почувствовал ее напряжение и взглянул в ее побледневшее лицо. — Милая, я говорю тебе это не для того, чтобы понапрасну тревожить тебя, просто ты должна быть…

— Кто-то следил за мной сегодня. — Что?

— Да, кто-то следил. Рано утром, когда я шла от конюшни. Я уверена, кто-то подсматривал за мной. — Она закрыла глаза, заново переживая тот ужас, который охватил ее, когда вслед за неистовым лаем Перси она почувствовала на себе чей-то взгляд и бросилась бежать и бежала, пока не наткнулась на Чарлза…

Брэден смотрел на нее, чувствуя, как страх сжимает его сердце.

— Ты заметила кого-нибудь?

Касси, не открывая глаз, покачала головой.

— Нет. Я спросила: «Кто здесь?», но он не откликнулся. Но он был там, Брэден! Я уверена, был! И Перси почуял его, он так рычал и лаял, я еще никогда не видела его таким…

— Ну, тихо-тихо. — Брэден прижал ее к себе и уперся подбородком в ее макушку, не желая показывать ей, как сильно встревожила его эта новость. — Ничего страшного не произошло. Давай-ка, расскажи мне все по порядку. — Его голос был спокойным и мягким, но лицо мрачнее тучи.

Касси дрожащим голосом поведала ему обо всем, что случилось утром, и чем больше она говорила, тем более нарастало в нем беспокойство. Когда она закончила, Брэден некоторое время молчал, стараясь собраться с мыслями.

— Касси, — наконец сказал он, продолжая гладить ее спину, — прошу тебя, не бойся. Никто не обидит тебя здесь.

— Ты не веришь мне, — уныло и покорно промолвила она.

— Я верю, — быстро откликнулся Брэден. — И немедленно займусь этим.

— Что ты собираешься делать?

Он помолчал, тщательно обдумывая свой ответ:

— Я возьму Хантера и обойду поместье. Разумеется, я опрошу всех охранников, выясню…

— А потом? — перебила она его. — Что потом ты намерен делать?

Брэден вздохнул. Ему не хотелось говорить ей это, но она вынуждала его.

— Брэден. Я хочу знать, — тихо сказала Касси, заглядывая ему в глаза.

— Потом я наконец сделаю то, что должен был бы сделать давно, — ответил он обреченно, понимая, что ему не удастся скрыть от нее правду.

— Ты пойдешь к моему отцу.

— Да, милая, я навещу твоего отца. — Он внимательно следил за реакцией Касси. Выражение ее лица не изменилось, но он заметил, как задрожали ее губы, почувствовал, как замерла она в его объятиях.

— Пожалуйста, будь осторожен, — прошептала она.

— Не волнуйся, все будет хорошо. — Он поцеловал ее в лоб. — А теперь — ты устала и тебе нужно поспать.

— А ты?

Он уложил ее на подушки и спустил ноги с кровати.

— Я отдохну позже… когда выясню, кто был тем таинственным гостем. — С нежной улыбкой он посмотрел в ее встревоженное лицо. — Не бойся, солнышко. Я обещаю, все будет нормально.

Вся загвоздка в том, думал он позже, сидя в карете, мчавшей его к дому Грея, что он уверен: незваным гостем был именно Роберт Грей. Брэден обошел поместье и побеседовал со всеми охранниками, но не получил никакой сколько-нибудь полезной информации. Единственное, кого заметила утром охрана, были садовники, несколько человек гостей, пожелавшие поутру прокатиться верхом, а также Добсон и Чарлз Грейвз. И больше никого. Но сердце подсказывало Брэдену, что Касси угрожает опасность. И что исходит она от ее отца.

Но почему? Какой ему смысл пугать собственную дочь? Ведь не денег же ради — он уже просил их у нее, и она отказала ему. И если бы ему были нужны деньги, он искал бы встречи с Брэденом. И я бы дал их ему, с отвращением думал Брэден. Я сделал бы что угодно, только бы уберечь ее от этого ублюдка.

Впрочем, в глубине души Брэден знал, что деньги тут ни при чем. Тут что-то другое. И что бы это ни было, он выяснит это.

Роберт удрученно перекатывал голову по подушке. Рука его сжимала початую бутылку. Элина… Опять ее лицо стоит перед его глазами, она смотрит на него, этот взгляд вечно преследует его, каждый день, каждую ночь. Моя дорогая Элина… Она опять с ним, веселая и счастливая, как прежде, в ее глазах нет того страха, который появился в них с той поры, как он возник в ее жизни… Будь он проклят! Пока он жив, она будет страдать. Дверь распахнулась, с грохотом ударившись о стену. Роберт вздрогнул, приподнял голову, попытался сесть.

— Что там еще…

Брэден ворвался в комнату, решительно прошел к окну, рывком отдернул портьеру, впуская солнечный свет в темную спальню. Зрелище, открывшееся его глазам, было отвратительно. В комнате царил хаос, одежда Роберта была разбросана прямо на полу, среди пустых бутылок, а сам он, в грязном, залитом бренди халате лежал на кровати поверх покрывала. Тяжелый, тошнотворный запах алкоголя ударил Брэдену в лицо, и он распахнул окно. Роберт, жалобно захныкав, пытался заслониться от света и шума. Брэдену стоило больших усилий не дать выход охватившей его злости.

— Хватит скулить, Грей. Вставайте. Насколько мне известно, вы сегодня наведывались в Шербург. Я полагаю, вы искали встречи со мной. Так вот, я здесь. И вы сейчас расскажете мне, что вам нужно, если же не расскажете, то я убью вас, и вы останетесь лежать здесь, среди этого дерьма.

Роберт тряхнул головой, потер глаза, пытаясь сообразить, что происходит.

— Погодите… Я не понимаю… о чем вы?..

— Я спрашиваю, зачем вы были в Шербурге? — процедил Брэден. — Я же предупреждал вас, чтобы вы оставили в покое мою жену!

— Да не был я ни в каком Шебу…

— Врете! — отрезал Брэден. — Касси сказала мне. Она видела вас. — Он подошел к кровати и, схватив Роберта за плечи, рывком поставил его на ноги, но едва убрал руки, как тот, пошатнувшись, рухнул на пол. Брэден, поморщившись, отступил на шаг. — Говори, мерзавец, пока я не прибил тебя.

— Ну, был я, был, — плаксиво проговорил Роберт, цепляясь за кровать и пытаясь подняться. — Мне нужны были деньги.

— Я же дал вам сто тысяч фунтов.

— Они… ушли.

Брэден окинул его презрительным взглядом и усмехнулся.

— Я, кажется, догадываюсь куда.

— Ну… у меня были кое-какие расходы…

— Разумеется. Вы не привыкли ограничивать себя. Вы ведь отлично знаете, к кому обратиться за деньгами. Вам наплевать на свою дочь, вы не задумываясь обидите ее, лишь бы раздобыть денег.

— Я не обижал ее!

— Да? — Брэден угрожающе приблизился к нему. — А зачем, позвольте узнать, вы снова явились в Шербург, когда Касси уже однажды отказала вам?

— Я не…

Брэден, подскочив к нему, схватил его за горло.

— Не отпирайся, негодяй! Я знаю, ты был в Шербурге, и я хочу знать зачем!

Роберт тряхнул головой; реальность и пьяные фантазии смешивались в его сознании, он уже не мог отличить одно от другого.

— Я хотел повидаться с ней… мне надо было увидеть ее.

— Зачем?

— Да затем, что я люблю ее! Я так люблю ее… — Он зажмурил глаза, дорогой образ вновь возник в его памяти. — Я всегда буду любить тебя, — прошептал он исступленно. — Ты моя и всегда будешь моей, Элина…

Брэдену стало не по себе., — Грей. Я говорю не о вашей жене, а о вашей дочери, Кассандре, — произнес' он тихо и отчетливо.

Грей медленно открыл глаза.

— Кассандра? — Он резко засмеялся. — Да, Шеффилд, я знаю, она моя дочь. И она точная копия своей матери.

Роберт, казалось, пришел в себя, и Брэден поспешил воспользоваться случаем:

— Когда в последний раз вы были в Шербурге? Грей язвительно улыбнулся:

— Я не имел чести бывать в вашем доме, ваша светлость. Эта откровенная ложь взбесила Брэдена, и уже едва сдерживая себя, он сказал:

— Касси мучают кошмары. Вы знаете об этом? Ужас мелькнул в глазах Роберта и тут же исчез.

— Вот уж чего не знаю, того не знаю, — ухмыльнулся он. Черта с два ты не знаешь, разъяренно подумал Брэден.

— Ей снятся дурные сны, — сказал он, хватая Роберта за плечи. — Уже давно. Вы не можете не знать об этом, Грей.

Роберт дернулся и, высвободившись из тисков Брэдена, трясущейся рукой поправил ворот халата.

— Я не помню, Шеффилд, чтобы Кассандра когда-нибудь хоть словом обмолвилась о том, что плохо спит! Может, это замужество так повлияло на нее, а?

Брэден больше не мог сдерживать себя. Его стиснутый кулак дернулся и с глухим стуком врезался в скулу Роберта. Удар был отчетливым и сильным, Роберт отлетел к кровати и медленно сполз на пол. Насмешка и бравада исчезли из его глаз, сменившись выражением боли и страха.

— Я предупредил вас, Грей, — убийственно-спокойным тоном произнес Брэден. — Держитесь подальше от дочери, иначе следующий раз будет последним.

Брэден вернулся домой в испорченном настроении. Бессонная ночь и отвратительная стычка с Робертом Греем сказались на его самочувствии, — его голова раскалывалась, все тело болело, он чувствовал себя и измотанным, и возбужденным.

Роберт лжет.

Мысль эта сверлила воспаленный мозг Брэдена, не давая ему успокоиться. Грей боится чего-то и потому лжет. Он прекрасно знает о кошмарах дочери. Брэден помнил, Касси говорила ему о том, что когда она пыталась рассказать о своих снах отцу, тот отмахивался от них, считая их результатом излишней впечатлительности дочери. И Брэден своими глазами видел, как при упоминании о ее снах ужас мелькнул во взгляде Роберта. Нет, он лжет. Боится и лжет.

Брэден поднимался по ступеням, чувствуя, что ни на йоту не приблизился к разгадке. Чего боится Грей? И какое отношение имеет Касси к его страхам? Может, он совершил что-то ужасное и подозревает, что Касси знает об этом?.. Холодок ужаса пробежал по спине Брэдена. Если так, то что Грей намерен делать теперь? Пробрался ли он в Шербург просто для того, чтобы взглянуть на дочь, или у него были и другие планы? Нет, успокаивал себя Брэден. Если Роберт хочет навредить Касси почему он не сделал этого раньше, пока она жила в его доме? Да потому, тут же отвечал он себе, что Касси тогда была целиком в его власти, он мог присматривать за нею, они жили отшельниками, и Касси было не с кем поделиться своими страхами и подозрениями.

Беспокойство все больше охватывало Брэдена. Грей почти все время пьян, и в этом состоянии он уже не отдает себе отчета в своих действиях. Он неуправляем… и опасен. Если ему уже несколько раз удавалось пробраться в Шербург…

Быстро миновав коридор, Брэден распахнул дверь спальни Касси. Его глаза потемнели от страха, сердце тревожно заколотилось в груди, когда он увидел, что ее постель пуста. Где она? Он оставил ее спящей, и Маргарет только что сказала ему, что она еще не вставала. Где она?

Его взгляд упал на приоткрытую дверь, соединявшую их спальни, и невыразимое облегчение омыло его. Она там. В его спальне.

Он пересек комнату и, остановившись на пороге и устало прислоняясь к стене, посмотрел на нее, мирно спящую в его постели. Она походила на ангела, ее длинные черные ресницы недвижно покоились на ее порозовевших щеках, черные, блестящие волосы шелковой вуалью окутывали ее обнаженные плечи. Не в силах оторвать от нее взгляда, завороженный ее покоем и прелестью, он тихо приблизился к ней, чувствуя, как уходят в небытие все мерзости, скопившиеся за эти несколько часов в его душе.

Осторожно, чтобы не разбудить, он скинул с себя одежду, желая сейчас лишь одного — лечь рядом с ней и заснуть, держа ее в своих объятиях. Обнаженный, он тихонько скользнул под одеяло и нежно, боясь потревожить ее, обнял за талию.

Но Касси почувствовала его.

Она открыла глаза, посмотрела на него сонным, туманным взглядом, и через мгновение улыбка, как солнечный луч, озарила ее лицо.

— Брэден… — Ее голос, хрипловатый от сна, вызвал волну нежности в его сердце.

— Я здесь, детка. — Он притянул ее к себе, и она так доверчиво прильнула к нему, что его сердце едва не разорвалось от любви.

— Ты видел его?

— Тс-с-с… Не надо, не сейчас, — пробормотал он, целуя ее волосы. Ему не хотелось, чтобы Роберт своим незримым присутствием нарушил эту гармонию, что воцарилась в его душе, когда он обнял жену.

Касси приподняла голову посмотрела в его глаза.

— Ладно, — прошептала она.

В ее взгляде сквозило такое безоговорочное понимание и согласие, что горячая волна благодарности обожгла сердце Брэдена, и мгновенно все мысли о сне были забыты им. Неожиданное, внезапное желание вспыхнуло в его крови, неукротимая потребность быть в ней, внутри нее; это не поддавалось никаким объяснениям, он просто знал, что она нужна ему, нужна, как воздух.

— Касси… — Он едва слышал, как произнес ее имя, накрывая ее собою, захватывая ее губы бесконечно долгим, глубоким поцелуем. Он чувствовал ее мягкие груди, упруго трущиеся о его грудь, чувствовал ее руки на своей спине и знал, что на этот раз он не может медлить. Он должен быть в ней.

— Любимая, — выдохнул он, раздвигая ее ноги, — впусти меня… скорее… — Его настойчивость ошеломила его самого.

Но Касси не удивилась. Она лучше него поняла, что ему нужно сейчас, и она дала ему это именно так, как он хотел получить, вся открываясь навстречу его желанию.

Он вошел в нее с диким стоном, он брал ее с яростью безумного, громко крича и заставляя кричать ее. Снова и снова сливались их тела в одно, пока с хриплым воем Брэден не отдал ей себя целиком, изливая в нее всю свою страсть, всю любовь, растворяясь в ее любви.

Почувствовав, как теплая влага хлынула из нее, Касси закрыла глаза, прильнула к мощному телу мужа, и спазмы избавления сотрясли ее тело. Она слышала, как Брэден повторяет ее имя, чувствовала, как поднимает он ее себе навстречу, чтобы усилить, продлить ее блаженство, как…

Она очнулась, когда он тяжестью изможденного тела придавил ее, вжимая в мягкую постель.

— Я сделал тебе больно? — Его голос был .сиплым и усталым.

— Нет, — прошептала она, касаясь губами его мокрого плеча. — Я люблю тебя. Ты не можешь сделать мне больно.

Брэден закрыл глаза. Его ладони, лежавшие на подушке у ее головы, медленно сжались в кулаки. Никто и никогда не причинит тебе боль, молча поклялся он, вдыхая запах их любви. Никто.

Глава 23

Несколькими часами позже громкий, сдавленный крик ворвался в беспокойный сон Брэдена. Он очнулся мгновенно и, схватив за плечи жену, посадил ее в кровати.

— Касси! — Он встряхнул ее, уже зная, как вывести ее из кошмара. — Проснись, милая! — Она не отвечала, глядя перед собой широко раскрытыми глазами, и Брэден почувствовал, как страх сжимает его сердце. — Касси, хорошая моя, очнись! Вернись ко мне!

Вернись. Вернись ко мне.

Чей-то призыв, мужской голос, хриплый от волнения, звал ее в темноте, и проблеск воспоминания озарил ее сознание.

Брэден? Он зовет ее?

Ее сердце больно заколотилось в груди, и нечеловеческим усилием воли Касси потянулась из мглы кошмара, жадно устремляясь на этот зов, как цветок, стремящийся к солнцу в поисках света и тепла.

Чувствуя, как пот струйками бежит по телу жены, как обмякает она в его руках, Брэден понял, что она проснулась. Он медленно привлек ее к себе и, нежно гладя ее по спине, зашептал в ее волосы:

— Я здесь, милая. Я с тобой.

— Господи, — слабо прошептала она. — Опять… А я-то думала, все уже позади…

Брэден думал иначе, но сейчас сказал ей только:

— Не надо, детка, все хорошо. Ты просто переволновалась вчера. — И затем, немного помолчав, спросил осторожно: — Тот же кошмар?

— Да. Все то же самое. Чудовище гонится за мной, я бегу, потом срываюсь в пропасть.

— И больше ничего? ∙

Смутное воспоминание шевельнулось в ее памяти — и тут же исчезло.

— Ничего.

Брэден молчал, неподвижно глядя в сумерки подступающего вечера и размышляя о том, как странно совпало внезапное возвращение ее кошмара с новым появлением Роберта в ее жизни. Нет, это совпадение не случайно, думал он.

— Брэден?

Ее тихий, дрожащий голос вывел его из задумчивости.

— Что, милая?

— Ты думаешь, я… схожу с ума? Вздрогнув, он посмотрел в ее испуганное лицо.

— Что за глупости ты говоришь!

— Почему глупости? Мне кажется, это вполне логичное предположение. Иначе чем объяснить, что мне продолжают сниться эти ужасные сны — теперь, когда я так счастлива?

— Не смей называть себя сумасшедшей. Слышишь, не смей! — сказал он строго, беря в ладони ее лицо. — Я не хочу слышать этого, понятно?

Волна облегчения омыла ее душу, и Касси улыбнулась:

— Хорошо, Брэден. Я больше не буду.

Но ему было недостаточно этого обещания; он продолжал смотреть в ее глаза, словно искал в них подтверждения.

— Я серьезно, Кассандра. Я не хочу, чтобы ты даже думала об этом.

Касси, уже чувствуя себя увереннее, погладила мужа по щеке.

— Слушаю и повинуюсь, ваша светлость. Хотя на сегодня это уже второй приказ, который я получаю от вас. Вы очень властная натура, ваша светлость, — с напускной веселостью заметила она.

Брэден понял, что она пытается таким образом прогнать страх, и поддержал шутку.

— Властная? — удивленно переспросил он. — Неужели?

— Да. Теперь я понимаю, почему ваши слуги все больше и больше недовольны вами.

Брэден усмехнулся, провел пальцем по ее изящному носу.

— Позвольте не согласиться с вами, милая моя жена, — проговорил он уже серьезно. — Причина вовсе не во мне, а в вас. Вы все больше и больше очаровываете моих слуг. Да и меня тоже, — хрипло добавил он.

Касси показалось, что ее сердце тает. Брэден сказал, что он очарован ею! Он пока не может позволить себе признаться, что любит ее, но он уже признался, что она пленила его, и это… чудесно!

Она помнила, что рассказал ей о Брэдене Чарлз, и знала, что мешает мужу сделать это последнее признание. Ничего, уже скоро, молча поклялась она себе. Скоро ты сможешь сказать мне эти слова.

— Милая, может быть, ты поспишь? — спросил он нежно, не догадываясь о ее мыслях.

Касси испуганно замерла, потом помотала головой.

— Нет. Давай лучше встанем. Пожалуйста, Брэден, — взмолилась она.

— Хорошо, хорошо, я не против. — Он успокаивающе поцеловал ее в лоб. — Тем более, что мы проспали ленч, и мой желудок уже обижается на меня.

Касси радостно выпрыгнула из кровати, схватила свою одежду и тут же нахмурилась. Брэден рассмеялся, увидев, как она прикладывает к себе части разорванного платья.

— Я куплю тебе другое. А лучше — сразу несколько. Вдруг меня опять охватит… нетерпение. — Он встал и, не сводя взгляда с ее нагого тела, приблизился к ней, высокий и мускулистый. — Иди к себе, — сказал он, помолчав. — Маргарет поможет тебе одеться. А я пока уговорю повара приготовить нам что-нибудь легкое и вкусное. А? Как ты посмотришь на это?

— Я посмотрю на это с радостью, — с обворожительной улыбкой ответила Касси, сделала еще одну безуспешную попытку завернуться в скользкий шелк, наконец выпустила его из рук и грациозно прошла к двери, спиной ощущая зачарованный взгляд мужа.

Очарован, подумал Брэден, вспомнив свое неуклюжее признание. Да, очарован, но и чертовски обеспокоен и потому должен выяснить происхождение ее страхов. Иначе с ней случится беда.

— Ваша светлость, у вас опять круги под глазами. — Маргарет, сокрушенно качая головой, глядела в бледное лицо госпожи.

— Маргарет, вы волнуетесь по пустякам. Я чувствую себя превосходно, — заверила ее Касси, застегивая пуговку на груди и ленивым движением разглаживая платье.

Но этот жест заставил Маргарет нахмуриться; ей уже давно бросалась в глаза худоба молодой герцогини, но она не решалась сказать ей об этом.

— Да вы взгляните на себя, ваша светлость! — не вытерпела она. — Взгляните, вы же стали как тростинка. Вы скоро совсем растаете!

— Да, и чтобы этого не произошло, мы с Брэденом решили перекусить, — весело ответила Касси, надеясь унять тревогу горничной.

Маргарет хмыкнула и скрестила руки на груди.

— Если бы это что-то изменило! — скептически заметила она. — Посудите сами, ваша светлость, все ваши платья стали велики вам!

Касси встревоженно повернулась к ней.

— Да? И вы не подогнали их, Маргарет? Если нет, давайте сейчас быстренько подгоним какое-нибудь. А иначе в чем мне выйти к обеду?

— Не волнуйтесь, милочка, я уже подогнала четыре ваших платья, и вы сможете выбрать из них. — Она поспешила к двери. — Я принесу их.

Касси вздохнула с облегчением.

— Спасибо, Маргарет. Что бы я делала без вас?

Оставшись одна, она вновь вспомнила незаконченный разговор с Брэденом. Об отце. Она забыла о нем, сначала застигнутая врасплох неистовой страстью Брэдена, затем ужасом кошмара и наконец удивлением и радостью после того, как он почти признался ей в любви. И только сейчас она поняла, что они так и не поговорили о Роберте и о визите Брэдена к нему.

Она опустилась на кровать, ее рука задумчиво перебирала кружева на груди. Как же все было на самом деле? Неужели это отец следил за ней утром? И если так, то признался ли он в этом Брэдену? Она закрыла глаза, страх снова охватывал ее. Господи, когда это кончится? Почему именно сейчас, когда она так счастлива, когда Брэден едва не сказал ей о своей любви, — именно сейчас прошлое омрачает ее радость?

Она услышала, как стукнула дверь, и поспешила взять себя в руки. Нельзя, чтобы Маргарет заметила ее состояние, бедняжка и так слишком тревожится за нее. С этой мыслью Касси сделала глубокий вздох, приготовила на лице улыбку и открыла глаза.

И увидела Сирила Шеффилда, нерешительно замершего на пороге.

Касси испуганно вскочила, инстинктивно прикрывая руками голые плечи.

— Сирил? В чем дело?

Он некоторое время смотрел на нее молча и пристально, захваченный ее прелестью, наконец отвел глаза и, громко откашлявшись, сказал:

— Вот, зашел проведать вас. Я стучал… но вы не ответили. Я никак не предполагал… — Он умолк, его взгляд снова вернулся к ней.

Касси бросило в жар, она чувствовала, что краснеет. Она не одета, на ней нет ничего, кроме нижней юбки и полупрозрачной кофточки, а он смотрит на нее, не сводя глаз!

— Со мной все в порядке, — произнесла она как можно более спокойно.

Сирил кивнул, едва слыша ее слова.

— Мы все очень беспокоились о вас. Вас не было всю ночь, и вы не спустились к ленчу…

— Со мной все в порядке, — повторила Касси, с отчаянием вспоминая то платье, которое разорвал Брэден. — Однако, простите, Сирил, я еще не готова принимать гостей.

Ее недвусмысленный намек заставил его спохватиться.

— О… да, конечно. Прошу прощения, Кассандра. Я как-то не подумал… — Он смущенно отвел глаза. — Мне лишь хотелось убедиться, что с вами ничего не случилось. И с вашего позволения я удаляюсь. — Дверь бесшумно закрылась за ним. У Касси не было времени поразмышлять о странном поведении Сирила, потому что в следующее мгновение в комнату влетела Маргарет с охапкой платьев в руках.

— Ну вот, дорогая моя, — защебетала она, вытащив из груды шелков и атласов элегантное светло-зеленое платье и демонстрируя его Касси. — Думаю, это вы не откажетесь надеть. В нем вы удивительно хороши. Давайте, милочка, одевайтесь, его светлость уже дожидается вас.

Энтузиазм Маргарет был заразителен, и Касси заулыбалась, послушно вытягивая руки и проскальзывая в прохладный шелк платья. Но ее улыбка потухла, едва она вспомнила, на чем остановились ее мысли, прерванные появлением Сирила. Она решительно подняла голову и выдвинула подбородок. Сейчас уже ничто не остановит ее, она расспросит Брэдена об отце, ибо имеет право знать.

Она начала разговор прямо за супом, не дожидаясь первой смены блюд.

— Что сказал тебе отец?

Брэден замер с ложкой в руке. Нельзя сказать, чтобы он не догадывался о том, что тревожит Касси. Он в общем-то даже ждал ее расспросов, он и сам постоянно думал об этом. Но как всегда, ее прямота обескуражила его. Однако он быстро оправился и, откинувшись на стуле, посмотрел в ее красивое, искреннее лицо. Она была прекрасна, но такая бледная, осунувшаяся, что Брэден озабоченно нахмурился.

— Что он сказал, Брэден? — Касси была твердо намерена получить от мужа ответ.

Брэден вздохнул:

— По правде говоря, очень немного. Касси положила ложку на стол.

— Брэден, прошу тебя, не увиливай. Не надо постоянно оберегать меня. — В ее голосе слышалось возмущение. — Он мой отец, и я должна знать. Это он следил за мной сегодня?

Брэден успокаивающе взял ее руку.

— Не знаю, солнышко. Правда, не знаю. Он, разумеется, говорит, что не был здесь. Но не знаю, насколько можно верить его словам.

Касси опустила глаза, затем подняла измученный взгляд на Брэдена:

— Ты застал его трезвым?

Как ни больно было Брэдену, он должен был сказать ей правду:

— Нет. Он едва мог связать пару слов.

Он видел, как боль на мгновение исказила тонкие черты, но Касси совладала с ней и сказала едва слышно:

— Понятно.

Брэден коснулся губами кончиков ее пальцев.

— Я не позволю ему обидеть тебя.

Касси проглотила подступивший к горлу комок и спросила:

— Зачем ему обижать меня?

— Но ведь в прошлом это было не раз, — осторожно напомнил ей Брэден. — И, учитывая его нынешнее состояние, можно предположить, что он опять будет искать встречи с тобой.

Касси вздрогнула.

— Да, наверное, — прошептала она и посмотрела на Брэдена глазами, полными слез. — Скажи, ты ведь… не поднял руку на него?

Вопрос застал Брэдена врасплох. Говоря начистоту, он был бы рад убить это ничтожество, которое, к несчастью, приходилось ей отцом.

— Я ударил его, — после долгой паузы признался Брэден. — Но этот мой удар ничто по сравнению с теми побоями, которые ты терпела от него! — Он чувствовал, что заводится, но уже не мог остановиться, даже ее искаженное страданием лицо не останавливало его. — Это не человек, Касси, это животное. Пьяная скотина, которая к тому же все время лжет. Он не только отрицал, что был в Шербурге, но и заявил, что ничего не знает о твоих кошмарах.

Пальцы Касси похолодели в его руке.

— Ты спрашивал его о моих кошмарах? — выдохнула она.

— Конечно спрашивал. И знаешь, что он ответил мне? Он сказал что ты никогда и словом не обмолвилась ему о них!

— Но он же был пьян… — начала Касси.

— Нет! — перебил ее Брэден, гневно тряхнув головой. — Я больше не могу оправдывать его поступки пьянством. И тебе пора перестать делать это. Он лжет, бессовестно лжет!

— Но почему? — прошептала она, вся побледнев. Сердце Брэдена едва не разрывалось от жалости к ней, но он продолжал:

— Ты не замечала, что твои кошмары возобновляются всякий раз, когда появляется он? Ведь здесь есть — должна быть! — какая-то связь.

— Нет! — Касси вскочила, вся дрожа, ее расширившиеся глаза были полны ужаса. — Пожалуйста… не надо, — прошептала она еле слышно, взгляд ее затуманился.

Брэден едва успел подхватить ее на руки, прежде чем она, теряя сознание, рухнула к его ногам.

— Со мной уже все в порядке. Правда, Брэден, — проговорила Касси, вымученно улыбнувшись ему с дивана.

Он опустился рядом, приложил холодный компресс к ее лбу.

— Очень рад слышать это, милая. — Брэден старался скрыть свое беспокойство и раскаяние за непринужденно веселым тоном. — Однако тебе придется потерпеть мои ухаживания, пока я не уверюсь, что ты действительно оправилась.

Касси не успела ответить, так как в гостиную вошел Чарлз. Его жокейский костюм был в пыли, на лице застыла тревога.

— Перкинс сказал мне, что Кассандре стало плохо. Брэден кивнул, поднимаясь навстречу другу.

— Да. Она потеряла сознание.

Чарлз смотрел мимо него, на Касси, которая, убрав компресс со лба, сейчас пыталась сесть на диване.

— Да, немудрено. После такой ночи… Вы выглядели очень изможденной, когда я встретил вас утром.

— Не беспокойтесь, Чарлз. Я уже пришла в себя, — сказала Касси. — Просто мы с мужем говорили о моем отце, и этот разговор не лучшим образом подействовал на меня.

Чарлз посмотрел на Брэдена, как на сумасшедшего.

— Зачем, интересно, ты затеял этот разговор? Ты не понимаешь, что ей пришлось пережить этой ночью? — сердито проговорил он.

— Брэден считает, — вмешалась Касси, — что мой отец — причина моих дурных снов. — Ее голос задрожал; она тяжело дышала, старясь подавить новый приступ дурноты. — И он, наверное, прав, — закончила она, устало закрывая глаза.

С потемневшим лицом Чарлз взял Брэдена под руку и отвел в дальний угол комнаты.

— Послушай, она совершенно измучена, — сказал он тихо. — Прошу тебя, прекрати мучить ее.

Голос друга звучал необыкновенно жестко, и это удивило Брэдена.

— Я пытаюсь помочь ей, — возразил он.

— Да, но ты действуешь как слон в посудной лавке. Ты вторгаешься в такую область ее души, о которой не имеешь ни малейшего представления.

— Никто лучше меня не знает Касси, — гневно сверкнув глазами, парировал Брэден.

— Согласен, — последовал ответ Чарлза. — И именно поэтому ты должен был бы понять, что ее силы на исходе, что она находится на грани срыва.

Его слова достигли цели. Брэден был потрясен их правотой. Он медленно кивнул, уже осознавая, что в одиночку ему не справиться с этим.

— Ты прав, Чарлз, — сказал он. — Касси становится все хуже, и я ничего не могу сделать. — Он помолчал. — Думаю, что пора обратиться за помощью к человеку, более сведущему в этой области.

Лицо Чарлза немного смягчилось.

— Кого конкретно ты имеешь в виду?

— Я говорю о докторе Ховелле. Возможно, если он поговорит с Касси, ему удастся докопаться до причин этого безумия. — На мгновение боль исказила .его лицо. — Чарлз, мне так же, как и тебе, невыносимо видеть ее в таком состоянии! И я надеюсь, Алфред сумеет избавить ее от страхов, которые уже столько времени преследуют ее. — Мускул дернулся на его щеке. — Но я убежден, что главная причина ее страданий — Грей.

— О чем вы там говорите? — окликнула их Касси с дивана. — Вы словно забыли, что я здесь. Если вы с такой горячностью спорите обо мне, то я тоже хочу принять участие в этом споре.

Брэден прошел к ней и, подсев на диван, взял ее за руку.

— Дорогая, я собираюсь сейчас же послать за доктором Ховеллом. Я хочу, чтобы он осмотрел тебя.

Ее глаза испуганно расширились.

— Ты думаешь, я… больна?

— Не знаю и хочу выяснить это. — Он ласково потрепал ее по щеке. — Ты худеешь, плохо спишь, а сегодня даже потеряла сознание. Поэтому я и думаю, что нужно показать тебя врачу.

— Я тоже так думаю. — Громкий голос Перкинса раздался из дверей, где он стоял с только что принесенными чистыми салфетками. Не обращая внимания на ошеломление Брэдена и Чарлза, он прошел к Касси и, смочив салфетку, заботливо приложил ее к ее лбу. — Ну вот, ваша светлость, — пробормотал он, — так-то лучше. — Он забрал смятую салфетку из рук Касси и ободряюще улыбнулся. — Помните того джентльмена, который осматривал вас, когда вы только прибыли в Шербург? Алфред Ховелл — очень знающий, добросовестный доктор, он лечил родителей его светлости и знает вашего супруга с пеленок. Я уже послал за ним. — Он выпрямился и, повернувшись к Брэдену, замер, внушительный и напряженный. — Что-нибудь еще, ваша светлость?

Брэдена так и подмывало напомнить старику, кто в доме хозяин, но он в конце концов решил простить ему эту дерзость, понимая, что она обусловлена беспокойством о Касси.

— Нет, Перкинс, — сухо ответил он. — Вы прекрасно позаботились обо всем. Можете идти.

— Да, ваша светлость, — с достоинством ответил дворецкий. — Я сообщу вам, когда доктор Ховелл прибудет.

Касси проводила его взглядом, затем с беспокойством посмотрела на мужа, пытаясь угадать, насколько крепко он рассержен.

— Брэден, пожалуйста, не сердись на него. Он тебя очень уважает. Просто он питает нежность ко мне, и поэтому…

Брэден удивленно приподнял брови.

— Одним словом, меня он уважает, а любит тебя. Так? Касси, обрадованная тем, что муж так быстро понял ее, кивнула:

— Ну конечно. — И тут же прикусила губу, сообразив, что сказала. — Ну, то есть… я имела в виду…

Брэден почувствовал прилив нежности в груди. Как прелестна, как прекрасна его жена в своей искренности, ему остается только мечтать о том, чтобы все вокруг были столь же безыскусны в своих проявлениях, как она.

Он притянул ее к себе, зарылся лицом в ее волосы и прошептал:

— Я знаю, милая. — И затем, встретив печальный взгляд Чарлза добавил уже громче, словно принося клятву ему, ей, себе: — Мы преодолеем это, Касси. Я обещаю, обязательно преодолеем.

— Я бы хотел, чтобы вы поподробнее рассказали мне о ее снах. — Алфред Ховелл потягивал бренди, задумчиво наблюдая за Брэденом, беспокойно расхаживавшим из угла в угол.

Брэден, остановившись, резко повернулся к нему:

— Разве Кассандра не рассказала вам? Ховелл пожал плечами.

— Очень мало. Во время осмотра она почти все время молчала, а когда я спрашивал ее впрямую, отвечала односложно. По тому, как она держалась, а она была очень нервозна, словно ожидая какого-то подвоха от меня, я понял, что этот разговор неприятен ей.

— Это неудивительно, Алфред, — с горечью сказал Брэден. — Вы же помните, в каком состоянии она пришла сюда, и знаете причину этого. Она избегает любых разговоров о своей прежней жизни, ей трудно вспоминать об этом.

Лицо дородного пожилого Алфреда Ховелла исказила гримаса отвращения. Он слишком хорошо помнил, в каком виде он нашел герцогиню в первый свой визит к ней. Тогда, бинтуя ее ушибленные ребра, промывая бесчисленные царапины и раны на ее теле, он содрогался от гнева и омерзения при мысли о ее отце. Каким подонком нужно быть, чтобы поднять руку на свою дочь, спрашивал он себя. И еще он помнил, как в прошлый раз он испытал облегчение, думая, что девушка теперь навсегда избавлена от домогательств Грея.

Но, видно, он ошибался.

Долгое молчание Ховелла встревожило Брэдена.

— Вы уверены, что она здорова? — спросил он. Ховелл вздохнул:

— Я уверяю вас, мой друг, ваша жена здорова. Я не нашел у нее физического недуга, который мог бы вызвать этот обморок.

— Вы говорите, физического недуга? — уточнил Брэден. — Да.

— А как насчет… Видите ли, Алфред, Касси боится, что она сходит с ума, — медленно произнес Брэден, внимательно следя за реакцией доктора.

Тот покачал головой:

— Мой опыт говорит, что человек, считающий себя сумасшедшим, на самом деле таковым не является. Зато тот, который демонстрирует странности в поведении и при этом настаивает, что он совершенно здоров, вот такой человек — наиболее вероятный кандидат в безумцы.

Брэден молчал, глядя в пол и задумчиво потягивая бренди. Наконец, как-будто приняв решение, он поднял голову и посмотрел на врача.

— Алфред, мы с вами знакомы уже много лет, — начал он, тщательно взвешивая каждое слово.

— Да, я знаю вас с детства, — подтвердил доктор.

— Вы знаете, что я по природе своей реалист и не склонен придавать значения пустым фантазиям или смутным догадкам. Однако сейчас я твердо убежден, что нъшешнее состояние Касси вызвано ее ночными кошмарами. А они, в свою очередь, Являются следствием какого-то ужасного события, которое было в ее жизни, но не отложилось в памяти.

Ховелл с непроницаемым спокойствием выслушал Брэдена, допил свой бренди, поставил пустой бокал на стол.

— Проблема Кассандры не в том, что она не помнит, — сказал он наконец, — а в том, что не может вспомнить. Запоминание — это непроизвольный процесс сохранения в памяти прошлого опыта, а воспоминание — это активный поиск этого опыта. Вот где кроется проблема, Брэден.

Брэден, приготовившийся дать отпор скептицизму Алфреда, был немало удивлен его речью.

— Вы сами придумали эту философию? Доктор улыбнулся:

— Да нет. Эта, как вы выражаетесь, философия идет от Аристотеля, жившего более двух тысяч лет тому назад. Но я целиком разделяю ее.

— Тогда вы верите, что мое объяснение возможно?

— Не только возможно, но и очень вероятно. Основываясь на вашем предположении, я, в свою очередь, рискну предположить, что в прошлом Кассандры было кое-что или кое-кто, оставивший глубочайший след в ее душе, и этот след в виде разорванных, смутных, пугающих образов проявляется в ее снах. Сами по себе эти образы, о которых я знаю пока очень мало и узнать о которых мне было бы крайне любопытно, могут и не соответствовать действительности, но их повторяемость свидетельствует об их значимости. Я думаю, что постоянная встреча с ними во сне и истощила запас жизненных сил Кассандры. Таким образом, отвечая на ваш вопрос, здорова ли она, я говорю вам — и да и нет. Ее тело здорово, но душа ее страдает и требует исцеления.

— Алфред! Я просил бы вас остаться в Шербурге и помочь Касси, — сказал Брэден, не желая тратить понапрасну время и слова, охваченный надеждой, впервые за несколько дней.

Алфред задумчиво пощипывал бородку. — Брэден, вы понимаете, насколько… необычное решение вы принимаете?

— Вполне.

Несколько мгновений доктор молча смотрел на него, затем сказал:

— Хорошо. Я должен еще раз поговорить с Кассандрой, и если она согласится принять мою помощь, я останусь.

Брэден бросился к нему и стиснул его руку.

— Спасибо, Алфред, — с тихой признательностью сказал он. — Я ваш вечный должник.

— Время покажет. — Алфред тепло похлопал его по плечу и поднялся. — А пока давайте поднимемся к Кассандре.

Касси сидела в спальне, устремив взгляд в окно и ничего не видя за ним, напуганная, растерянная, смущенная. Она понимала, что эта ее реакция на расспросы Брэдена необоснованна и чрезмерна, но ничего не могла поделать с собой. Она холодела от страха при одном лишь воспоминании о сегодняшнем разговоре с мужем.

С тяжелым вздохом она закрыла лицо руками и в сотый раз спросила себя — не впадает ли она в безумие? Иначе чем объяснить этот страх, почти панику, который грызет ее изнутри?

Тихий стук в дверь прервал ее мысли, она подняла голову и увидела Брэдена, входящего в комнату. Он подошел к ней, присел на корточки и взял ее холодную ладошку своей большой и сильной рукой.

— Как ты?

— Не знаю. — Ее голос задрожал, но она справилась с ним. — Что сказал доктор Ховелл? Я здорова?

— Доктор Ховелл хочет еще раз поговорить с тобой. Он готов остаться в Шербурге, чтобы помочь нам, — мягко сказал Брэден. — Но ему нужно твое согласие.

Касси смотрела на него, и множество противоречивых чувств пронеслось в ее глазах.

— Я боюсь, — прошептала она наконец.

— Я понимаю, милая. — Брэден поднес ее пальцы к губам, согревая их своим теплым дыханием. — Но мы должны выяснить, что так пугает тебя. И затем бороться с этим… вместе.

Касси побледнела, но решимость мужа придала ей сил.

— Хорошо, — сказала она. — Я поговорю с ним.

Брэден никогда еще не гордился женой так, как гордился ею сейчас. Он заключил в ладони ее лицо, посмотрел в глубину ее глаз.

— Ты не одна, милая. У тебя есть я. И я всегда буду с тобой. — Нежно поцеловав ее губы, он поднялся, пересек комнату и распахнул дверь. — Входите, Алфред. Касси готова поговорить с вами.

Касси, будто в трансе, видела, как Брэден пригласил войти дородного, седовласого Алфреда Ховелла и вышел из спальни, тихо притворив за собой дверь.

— Я рад, Кассандра, что вы согласились принять меня, — сказал Алфред и, придвинув стул к ее креслу, сел напротив. — Нам нужно о многом поговорить. Это важно для вас и для Брэдена.

— Доктор, — сказала Касси, невидящим взглядом глядя на Алфреда. — Я уже спрашивала Брэдена, и теперь спрошу вас. Как вы думаете, я впадаю в безумие?

Алфред внимательно посмотрел в ее лицо, и она как будто очнулась под его пристальным взглядом.

— Я думаю, — медленно заговорил он, — что это страшная несправедливость, когда красивая и чуткая молодая женщина, горячо любящая своего мужа и любимая им, вынуждена терпеть такие страдания, какие терпите вы, Кассандра. Но вы спрашиваете меня о безумии. Нет, моя дорогая, ни в коем случае я не считаю вас сумасшедшей. Напротив, вы кажетесь мне разумной, отважной и совершенно очаровательной особой. Я с первой же нашей встречи понял, что, выбрав вас, Брэден сделал лучший выбор в своей жизни. Итак, — он помолчал, — ответил ли я на ваш вопрос?

Касси смотрела на него, удивленно моргая.

— Но вы же едва знаете меня!

— Но зато я знаю Брэдена. Он верит в вас, верит в ваши силы. И вам осталось только решить — оставите ли вы все как есть, не желая посмотреть в лицо своим страхам и признавая тем самым свое поражение, либо мы вместе будем бороться с ними и таким образом докажем Брэдену, что он не зря верил в вас. Выбор за вами, моя дорогая!

Робкая улыбка появилась на лице Касси.

— Доктор, из вас мог бы получиться превосходный дипломат, — сказала она чуть смущенно и затем, решительно подняв голову, кивнула: — Я согласна. Я вверяю себя в ваши умелые руки и надеюсь, что сообща нам удастся снять запоры с прошлого и вернуть покой моей душе.

Глава 24

Сирил проглотил последний кусочек омлета и взял свежий номер «Тайме», до сих пор лежавший нетронутым у чистой тарелки во главе стола. Он как раз откинулся на спинку стула и развернул газету, когда дверь распахнулась и в столовую вошел Брэден. С выражением хмурой сосредоточенности на лице он прошел к столу, не замечая Сирила. Все его мысли были о жене.

Она в эту минуту была в гостиной с Алфредом Ховеллом, где они спозаранку уединились для беседы. Брэден знал с точностью до секунды, во сколько они начали, так как отказался сегодня от традиционной утренней прогулки верхом и вместо этого предпочел расхаживать по коридору перед плотно закрытыми дверями в ожидании окончания их встречи. Он и сейчас находился бы там, если бы не Перкинс, прямо заявивший ему, что нужно позавтракать, ибо без пиши его светлость не только не будет в состоянии нести свое дежурство, но и может умереть. Хоть и неохотно, но Брэден уступил настойчивым требованиям старика и отправился в столовую, намеренный как можно скорее покончить с затраком и вернуться на свой пост.

— Доброе утро, Брэден, — осторожно заговорил Сирил, сворачивая газету. После той словесной дуэли, которая состоялась у него с племянником два дня назад, он не был уверен, в каких отношениях пребывают они сейчас. Видя, что племянник не отвечает, Сирил громко кашлянул и снова попытался завести беседу: — Ты, как я вижу, сегодня изменил своей привычке?

Брэден, очнувшись, недоуменно посмотрел на Сирила:

— Что?

Он жестом приказал подать себе кофе, и в ту же секунду три лакея забегали вокруг, наполняя его чашку, расставляя перед ним тарелки с дымящимся омлетом, беконом и тостами с ежевичным джемом.

— Только тосты, — обронил он и, взглянув на часы, сел. — Ты, кажется, что-то сказал, Сирил?

— Я говорю: ты сегодня, по-видимому, не выезжал верхом? — пояснил Сирил, кивая на визитку, в которой Брэден явился к завтраку.

— Да. Нет, не выезжал, — рассеянно ответил Брэден. Сирил нахмурился, не понимая, чем вызвано столь странное поведение племянника. Он скорее ожидал, что Брэден будет держаться холодно и отчужденно, а тот вел себя так, словно какая-то забота поглощала его.

— Последние гости отбыли час тому назад, — сообщил он.

Его тон был спокойным, и в нем даже прозвучали примирительные нотки, но намек был очевиден: Брэден недопустимо манкировал обязанностями хозяина дома.

Однако племянник не понял или не захотел понять намека.

— Отлично. Я, честно говоря, совсем забыл о них.

— Они заметили это, — сухо сказал Сирил.

Брэден сдержал раздражение, напомнив себе, что сейчас не время вступать в споры с дядей. Он доел тост и как можно спокойнее сказал:

— Меня это не волнует, Сирил. Я уверен, они славно провели время без меня и Кассандры. А кроме того, у них теперь есть что обсудить в ожидании следующего светского раута.

— Ты что, действительно безразличен к тому, что о тебе будут говорить? — возмутился Сирил, забыв о своем решении помириться с племянником.

— Ты хочешь знать? Ну что ж, изволь. Мне наплевать, что они скажут обо мне. — Он нахмурился. — А Эбигейл? Она уехала?

— Она уехала через десять минут после того, как ты выставил ее. И я полагаю, ни она, ни Уильям больше никогда не согласятся переступить порог нашего дома.

Брэден залпом выпил остававшийся в чашке кофе и промокнул рот салфеткой.

— Что касается Эбигейл, то я очень рассчитываю на это. А вот за Уильяма ты можешь быть спокоен, дядя. Как только он вспомнит о своих деньгах, он отбросит ненужные амбиции и приедет. Он вложил солидную сумму в наш совместный проект, и не в его интересах ссориться со мной. — Отодвинув стул, Брэден поднялся. — Да! И вот еще что. Раз уж мы с тобой заговорили о тех, кого мы впредь не желаем видеть в Шербурге, то в этот перечень следует внести и Гранта Чандлинга. Моя жена позавчера вечером указала ему на дверь, не желая терпеть его гнусные домогательства. Так что будь любезен проследи, чтобы виконт больше не появлялся в нашем доме. А теперь, если позволишь…

— Брэден, куда же ты? — Сирил, бросив салфетку, поднялся вслед за племянником.

Брэден остановился и, чуть помедлив, ответил:

— К жене.

Сирил даже растерялся. К жене? Время близится к полудню, и Кассандре пора бы уже встать.

— А что случилось? Она нездорова?

Брэден молчал, не зная, как ответить, но в конце концов решил, что невозможно оставить Сирила в неведении, тем более что Алфред Ховелл теперь живет в Шербурге.

— Касси в гостиной с Алфредом.

Сирил удивленно вскинул брови, и в следующее мгновение беспокойство пробежало по его лицу.

— С Алфредом? Так, значит, она больна?

Брэден тряхнул головой. Реакция дяди сбивала его с толку. Сначала он видеть не желает Касси в Шербурге, а теперь, кажется, искренне обеспокоен ее самочувствием. Может, он, так же как и Грей, считает, что замужество плохо отразилось на ее здоровье?

— Нет, — сказал Брэден, отвечая скорее своим мыслям, чем на вопрос дяди. — Она здорова… то есть немного приболела, но… она здорова.

— Что это значит?

Брэден шумно вздохнул, облизнул пересохшие губы и сказал:

— Меня беспокоит, что Касси плохо спит, у нее нет аппетита, она худеет. А вчера за обедом она лишилась чувств. Я думаю, что все это как-то связано с ее ночными кошмарами.

Сирил потрясение смотрел на племянника:

— Кошмары? Ей снятся кошмары? Брэден бросил беспокойный взгляд на дверь.

— Сирил, это длинная история, и я предпочел бы…

— Ну так будь краток. Я хочу знать.

Брэден встретил пристальный взгляд дяди и, немного подумав, сказал:

— Ладно. С тех пор как она живет в Шербурге, ей почти каждую ночь снится один и тот же кошмар. Она страдает от него, он подрывает ее силы и здоровье.

— Ты говоришь, эти ее сны начались, когда она переехала в Шербург? — уточнил Сирил.

Брэден сам не понимал почему, но ему отчаянно хотелось сохранить в тайне то, что ему рассказала Касси. И потому он решил, что откроет дяде лишь самое необходимое.

— Нет, они начались раньше, но когда именно, я не знаю, — ответил он уклончиво.

— А что Алфред может поделать с этим?

— Он поговорит с Касси, и, я надеюсь, ему удастся выяснить происхождение этих кошмаров, а затем постепенно свести их на нет.

— Постепенно? — Сирил нервно откинул голову и посмотрел на племянника долгим взглядом. — Ты хочешь сказать, что Алфред будет жить в Шербурге до тех пор, пока она не поправится?

Брэден вздрогнул, почувствовав холодную ярость в его тоне.

— Совершенно верно, Сирил. Алфред будет здесь, пока Касси не поправится, — произнес он, отчеканивая каждое слово.

Сирил грохнул кулаком по столу, посуда жалобно задребезжала в тишине столовой.

— А ты подумал, о чем заговорят в свете, когда узнают, что Ховелл целые дни проводит с твоей женой? — вскричал он, багровея от ярости. — Я скажу тебе, как они интерпретируют этот факт! Они будут шептаться, что твоя жена сошла с ума! Что ты женился на девушке не только без имени и положения, но еще и сумасшедшей! Об этом ты подумал?

Брэден смотрел на Сирила и молчал, слишком потрясенный, чтобы ответить. Наконец с выражением отвращения на лице он тряхнул головой.

— Я не желаю отвечать на подобные вопросы, Сирил, — с обманчивым спокойствием произнес он. — А теперь извини, мне нужно идти к жене.

Сирил проводил его взглядом. Он был вне себя. Кошмары? Да как же так вышло, что он, несколько месяцев живя бок о бок с молодой четой, ничего не замечал? Сначала прозевал момент, когда супруги стали близки, а теперь еще и это! Кошмары… Он ошеломленно тряхнул головой. Что ей снится, интересно? Что за тайны живут в ее душе? И к чему было посвящать в это Алфреда? Он и так только и делает, что выспрашивает обо всем да вынюхивает, нет ни одной семейной тайны, которая была бы неизвестна ему, а теперь, когда он узнает еще и эту, репутация Шеффилдов будет навсегда погублена. Сирил растерянно смотрел на свои трясущиеся руки. Все рушится, лихорадочно думал он. Все его старания оказались напрасны… Но ведь должен же, должен быть какой-то способ остановить это безумие!

— Итак, вы рассказали мне все, что могли вспомнить из своего сна, — констатировал доктор Ховелл, откидываясь на спинку высокого резного стула из красного дерева и внимательно глядя на Касси. — Вы также сказали, что этот сон снится вам уже очень давно. А теперь я попрошу вас припомнить, Кассандра, когда именно он впервые приснился вам?

Касси сцепила руки на коленях, чувствуя, как знакомый холод вползает в ее сердце. Боже, как не хочется ей, как страшно вспоминать об этом кошмаре! А Алфред все спрашивает и спрашивает ее, — уже два часа они говорят об одном и том же. Она вся дрожит, ее голова раскалывается, ей хочется убежать отсюда, убежать от Алфреда, от его расспросов. Но это значит бежать от Брэдена… Она закрыла глаза и откинула голову на спинку кресла.

— Кассандра, — заговорил Алфред, мягко кладя руку на ее плечо. — Вы помните? Я здесь для того, чтобы помочь вам. Я понимаю, как тяжело вам говорить об этом, но для того чтобы решать проблему, нужно сначала обсудить ее.

Касси открыла глаза, призывая на помощь остатки сил.

— Хорошо, доктор. — Она заставила себя вернуться в прошлое; она пыталась вспомнить те времена, когда она жила спокойно и счастливо, но это ей не удалось. — Мне очень жаль, доктор, — тихо сказала она. — Я не могу ответить на ваш вопрос. Мне кажется, этот кошмар всегда был со мной… с самого детства.

— Ну что ж, дорогая моя, мы многого достигли за это утро. — Он улыбнулся, заметив удивление в ее взгляде. — Всякое лечение требует времени. Мы с вами, можно сказать, выявили ваш недуг. Теперь нам осталось определить его источник, и когда мы сделаем это, вы начнете поправляться. — Он поднялся и протянул ей руку. — Вы утомлены и, ей-богу, заслужили отдых. Пойдемте. Пора подкрепиться чем-то более существенным, нежели эти лепешки и чай, которыми ваши слуги любезно потчевали нас.

Опираясь на руку Алфреда, Касси медленно поднялась с кресла. Бесконечная усталость одолевала ее.

— Я не знаю, удастся ли мне, — тихо прошептала она скорее себе, чем Алфреду.

— Вы сможете, Кассандра, — услышала она его ответ. — Я не сомневаюсь в вас. — Он ободряюще пожал ее руку. — Вы должны сделать это если не ради себя, то ради Брэдена. Ведь Брэден так любит вас.

Касси вздрогнула и удивленно посмотрела на доктора. Брэден так любит вас. Сколько раз она молилась Богу, чтобы это было так? Но только сейчас эта заветная ее мечта, когда она была высказана человеком, который хорошо знал Брэдена, показалась ей возможной и осуществимой. Ее сердце забилось в радостной надежде, и решимость как огонь вспыхнула в ее груди. Она поправится, должна поправиться. Она просто обязана побороть болезнь — и ради себя, и ради Брэдена.

— Спасибо вам, доктор Ховелл. — Улыбка осветила ее бледное лицо. — Спасибо, что напомнили мне о главном.

— Вы говорите о Брэдене или о завтраке? — спросил он, и озорные искорки блеснули в его глазах.

Ее мелодичный смех был ему наградой.

— И о том и о другом, сэр.

Выйдя из гостиной, они увидели Брэдена, беспокойно вымерявшего шагами коридор.

— Ну как? — Вопрос был обращен к Алфреду, но его глаза, полные тревоги, были обращены на Касси.

— Все хорошо, Брэден, — заверил его Алфред, — если не считать того, что наши желудки обижены недостатком внимания к ним.

Касси чувствовала себя выжатой, как лимон, но, видя беспокойство мужа, поспешила улыбнуться:

— Я в порядке, Брэден. Правда.

Брэден заметил, как старается жена спрятать от него усталость, и сердце его сжалось от боли при виде ее бледного лица и вымученной улыбки. Он, конечно, догадывался о том, сколь тяжелым для Касси окажется это лечение. Но он не предполагал, что сам будет так страдать, — и он был готов удвоить свои страдания, только бы избавить от них ее, такую слабую и хрупкую.

Он нежно провел ладонью по ее щеке.

— Я хочу, чтобы ты поела.

Касси скрестила руки на груди и насмешливо посмотрела на мужа.

— Да. Но прежде всего ты хочешь остаться наедине с доктором Ховеллом. Я правильно угадала? — На мгновение та, прежняя Касси снова предстала перед ним. — Когда-нибудь, Брэден, я научу тебя говорить то, что ты действительно хочешь сказать. Для этого мне придется вступить в борьбу с твоей тридцатилетней привычкой, но я обещаю, я избавлю тебя от нее. — Она повернулась к Алфреду Ховеллу, который, сдерживая улыбку, наблюдал за ними. — Еще раз спасибо, доктор. Видимо, мне придется завтракать в одиночестве, пока вы будете докладывать моему супругу о наших с вами успехах.

Алфред весело расхохотался в ответ.

Брэден молчал, ошеломленный, провожая взглядом удалявшуюся по коридору Касси, охваченный чувством таким сильным и пронзительным, что отрицать его он больше не мог. Он знал, оно давно живет в нем, но рассудок его до сих пор отказывался признать его, не желал облекать его в слова, которые пришли к нему сейчас, вопреки выработанным годами осторожности и цинизму. Я люблю ее, потрясение думал он, глядя, как ее хрупкая фигура скрывается за дверями столовой. Я люблю ее. Это открытие, как и все в его отношениях с Касси, настигло его внезапно, ие в романтический миг близости, который, казалось, был единственно пригоден для рождения подобных слов, но в миг уникальный, как сама Касеи, — в миг, когда он увидел перед собой прежнюю Касси.

От Алфреда не укрылось волнение, пробежавшее по лицу Брэдена, его потрясенный взгляд, но он благоразумно умолчал о своем наблюдении и сказал только:

— Мы с Кассандрой, кажется, начинаем понимать друг друга, Брэден. Наша сегодняшняя беседа была достаточно плодотворной.

Брэден резко повернулся к нему, его взгляд был опять полон тревоги.

— Вам удалось что-нибудь выяснить? — спросил он. Алфред вздохнул и улыбнулся. За много лет он хорошо узнал нетерпеливый нрав Брэдена.

— Только некоторые подробности, о которых вы уже знаете, — ответил Алфред. — Однако, Брэден, — добавил он поспешно, заметив досаду на лице собеседника, — ваша жена пока только учится доверять мне, видеть во мне друга. Вы знаете меня всю жизнь, а она едва начинает узнавать меня. Ей непросто открыться малознакомому человеку. После долгих лет одиночества, когда она полагалась лишь на себя, это поистине чудо, что теперь у нее есть вы. Дайте время, она привыкнет ко мне, к моим расспросам. Пока ей больно не только говорить о своих кошмарах, но даже вспоминать о них. Уверяю вас, мы уже многого достигли с ней, и она обязательно избавится от этого наваждения. Но вы должны проявить терпение.

Брэден кивнул.

— Да, Алфред, я понимаю. Но мне невыносимо видеть, как она страдает. Я чувствую себя таким бессильным, не умея помочь ей.

— Вы помогаете ей самим своим присутствием… своей любовью, — возразил Алфред и ободряюще похлопал Брэдена по плечу. — Друг мой, я рассказал вам все, что мог, и теперь хочу наконец позавтракать. А затем, я думаю, мы могли бы совершить конную прогулку. Я слышал, что Кассандра сотворила чудо, — ей удалось укротить Урагана? Право, на это стоит посмотреть, — бросил он на ходу, отправившись в столовую.

Но Брэден уже не слышал его. Вы помогаете ей самим своим присутствием, своей любовью, — эти слова звучали у него в голове. Алфред, по-видимому, раньше него разобрался в его чувствах к Касси.

— Как дела у доктора Ховелла и Кассандры? — Тихий вопрос Чарлза заставил Брэдена обернуться. Увидев усталое лицо Чарлза, его взгляд, полный беспокойства, Брэден почувствовал нежную симпатию к другу. Он знал, как искренне привязался тот к Касси, как тревожится за нее.

— Алфред говорит, что все идет неплохо. Они разговаривали все утро. Касси рассказала ему подробно о своих снах. Больше я ничего не знаю, Чарлз, — с тяжким вздохом признался Брэден. — Черт возьми, Чарлз! Я никогда еще не чувствовал себя таким беспомощным! — Брэден стиснул зубы, в отчаянии глядя на друга, — ему одному он мог показать свою боль и страх. — Ты знаешь, прежде мне как-будто удавалось помогать ей, мне казалось, я в состоянии избавить ее от боли, а теперь… Теперь, когда я особенно нужен ей, я ничего не могу сделать для нее! Ничего. — Он устало закрыл лицо руками и не мог видеть, как страдание застилает взор Чарлза.

— Брэден, Кассандра живет тобой, — грустно ответил Чарлз. — Я вижу, она любит тебя. И неважно, осознает она это или нет, но она отчаянно нуждается в тебе. Так же отчаянно, как и ты, быть может, не осознавая того, любишь ее.

Брэден поднял голову и с изумлением посмотрел на друга.

— Неужели это так заметно? Неужели все вокруг знают об этом?

Чарлз улыбнулся:

— Все, кроме тебя … и Кассандры.

Их взгляды встретились: потемневший от волнения взгляд Брэдена и теплый, понимающий взгляд Чарлза.

— Я уверен, ты скажешь ей об этом, — ободряюще промолвил Чарлз. — Скажешь, когда почувствуешь, что готов, Брэден молча кивнул, а потом, откашлявшись, сказал:

— Я, пожалуй, проедусь немного. Вы с Алфредом потом присоединитесь ко мне?

— Да, с удовольствием, — ответил Чарлз, отлично понимая, почему Брэден прервал разговор. Слишком новым и пугающим для Брэдена было чувство, которое он открывал в себе, чтобы он мог говорить о нем сейчас. Ему нужно время, и он свыкнется с ним.

Брэден думал о том же. Мысль о том, что он любит Касси, не оставляла его ни на секунду, она и наполняла его теплом, и страшила его. Смешно, в самом деле, думал он, ведь это чувство проснулось в нем давно; почему же сейчас, когда он наконец готов признаться в нем себе, так тревожно у него на душе?

Брэден был необыкновенно молчалив во время совместной прогулки с Чарлзом и Алфредом, а когда они вернулись домой, извинившись, скрылся в кабинете, желая отвлечься от мыслей за работой. Но многочисленная корреспонденция на его столе так и осталась нераспечатанной, деловые бумаги — непросмотренными. Он сидел у окна, любуясь красотой позднего лета, радуясь зелени деревьев и безупречно подстриженных газонов, яркой радуге садовых цветов. Разве три года назад способен он был наслаждаться прелестями природы? Нет. Это Касси научила его видеть красоту, которую таит в себе все живое; она пробила окаменевшие пласты его души, она заполнила собой пустоту его жизни, наделила ее смыслом; она пропитала собой каждую клеточку его существа, и он понял, что значит любить и быть любимым… Брэден откинул голову в кресле, закрыл глаза. Сможет ли он когда-нибудь отплать ей за то, что она сделала для него, сможет ли он сделать ее счастливой?

Он резко задвинул ящик стола, поднялся и вышел из кабинета. Решительным шагом он направился к центральной лестнице.

Касси сейчас у себя, одевается к обеду. Он должен видеть ее. Немедленно.

Уже миновав пролет, он услышал всполошенный голос Перкинса.

— Ваша светлость! Ваша светлость! — Дворецкий бежал через холл к нему, весь взмокший и красный от волнения.

— Что случилось, Перкинс? — Брэден никогда прежде не видел, чтобы старик был в таком волнении, почти в панике.

— Там… этот господин… отец ее светлости! Брэден похолодел.

— Грей? Что ему нужно?

— Он говорил… он настаивал на встрече с герцогиней. Мы все — и лакеи, и садовники, даже конюхи, пытались остановить его, но он…

— Где он?

— Он пытался войти в дом, я, конечно, не пустил его, и он как будто ушел, по крайней мере, я так подумал. Но Добсон только что заметил, как он взбирается на тот дуб, что с другой стороны дома. Хардинг сейчас пытается стащить его, но я боюсь…

— О Господи! — Брэден, уже не слушая старика, мчался наверх. Дуб, о котором говорил Перкинс, прямо под окном спальни Касси. Грей, конечно, не может знать об этом, но если предположить, что он сегодня трезв, то ему без труда удастся взобраться на дерево и на балкон к Касси.

∙ Касси смотрела на свое отражение в зеркале и не узнавала себя: испуганная, усталая женщина глядела на нее оттуда. Она до сих пор не могла оправиться после разговора с доктором Ховеллом и со страхом думала о том, что ей придется отвечать на его вопросы завтра… и послезавтра и послепослезавтра… Где найти силы на это? Она задрожала. Ответы где-то внутри нее, спрятанные в темных закоулках ее памяти; ей остается только молиться, чтобы поиск их не оказался разрушительным для нее. Глухой звук и прозвучавшее вслед за ним тихое ругательство заставили ее вздрогнуть. Она обернулась и вскрикнула, увидев на своем балконе мужчину, который, чертыхаясь, неловко поднимался с пола и в котором она немедленно признала отца. Он перегнулся через перила и крикнул вниз: «Чертов холуй!, а затем ввалился в ее комнату. Его налитые кровью глаза остановились на ней, и он замер, удивленно моргая, словно не ожидал увидеть ее здесь. Потом, издав резкий смешок, двинулся к ней.

— Ну и ну, вот так удача! Кассандра! А я как раз…

— Отец, — прошептала Касси, вся дрожа. — Зачем вы здесь?

— Да вот, пришел повидать тебя… моя малышка.

— Отец, прошу вас. — Она инстинктивно пятилась к двери. — Уходите. Если вы… хотите просить у меня денег, то у меня их нет.

Роберт остановился и посмотрел на нее, прищурившись.

— А почему это ты думаешь, что я пришел просить денег? — Касси не отвечала, и Роберт хрипло засмеялся. — А-а! Видно, твой супруг рассказал тебе про свой вчерашний визит. Я мог бы догадаться, что ты разболтаешь ему про то, что я приходил к тебе как-то раз. Да и про эти свои проклятые сны, — пробормотал он и вдруг застонал и замотал головой, словно отгоняя от себя жуткие видения. — Когда ты перестанешь мучить меня, Кассандра? Сколько можно издеваться надо мной?

— Отец, я не понимаю вас! — воскликнула Касси, пятясь к двери. — Разве я издеваюсь над вами? Ведь это вы ищете встречи со мной, вы мучаете меня! Почему вы сказали Брэдену, будто не знаете о моих кошмарах? Почему?

Но Роберт словно оглох.

— Ты ведь слышала наши разговоры? Слышала все, о чем мы говорили? Зачем ты постоянно напоминаешь мне про это? Я знаю, я виноват! Но я же никогда не думал, что все закончится так!

Бессильно уронив руки, он смотрел на Касси застывшим взглядом, словно видел перед собой привидение.

— Я же просил тебя, я умолял тебя забыть о нем! А ты? Ты бросила меня! И ради чего? Ради его титула? Да кто он такой, что он мог дать тебе? Зачем ты ушла от меня, зачем? Я же любил тебя! Будь ты проклята, Элина! — хрипел он, приближаясь к дочери с глазами, полными безумия и тоски. — Ты заплатишь мне за предательство!

Касси вскрикнула в ужасе, и в то же мгновение дверь в комнату с шумом распахнулась. Брэден ворвался в спальню и, бросившись к Роберту, схватил его за горло и отшвырнул к стене.

— Ах ты, сукин сын! — прорычал он. — Я же предупреждал тебя!

Роберт, пошатываясь, поднялся, потер шею.

— А-а, вот и наш щеголь, собственной персоной. Пришел заявить свои права на нее? Да только сможешь ли ты удержать ее около себя? Я вот не смог.

Брэден разъяренно схватил его за воротник и потащил к двери, выходившей на балкон.

Но демоны, обуревавшие Роберта, словно придали ему сил: отчаянно дернувшись, он размахнулся, и его кулак врезался Брэдену в живот.

— Брэден! Не надо… пожалуйста, не надо! — закричала Касси, бросаясь к мужу, чтобы удержать его от ответного удара.

Брэден не слышал ее мольбу. Вскочив, он кинулся к обидчику и, вытолкав его на балкон, прижал к стене.

Касси с ужасом смотрела, как муж и отец сцепились, обезумев от злобы. Но борьба была неравной. Рядом с высоким, мощным Брэденом Роберт казался маленьким и хилым, его пьяные удары не достигали цели, он беспомощно молотил воздух кулаками. Касси предчувствовала, чем все должно закончиться. Ее пронзительный крик прозвенел в воздухе в то же мгновение, когда кулак Брэдена врезался в челюсть Роберта и откинул его к перилам. Несколько мгновений тот пытался сохранить равновесие, затем с воплем сорвался.

Брэден бросился к перилам и посмотрел вниз, где посиневший от страха Хардинг извлекал из кустов Грея; тот пошатывался, но держался на ногах и, ошалев от испуга, даже не сопротивлялся, когда слуга схватил его за шиворот и потащил прочь от дома.

Кровь кипела в жилах Брэдена, сердце бешено колотилось в его груди; он стиснул кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не броситься вниз и раз и навсегда рассчитаться с негодяем. Только испуганное, жалобное всхлипывание за спиной заставило его обернуться и замереть от страха.

Касси, бледная как полотно, стояла сзади и, глядя на него расширившимися, остекленевшими от ужаса глазами, тихо плакала, жалобно подвывая. Брэден кинулся к ней, успокаивая взял ее за руку, но она как будто не видела его, не чувствовала прикосновения, не слышала его слов.

— Касси, с ним все в порядке, он не пострадал! Посмотри! Видишь? — лихорадочно повторял Брэден, указывая на удалявшуюся фигуру Роберта.

Но она оставалась неподвижна и только дрожала и вздрагивала всем телом.

— Касси! — Брэден схватил ее за плечи и встряхнул, отчаянно желая, чтобы она хоть что-то сказала ему. И тут же пожалел об этом, ибо слово, как выдох слетевшее с ее губ, заставило его похолодеть.

— Мама…

Глава 25

В который раз за вечер Брэден тихонько приоткрыл дверь и заглянул в спальню Касси. Она спала тихо, как ангел, свернувшись калачиком под шелковым одеялом, и трудно было поверить, что всего несколько часов назад эта молодая женщина билась в истерике в его руках. Ее дыхание было ровным и глубоким, лицо безмятежно-спокойно. Рядом с ней, настороженная и бдительная, как часовой на посту, сидела Маргарет, готовая позвать его светлость, если герцогиня вдруг затревожится и проснется. Впрочем, бдительность ее была напрасна, ибо Алфред заверил их, что лауданум, который он дал Касси, окажет свое действие и она будет спать до утра.

Брэден бесшумно притворил дверь и вышел в коридор, где Хардинг с Перкинсом, тихо переговариваясь, бросали тревожные взгляды на дверь спальни Касси. Брэден кивнул им, давая понять, что с герцогиней все в порядке, и направился вниз. Его уже не удивляли симпатия и преданность, с которой все его слуги относились к Касси: если ей удалось завоевать его сердце, то нет ничего удивительного в том, что эти, с виду столь строгие и невозмутимые, но бесконечно мягкие и добрые люди питают нежность к своей госпоже.

Брэден вошел в столовую, и три пары глаз выжидательно обратились к нему.

Чарлз заговорил первым:

— Все в порядке?

Брэден кивнул и устало опустился на стул.

— Да. Она спит.

Сирил нахмурился, вертя в руке бокал с бренди:

— Может, кто-нибудь объяснит мне наконец, что происходит? Брэден бросил сердитый взгляд в его сторону. Он еще не забыл их недавний разговор, когда дядя назвал его жену сумасшедшей.

— Мне кажется, я вполне ясно изложил тебе суть дела, Сирил, — холодно ответил Брэден. — Ты хочешь подробностей? Ну что ж, изволь. Грей с балкона пробрался в спальню Касси, и она испугалась. Я вошел туда как раз в тот момент, когда он готов был наброситься на нее. Мы сцепились с ним, я не рассчитал свой удар и скинул его с балкона. Касси видела все, и очевидно, это потрясло ее. Она была бледная и не могла вымолвить ни слова. Я поначалу думал, что она испугалась за отца, но потом понял, что дело не в этом. Она вдруг произнесла» мама «, а потом забилась в истерике.

Рассказ явно ошарашил Сирила. Некоторое время он молчал, недоверчиво переводя взгляд с Брэдена на Алфреда, а потом выдавил из себя:

— Но… почему? Почему она звала мать, когда ей следовало бы беспокоиться об отце?

Ему ответил доктор Ховелл, за последние полчаса он впервые открыл рот.

— То, что Кассандра произнесла» мама «, не обязательно значит, что она звала ее, — сказал он, задумчиво сдвинув брови.

— Я тоже так думаю, — согласился Брэден. — Мне кажется, что в тот момент она видела свою мать. — Он вздрогнул, вспомнив неподвижный, остекленевший от ужаса взгляд Касси. Она как будто была где-то далеко от него в тот момент, как будто видела что-то, чего не мог видеть он, что существовало только в ее памяти, и он догадывался что. — Ее мать, как известно, покончила с собой, бросившись со скалы, — продолжал Брэден, заставляя себя довести логическую цепочку до конца. — Дом Грея стоит на скалах над морем, и я знаю, что Касси боялась гулять там. — Брэден замолчал, оглядел смотревших на него мужчин и наконец произнес: — Я думаю, она была невольной свидетельницей самоубийства матери.

— Бог мой… — потрясение прошептал Чарлз.

— Да, — продолжал Брэден. — Она видела, как мать покончила с собой. И воспоминание о той ночи живет в ней, оно просто спрятано где-то очень глубоко. И оно же гнетет ее отца, ибо, если мои подозрения верны, то это он довел Элину до самоубийства, а Касси своим обликом, самим своим существованием напоминает ему о жене, так же, как ее ночные кошмары не дают ему забыть о своей вине.

— Ты полагаешь, эти кошмары возникли в результате того, что она видела, как умерла ее мать? — хмуро спросил Сирил.

— Да, — твердо ответил Брэден. — Именно поэтому она постоянно видит во сне, как она падает в пропасть, и именно этим была вызвана ее странная реакция, когда она увидела, как Грей сорвался с балкона.

— Но ведь она тогда была совсем крохой, — неуверенно возразил Чарлз.

— Четыре года, Чарлз. — Голос Брэдена дрогнул от волнения. — Вполне достаточный возраст для того, чтобы душа ее смогла впитать в себя ужас случившегося, но недостаточный, чтобы она могла справиться с ним, и поэтому ее память отказалась принять в себя это впечатление. — Слезы затуманили взор Брэдена. — Единственный любивший ее человек покинул ее, она осталась одна — с ужасными воспоминаниями, похороненными в ее душе, и чувством безысходного одиночества.

— Это действительно многое прояснило бы, — тихо промолвил Алфред. Его ум лихорадочно работал, переваривая услышанное.

Сирил вскочил, с грохотом отодвинув стул.

— Но это же абсурд! — воскликнул он сердито. — Неужели вы верите в эту чепуху? По-моему, все ясно как божий день! Девушка подверглась серьезным испытаниям, пытаясь приспособиться к новой для нее жизни, соответствовать ее требованиям. А тут еще ее отец, мерзкий пьянчуга, врывается в дом, нападает на нее, затем вступает в схватку с ее мужем, падает с балкона и едва не разбивается насмерть. Неужели этого мало? Да любой женщине после такого станет дурно!

— Любой, но не Касси, — ответил Брэден. Чарлз с тихим стоном закрыл лицо руками.

— Господи… нет… не может быть, — вырвалось из него.

В его голосе прозвучало отчаяние, но Брэден сейчас был слишком разгневан недоверием Сирила, чтобы придать значение словам друга.

— Скажи мне, Сирил, почему тебя так взбесило мое предположение? — обратился он к дяде. — Уж не потому ли, что тебе выгодно считать Касси безумной и неспособной к супружеству?

Сирил грохнул кулаком по столу.

— Не смей разговаривать со мной в таком тоне! — закричал он, уже не думая о том, что двое посторонних станут свидетелями семейного скандала. — Это ты во всем виноват, ты! Своим браком ты опозорил род Шеффиддов! Ничего этого не случилось бы, если бы эта твоя… жена не появилась в нашем доме!

— Черт возьми, Сирил! — взорвался Брэден, вскакивая со стула. — Если ты склонен таким образом оценивать ситуацию, то мне ничего не остается, как предложить тебе убраться из этого…

— Хватит! — Голос Чарлза прогремел как выстрел, заставив обоих вздрогнуть. — К чему эта бессмысленная перепалка? Кассандра и так достаточно вытерпела сегодня. Неужели вы хотите еще больше растревожить ее?

Брэден замер на месте, пораженный горькими словами друга, затем стиснул спинку стула так, что костяшки его пальцев побелели.

— Ты прав, Чарлз, — сказал он, свирепо глянув на Сирила. — Сейчас не время ссориться друг с другом. Мы должны подумать о том, как помочь Кассандре.

— Поможем, — сказал Алфред Ховелл. Он обвел задумчивым, оценивающим взглядом мужчин, уже решив про себя, что остальное он расскажет только Брэдену, потому что, если его догадка верна, то Касси угрожает еще большая опасность, чем они предполагали. Сегодняшнее происшествие объясняло многое, но и многое оставалось неясным пока, и только Кассандра могла дать ответ на вопросы, которые возникли у него.

Брэден направился к дверям.

— Ты куда? — спросил его Чарлз.

— Не вижу смысла продолжать этот разговор, — ответил Брэден. — Поднимусь к себе, прилягу. — Может, именно в эту секунду я нужен Касси, добавил он про себя.

Чарлз как будто прочел его мысли и сказал:

— Я провожу тебя. Нам нужно поговорить.

— Как угодно. — Брэден пожал плечами и, игнорируя Сирила, повернулся к Алфреду. — Поговорим завтра?

Алфред кивнул. До завтра дело могло потерпеть. Сейчас Брэдену был необходим отдых. Так же, как и Кассандре, ему нужно было набраться сил, чтобы пережить предстоящие дни.

Чарлз проследовал за Брэденом до лестницы. Убедившись, что рядом никого нет, он взял его за плечо и, запинаясь, сказал:

— Брэден, ты уверен… ты вправду думаешь, что Кассандра видела, — он тяжело вздохнул, — видела… как умерла ее мать? Брэден пристально посмотрел на него.

— Я бы не говорил, если бы не был уверен.

— И ты хочешь сказать ей об этом? — побледнев, спросил Чарлз и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Видишь ли… мне кажется, это было бы ошибкой. Бедная девочка… если она действительно видела, как погибла мать, зачем заставлять ее еще раз переживать эту смерть? Это причинит ей лишние страдания, всколыхнет в ее памяти забытые образы.

Брэден покачал головой:

— Нет, Чарлз, я не согласен с тобой. Проблема как раз в том, что эти воспоминания живут в ней. Иначе почему на протяжении стольких лет ее преследует один и тот же кошмар?

— Но, может, причина в чем-то ином? Возможно, ее отец как-то особенно жестоко обошелся с ней? — почти умоляюще произнес Чарлз.

— Нет. — Брэден был неумолим. — Конечно, Грей как-то замешан здесь, но не напрямую. Нет, Чарлз, я убежден, что моя догадка верна. И хотя мне невыносимо думать, — его голос дрогнул, — что я причиню Касси боль, заставлю ее страдать, я тем не менее должен поговорить с ней об этом.

— Но это убьет ее! — выпалил Чарлз.

— Этого я не допущу, Чарлз, — твердо ответил Брэден. — Я буду рядом с ней. Я поддержу ее, разделю с ней ее боль, ее печаль. Мы справимся с этим, я обещаю тебе, Чарлз. — Он замолчал, его взгляд скользнул по лестнице вверх. — Я уже все обдумал. Завтра я отвезу ее к морю, туда, где она может чувствовать себе спокойно, и мы обо всем поговорим. — Он посмотрел на побелевшее лицо Чарлза и ободряюще стиснул его руку. — Не тревожься, друг. Все будет хорошо.

Чарлз смотрел Брэдену вслед, пока тот не скрылся в коридоре второго этажа. Все будет хорошо. Он закрыл глаза, вдруг охваченный таким безысходным чувством тоски и одиночества, что он едва сдержал стон. Он узнал это чувство, он переживал его в прошлом, но думал, что оно давно улеглось в нем… Нет, никогда уже не будет все хорошо. Теперь он вынужден будет рассказать обо всем, что ему известно. Его охватило отвращение. Что ж, он знает, что он должен делать.

— Вот и лето кончается. — Касси, зябко обхватив плечи руками, смотрела на волнистую гладь Северного моря.

— Да, милая. — Брэден, остановившись сзади, обнял ее за талию и уперся подбородком в ее макушку. — В воздухе уже чувствуется осень.

Касси вздохнула, прислонилась к мужу.

— Мне хочется остановить время, чтобы это мгновение длилось всю жизнь.

— Ну, насчет времени — не знаю, но то, что впереди нас ждет множество таких мгновений, это я тебе обещаю, — с улыбкой ответил Брэден.

Касси закрыла глаза. Как хотелось бы ей верить в это, как хотелось удержать этот миг, когда все тревоги и боль, казалось, отступили в небытие и только он и она существовали друг для друга.

— Дай-то Бог, — прошептала она.

— Ты сомневаешься во мне? Она вздохнула:

— Брэден, даже ты не можешь предовратить того, что уготовано нам судьбой. Некоторые наши обещания, к сожалению, просто невыполнимы.

— Разве я не выполнил обещания, которые давал тебе? — прошептал он хрипло.

— Нет, выполнил, — дрогнувшим голосом сказала она.

— Тогда почему ты думаешь, что я не смогу осуществить все твои мечты? — нежно спросил он, целуя ее волосы.

Касси порывисто повернулась к нему и уткнулась лицом ему в грудь.

— Я боюсь, Брэден, — жалобно прошептала она. Брэден прижал ее к себе, успокаивающе гладя по спине.

— Я знаю, солнышко. — Он сделал глубокий вдох и помолчал, понимая, как важен для нее его ответ. — Когда я впервые увидел тебя, я почувствовал в тебе такую силу духа, такую отвагу, каких не встречал ни в одной женщине. И я по — прежнему считаю тебя очень смелой и сильной женщиной. Я знаю, как ты напугана сейчас. Но еще я знаю, что ты не поддашься страху. Ты преодолеешь его… Мы вместе преодолеем его.

Она кивнула, не поднимая головы, ее маленькие ладошки судорожно стиснули его плечи, и сердце Брэдена болезненно сжалось.

— Касси, — заговорил он, призывая на помощь всю свою решимость и самообладание, — мы должны поговорить о вчерашнем. Я хочу, чтобы ты рассказала это сначала мне, а уж потом доктору Ховеллу.

Она кивнула, не отвечая.

— Ты хорошо помнишь, что случилось вчера? Она подняла голову.

— Да, Брэден, — сказала она устало. — Помню, как отец вошел ко мне, помню все, что он мне сказал, помню, как ты потом схватился с ним, как он упал. Я помню все.

Ее слова заставили его задуматься.

— Ты помнишь, что он тебе говорил? — медленно повторил Брэден. — И что же он говорил тебе?

Касси мелко задрожала.

— Он говорил про мои кошмары, обвинил меня в том, что Я рассказала тебе о них только для того, чтобы мучить его, говорил, что я издеваюсь над ним. Я спросила, как я мучаю его, но он как будто не слышал меня. Потом начал вспоминать маму и все время повторял:» Зачем ты бросила меня?» — Касси всхлипнула. — Все было как всегда, Брэден. Он изводит себя, постоянно винит себя в ее смерти. И я не знаю почему, — тихо закончила она.

— Нет, ты знаешь, — сказал Брэден, беря в ладони ее лицо и заставляя смотреть ему в глаза.

— Что ты имеешь в виду?

— Подумай, Касси. Постарайся вспомнить. Я знаю, это больно, но ты должна. Что он еще сказал тебе?

Она вся задрожала от его вопроса.

— Не знаю!.. Ничего!

— Касси! — Он мягко встряхнул ее.

— Что еще ты хочешь услышать от меня? — закричала она.

— Я хочу знать, что он сделал ей, — ответил Брэден, уже не в силах отступить. — Что произошло между твоими родителями в ту ночь, когда умерла твоя мать?

— Он любил ее, любил! — зарыдала Касси, пытаясь вырваться из рук мужа.

— По-своему, да, конечно любил. Но что-то произошло между ними в ту ночь, когда Элина погибла. Об этом знает только он… и ты, Касси. Ты тоже знаешь об этом. — Брэден притянул ее к себе. — Вчера, когда он сорвался с балкона, ты вдруг сказала» мама!»Его падение напомнило тебе о той ночи, понимаешь? Я прошу тебя, Касси, подумай! Подумай хорошенько!

В ее наполненных ужасом потемневших глазах что-то промелькнуло. Был ли это проблеск воспоминания?

— Что? — Брэден весь напрягся; он чувствовал, что он как никогда близок к цели сейчас. — Касси, что? — повторил он, стискивая ее плечи. — Я же вижу, ты помнишь. Твои глаза никогда не обманут меня! Что ты вспомнила, скажи?

— Я помню, что они ссорились, — вымолвила она так тихо, что Брэден едва различил ее слова.

— Кто? Родители?

— Да. — Она закрыла глаза, слезы текли по ее щекам. — Они очень часто ссорились. Я не понимала из-за чего, и, наверное, не хотела понимать. Но то, о чем спрашивал меня вчера отец…

— О чем?

— Он спрашивал, слышала ли я их разговор, и на мгновение у меня перед глазами вдруг мелькнула картина… — Она судорожно вздохнула, пытаясь подавить рыдания. — В ту ночь, когда погибла мама, они страшно поругались, кричали друг на друга. Я уже спала, но проснулась от их криков. Я помню, что я вышла из своей комнаты, села на ступеньках… было так холодно и страшно. Я слушала, как они ссорятся. Потом мама, вся в слезах, выскочила из библиотеки и убежала.

— Он ударил ее?

— Да, — прошептала она и, отвернувшись, обхватила плечи руками.

— Касси, милая, пожалуйста… постарайся вспомнить. О чем они говорили?

— Брэден, я же была такая маленькая тогда, мне было так страшно…

— Я понимаю, детка. Понимаю. Но ты должна постараться. Я прошу тебя. Отец был пьян тогда?

Она медленно покачала головой:

— Нет, он был трезв. Мне кажется… он был в отчаянии… Да. Он кричал:» Не оставляй меня, Элина, не уходи «…

—» Не оставляй «? — удивленно повторил Брэден. — Но почему? Ведь она еще была жива… откуда ему было знать… — Внезапная догадка вспыхнула в его уме, и у Брэдена перехватило дыхание. Как он не понял это раньше? — Касси! У твоей матери был другой мужчина? Он говорил об этом? Боялся, что она уйдет к другому?

Касси потрясение смотрела на него полными слез глазами. Будь ты проклята, Элина! Шлюха/ Слышишь, ты — шлюха! Я лучше убью тебя, чем позволю кому-нибудь другому прикоснуться к тебе! Взбешенный рев отца звучал у нее в голове; сколько раз в пьяной ярости кричал он ей эти слова, а она не понимала их значения.

— Касси, ответь! — Брэден снова удержал ее лицо, не давая ей спрятать глаза. — Ответь мне!

Его взгляд проникал ей в самую душу; она чувствовала, что силы покидают ее.

— Да… я… помню… — слабо прошептала она, вся обмякая в его руках. — Боже мой… Брэден!

Брэден подхватил ее, покрывая поцелуями ее лицо, волосы, осторожно опустил ее на песок и, сев рядом, прижал к себе.

— Ну все, моя хорошая, все. Успокойся. Все хорошо. — Он узнал не все, что хотел; ему еще оставалось выяснить, что произошло затем, после той ссоры, поговорить с ней о гибели Элины, свидетелем которой — он не сомневался в этом — была маленькая Касси, — только так они могли установить истинную причину ее кошмаров. Но он понимал, что Касси сейчас на грани срыва. Было бы жестоко продолжать мучить ее расспросами. — Все хорошо, — повторял он, баюкая ее, как младенца. — Не думай сейчас об этом. Я больше не буду тебя расспрашивать.

Ее колотила дрожь, зубы стучали; воспоминания, выпущенные из тайников ее памяти, бушевали в ее сознании, не давали успокоиться.

— Так вот что терзало его, — прошептала она. — Вот почему он так ненавидел меня. Он думал, что я знаю о ее неверности. И я так похожа на нее… Я думала, что я своим существованием просто напоминаю ему о ней, пробуждаю в нем тоску по ней. — Она взглянула на Брэдена, и ее голос задрожал. — Но ведь это не так, да? Я напоминала ему не о ней, а о ее предательстве! Женщина, которую он любил больше всего на свете, изменяла ему…

— Ее можно понять, Касси, — мягко возразил Брэден. — Твой отец вел себя недостойно, он оскорблял ее — физически и морально.

Она опять задрожала.

— Да, я понимаю.

— И поэтому она искала утешения у другого, который любил ее, заботился о ней.

— У кого? — вдруг спросила она. — Кто он был? — Она резко поднялась и, отойдя на несколько шагов от Брэдена, прислонилась к скале.

— Не знаю, милая, — грустно откликнулся Брэден. — Да и важно ли это?

— Важно. — Она повернулась и, смахнув слезы, посмотрела на него с надеждой. — Неужели ты не понимаешь, Брэден? Кто бы ни был этот человек, он хорошо знал мою мать, — знал ее, вероятно, лучше, чем кто-либо другой. И он скорее всего еще жив. И если так, то он может рассказать мне о ней. Ведь я почти не помню ее, а мне так хочется, мне так необходимо знать о ней все!

Брэден с любовью 'смотрел в ее одухотворенно-прекрасное лицо, пораженный и восхищенный силой ее духа. Его жена только что пережила страшное потрясение, и вот она уже превозмогла боль и пытается найти в этом ужасном открытии что-то ценное для себя.

— Солнышко, я не хочу, чтобы ты слишком обнадеживала себя.

— Не буду, — ответила она просто. — Но я должна попытаться.

Брэден поднялся и, не сводя с нее взгляда, сказал:

— Если он жив, мы найдем его. Обещаю.

Они одновременно услышали шорох над головой. Он стремительно нарастал, переходя в гулкий грохот. Мелкие камни посыпались к их ногам.

— Брэден! — вскрикнула Касси.

Брэден отреагировал мгновенно. Схватив Касси за руку, он увлек ее в глубокую нишу в скале, и в следующее мгновение огромный булыжник, сорвавшийся с вершины утеса, упал на то самое место, где только что сидел Брэден. Земля задрожала от удара, на них полетели мелкие камни и песок.

— Касси! С тобой все в порядке? — выдохнул Брэден, крепко прижимая к себе жену.

— Да. — Она вцепилась в его рубашку. — Господи, Брэден, тебя же чуть не убило!

Брэден не ответил. Он и сам не знал, что заставило его вдруг выскочить из ниши и посмотреть вверх, туда, откуда только что скатился булыжник.

И там, на вершине скалы, он увидел человека, увидел в тот самый момент, когда тот, пригнувшись, попытался спрятаться за большим валуном. Будь он незнаком ему, Брэден никогда не разглядел бы его с такого расстояния. Но он узнал его, и от того, сколь очевидно проступила перед ним правда, у него перехватило дыхание.

Это был Чарлз Грейвз.

Глава 26

Ужин протекал в напряженном молчании; звон серебряных приборов и шаги лакеев, раскладывавших по тарелкам кусочки жареного фазана, тушеные шампиньоны и спаржу, лишь подчеркивали царившую в столовой тишину. Никто не отметил изысканности предложенных им блюд. Каждый из сидевших за столом был погружен в свои мысли и не желал делить их с другими.

Касси подняла глаза, вновь пытаясь прочесть хоть что-то во взгляде Брэдена. Но он хмуро ковырялся в своей тарелке, и она озадаченно потупилась, не понимая, что гнетет мужа.

После едва не случившегося с ним несчастья на пляже он вел себя очень странно. Наскоро осмотрев Касси и, убедившись, что она не ранена, он помог ей забраться на Красотку, сам прыгнул на Урагана, и они в полном молчании вернулись домой. Сразу же по прибытии в Шербург он разыскал Алфреда Ховелла, попросив его еще раз осмотреть Касси. Алфред тщательнейшим образом осмотрел их обоих и подтвердил, что они, к счастью, не пострадали.

И потом до самого ужина Касси не видела его.

И вот он сидит угрюмый и сгорбленный, словно вся тяжесть мира легла на его плечи, а она теряется в догадках.

Но не только его настроение беспокоило Касси. Сирил сегодня тоже держался весьма странно; его взгляд неоднократно останавливался на ней, взгляд сердитый и обвиняющий. Касси была не так наивна, чтобы не понять, что означало недавнее появление в их доме Эбигейл под руку с Сирилом. Это могло означать только одно: Сирил не признает ее как жену Брэдена и не признает никогда. Как ни печально ей было, но Касси смирилась с этим фактом и продолжала относиться к Сирилу с должным почтением, как к дяде Брэдена, и он вплоть до сегодняшнего дня отвечал ей тем же, тщательно скрывая свое неодобрение под маской холодной учтивости.

Но сегодня все было иначе, в его манере держаться произошла существенная перемена. Он смотрел на нее с гневным презрением, и Касси неловко ерзала на стуле под его взглядом. За все время совместной трапезы Сирил ни разу не заговорил с ней, как, впрочем, и с Брэденом, зато весьма любезно обменивался ничего не значащими репликами с доктором Ховеллом.

И Чарлз сегодня был тоже не похож на себя. Днем, едва слух о происшествии, случившемся с герцогом и герцогиней на пляже, разнесся по Шербургу, как Чарлз, посиневший от волнения, прибежал в дом, желая удостовериться в том, что они живы-здоровы, и, убедившись, исчез — так же внезапно, как появился. Касси так не хватало его в этот день: его добрых голубых глаз, обращенных к ней, его ободряющей улыбки. Он стал ее другом, и ей сейчас, как никогда прежде, была нужна его дружба.

Касси едва не разрыдалась от переполнявшего ее напряжения, когда Брэден с шумом отодвинул стул и поднялся.

— Пойду прилягу, — сказал он, не обращаясь ни к кому в отдельности и, кивнув, прошел к двери.

Касси в полном замешательстве смотрела ему вслед. Ее удивило не столько то, что муж так рано отправился спать, но то, что он не предложил ей составить ему компанию. Даже в первые недели их брака, когда они спали в разных постелях, они всегда поднимались в спальню вместе.

— Кассандра, — Алфред мягко тронул ее за плечо. — Вы выглядите утомленной. День был нелегким для вас. Я посоветовал бы вам сегодня лечь пораньше.

Касси кивнула, благодарная, что он избавил ее от необходимости выискивать причину для ухода.

— Да, доктор. Я так и сделаю. — Она поднялась и, пожелав всем доброй ночи, удалилась.

Через несколько мгновений она стояла у разделявшей их с Брэденом двери и нерешительно сжимала в руке бронзовую ручку. Она знала, что Брэден там, она слышала его шаги. Она глубоко вздохнула и распахнула дверь.

Брэден, обнаженный по пояс, обернулся к ней с бокалом портвейна в руке.

— В чем дело, Кассандра?

Касси, испуганная резкостью его тона, растерянно заморгала:

— Как? Почему ты спрашиваешь? Мгновенно тревога смягчила его черты:

— Ты плохо себя чувствуешь… после сегодняшнего? Она покачала головой:

— Нет. Совсем нет. Наоборот, я подумала, что ты нездоров. Ты так неожиданно оставил нас.

— Я нездоров? — Он резко рассмеялся. — Нет, милая, ничего подобного. Я скорее в смятении или в растерянности, но я здоров, абсолютно здоров.

Касси, не в силах оставаться на месте, подошла к нему и дотронулась до его плеча.

— Брэден…

Он вздрогнул, словно ее прикосновение обожгло его.

— Касси, прошу тебя. Я тронут твоей заботой, действительно очень тронут. Но ты сейчас ничем не сможешь помочь мне. С этим я должен справиться сам… только сам. Пожалуйста… иди к себе, ложись спать. — Отвернувшись, он сосредоточенно отпил из бокала, уже не обращая на нее никакого внимания.

— , Касси отшатнулась, как от удара. Любовь и гордость боролись в ней сейчас, она отчаянно пыталась найти хоть какую-то причину, объяснившую бы ей, почему муж так холоден с ней. И нашла ее. Она медленно повернулась, уже чувствуя, как вскипает в ней обида.

— Если это из-за того, что я рассказала тебе на пляже… если ты стыдишься меня теперь… — Слезы душили ее, она не смогла договорить и поспешно скрылась в своей комнате.

Брэден вздрогнул, когда дверь захлопнулась за нею. Вина, острая как нож, полоснула его по сердцу, — он был непростительно груб с ней, выместил на ней свою горечь, а она винит в атом себя! Он повернулся и тремя шагами пересек комнату, намеренный войти к ней и все объяснить, но у двери остановился. Сколь бы сильны ни были его чувства к жене, как бы ни плелось ему успокоить ее, он чувствовал, что не может сейчас разговаривать с нею, не сможет справиться с той сумятицей, что царила сейчас в его душе. Сначала он должен был сам разобраться во всем.

Чарлз… Брэден то наполнялся яростью при мысли о предательстве друга, то ужасался собственным подозрениям. После стольких лет преданной дружбы почему Чарлз решился на такое?

Этот вопрос снова и снова прокручивался в его уме, и он не находил на него ответа — ни единой причины, ни сколько-нибудь правдоподобного объяснения, — ничего.

Ничего, кроме Касси.

Брэден никак не мог выкинуть из головы мысль о том, как странно изменился Чарлз с момента появления Касси в Шербурге. Обычно замкнутый и невозмутимо-хладнокровный, он сразу же проникся симпатией к едва знакомой ему девушке, и странное доверие и привязанность возникли между ними. Его стремление уберечь Касси от малейших волнений иногда переводило всякие границы — он не раз укорял Брэдена за невнимательность к жене. И он же недавно просил его прекратить о ее кошмарах. И он же явно ненавидел Роберта.

И он был на скале в тот самый момент, когда камень свалился оттуда, едва не придавив Брэдена.

Брэден закрыл глаза, стараясь прогнать ужасное подозрение. Но это не помогло. Портвейн тоже не мог успокоить его сейчас. Брэден уже понимал, что ничего не будет знать наверняка, пока не посмотрит Чарлзу в глаза и не услышит его объяснения. Его голова кружилась от поглощенной им изрядной дозы алкоголя, и Брэден тяжело упал на кровать. Завтра. Завтра он поговорит с Чарлзом…

Но так уж вышло, что Касси опередила его. Она не сомкнула ночью глаз, мучая себя размышлениями о причинах странного поведения Брэдена, а утром, на заре, решение неожиданно пришло к ней. Как бы низко ни пал ее отец, кем бы он ни был сейчас, ей не в чем винить себя. Она не может взвалить на свои плечи ответственность за его поступки. Как и не может испытывать вину за панику, которая охватила ее вчера, когда она вдруг вспомнила о трагическом скандале родителей.

Но если ее прошлое и ее реакции на воспоминания так расстраивают Брэдена, то она не станет вовлекать его в поиски человека, бывшего любовником ее матери. Она знает, к кому обратиться. Отец — единственный, кто сможет ответить на ее вопросы. Неважно, как посмотрит на это Брэден, — она сделает то, что должна сделать.

Сразу после рассвета Касси, сжимая в руке клочок бумаги, отправилась на конюшню. Как она и предполагала, Чарлз был там, и она, не желая отрывать его от дела, терпеливо дождалась, когда он выйдет во двор.

— Доброе утро, Чарлз.

Чарлз не ожидал увидеть ее; удивленным и встревоженным взглядом он окинул ее с головы до ног.

— Доброе утро, Кассандра, — медленно проговорил он, испытующе глядя на ее бледное лицо. — По-моему, час слишком ранний, чтобы вы уже были на ногах. Или я не прав?

Он ждал объяснений. Касси пожала плечами:

— Мне не спалось.

— Вам нездоровится после вчерашнего? — В его вопросе прозвучало искреннее беспокойство.

Касси слабо улыбнулась ему.

— Нет. Со мной все в порядке, на мне даже нет ни царапины. И все благодаря Брэдену. — Ее глаза вспыхнули, едва она упомянула о муже, и это не укрылось от внимательного взгляда Чарлза. — Если бы не он… — Она мелко задрожала. — Впрочем, все позади, и ни он, ни я не пострадали.

— Слава Богу, — тихо промолвил Чарлз и, вздохнув, спросил: — Вы искали меня? Я вам зачем-то нужен?

— Я хочу попросить вас отвезти записку моему отцу. Чарлз стоял, как громом пораженный.

— Что?

— Я прошу вас отвезти записку моему отцу, — твердо повторила Касси, но понимая, что Чарлз ждет объяснений, быстро добавила: — Чарлз, я не могу пока рассказать вам всего, но я думаю, что мой отец располагает кое-какой информацией, очень важной для меня, и поэтому я прошу его о встрече.

— А Брэден знает об этом? — осторожно поинтересовался Чарлз.

Касси покачала головой.

— Нет. И я не хочу, чтобы он узнал. — Она жестом остановила готовые сорваться с его уст возражения. — Прошу вас, Чарлз. Я уже все решила. Мне необходимо поговорить с отцом. Но я не могу поехать к нему, не вызвав подозрений, и поэтому назначаю ему встречу у ручья на дальней окраине имения. Вы же понимаете, я не могу обратиться с этим к Брэдену, он никогда не позволит мне остаться наедине с отцом, и вот я решила попросить вас. Все, о чем я прошу, это вручить ему записку, после чего вы можете вернуться в Шербург, и я больше ничем не побеспокою вас. Пожалуйста, Чарлз, — умоляюще прошептала она, кладя руку на его плечо. — Если бы у меня был другой способ узнать то, что я хочу, я бы обязательно воспользовалась им, но его нет.

Чарлз смотрел на ее руку, лежащую на его плече, и тщательно обдумывал услышанное.

— Эта встреча действительно так важна для вас? — спросил он наконец.

Касси быстро кивнула, уже чувствуя, что он готов пойти ей навстречу.

— Да, очень. И если не Брэден и не вы, то кто еще поможет мне? Я прошу вас, Чарлз.

Чарлз коротко кивнул:

— Хорошо, Кассандра. Я отвезу ему вашу записку, но при одном условии. Если он согласится на эту встречу, вы пойдете туда не одна. — Он решительно покачал головой, останавливая ее протесты. — Я не говорю, что вы должны посвятить Брэдена в ваш план. Я буду сопровождать вас до указанного места. Не беспокойтесь, я буду держаться на почтительном расстоянии, и ваш отец не заметит меня. Кассандра, я хочу быть уверен в том, что вам ничто не угрожает. — Его голос дрогнул, словно от волнения, он откашлялся и добавил: — Я не могу позволить вам рисковать собой.

Нежная благодарность переполнила сердце Касси.

— Хорошо, Чарлз, я согласна, — тихо промолвила она.

— Ну что ж, — проговорил Чарлз и, прищурясь, посмотрел на восходящее солнце, — тогда я прямо сейчас отправлюсь к вашему отцу.

Касси порывисто обвила его шею руками и поцеловала в щеку.

— Спасибо вам, Чарлз. Вы настоящий друг.

Лицо мужчины напряженно застыло. Очень медленно, словно не решаясь, он обнял девушку и крепко прижал к себе, но затем поспешно опустил руки. С блестящими от волнения глазами и принужденной улыбкой он взял у Касси записку и сказал:

— Ну, я отправляюсь.

Несколько мгновений спустя, сидя в карете, он развернул записку и пробежал ее глазами. Его сердце беспокойно заколотилось. Его худшие страхи нашли свое подтверждение: Кассандре известно о том, что у ее матери был любовник, и она не успокоится, пока не узнает его имя, — в этом можно не сомневаться.

Для нее это вопрос чести.

Теперь ему придется разобраться с Робертом Греем, пока не случилось непоправимого.

— Брэден, вы не уделите мне несколько минут?

Брэден остановился у дверей библиотеки и нетерпеливо повернулся к Алфреду Ховеллу.

— У вас что-то есть для меня, Алфред? Я спешу, у меня важный разговор.

Алфред слегка растерялся.

— Я бы. сказал, мое дело не менее важно, Брэден. Оно касается Кассандры. У меня есть кое-какие мысли, которыми я хотел бы поделиться с вами.

Брэден почувствовал укол вины. Мысли о Чарлзе так захватили его, что он совершенно забыл рассказать Алфреду о вчерашнем открытии. Он взглянул на часы. Нет и семи, Чарлз еще по меньшей мере с час пробудет в конюшне.

— Разумеется, Алфред, — кивнул он. — Пойдемте. У меня тоже есть о чем рассказать вам.

Едва они вошли в библиотеку и дверь закрылась за ними, как Ховелл повернулся'к Брэдену и, не теряя времени, начал:

— Я тщательно проанализировал ваш рассказ о визите Роберта Грея и его последствиях, а также ваши предположения на этот счет, и должен вам доложить, что все это мало проясняет причину кошмаров Касси.

Брэден, сцепив руки за спиной, хмуро смотрел в пол.

— Вы правы, Алфред. Поэтому-то я и хочу рассказать вам о нашем с Кассандрой разговоре, который мы вели вчера на пляже, пока… не случилась эта неприятность. — Медленно и подробно он поведал Алфреду обо всем, что удалось вспомнить Касси; он чувствовал, как выстраиваются в причудливую мозаику отдельные, доселе непонятные ее фрагменты. — Однако, — произнес он с тяжелым вздохом, — у меня не хватило решимости после всего, что она пережила, сказать Касси о том, что, по моему мнению, ей довелось быть свидетельницей гибели матери… Ведь она не знает, что то была не трагическая случайность, а самоубийство.

— Я считаю, что это не было самоубийством. Брэден изумленно посмотрел на Алфреда.

— Как? После всего того, что я рассказал вам? Несмотря на продолжающиеся кошмары Касси? Зная о том, что тело Элины Грей было обнаружено слишком далеко от основания скалы, вы продолжаете считать это несчастным случаем?

— Нет, — ответил Алфред. — Я считаю, что произошло убийство.

Гробовая тишина повисла в комнате.

— Убийство… — медленно повторил Брэден, чувствуя, как холодная дрожь охватывает его.

— Да, убийство. Расчетливое, хладнокровное убийство. Вспомните, Брэден, что сказала Кассандра, когда ее отец вторгся в ее комнату? Она сказала» мама «. Что на самом деле заставило ее произнести слово» мама «?

— Она увидела, как отец сорвался с балкона, — весь похолодевший, ответил Брэдей.

— Он не сорвался. Его столкнули. Ненамеренно, конечно, но это не имеет значения. Кассандра видела не только как он упал, но и борьбу, предшествовавшую падению. Вот что запустило процесс воспоминания. — Алфред замолчал, внимательно глядя на побелевшее лицо Брэдена. — Брэден? Вы хорошо себя чувствуете?

— И ее кошмары, — произнес Брэден, глядя остановившимся взглядом в пространство, не слыша вопроса Алфреда. — Чудовище, которое преследует ее…

— …это убийца, столкнувший Элину Грей в пропасть, — закончил Алфред.

Сердце Брэдена сжалось от боли.

— И Касси видела все это?

— Думаю, что именно так.

— О Боже! — Брэден присел на край стола и, опустив голову, старался взять себя в руки. — Бедная, она всю жизнь жила с этим!..

— Да. Жила и отчаянно старалась забыть. — Алфред помолчал. — Но не только она пытается похоронить в памяти события той ночи.

Брэден поднял голову, осененный догадкой:

— Убийца. Алфред кивнул.

— Согласитесь, Брэден, это многое объясняет. Например, пьянство Роберта Грея, его постоянные терзания и чувство вины, его упорное стремление видеть свою дочь. И теперь, когда вы рассказали, что у Элины Грей была связь с другим мужчиной… Какой еще мотив нужен неуравновешенному, опустившемуся типу, чтобы убить жену?

Брэден почувствовал, как тошнота подкатывает к его горлу.

— Да, — сдавленно проговорил он.

— Разумеется, у нас нет явных доказательств его вины, — сказал Алфред, нахмурившись.

— Они будут. — Брэден, рывком сорвавшись с места, уже стоял у двери.

—  — Куда вы? — бросил ему вдогонку Алфред.

— К Грею. Я должен выяснить, что случилось в ту ночь.

У него не было времени ждать, когда запрягут лошадей. Кроме того, он решил, что гораздо быстрее доберется до дома Грея верхом. Он приказал оседлать Урагана и привести его к крыльцу, и через несколько минут уже скакал по направлению к Скарборо. Ураган, чувствуя нетерпение хозяина, развил такую скорость, на которую только был способен, и летел через лес, прямо за которым стоял уединенный коттедж, — там и только там можно было найти ответы на мучившие Брэдена вопросы.

В сотне футов от своей цели Брэден, тяжело дыша, спрыгнул с коня. Грей явно был не один, у дома стояла чья-то карета. Ну что ж, он подождет. Не то Грей, увидев его, может почувствовать неладное и улизнуть со своими дружками.

Брэден бесшумно, скрываясь за буйными зарослями кустарника, подкрался к дому и вдруг замер, пораженный: внушительный фамильный герб Шеффилдов сверкал на дверце кареты. Он даже не успел спросить себя, каким образом его карета оказалась здесь, ибо за дверями дома вдруг раздался громкий топот. Мгновением позже дверь распахнулась, из дома выбежал Чарлз Грейвз. С искаженным лицом, с расширенными глазами он несколько секунд дико озирался вокруг и, не заметив Брэдена, бросился к карете и приказал кучеру трогать.

Ужасное предчувствие закралось в душу Брэдена. Как обреченный, вышел он из-за кустов, поднялся на крыльцо и вошел в дом.

В доме было тихо и пусто.

Осмотревшись, Брэден громко позвал Роберта. Эхо его голоса прокатилось по коридору и стихло в темноте. Брэден обошел холл, заглянул в гостиную, в кабинет, но никого не нашел.

Он открыл дверь библиотеки.

Там на грязном потертом ковре, в луже крови, лежал Роберт Грей.

Глава 27

Как сказать о случившемся Касси?

Эта мысль стучала у Брэдена в голове, заглушая остальные, пока он скакал обратно в Шербург. Он был потрясен, дрожь охватывала его при воспоминании о том, что Роберт Грей, мертвый, лежит сейчас в своем доме, и еще большим страхом наполнялось его сердце, едва Брэден задумывался о том, что могла означать поездка Чарлза.

Но он позднее осмыслит все эти факты и сделает выводы из них, — сейчас ему предстоит посмотреть в глаза Касси и сказать ей, что ее отец — единственная ее связующая ниточка с прошлым, единственный человек, который мог поведать ей о том, что она так хотела узнать, — мертв.

Он молча передал коня Добсону и направился к дому.

— Доброе утро, ваша светлость, — приветствовал его Перкинс.

Брэден кивнул, отвечая на приветствие.

— Перкинс, распорядитесь немедленно доставить это сообщение властям, — сказал он, торопливо черкнув несколько строк на вырванном из блокнота листке и отдавая записку дворецкому. — Вы поняли меня? Немедленно.

— Разумеется, ваша светлость. — Если старик и был удивлен краткостью тона хозяина и его странной просьбой, то ничем не выдал своего удивления.

— Где герцогиня, Перкинс?

— Она гуляет в саду. — Перкинс кивнул в направлении сада, куда недавно удалилась госпожа.

Брэден повернулся и пошел в сад, ища глазами Касси и не находя ее.

Громкий лай донесся из-за кустов. Брэден остановился, и в то же мгновение звонкий смех жены согрел его своей теплой мелодией. Он осторожно раздвинул кусты, и сердце его наполнилось нежностью при виде ее, катающейся в обнимку с Перси по траве, среди цветов. Зрелище своей пестротой и праздничностью напомнило ему что-то из давнего детства. Ах да, калейдоскоп.

Поведение, просто немыслимое для дамы света.

И совершенно естественное для Касси.

Брэден проглотил подкативший к его горлу комок и, обогнув кусты, подошел к жене.

— Здравствуй, милая.

Касси села с удивленно распахнутыми глазами.

— Ой, Брэден! Я и не слышала, как ты подошел. Перси, возмущенный тем, что их прервали, залился негодующим лаем.

— И неудивительно, — шутливо проговорил Брэден, убирая темную прядку с ее лица. — Этот приятель, — он погладил пса, — своим лаем заглушит даже канонаду.

Перси еще раз гавкнул и умолк.

Касси молча и внимательно смотрела на Брэдена.

— Ты хотел видеть меня? — наконец спросила она. После того, что произошло между ними вчера, она не знала, чего ей ждать, но чувствовала, что Брэден захочет поговорить. И ждала этого.

Брэден, взяв ее за руки, помог подняться.

— Касси, — начал он, лаская ее пальцы в своих руках, — я понимаю, ты в недоумении и обижена на меня, и я обязательно расскажу тебе о том, что меня мучает… но попозже. Сейчас, как это ни прискорбно, я должен сказать тебе о другом. — Он посмотрел в ее глаза, моля Бога, чтобы у нее хватило сил пережить эту трагедию.

— Что-то случилось. — Она не спрашивала, она знала, и ей только нужно было подтверждение.

— Да. Случилось.

— Что? — Страх метнулся в ее глазах. Брэден тяжело вздохнул:

— Твой отец, Касси…

— Что… отец? — Ее первой мыслью было, что муж прознал о данном ею поручении Чарлзу, но она тут же отвергла ее. Если б это было так, он сейчас был бы разгневан.

— Касси, я, право, не знаю, как рассказать тебе об этом… Ее сердце похолодело от этих слов, но Касси подобралась, готовая встретить неизбежное.

— Просто скажи, Брэден. Что с ним?

— Твоего отца больше нет, Касси. Он умер. Несколько мгновений Касси смотрела на него так, словно он сошел с ума. А потом ее губы задрожали.

— Умер? Как… он умер?

Брэден привлек ее к себе и обнял, уже зная, что расскажет ей только то, что ей необходимо знать.

— Он, вероятно, был пьян и упал, ударившись головой о стол. И это убило его.

Пальцы Касси стиснули ткань его рубашки на груди.

— Умер, — потерянно повторила она. — Но… Брэден, ты точно знаешь, что он мертв? — В ее голосе звучала надежда.

— Да, милая, я уверен. Я сам видел его.

Вздрогнув, она отстранилась и посмотрела на него испуганно.

— Ты был там?

— Да.

— Зачем?

Это был тот самый вопрос, которого он ждал со страхом.

— Касси, я потом все объясню тебе, — сказал он, отводя глаза.

— Нет. — Она решительно выпрямилась и утерла слезы. Последние дни принесли ей немало страданий, открыли ей глаза на очень страшные вещи, а теперь еще и это. Но она справится, она должна справиться.

Чувства, которые вызвала в ее душе смерть отца, были слишком запутанны, чтобы Касси могла понять их сейчас. Но она знала, Брэден что-то скрывает от нее. И была твердо намерена выяснить что.

— Нет, не потом, Брэден, — сказала она. — Ты расскажешь мне это сейчас. Зачем ты ездил туда? Это как-то связано с нашим вчерашним разговором на берегу, да?

— Да, — признался он. — Но, Касси, честное слово, мне кажется, что сейчас не время…

— Позволь мне самой решить это!

У него не оставалось выбора. Впрочем, подумал Брэден, рано или поздно он все равно должен будет сказать ей правду.

— Хорошо. — Брэден взял ее за плечи. — Доктор Ховелл считает, что гибель твоей матери не просто несчастный случай. — Он тщательно подбирал слова, чтобы ненароком не обмолвиться о самоубийстве. — Алфред думает, что кто-то столкнул ее со скалы. И я согласен с ним. Поэтому я и хотел повидать твоего отца.

Касси потрясенно смотрела на него.

— Ты думаешь, что он…

— Милая, это предположение многое объясняет.

В Касси словно что-то подломилось, слезы потоком хлынули из ее глаз.

— Он любил ее! Он так любил ее! — рыдала она, вцепившись в руки Брэдена. — Неужели ты думаешь, что он способен… способен был… убить ее?

— Да, родная, я так думаю, — тихо сказал он, но, заметив ужас в ее глазах, добавил: — Я, конечно, не верю, что он хотел этого, но возможно… он застал ее с другим и… в припадке ярости столкнул со скалы.

Касси вдруг побелела и, схватившись за живот, медленно сползла в его руках на траву.

— Брэден, мне плохо, — тяжело выдохнула она.

Он опустился рядом и, прижав ее голову к груди, принялся баюкать словно малое дитя. Когда резь у нее в животе стихла и все слезы были выплаканы, он поднял ее на руки и понес к дому. Она лежала молчаливая и покорная, закрыв глаза и спрятав лицо на его плече.

Перкинс позеленел, увидев их в холле. Его испуганный взгляд перемещался с обмякшего тела Касси на лицо Брэдена.

— Приехал констебль, ваша светлость, он желает видеть вас, — выдавил он, едва справляясь с волнением.

Брэден кивнул. Было очевидно, что Перкинс уже знает о случившемся. Впрочем, какая разница, скоро все узнают об этом.

— Скажите ему, пусть немного подождет, — ответил Брэден, направляясь к лестнице. — И немедленно пришлите доктора Ховелла в комнату герцогини.

— Разумеется, ваша светлость.

Брэдену показалось, что прошла вечность, прежде чем снотворное доктора оказало действие. Брэден оставался с Касси, пока она не уснула, — он держал ее за руку, а она то снова принималась рыдать, то, стихнув, прижималась к нему, вся дрожа. Он чувствовал ее боль как свою, с отчаянием понимая, что ничем не может облегчить ее страдания.

Да, он искренне переживал утрату Касси, ибо она лишала ее всяких надежд узнать что-либо о матери, но было бы преувеличением сказать, что сама по себе смерть Роберта Грея печалила его. Безумец, который и был скорее всего убийцей ее матери, покинул этот свет, и Касси теперь в безопасности, ей ничто не угрожает.

Если только Чарлз…

Брэден оборвал себя, боясь додумать эту мысль до конца. Он осторожно отпустил руку Касси на подушку и жестом велел Маргарет оставаться с ней. Маргарет энергично закивала головой, ее обычно веселое лицо было грустным и встревоженным.

Брэден спустился в библиотеку, где его дожидался констебль Бентон. При появлении Брэдена он вскочил и нервозно потер вспотевшие ладони, — его смущал высокий титул человека, которого ему предстояло расспросить об обстоятельствах дела и от которого он получил весьма лаконичное, но исчерпывающее сообщение. Кстати, это было уже второе сообщение за это утро. Первое, написанное на клочке бумаги и не содержавшее подписи, он нашел у себя на столе, когда пришел на службу, и оно очень тревожило его, но он решил пока не упоминать о нем.

— Ваша светлость, — приветствовал он Брэдена, тревожно поглядывая из-под темных кустистых бровей.

— Констебль, благодарю вас, что вы так быстро приехали. Брэден пересек комнату и неторопливо наполнил два бокала бренди, спрашивая себя, хватит ли у него сил, чтобы сохранить невозмутимость. Он протянул напиток Бентону и, не откладывая, приступил к делу:

— Вы послали людей забрать тело?

— Да, ваша светлость. — Бентон опустошил бокал одним глотком. Обычно он не позволял себе выпивать на службе. Но такое дело, да еще когда в него впутаны такие знатные люди, — разве это недостаточная причина, чтобы позволить себе маленькую слабость?

— Ваша светлость, я бы просил вас рассказать, при каких обстоятельствах вы обнаружили тело Роберта Грея, — на одном дыхании произнес он заранее заготовленную фразу.

— Разумеется, я расскажу все, что знаю.

Брэден как со стороны слышал свой голос, перечислявший события сегодняшнего утра: как подъехал к коттеджу, как звал в тишине Грея, как искал его в доме и затем обнаружил мертвым в библиотеке, о том, в каком месте и в каком положении лежало тело.

Бентон лихорадочно строчил в своем блокноте.

— Вы полагаете, ваша светлость, что смерть произошла в результате удара головой о край стол. Я правильно понял вас?

— Да. Отец герцогини, по-видимому, был сильно пьян, не удержался на ногах и упал.

Бентон покивал задумчиво и понимающе. Он, как и многие жители Скарборо, знал о пристрастии Роберта Грея к алкоголю, и краткое объяснение герцога вполне удовлетворило его.

— Ваша светлость, не видели ли вы в доме кого-то еще? — спросил он, вновь углубляясь в свои записи.

Он не заметил, как мученическое выражение появилось на лице собеседника, — появилось и тут же исчезло.

— Нет, констебль, — последовал быстрый и решительный ответ. — Когда я прибыл, в доме никого не было.

Уже после, когда констебль Бентон уехал, чтобы изложить в отчете подробности трагического происшествия, Брэден спросил себя, почему он солгал. Почему он умолчал о том, что видел Чарлза, выскочившего из дома Грея за несколько секунд до того, как он обнаружил мертвое тело Грея? Двигало ли им желание уберечь Чарлза от карающей руки закона или все-таки живет в нем несокрушимая убежденность в том, что Чарлз неспособен на подобную мерзость, — и если так, то может ли он и дальше, когда дело касается Чарлза, доверять своим инстинктам, — ведь он видел его не только на месте преступления, но и на вершине скалы, откуда вчера упал камень, едва не убивший их с Касси.

Был только один способ заглушить предостерегающие голоса, которые звучали сейчас в его голове, — увидеть Чарлза и спросить его обо всем напрямик. Если Чарлз действительно совершил убийство, то от Брэдена это не укроется.

Преисполненный решимости, Брэден вышел из дома и отправился на поиски Чарлза.

Но Чарлз сам искал его.

Брэден был на полпути к конюшням, когда увидел бегущего навстречу Чарлза. Его лицо было серым, взгляд встревоженным.

— Ты разговаривал с констеблем? — выпалил он. Брэден потрясение, не желая верить своим подозрениям, смотрел на друга.

— Да, он был здесь. Он расследует убийство. И ты уже знаешь об этом, не правда ли, Чарлз? — Брэден не ждал ответа, он ринулся напролом, не в силах сдерживать свои чувства и подбирать слова. — Ты все знаешь, Чарлз! — повторил он, гнев-но стискивая кулаки.

Чарлз несколько мгновений удивленно смотрел на него, потом сказал:

— Что я знаю? То, что констебль был здесь? Да, это мне известно. Ведь это я…

Брэден резко рассмеялся.

— Вот именно, Чарлз, ты! — Он ударил кулаками по своим окаменевшим от напряжения бедрам, с ненавистью и презрением глядя на пожилого жокея. — Я был там, Чарлз. Я был в доме Грея. И я видел тебя. Видел, как ты выбегал оттуда за минуту до того, как я обнаружил его… мертвым. — Он умолк, тяжело переводя дыхание и ожидая реакции Чарлза.

— Я не заметил тебя, — медленно и задумчиво произнес Чарлз. — Хотя это неудивительно, я в тот момент плохо соображал.

— В тот момент, Чарлз, ты, кажется, вообще не соображал! — запальчиво ответил Брэден. — Было похоже, что ты очень торопишься убежать оттуда!

На этот раз реакция Чарлза не заставила себя ждать. Чарлз побелел как полотно; потрясение, гнев и боль, сменяя друг друга, промелькнули в его взгляде.

— В чем ты меня обвиняешь? — спросил он, и ледяным холодом повеяло на Брэдена от этих тихих слов.

Непроизвольно, уже не владея собой, Брэден схватил Чарлза за плечи.

— Ты убил Роберта Грея?

Ни один мускул не дрогнул на лице Чарлза.

— Нет.

— Тогда что ты делал там?

Чарлз явно колебался с ответом. Наконец сказал:

— Я был там по поручению твоей жены. Брэден саркастически засмеялся:

— Касси? Да она знать не хочет его! — В ту же секунду, когда слова сорвались с его уст, Брэден уже понимал, что это не так. После вчерашнего открытия Касси вполне могла захотеть поговорить с отцом. — Она бы попросила меня, — возразил он себе вслух.

— Ты так думаешь? — парировал Чарлз. — Мне жаль огорчать тебя, Брэден, но ты ошибаешься. Она попросила меня доставить записку Роберту Грею. И поскольку ей больше не к кому было обратиться, я согласился помочь ей. Только так уж случилось, что когда я приехал к Грею, он был уже мертв.

— Тогда почему ты бежал оттуда? — продолжал допытываться Брэден, вцепившись в куртку Чарлза.

Чарлз изумленно приподнял брови.

— Господи! Брэден! Но ведь я обнаружил человека мертвым! Что я, по-твоему, должен был делать? Я немедленно поехал в город, чтобы сообщить властям.

Тень сомнения скользнула по каменному лицу Брэдена.

— Ты сообщил властям?

— А как иначе констеблю Бентону стало бы известно о случившемся?

— Я отправил ему сообщение, когда вернулся домой, — медленно ответил Брэден, внимательно следя за лицом Чарлза.

— Брэден, — выдержав испытующий взгляд друга, устало сказал Чарлз, — я терпеть не мог Роберта Грея, но я не убивал его и никогда не желал ему смерти.

Ужасное воспоминание вспыхнуло в памяти Брэдена.

— А мне? Меня ты не пытался убить? Вся кровь отхлынула от лица Чарлза.

— Что? — прошептал он.

Брэден уже был не в силах отступать.

— Вчера. Когда мы с Касси были на берегу. Упавший сверху камень чуть не убил меня, помнишь?

— Да, — подтвердил Чарлз так тихо, что Брэден едва услышал его. — И ты думаешь, это я сбросил его?

Брэден, охваченный нетерпением и яростью, с силой тряхнул его.

— Черт возьми, Чарлз! Ведь я же видел тебя наверху! Ты был там в тот самый момент, когда упал этот камень!

Чарлз резко стряхнул его руки и отступил назад, с болью глядя на друга.

— Ты видел меня там, — повторил он глухо. — И из этого ты заключил, что я пытался убить тебя. — Он продолжал пятиться, слезы блестели в его глазах. — Я знаю тебя с детства, Брэден, я воспитал тебя. Я знаю, как ранена твоя душа, знаю твою неспособность верить людям. Но я всегда думал, что ко мне ты относишься иначе, думал, что ты доверяешь мне. — Он покачал головой и посмотрел на друга так, словно видел его впервые. — Но теперь понимаю, что я ошибался. Ну что ж, ладно. Если тебе удобнее думать, что я желаю тебе зла, тогда нам больше нечего сказать друг другу. — Он остановился. — Я ухожу, Брэден. Повидаюсь с Кассандрой, упакую вещи и сегодня же покину Шербург.

И, не сказав больше ни слова, он прошел мимо Брэдена и направился к дому, ни разу не оглянувшись.

Касси просыпалась медленно, не понимая, где она и что с ней, но со смутным ощущением случившейся беды. Она поморгала, глядя на балдахин над кроватью, недоумевая, как так случилось, что она заснула днем.

Постепенно память возвращалась к ней, и у нее сдавило в груди. Умер отец. Всю жизнь державший ее в страхе, ненавидевший и избивавший ее. Теперь его нет. И вместе с ним ушла надежда выяснить, кто был любовником мамы.

Тихо всхлипнув, Касси повернулась на бок и встретила добрый, обеспокоенный взгляд Чарлза, сидевшего у ее постели.

— Чарлз?

Он встал, продолжая сжимать подлокотник кресла.

— Да, Кассандра, это я. — Он с тревогой всматривался в ее лицо. — Как вы себя чувствуете?

— Я в порядке, Чарлз. — Она озадаченно оглядела его. — А… почему вы… здесь?

Он нахмурился.

— Извините меня за вторжение. Я лишь хотел убедиться, что с вами все в порядке. — Он повернулся к двери, собираясь уйти.

Касси быстро села в постели, тряхнула головой, откидывая с лица темные локоны.

— Чарлз, подождите. Куда же вы? — остановила она его. — И право, не нужно извиняться передо мной, — продолжала она с улыбкой, когда он снова повернулся к ней. — Я так признательна вам за заботу. — Она порывисто вздохнула. — Поверьте, ваша дружба очень много значит для меня.

Но ее ободряющие слова, казалось, нисколько не порадовали его; по-прежнему хмурый, он опустился в кресло и устремил взгляд на ковер под ногами.

— Кассандра, — начал он, — я должен кое-что сказать вам. — Он поднял голову и, глядя ей прямо в глаза, произнес: — Я первым обнаружил вашего отца. Когда я приехал, чтобы вручить ему вашу записку, он был уже мертв.

К его удивлению, Касси вдруг подалась к нему и мягко положила руку на его плечо.

— Чарлз, мне очень жаль, что все так вышло. — Ее прекрасные глаза были полны сострадания. — Я понимаю, какое потрясение вы испытали…

Чарлз заморгал, прогоняя навернувшиеся на глаза слезы. Видит Бог, благородство души этой женщины безгранично, даже в такую страшную для нее минуту она думает не о своей боли, а о чужой! Сердце Чарлза переполнилось гордостью за нее. Гордостью и любовью.

Невольно он взял ее руку и стиснул в своей.

— Касси, если бы вы знали, как важна для меня ваша поддержка, — прочувствованно сказал он, затем с вымученной улыбкой продолжил: — Но есть еще одна причина, по которой я хотел видеть вас. Я пришел попрощаться.

Ее глаза удивленно расширились.

— Попрощаться? Вы куда-то уезжаете? Надолго? Не было смысла откладывать неизбежное признание:

— Навсегда. Я должен покинуть Шербург навсегда.

— Как? — выдохнула она. — Как… навсегда? Почему? Этого вопроса Чарлз боялся больше всего. Но он понимал, что должен будет объясниться. Он сделал над собой усилие и сказал:

— Брэден считает, что я убил вашего отца.

— Что? — закричала Касси, едва не скатившись с кровати.

— Он видел, как я выбегал из дома, — тихо промолвил Чарлз. — И вполне естественно, он заключил…

Касси вскочила и, вырвав свою руку из его ладони, закричала:

— Нет, это совсем не естественно, Чарлз! Это противоестественно подозревать своего друга в таком преступлении! И я немедленно отправляюсь к нему. Я расскажу ему, что это я просила вас поехать туда. И тогда он поймет, как чудовищны… — Она осеклась, увидев, что Чарлз грустно качает головой. — Вы не хотите, чтобы я объяснила ему? Но почему, Чарлз?

— Я уже рассказал ему все как есть. Но он не поверил мне. — Тяжело вздохнув, он поднялся, прошел к окну и, стоя к ней спиной, произнес: — К сожалению, он убежден еще и в том, что именно я скинул вчера со скалы тот злосчастный камень, который едва не убил его.

— Господи… — Комната закружилась перед глазами Касси, и она вцепилась в столбик кровати, чтобы не упасть. — Да как он может подозревать в таком вас? Вас, любившего его всю жизнь?

— Я был там, Кассандра, — спокойно ответил Чарлз. — Я был на вершине скалы, один со своими мыслями. Я слышал, как скатился камень, потом раздался ваш крик. Я страшно испугался, мне хотелось убедиться, что вы не пострадали…

— Не надо, Чарлз, — решительно прервала его Касси. — Вы не обязаны ничего объяснять мне.

Но он продолжал:

— Я подбежал к краю обрыва и стал смотреть вниз. Я не обнаружил себя только потому, что не хотел мешать вам. Убедившись, что вы в порядке, я ушел. Но Брэден, видимо, успел заметить меня и решил… — Его голос дрогнул, и он замолчал.

Касси также молчала, чувствуя, как доселе разрозненные фрагменты складываются воедино в ее уме. Вчерашняя угрюмость Брэдена, то, как он почти выгнал ее из своей комнаты прошлой ночью, его отстраненность и отчужденность, — все нашло свое объяснение сейчас. Если Брэден позволяет себе усомниться в Чарлзе, то точно так же он когда-нибудь усомнится и в ней, потому что ниточки доверия, которыми он наконец-то решился связать себя с этим миром, еще тонкие и непрочные, вынуждены держать такую тяжесть… Ей хотелось взвыть от страданий, которые он вынужден переносить… от изломанности его души. Но в то же время она готова была побить его за то, что он, идя на поводу своего цинизма и страха, дошел до столь нелепых предположений — и в результате так обидел и уязвил своего единственного надежного друга.

Чарлз по-своему истолковал ее молчание; он повернулся к ней и тихо спросил:

— Вы тоже не верите мне?

Касси без колебаний приблизилась к нему и взяла его за руку:

— Чарлз, вы самый замечательный человек из всех, кого я знаю. Я убеждена, вы никогда не сможете обидеть никого, и уж тем более Брэдена. — Она чуть отступила и полным нежности взглядом посмотрела ему в глаза. — И что самое важное, Брэден тоже знает это. Что бы он ни придумывал и что бы ни говорил, Чарлз, он любит вас. И в глубине души он верит, что вы ни в чем не виновны. — Она умоляюще протянула к нему руки. — Прошу вас, не уезжайте. Дайте мне возможность — дайте нам с Брэденом возможность все поправить! Я умоляю вас, Чарлз. Подумайте, разве ваша уязвленная гордость больше значит для вас, чем ваша любовь к Брэдену?

Чарлз не отвечал. Он просто стоял и смотрел на нее, чудесную молодую женщину, которая воплощала в себе все самое дорогое, что оставалось у него. Она и Брэден были для него дороже жизни.

И она была единственной ниточкой, связывавшей его с прошлым.

— Хорошо, Кассандра, — услышал он свой ответ. — Я останусь, но только если Брэден согласится на это. Если он велит мне уехать, я уеду.

— Он не сделает этого, — твердо заявила Касси. И облегчение, и решимость были на ее лице, ее ум лихорадочно работал, она уже прокручивала в голове тот разговор, который скоро должен был состояться у нее с ее глупым, бестолковым мужем.

Брэден не ответил на стук.

По правде говоря, он почти не слышал его. Невидящими глазами глядел он в окно, запутавшись в своих сомнениях, терзаемый смутным чувством вины.

Дверь распахнулась, и Касси вошла в комнату.

— Брэден, нам нужно поговорить.

Вздрогнув, он обернулся к жене. На ней было то же самое платье, в котором он застал ее утром в саду, только теперь уже помятое и лишенное первоначальной свежести. Ее лицо было усталым и изможденным, и тревога мгновенно охватила его.

— Я не знал, что ты проснулась, — сказал он, подходя к ней и касаясь ладонью ее щеки. — Как ты? Тебе получше? — Он приподнял ее лицо, выискивая на нем следы печали.

— Как ты мог? — возмущенно выдохнула она, и ее щеки вспыхнули румянцем.

Брэден удивленно повел бровями.

— Ты о чем?

— Чарлз приходил ко мне, — без лишних слов начала она. — Он хотел попрощаться.

Брэден уронил руку и напрягся.

— Так будет лучше, Касси.

— А ты будешь идиотом! — выпалила она и, не обращая внимания на его ошарашенный вид, продолжала: — Чарлз способен на убийство не больше, чем я. И ты прекрасно знаешь об этом.

На щеках Брэдена заиграли желваки.

— Касси, прошу тебя. Есть вещи, о которых ты не знаешь.

— Это какие же? — не унималась она. — То, что ты видел его вчера на скале после того, как оттуда упал камень? Да, Брэден, — сказала она, заметив его удивление, — Чарлз рассказал мне все. И он бы обязательно рассказал это и тебе, если бы ты потрудился выслушать его. Но ведь ты же не хотел и слышать его объяснений, не так ли, муж? Тебе не терпелось обвинить его в убийстве! — Она перевела дыхание, стараясь совладать с кипевшим в ней гневом и отчетливо осознавая, что после той ночи, когда она застала леди Эбигейл Девон в постели своего мужа, она впервые открыто противостоит ему. Но решимость не покинула ее; она была намерена достучаться до него, — ради его же блага, ради Чарлза.

Не обращая внимания на ледяную холодность его взгляда и окаменевшую позу, она отважно продолжала наступать, и только легкое дрожание подбородка выдывало ее волнение.

— Брэден, — сказала она, выдерживая его холодный взгляд, — неужели ты так погряз в своем скептицизме и недоверии к людям, что уже не можешь распознать любовь и дружбу в их самых истинных проявлениях?

— Я сомневаюсь, что любовь и дружба действительно существуют, — сухо и жестко ответил он, но кому как не Касси было знать, как отчаянно хочется ему верить в обратное.

Она шагнула к нему и с нежной убежденностью сказала:

— Они существуют, Брэден. И ты сам понимаешь это, когда обнимаешь меня.

Он мученически закрыл глаза.

— Я не знаю, что я чувствую, когда обнимаю тебя…

— Я не спрашиваю, что чувствуешь ты, — мягко прервала она его. — Я говорю о том, что чувствую я. Я люблю тебя. — Ее пальцы сжали его плечи. — Так же, как и Чарлз любит тебя.

Он молчал, глядя на нее неподвижным взглядом, и наконец сказал:

— Касси, я не разделяю этой твоей слепой веры в добро. Я пытался, но не смог.

— Ты просто не позволяешь себе поверить, — возразила она. Ей хотелось встряхнуть его за плечи, заставить его увидеть правду, прокричать ему, что дело не только в том, что она и Чарлз любят его, но и в том, что он тоже любит их. Однако чутье подсказывало ей, что этого нельзя сказать человеку, он должен сам дойти до осознания этой истины.

Хотя руководство чуткого и верного друга тут, конечно, не будет лишним.

Какое-то волнение пробежало по лицу Брэдена, что-то мелькнуло в его взгляде и тут же исчезло.

— Касси, позволь мне самому разобраться со своими чувствами, ладно?

Она грустно кивнула.

— Конечно. Но пока ты не разобрался, не позволяй Чарлзу уехать из Шербурга. Потому что, когда ты поймешь себя, будет уже слишком поздно, и ты ничего не сможешь исправить. И никогда не сможешь простить себя.

Она отступила от него, но это движение было лишним, ибо она уже чувствовала, что он сейчас так далек от нее, как никогда не был прежде, — он снова замкнулся в своей скорлупе, оградил себя стенами отчуждения, нарушив ту близость, которая возникла между ними. Мгновение она колебалась, отчаянно желая снова броситься к нему, оказаться в его объятиях, вновь чувствовать его сильное тело, искать у него ласки и любви. Но не смогла.

Не гордость останавливала ее, но расчетливость ее поумневшего сердечка. Она хотела, чтобы он делил с ней постель не из чувства долга или вины, а только из любви.

Она поморгала, прогоняя выступившие на глазах слезы.

— Если я понадоблюсь, позови меня, — сказала она просто. И затем, чтобы не выдать себя рвавшимися наружу рыданиями, быстро вышла из комнаты.

В коридоре она прислонилась к стене и тихо заплакала, изливая свою боль и горе, оплакивая свою потерю.

— Ваша светлость, вам плохо? — Это был Хардинг, весь бледный от волнения. — Ваша светлость, — он тронул ее за локоть, но его участие только усилило ее страдания.

— Я позабочусь о герцогине, — раздался уверенный голос Сирила.

Касси вздрогнула и отняла руки от лица.

— Пойдемте, Кассандра, — сказал он таким мягким и ласковым тоном, какого она уже давно не слышала от него. — Я провожу вас в вашу комнату.

Она кивнула, вся дрожа. По-видимому, болезнь вновь брала над ней верх. Ей сейчас было безразлично, чем вызвана доброта Сирила — соболезнованием ли, жалостью ли, — она с благодарностью приняла его помощь.

Сирил приобнял ее за плечо и отвел, плачущую, в ее спальню, где она еще некоторое время рыдала, уткнувшись в его грудь, а он успокаивающе поглаживал ее по спине.

Наконец, выплакав все слезы, Касси подняла голову и вытерла лицо ладонями.

— Спасибо вам, — сказала она тихо.

Он смотрел на нее непроницаемым взглядом.

— Я могу быть спокоен за вас?

— Да. Мне уже полегче. Еще немного, и я приду в себя. Сирил задумчиво посмотрел на дверь, ведущую в комнату Брэдена: он как будто понял причину слез Касси, но сказал лишь:

— Ну что ж, хорошо. Если вам что-то понадобится, буду рад помочь.

И, еще раз посмотрев на дверь, за которой скрывался его племянник, ушел.

Глава 28

Роберта Грея похоронили рядом с Элиной неподалеку от их дома. Похороны были скромными и немноголюдными. Когда гроб был опущен в могилу и викарий начал читать прощальную молитву, Касси плакала, а Брэден обнимал и утешал ее.

Но похороны остались позади, и Брэден опять впал в мрачную задумчивость, опять отдалившись от нее, опять проводя дни в своем кабинете, а вечерами до изнеможения объезжая верхом на Урагане окрестности замка.

Он как будто изгоняет бесов, вселившихся в него, думала Касси. И она понимала заботы его сердца, но ее дни стали пусты и бесцветны, а ночи превратились в ад.

Внешне ничто не изменилось после смерти ее отца. Чарлз оставался в Шербурге, хотя и сторонился всех, Сирил относился к ней с сочувствием, да и Брэден, когда случайно сталкивался с ней, тоже демонстрировал заботу и поддержку. Но они уже несколько недель не были вместе… не любили друг друга, и Касси чувствовала, что трещина в их отношениях растет и углубляется с каждым проходящим днем. Ее тело, ее сердце остро ощущали потерю.

И словно в завершение ее страданий ее вновь стали посещать кошмары. Они настигали ее по нескольку раз за ночь, еще более лютые и ужасные, чем прежде, и она просыпалась в холодном поту и изнеможении.

Спустя десять дней и десять ужасных ночей она поняла, что достигла предела и пора что-то предпринимать.

Так дальше продолжаться не может, подумала она, решительно скидывая ноги с кровати. Было раннее утро, дом еще спал. Касси стремительно оделась. Она не может, не имеет права махнуть на себя рукой. Она должна взять себя в руки и подумать о своем будущем.

На первом этаже царила тишина, что было неудивительно для такого раннего часа, но ее решимость не дрогнула.

— Перкинс! — тихонько позвала она.

В ту же секунду дворецкий стоял рядом с ней.

— Что я могу сделать для вас, ваша светлость? Касси улыбнулась:

— Вы можете проверить, встал ли доктор Ховелл, и если да, то я хотела бы поговорить с ним.

— Сию минуту, ваша светлость.

Касси прошла в зеленую гостиную и стала ждать возвращения Перкинса. Это была, ее любимая комната, — с мягкими диванами, обитыми светло-зеленым бархатом, такого же цвета ворсистым ковром и огромным окном, выходящим в сад, — она сочетала в себе изящество салона и теплый уют дома.

— Вы хотели видеть меня, Кассандра?

Касси повернулась к Алфреду Ховеллу, с любопытством смотревшему на нее из дверей. Напряжение, которое в последнее время витало в доме, и подавленное состояние Касси не прошли мимо его внимания. Однако он терпеливо ждал, когда Касси сама захочет поговорить с ним, и теперь его ожидание было вознаграждено.

— Надеюсь, Перкинс не разбудил вас, — сказала Касси, нервно разглаживая складки платья.

Он покачал головой и, заложив руки за спину, прошелся по комнате, рассматривая живописные полотна на стенах и давая девушке время справиться с волнением.

— Нет, моя дорогая, я давно на ногах. Я привык вставать на заре. Утром, на свежую голову, мне лучше думается.

Касси облизнула пересохшие губы и без дальнейших вступлений начала:

— Доктор Ховелл, я пришла к выводу, что я непозволительно легкомысленно отношусь к своему здоровью и не задумываюсь о собственных проблемах.

Алфред, прищурившись, посмотрел в яркие голубые глаза девушки: ее прямота и решительность восхищали его.

— Мы все грешим этим, милая, — сказал он. — Однако немногие из нас обладают такой мудростью и смелостью, как вы, чтобы признаться себе в этом.

Касси слабо улыбнулась в ответ:

— Спасибо, доктор, вы очень добры. Но в моем случае признание проблемы — это лишь верхушка айсберга. Вопрос в том, как решить ее.

Взгляд Алфреда стал серьезным и внимательным:

— Вы говорите о ваших кошмарах или о вашем браке?

— И о том и о другом.

Он кивнул, жестом приглашая ее присесть. Касси села на краешек дивана, а Алфред опустился в глубокое кресло рядом.

— Брэден сейчас тоже переживает кризис, Кассандра. — Заметив вспыхнувший в ее глазах вопрос, он покачал головой. — Нет, он не заговаривал со мной об этом. Но я не слепой. К тому же, как вы помните, я знаю его уже много лет, я помню его еще ребенком. Я точно знаю, что никогда прежде он не испытывал таких чувств, как любовь и привязанность, и ему сейчас приходится очень нелегко.

Касси напряглась:

— Чарлз любит его.

Алфред помолчал, обдумывая ее слова, затем кивнул.

— Да, Чарлз любит его. Но любовь и доверие, хотя это и два разных чувства, зачастую неотделимы друг от друга. — Он жестом остановил готовые сорваться с ее уст возражения. — Что бы ни происходило сейчас между Чарлзом и Брэденом, они должны сами преодолеть это. А вы, Кассандра, должны верить своему мужу. Ну и, конечно, любить его.

— Я люблю, — тихо ответила она. — Всегда любила и буду любить.

Алфред посмотрел на нее с улыбкой.

— Если б все люди были похожи на вас, Кассандра, — сказал он нежно.

Касси поморгала, прогоняя подступившие к глазам слезы.

— Тогда этот мир был бы больным и напуганным, — про — йептала она.

— Разве ваши кошмары не пошли на убыль? — В голосе Алфреда сквозило удивление Несмотря на возникшие в отношениях Касси и Брэдена трудности, Алфред полагал, что ее сны стали спокойнее.

— Вы хотите сказать, что вместе со смертью отца должны были исчезнуть все мои страхи? — дрожащим от волнения голосом спросила Касси, совершенно точно угадав мысли Алфреда. — Нет, доктор, — прошептала она, закрывая лицо руками. — Мои сны стали еще хуже, еще ужаснее. И я не знаю, что мне делать.

Алфред откашлялся.

— Может быть, причиной тому ваша размолвка с Брэденом? — предположил он.

Касси отняла руки от лица и выпрямилась.

— Вряд ли. Я провела достаточно времени в разговорах с вами, чтобы понять, что просто тревога или неуверенность не могут быть причиной таких снов. Ведь меня мучает не обычная бессонница, меня без конца преследуют жуткие образы.

— Образы? — Он буквально уцепился за это слово. — Ваши сны изменились?

Уверенность потухла в ее взгляде.

— Нет… — Касси пыталась поймать ускользающую мысль. — Не то чтобы изменились… Образы все те же, — медленно заговорила она, стараясь объяснить словами то почти неуловимое изменение, которое претерпели ее сны в последнюю неделю. — Только теперь я не просто ощущаю присутствие чудовища — я вижу его! — Она побледнела, вся задрожав от воспоминания, но все же сказала: — И я точно знаю, что оно хочет убить меня.

Алфред нахмурился. Это было совсем не то, что он ожидал услышать, готовясь к разговору с ней. Это никак не вписывалось в выстроенную им стройную схему. Если его теория верна и Роберт Грей виновен в смерти своей жены, ночные кошмары Касси должна были бы пойти на убыль. Она, несмотря на все неурядицы в ее семейной жизни, должна была бы почувствовать облегчение, потому что теперь ничто уже не угрожало ей.

Но если убийца не Роберт Грей…

Страшная догадка вспыхнула в уме Алфреда, и он вздрогнул. Он едва было не высказал его вслух, но, увидев посеревшее лицо Касси, остановил себя. Это всего лишь предположение, и оно ни на чем не основано, сказал он себе. Он должен прежде обдумать его, и только если он найдет ему подтверждение, что маловероятно, тогда он поговорит об этом с Кассандрой.

Но даже отвергнутое, как невозможное, оно продолжало мучить его.

Спустя полчаса Касси вышла из дома и направилась к конюшням. Разговор с доктором Ховеллом не принес ей облегчения, — она по-прежнему чувствовала себя подавленной, и холод, вселившийся в ее сердце, так и не покинул его. Она решила искать утешения у друзей — у грациозных и преданных ей породистых скакунов и у добрейшего их воспитателя.

— Чарлз? — позвала она, подходя к дверям конюшни, и тут же услышала приветливое ржание лошадей, безошибочно узнававших голос хозяйки. С улыбкой она вошла к ним. — Здравствуй, малышка, — приветствовала она Красотку, ласково погладив ее по шее. — Сейчас придет Добсон, и я попрошу его оседлать тебя. Нам с тобой будет полезно проветриться.

Стук копыт и раздавшиеся затем снаружи голоса заставили Касси прислушаться. Еще раз потрепав напоследок гриву Красотки, Касси поспешила к двери и тут же столкнулась с Добсоном, который пытался завести в конюшню привычно возбужденного после утренней выездки Урагана.

Добсон принялся испуганно извиняться, но Касси едва слушала его, — ее взгляд был прикован к мужу.

— Доброе утро, Брэден, — сказала она ровным голосом.

Брэден, глядя на нее, вновь почувствовал болезненное стеснение в груди. После нескольких дней добровольной изоляции он опять поразился тому воздействию, которое Касси оказывала на его растерзанные чувства. Он по-прежнему остро переживал свою незащищенность и уязвимость и потому старательно избегал встреч с ней, но какая-то часть его стремилась к ней, отчаянно нуждаясь во всем том, что заключала она в себе — в ее невинности, в ее нежности и любви. Необычайное волнение охватило его.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он после продолжительного молчания.

— То же, что и ты. Я рано проснулась и больше не смогла заснуть.

Тревога пробежала по его лицу.

— Понятно. — Впервые за несколько дней он так близко видел ее — бледность ее осунувшегося лица, темные круги под ее глазами, — и увиденное встревожило его. — Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил он, нахмурившись.

Нет, хотелось закричать Касси. Плохо, очень плохо. Меня грызет одиночество. Я боюсь! Мне нужен ты! Но она только сказала:

— Да, Брэден.

Ее ответ, видимо, не успокоил его.

— Ты видела Алфреда?

— Ты хочешь узнать, разговаривала ли я с доктором Ховеллом, — с вызовом поправила она и, высоко подняв голову, медленно приблизилась к мужу. — Да, я говорила с ним всего полчаса тому назад. — Она подавила в себе желание броситься к нему, прильнуть к его груди, зная, что он оттолкнет ее. — Можешь не тревожиться обо мне. Со мной все в порядке. Ты же знаешь, я умею позаботиться о себе.

Слабая улыбка тронула его губы, и он медленно провел пальцем по ее гордо вздернутому носику.

— Да, я помню, — пробормотал он, мягко коснувшись пальцем ее нижней губы, — ты говорила мне это однажды. Моя маленькая, гордая и прямодушная Касси, такая особенная, такая непохожая ни на одну из знакомых мне дам.

Нежность, лучившаяся в его взгляде, победила ее напускную браваду, она пробудила в ее памяти воспоминание о тех дорогих ее сердцу мгновениях близости, которые, казалось, безвозвратно остались в прошлом.

— Не такая уж я и гордая, — прошептала она слабо. — Я скучаю по тебе, Брэден. — Ее голос дрогнул. — Мне так не хватает тебя.

— Касси… — Ее слова пронзили его сердце, еще раз напомнив ему, что только ей одной удается так глубоко проникнуть в его душу. И Брэден дрожащими ладонями прикоснулся к ее лицу.

У Касси бешено заколотилось сердце, и она закрыла глаза, когда Брэден, несколько раз коснувшись ее губ легкими нежными поцелуями, вдруг со стоном захватил их в плен своих уст, словно утверждая свое безоговорочное право на это сокровище. Касси, теряя опору под ногами, всем телом подалась навстречу ему, жадно отвечая на эту ласку и молча моля его о большем. И он без слов дал ей понять, что ее мольба услышана.

Он подхватил ее на руки и, развернувшись, быстро зашагал к дому.

— Ах!.. Ради Бога, простите меня!

Они оба вздрогнули, увидев неожиданно возникшего на их пути Чарлза. Они были так поглощены друг другом, что не заметили его приближения.

Он стоял, весь красный от смущения, неловко переминаясь с ноги на ногу.

— Извините, я никак не ожидал увидеть вас здесь. Касси почувствовала, как напрягся Брэден, как треснуло и распалось на тысячу мелких осколков очарование момента.

— Твои способности начинают подводить тебя, Чарлз, — с ледяной яростью в голосе произнес Брэден. — Насколько мне помнится, умение оставаться незамеченным всегда было твоей сильной чертой.

Чарлз вздрогнул, как от удара.

— Брэден, перестань! — воскликнула Касси.

И в ту же секунду Брэден опустил ее на землю.

— Считай, что перестал. — И, не обращая внимания на ее ошеломленный, оскорбленный вид, проговорил: — Если позволите, я покину вас. У меня много дел. — Затем, еще раз повернувшись к Чарлзу, добавил: — Ураган выезжен, Красотка готовится к выездке, Княжич прихрамывает на правую ногу. Об остальном узнаешь от Добсона. — И ушел, ни разу не оглянувшись.

— Мне жаль, что так вышло, Кассандра. Простите меня, — тихо промолвил Чарлз.

Касси покачала головой, все еще в замешательстве глядя Брэдену вслед.

— Не надо, Чарлз. Вы ни в чем не виноваты. — Ее глаза мученически обратились к нему. — Ну почему он так злится?

Чарлз ободряюще стиснул ее руку.

— Чувства Брэдена сейчас все на поверхности. И то, что он разозлился на меня, это неплохо. Это, по крайней мере, свидетельствует о том, что я не безразличен ему. Его безразличие страшит меня больше, чем гнев. — В проницательных голубых глазах Чарлза мелькнула веселая усмешка. — Да и вы, как я понял, тоже не безразличны ему. Или я неправ?

Касси вспыхнула.

— Нет, вы правы. — Она задумчиво посмотрела в сторону дома, куда удалился Брэден, все еще не понимая, как могла его нежная страсть так быстро смениться холодной яростью. Две совершенно противоположные реакции — они приводили ее в смятение.

— Не хотите поговорить? — осторожно спросил Чарлз, догадываясь о причинах ее замешательства. — Поверьте, я умею слушать.

Касси заколебалась. Как хорошо было бы излить душу Чарлзу, рассказать ему обо всем, что довелось ей пережить за эти недели, — и про неожиданно настигшее ее воспоминание о давней ссоре родителей, и о том, что у ее матери был любовник, и об ужасном подозрении, павшем на ее отца, и о своих кошмарах, разгадка которых дала бы ей ключ к пониманию прошлого. Но Чарлзу и так нелегко сейчас, думала она, он страдает от недоверия Брэдена и от своего весьма неопределенного и шаткого положения в доме. Нет, в другой раз.

— Спасибо вам, Чарлз. Вы настоящий друг, — сказала она, пожимая его руку. — Я обязательно все расскажу вам, но прежде мне нужно самой разобраться в этом. — Она вздохнула. — Я, пожалуй, сейчас пойду к себе. Мне расхотелось кататься.

Чарлз проводил ее бесстрастным, непроницаемым взглядом. Придет время, и она все расскажет ему. И тогда, зная, что ей известно, он и примет нелегкое решение, неизбежность которого уже много лет тяготит его.

Брэден ворвался в дом и, стремительно пройдя в библиотеку, налил себе бренди. Он был зол как черт и не понимал почему. Что так вывело его из себя — нечаянная встреча с Касси или столкновение с Чарлзом? Его рассудок изнывал от горького оскорбления, его тело вздрагивало от неизбывного желания. И нестерпимо ноющая пустота высасывала сердце.

Он отшвырнул бокал.

— Брэден? — Доктор Ховелл заглянул в библиотеку, его лицо было крайне озабоченным.

— Да, Алфред, — раздраженно повернулся к нему Брэден. — В чем дело?

Алфред, игнорируя мрачное настроение хозяина, вошел и плотно притворил за собой дверь.

— Мне нужно поговорить с вами. Немедленно. Его суровый тон умерил досаду Брэдена.

— Что-то с Касси? — спросил он с беспокойством.

— Да. — Брэден напрягся, и Алфред успокаивающе поднял руку. — Прошу вас, не паникуйте. С ней все в порядке. Но наш с ней утренний разговор не дает мне покоя, и я хочу немедленно обсудить это с вами.

Касси услышала доносившиеся из-за дверей библиотеки приглушенные мужские голоса, когда вошла в.дом. Она не обратила на них внимания и поспешила к лестнице, чтобы поскорее подняться в свою спальню. Поцелуй Брэдена еще пылал на ее устах, а мысли, которых она старательно избегала всю последнюю неделю, снова наполнили ее голову. Она уже почти убедила себя в том, что можно как-то прожить в этом доме, не мучая себя обязательством близости с мужем. Но теперь ей было ясно, что так она жить не хочет. Как не может вновь стать той юной невинной девочкой, какой была два месяца тому назад. Теперь она женщина, она знает, что такое желание и страсть. Ей нужен ее муж, лишь он один может заполнить пустоту внутри нее.

Касси бросилась на кровать и разрыдалась.

— Кассандра!

Касси подпрыгнула и обернулась, мокрыми глазами глядя на Сирила Шеффилда.

— О… Сирил… — Она утерла слезы и постаралась взять себя в руки. — Я не слышала, как вы вошли.

Он подошел к ней и взял ее за руки, поднимая.

— Я могу вам чем-нибудь помочь?

И Касси не выдержала. Этот простой вопрос, в котором однако было столько сочувствия и доброты, как будто прорвал плотину, и слезы потоком хлынули из ее глаз. Сирил мягко привлек ее к себе и, обняв, стал гладить по спине. Касси, спрятав лицо на его груди, орошала слезами мягкую шерсть его сочно-зеленого сюртука, словно желая похоронить себя в его тепле, оставить там всю свою боль и обиду.

Но это было невозможно.

Когда ее бурные рыдания перешли в тихие всхлипывания, Касси отстранилась, вдруг охваченная смущением. Вот уже второй раз в присутствии Сирила она теряет контроль над собой.

— Сирил, ради Бога, извините, — пробормотала она. — Я, право, не знаю, что на меня нашло.

Он продолжал держать ее за плечи.

— Дорогая, что вас расстроило так? — спросил он, внимательно глядя в ее лицо.

Его вопрос насторожил ее, она инстинктивно почувствовала его скрытый смысл: ясно было, что Сирил хотел сказать не что, а кто.

— Нет, ничего. Ничего особенного, — поспешно ответила она, уже видя, как твердеет подбородок ее утешителя. — Просто мне плохо сейчас. Я никак не могу прийти в себя после смерти отца. Все случилось так внезапно.

Сирил не ответил, продолжая сверлить ее испытующим взглядом, и неловкость Касси росла. Она чувствовала, что ее молчание сердит Сирила.

Она осторожно высвободилась из его рук.

— Сирил, я благодарна вам за поддержку, — ровным голосом произнесла она. — А сейчас, если не возражаете, я бы хотела остаться одна.

Он молчал, недовольно поджав губы, и Касси уже собиралась было повторить свою просьбу, но он произнес:

— Как вам будет угодно, — и еще несколько секунд поглядев на нее, ушел.

Было уже за полночь, когда Касси уснула. Проведя весь день в своей комнате, она чувствовала себя психически истощенной, и ее душа стремилась погрузиться в тихую гавань сна, однако тело противилось. И поэтому, когда сон наконец пришел к ней, Касси не стала сопротивляться.

И только темное покрывало сна окутало ее, как неясные тени кошмара замерцали перед ее глазами.

Пахнет лилиями… мамой… Она слышит ее голос, испуганный, дрожащий… и другой… мужской, в котором звучит мольба… и ярость. Страх охватывает ее… Надо бежать. Скорее. Прочь.

Повсюду деревья, но она не может укрыться за ними. Душераздирающий женский вопль прорезает ночь и звенит под густыми кронами деревьев. И тут появляется оно, чудовище… Зверь рычит и поднимает голову, он ищет жертву.

Он находит ее.

Ей некуда бежать. Зверь настигает ее, он все ближе и ближе, она чувствует его дыхание, дыхание смерти… и еще запах лилий… слабый, почти неуловимый теперь…

Она кричит… она зовет Брэдена… но он не слышит ее. Зверь дышит ей в лицо, она видит его глаза, полные безумия.

Она съеживается, сжимается в комок — она знает, что он убьет ее.

И вдруг сочная, яркая зелень застилает все вокруг. Откуда столько зелени? Она повсюду, она становится все ярче, все ближе… Господи! Это трава, и она сейчас укроет ее…

Брэден!.. Брэден!..

— Я здесь, родная! Я с тобой! — Брэден тряс ее за плечи. Никогда прежде не испытывал он такого ужаса, как сейчас, слушая эти хриплые, сдавленные крики, которые звучали, не стихая, вот уже несколько минут. Он отослал прибежавшую на шум Маргарет, убежденный в том, что только он может помочь сейчас Касси. Но ему никак не разбудить ее. — Касси! — Она не слышит его. В отчаянии, уже не зная, что предпринять, он принялся шлепать ее по щекам. — Касси, просыпайся! Проснись скорее!

Касси заморгала и посмотрела на него ошеломленным, непонимающим взглядом. Кошмар постепенно отпускал ее, и вот она увидела мужа, его искаженное болью лицо.

— Брэден? — Дрожь узнавания пробежала по ее телу. — О… Брэден… — Дрожащей рукой она дотронулась до его щеки. — Все хорошо. Не бойся, милый, со мной все хорошо.

Брэден был потрясен. Она успокаивает его! Он схватил ее за плечи и, притянув к себе, стиснул в объятиях. Облегчение охватило Брэдена, но он понимал, что сейчас и только сейчас он должен наконец докопаться до истоков ее кошмаров, чтобы навсегда избавить ее от них.

Некоторое время он молчал, просто прижимая к себе Касси, а потом спросил:

— Все было как всегда?

— Да… То есть… нет. — Касси почувствовала, что Брэден будет расспрашивать ее и не отступится, пока не узнает все до конца, и выпрямилась, заставляя себя припомнить детали сна, пока они не стерлись из ее памяти. — В этот раз все было гораздо отчетливее. Я отчетливо слышала голоса… два голоса… мамин и… его. И я видела его глаза, в них были ярость и безумие. Еще я видела деревья, траву, такую зеленую, что резало глаза. И эта зелень была повсюду, и она как будто надвигалась на меня, смыкалась вокруг меня кольцом, и я не могла понять, что это, а потом поняла, что лечу вниз, в траву. — Она закрыла лицо ладонями. — И еще запах лилий в воздухе… Брэден, от мамы всегда пахло лилиями… — Ее голос дрогнул, и она замолчала.

Страх сжал сердце Брэдена. Догадка Алфреда подтверждалась: Касси видела убийцу матери, и этот убийца еще жив, он бродит где-то рядом. Но как сказать об этом Касси? Ее силы уже на исходе, не сломит ли ее окончательно знание об угрожающей ей опасности?

Брэден мягко оторвал ее руки от лица, переплетя ее пальцы со своими.

— Милая, твои сны стали хуже, чем прежде. Касси судорожно вздохнула.

— Ты думаешь, я не понимаю этого? — прошептала она. — Я ведь как раз об этом разговаривала сегодня с доктором Ховеллом…

— Знаю.

— Он сказал тебе. Я так и думала.

Брэден встал и прошелся по комнате, тщательно обдумывая свои следующие слова.

— Малыш, нам нужно поговорить. Касси мгновенно насторожилась.

— О , чем? — Ее испуганный голос прозвенел, как туго натянутая струна.

— О той ночи, когда… поссорились твои родители, — осторожно ответил он.

— Ты хочешь сказать, когда погибла моя мать?

Она намеренно называла вещи своими именами, и Брэден понимал, что таким образом она готовится к тягостному разговору.

— Я уверен, что той ночью произошло что-то еще. Нечто гораздо более страшное, чем ссора твоих родителей.

— Знаю, — прошептала она. — Мама упала со скалы. Или, если верить тебе, отец столкнул ее оттуда.

Брэден остановился и, секунду подумав, сел на край ее постели и сказал:

— Да, я считаю, что ее столкнули. Но твой отец, возможно, тут ни при чем.

Касси побледнела.

— Что? — выдохнула она. — Ты думаешь… кто-то другой сделал это?

— Возможно, — ответил он, взяв ее похолодевшие руки.

— Кто?

— Не знаю.

— Не знаешь? — медленно повторила она и вдруг истерически захохотала. — А как же нам узнать это, Брэден? Кого нам спросить? Кто знает это? А? Скажи же, кто? — кричала она, тряся его за плечи.

— Ты.

Страшная тишина повисла в комнате.

— Что? — прошептала Касси, вся обмякнув и с ужасом глядя на него.

Брэден заставил себя заговорить:

— Касси, ты тогда была совсем крошкой и, должно быть, очень испугалась, слушая, как ссорятся родители. Скорее всего, когда твоя мать выскочила из дома, ты побежала за ней. Возможно, она тогда встретила кого-то или кто-то преследовал ее… я не знаю. Но кто-то был там, и он виновен в ее гибели.

Касси закрыла глаза и обхватила плечи руками, чувствуя, как знакомая дрожь охватывает ее.

— Ты… сам придумал это?

— Я ничего не придумывал. Так считает Алфред, и я согласен с ним. И если его догадка верна, — с усилием выговорил Брэден, — то убийца еще жив… иначе твои кошмары уже прекратились бы.

Касси медленно открыла глаза и посмотрела на мужа, постепенно осознавая смысл его слов.

— Ты думаешь… он где-то рядом?

— Да.

Она вздрогнула от его короткого ответа, как от выстрела.

— Я найду его! — Дикое возбуждение овладело ею; она соскочила с кровати, метнулась к шкафу с одеждой и начала вытаскивать оттуда одно за другим свои платья. — Я должна найти его. Я обязательно должна найти его, — лихорадочно повторяла она, охваченная безумной жаждой деятельности.

— Черта с два! — Брэден шагнул к ней и, резко развернув ее к себе, тряхнул за плечи. — Ты хоть соображаешь, что ты говоришь? Или ты сошла с ума?

Она посмотрела на него пустым взглядом и с выражением такого неестественного спокойствия на лице, что Брэдену стало жутко.

— Возможно, — сказала она бесцветным голосом. — Наверное, я сошла с ума. Но это неважно, Брэден. У меня не осталось уже ничего — ни гордости, ни сил, ни рассудка, ничего. — Она глухо рассмеялась. — Тебе лучше забыть обо мне, Брэден.

Брэден почувствовал, что она близка к обмороку, и вдруг понял истинную причину охватившего его ужаса: он боялся потерять ее. Она стала нужна ему, нужна как воздух. Если ее не будет, он умрет.

Он исступленно притянул ее к себе.

— Черт! Касси, перестань. Не смей говорить мне такое! Я не вынесу этого. — Он заключил ее в свои объятия, больше всего на свете желая сейчас, чтобы она ожила, чтобы стала прежней, гордой и бесстрашной Касси. — Черт возьми, Кассандра, — выдохнул он, зарывшись лицом в ее волосы. — Я не отпущу тебя. Ты нужна мне. Потому что, видит Бог… я люблю тебя.

Она не отвечала ему, оставаясь недвижной и безвольной в его руках.

Но он не хотел, он не мог сдаться, не мог признать свое поражение. Он еще крепче стиснул ее в объятиях, отчаянно моля Бога о том, чтобы она поверила ему и чтобы вера эта дала ей волю и силу жить.

— Родная моя, ты была права. Я дурак, я ужасный дурак. Мне потребовалась целая вечность, чтобы сказать тебе эти слова. Но я сказал их, Касси, и я снова и снова готов повторять их. Я люблю тебя. Я очень, очень люблю тебя. Прошу тебя, малыш, — его голос дрогнул, — скажи мне, что я не опоздал, что еще не поздно все исправить.

Она слабо шевельнулась, затем медленно отстранилась от него и посмотрела в его лицо. Ее глаза были влажными, но пустоты больше не было в них, и она протянула руку и коснулась его щеки и стерла слезы, которые, он сам не заметил когда, выкатились из его глаз, и провела влажным пальцем по его губам.

— Скажи еще раз.

Он знал, что именно она хочет услышать.

— Я люблю тебя, — повторил он, охваченный радостью и облегчением, целуя кончики ее пальцев. — Я люблю тебя.

Касси почувствовала, как жизнь возвращается к ней, как бежит по жилам, наполняя глаза огнем, а сердце нежностью. Она положила голову на грудь Брэдена, прислушиваясь к биению его сердца… сердца, которое теперь принадлежало ей.

— Ты опять выручил меня, Брэден Шеффилд, — прошептала она. — Давно бы так.

Глава 29

— Милая, скоро утро. Тебе нужно поспать, — прошептал Брэден, целуя волосы Касси. Он откинул голову на спинку кресла и еще крепче прижал к себе жену. Они сидели так уже несколько часов, наблюдая, как бледнеют фиолетовые чернила, разлитые по небу этой богатой на события ночью, как выцветают начертанные ими письмена, проступая и тут же пропадая, гонимые первыми лучами солнца, пока еще скрытого за горизонтом.

Касси вздохнула и свернулась калачиком в его теплых объятиях. Поспать? Разве сможет она сейчас уснуть, после того как Брэден наконец сказал ей те слова, которых она так долго ждала, когда ее мечта наконец стала явью и она знает, что он любит ее?

Она потерлась щекой о мягкий шелк его халата, притихшая, умиротворенная, уже забыв о пугающих откровениях этой ночи.

— Ну как? — хрипло шепнул он. — Поспишь?

— Расскажи мне, когда ты полюбил меня? — спросила она вместо ответа.

Брэден усмехнулся, услышав этот типично женский вопрос, который в устах его жены звучал по обыкновению прямо и искренне.

— Еще до того, как мы… еще когда ты была маленькой девочкой, — сказал он, и он знал, что это не преувеличение. Она была предначертана ему свыше, чудо, вошедшее в его жизнь, когда он уже перестал верить в чудеса. И он был уверен, что, даже если все то, во что он верил, окажется ложью, его чувства к ней останутся неизменными. — Ты — мое сердце, моя душа, — шептал он, нежно обнимая ее. — И я люблю тебя.

— Я счастлива, — сказала она просто и прижалась губами к его обнаженной шее. — Я полюбила тебя сразу, как только увидела, и с тех пор не переставала любить. — Она поцеловала его подбородок. — И я всегда буду любить тебя.

Чувства переполнили сердце Брэдена, когда он услышал это признание. Три года она любила его, три года она лелеяла и хранила свою любовь вопреки всем трудностям своей жизни и не надеясь на взаимность. Нежность, смущение и гордость переполняли Брэдена, и он снова ощутил горячую решимость защитить ее, любой ценой уберечь от страданий.

— Касси, я хочу увезти тебя отсюда, — вдруг сказал он. Она удивленно посмотрела на него.

— Почему?

Его взгляд стал серьезным и печальным.

— Потому что, если доктор Ховелл прав в своих предположениях и убийца твоей матери до сих пор жив, то вполне возможно, что он захочет навредить тебе… если уже не пытался сделать это.

Касси нахмурилась.

— Брэден, ты утверждаешь, что Чарлз…

— Я ничего не утверждаю, — перебил он ее. — Я только говорю, что хочу увезти тебя из Шербурга, подальше от этого человека, имени которого мы не знаем, но для которого твои воспоминания, пусть пока запертые в тайниках памяти, представляют угрозу. — Он немного помолчал, словно обдумывая свои слова, а потом решительно произнес: — Да, мы должны уехать. Поедем в Париж. Ты никогда не была за границей, и я уверен, тебе доставит удовольствие…

— Брэден, прекрати! — Касси вскочила и, подбоченившись, сердито посмотрела на мужа. — Я никуда не поеду!

Брэден рывком поднялся вслед за нею, охваченный раздражением.

— Ты хоть поняла то, о чем я тебе толкую? — требовательно спросил он. — Где-то рядом с нами бродит убийца. Если он заподозрит, что ты знаешь…

— Значит, нам нужно опередить его, — сказала она. — Мы должны выяснить, кто он, только и всего.

Брэден схватил ее за плечи и с силой стиснул их.

— Черт подери, Касси! Это не игра!

— Я знаю, — возразила она, упрямо задирая свой маленький подбородок. — И я давно не увлекаюсь детскими играми!

— Что, черт возьми, это значит?

— Это значит, что тебе давно уже пора перестать смотреть на меня, как на ребенка, Брэден. Я взрослая женщина, и не только в постели. — Она стукнула кулачком в его грудь, отчаянно желая, чтобы он наконец услышал ее. — Я уже не та пятнадцатилетняя девочка, которую ты встретил три года тому назад на берегу. Я — замужняя женщина, и мне нужен муж, а не телохранитель. — Она отважно встретила его сердитый взгляд. — Перестань оберегать меня, Брэден.

Он изумленно тряхнул головой.

— Что ты такое говоришь! Как я могу вдруг перестать заботиться о тебе, если я только что сказал, что люблю тебя?

— Вот именно поэтому я и прошу тебя, — сказала Касси, смягчаясь. — Кому как не тебе знать, что я не такая уж трусиха? Если у меня до сих пор хватало сил выстоять, то теперь я уж точно не могу позволить себе сдаться. Прошу тебя, Брэден, — она стиснула его локти, — позволь мне самой решать, что мне делать. Пожалуйста!

Брэден смотрел на нее, и сердце его разрывалось на части. Он хорошо понимал ее желание быть самостоятельной, но он так любил ее, что сама мысль о том, что он может потерять ее, приводила его в ужас. Он только сегодня в полной мере осознал, как сильно она ему нужна. И теперь, когда он наконец понял глубину своих чувств к жене, неужели он сможет оставить ее в опасности?

Но в ее глазах была такая мольба, что его решимость поколебалась.

— Ладно, Касси, — как со стороны услышал он свой ответ и тут же покачал головой, видя, как радостно вспыхнуло ее лицо. — Но только не больше пары дней. Если за это время мы не подберемся к разгадке, тогда я, уже не спрашивая твоего согласия, увезу тебя отсюда. Ты поняла меня?

Ее глаза светились любовью.

— Я поняла тебя, муж, — тихо ответила она. — И я очень благодарна тебе.

Он молча притянул ее к себе, молясь про себя о том, чтобы эта ее радость не обернулась бедой.

Касси не терпелось увидеть Чарлза.

Она отправилась в конюшню сразу после завтрака, но Чарлза там не было, и тогда она принялась обыскивать парк, время от времени складывая ладони рупором и выкрикивая его имя, но каждый раз ответом ей был звонкий лай мчавшегося далеко впереди Перси.

Потеряв надежду, Касси повернула назад и в ту же секунду столкнулась на повороте аллеи с тем, которого так упорно искала.

— Ох, Кассандра…, простите, я не заметил вас, — сказал Чарлз. Его лицо было хмурым, словно он напряженно размышлял о чем-то.

— Где вы были? Я уже полчаса ищу вас! — воскликнула Касси, радостно хватая его за руки.

— Да? А в чем дело? — спросил он, удивленно глядя на ее счастливое лицо.

— Он любит меня! — восторженно воскликнула Касси и, не зная, как излить свою радость, бросилась пожилому мужчине на шею. — Он сказал мне, что любит меня!

Чарлз, зараженный ее счастьем, похлопал ее по спине.

— Кассандра, это просто чудесно, — с волнением в голосе сказал он. — Это, правда… замечательно.

Касси медленно ослабила объятия и посмотрела на его усталое лицо.

— А где вы были? Я повсюду искала вас. Чарлз пожал плечами.

— Так. Бродил по окрестностям. Мне нужно было кое-что обдумать.

Касси помолчала, задумчиво глядя на него.

— Брэден хочет увезти меня, — сказала она. — В Париж. Чарлз настороженно прищурился:

— Зачем?

— Он считает, что здесь мне угрожает опасность. Меня по-прежнему мучают кошмары, и они стали еще страшнее. Особенно этой ночью… это было невыносимо… — Она задрожала, охваченная воспоминанием.

По лицу Чарлза было видно, что он лихорадочно пытается что-то сообразить, и наконец, сдерживая волнение в голосе, он признался:

— Кассандра, я не нахожу связи между вашими кошмарами и решением Брэдена увезти вас в Париж.

Касси не считала нужным что-то скрывать от Чарлза, она уже все решила для себя. Чарлз заслуживал правды, и только правды.

— Дело в том, что доктор Ховелл полагает, что я была свидетельницей гибели матери. — Она помолчала, следя за реакцией Чарлза. И по тому, как он молчал, она поняла, что ее слова не явились для него неожиданностью. — И вы знаете об этом, — заключила она.

— Да, Кассандра, я знаю, — устало произнес Чарлз.

— Тогда вы должны также знать, что он не считает ее гибель случайной. — Чарлз тяжело вздохнул, его глаза увлажнились. Но он ничего не ответил. — И Брэден и доктор Ховелл убеждены, что это было убийство.

Чарлз дернул головой, словно его ударили.

— Убийство? — выдохнул он, побледнев и задрожав всем телом. — Убийство, — хриплым шепотом повторил он, словно отталкивая от себя это слово.

Касси возблагодарила Господа за то, что она ни на секунду не усомнилась в невиновности Чарлза. Реакция Чарлза подтверждала, что она была права.

— Да, убийство. — Она облизнула пересохшие губы и деревянным, как будто чужим голосом сказала: — Они сначала подозревали в убийстве моего отца, но теперь, когда он умер, а мои кошмары возобновились с новой силой, они предположили, что убийца кто-то другой и что он до сих пор жив… и где-то рядом.

Чарлз выглядел ошеломленным, его взгляд растерянно блуждал вокруг. Он помотал головой, пытаясь прийти в себя и собраться с мыслями, чувствуя себя раздавленным, разбитым, уничтоженным, — Элина, — прошептал он едва слышно. — Элина, нет… Касси вздрогнула, но даже не столько потому, что Чарлз назвал ее мать по имени, а из-за его голоса, в интонациях которого прозвучало столько страдания и муки. Словно он и был…

Сердце Касси застучало набатом:

— Чарлз, вы знали мою мать?

Он смотрел сквозь с нее, он как будто не слышал ее вопроса.

— Послушайтесь своего мужа, Кассандра. Уезжайте, — сказал он глухим и отчужденным тоном. — Так будет лучше.

У Касси перехватило дыхание. Если Чарлз хотел напугать ее, то у него это вышло, подумала она, но затем решительно тряхнула головой.

— Я не могу убежать, Чарлз. Я должна узнать о своем прошлом, должна понять его и принять таким, какое оно есть. Только так я смогу обрести покой.

— Даже если то, что вы узнаете, причинит вам боль?

— Да, — прошептала она. — Даже если так.

Чарлз устало закрыл глаза и промолчал.

— Идите домой, Кассандра, — наконец сказал он — И делайте так, как считает нужным Брэден, он любит вас и желает вам добра.

— Но, Чарлз, — начала было Касси, но умолкла. Она понимала, что он что-то скрывает от нее, и была убеждена, что это касается, по крайней мере, ее матери, если и не самих обстоятельств ее смерти. Но она боялась, что своими настойчивыми расспросами она только заставит его еще больше замкнуться в себе, и тогда уже ей не удастся узнать того, что так отчаянно она жаждет знать. Однако одно она знала наверняка: какую бы тайну ни хранил в своей душе Чарлз, он не убивал ее мать. И как бы трудно ей ни было, она должна терпеть и ждать, когда он сам захочет поговорить с ней об этом.

— Хорошо, Чарлз, — сказала она. — Я дам вам время, поскольку я чувствую, что вы пока не готовы к этому разовору и еще потому что вы — мой друг. Мы встретимся позже, и вы расскажете мне все, что знаете о маме.

Чарлз, не открывая глаз, слушал, как затихают вдали звуки ее шагов. Ее проницательность и удивила, и испугала его. Как могла она, такая юная и неискушенная в жизни, догадаться об этом?.. Но он понимал, что время пришло.

И не сомневался в том, что Элина одобрила бы его решение.

Касси вошла в спальню Брэдена и удивленно застыла, увидев Хардинга, перебиравшего вещи хозяина и бодро насвистывающего себе под нос. Никогда прежде она не видела камердинера мужа таким веселым и шумным.

— Доброе утро, Хардинг, — приветствовала она его. — Вы не видели герцога?

Хардинг умолк, повернулся к ней и расплылся в улыбке.

— Доброе утро, ваша светлость. Нет, я не видел его. Касси была в замешательстве. Казалось, Хардинга радует, что он не может ответить на простой вопрос.

— Понятно, — промолвила она. — Ну хорошо, может быть, вы скажете мне, когда вы в последний раз видели его?

Улыбка Хардинга стала еще шире.

— Боюсь, что только прошлым вечером, ваша светлость. Хотя, нет, сегодня рано утром они заходили переодеться. — Он бросил многозначительный взгляд на нетронутую постель Брэдена. — Им не терпелось поскорее начать этот день. Они были веселы и бодры, как никогда. — Он одобрительно ухмыльнулся. — И еще, ваша светлость, мне показалось, что они с большим нетерпением ждут вашего пробуждения.

Касси не знала, что ей делать — то ли смеяться, то ли смущаться. Очевидно Хардинг решил, что Брэден провел эту ночь в ее постели. .И, судя по его улыбкам, эта мысль была ему весьма и весьма приятна.

— Благодарю вас, Хардинг, — сказала она, порозовев, и вышла из комнаты. К чему было сообщать лакею о том, что ночь, которую они пережили с Брэденом, была бурной, но абсолютно невинной. Это огорчило бы беднягу.

— Здравствуйте, душенька! — Маргарет проплыла мимо своей госпожи и, открыв дверь ее спальни, обернулась на пороге. — Я пришла помочь выбрать вам платье для обеда. Мне, конечно, следовало бы появиться раньше, но мне не хотелось тревожить вас. — И заговорщически подмигнув, она скрылась в комнате.

Дом полон слуг, и в наблюдательности им не откажешь, с улыбкой подумала Касси, медленно спускаясь по лестнице. Всего несколько мгновений назад она была в страшном напряжении, бесконечно задавая себе одни и те же вопросы и не находя ответов на них, но эти люди своей добротой и участием согрели ее сердце. Они стали ей почти родными, она уже не может смотреть на них просто как на слуг, ведь во многом благодаря их нежной заботе Шербург стал ее домом.

— Ваша светлость. — Перкинс, как всегда неторопливый и преисполненный важного достоинства, возник на ее пути. — У меня сообщение для вас.

Касси даже не пришлось гадать о том, достигла ли и его чутких ушей новость о ее примирении с мужем: взгляд, которым он посмотрел на нее, говорил сам за себя.

— Сообщение? — переспросила она, стараясь не залиться краской смущения.

— Да, от герцога. Он просил вас прийти к ручью, что на дальней окраине имения. — И, сделав паузу, многозначительно добавил: — Он кажется сказал на нашу поляну. Вы знаете, о каком месте он говорил?

Касси почувствовала, что расплывается в улыбке:

— Да, Перкинс, я отлично знаю это место.

— Хорошо. Красотка оседлана и ждет вас у крыльца. Ямочки выступили на щеках Касси.

— Спасибо, Перкинс. Я сейчас же отправлюсь туда.

Она скакала так быстро, как позволяли ей приобретенные навыки верховой езды, уже очень и очень развитые, и неудобное платье. Подъехав к ручью, она не смогла сдержать счастливой улыбки при виде открывшейся ее взору картины.

На траве было расстелено одеяло, стояла корзина со снедью и вином, и… конечно же, лежал Брэден, главный персонаж этой пейзанской идиллии.

Он лениво приподнялся на локте и, прищурившись, оглядел жену.

— Добро пожаловать, моя герцогиня, — приветствовал он ее и затем, грациозно вскочив на ноги, прошел к ней, чтобы помочь спешиться. — Мне вдруг пришло сегодня в голову, что прошлый наш пикник завершился как-то неудачно. Тот, который столь восхитительно проводили мы с тобой на этом самом месте несколько недель тому назад. — Он протянул руки, снял Касси с лошади и медленно опустил ее на землю.

— Я помню, — едва слышно прошептала она и потупилась, но не сняла руки с его плеч.

— Я тоже, милая, — сказал он хрипло. — Я помню… помню все.

Его густой, дразнящий голос, казалось, проникал сквозь ее кожу, он входил в каждую ее пору, и Касси почувствовала, как жаркая волна охватывает тело. Ее пульс участился, она подняла голову и посмотрела на него потемневшими от желания глазами.

Нет, сегодня слуги уже не ошибутся в своих предположениях, мелькнула у нее в голове озорная мысль. Похоже, этот день положит конец ее долгим, безрадостным ночам.

Брэден заметил, как участилось дыхание жены, как приоткрылись в безмолвном приглашении ее мягкие губы; он любовался нежной прелестью ее лица, его пальцы легонько пробегали по ее обнажившимся до локтей изящным рукам, лаская их и чувствуя, как дрожь удовольствия мурашками разбегается по тонкой коже женщины.

— Скоро, милая, — шепнул он ей, — уже очень скоро, моя нетерпеливая жена. Но сначала мы перекусим.

— Перекусим? — пробормотала она, словно во сне.

— Угу. — Он нежно провел пальцем по ее нижней губе. — Я хочу накормить тебя.

— Но я не голодна.

Поспешность, с которой она произнесла эти слова, вызвала у него улыбку.

— Ничего. Аппетит приходит во время еды.

Он решительно взял ее за руку и, сдерживая смех, готовый вырваться из него при виде ее разочарованного лица, подвел к одеялу.

— Садись.

Касси послушно опустилась на траву, вытянула ноги, опершись ладонями о землю, откинула голову назад, и роскошная копна волос черным водопадом хлынула по ее плечам и спине.

— Ну, с чего начнем? — спросила она ехидно.

Брэден смотрел на нее сверху, упиваясь ее красотой и желая только одного — сорвать с нее одежду и утопить свои губы в ее губах, в ее теле, в ее манящей сладости.

— Теперь я буду кормить тебя. — Он опустился рядом, подвинул к себе корзину и принялся выкладывать на одеяло провизию: хлеб, сыр, свежую клубнику, бутылку портвейна.

— Ну, на моем пикнике было гораздо больше блюд, — заметила Касси, критически оглядывая стол.

— Возможно, — насмешливо согласился Брэден. — Просто я, в отличии от тебя, запланировал не только обед. — Его горячий взгляд обещающе скользнул по ее телу, и прелюдия грядущего наслаждения заиграла в ее крови. Касси чувствовала, как набухают ее груди и твердеют соски.

И Брэден, словно зная, какую именно реакцию должны были вызвать его слова, остановил взгляд на вырезе ее платья, в котором были видны беспокойно вздымавшиеся и тугие груди, налитые соком молодости.

— Брэден… — выдохнула Касси, тая от его обжигающего взгляда.

Он молча взял кусочек сыра и поднес к ее рту.

— Кусай, — тихо скомандовал он.

— А приборы? У нас есть приборы? — пробормотала она, лаская теплым дыханием его пальцы.

— Конечно нет.

— Ах, какая досада. — Она осторожно захватила зубами сыр и медленно жевала его, слизывая крошки с губ.

— Ты же знаешь, герцогини едят из рук своих супругов… когда выезжают на пикник, — хрипло сказал Брэден, не в силах оторвать взгляда от ее рта. — Позволь мне. — Он наклонился и, мягко захватив губами ее нижнюю губу, провел по ней языком, собирая крошки. Касси закрыла глаза и немного откинула голову, наслаждаясь прикосновением. — Ну что… так лучше? — спросил Брэден дрогнувшим от желания голосом, заставляя себя отстраниться от нее.

— Гораздо.

Он взял бутылку с портвейном.

— Выпьешь вина?

— А у нас есть бокалы?

— Нет, ни одного. — Он протянул руку, поднося бутылку к ее губам. — Герцогини не пьют из хрусталя.

— На пикниках, — подсказала она, вытягивая губы к горлышку бутылки.

— Да, на пикниках, — подтвердил Брэден. — Пей. Сладковатая влага оросила ее уста и приятным прохладным ручейком пробежала по горлу. Темная капелька выскользнула из уголка рта, спускаясь к ее подбородку, и Брэден, движимый импульсом, поймал ее губами и замер, впитывая в себя сладость вина и еще более пьянящую сладость женского тела, чувствуя, как учащается и становится прерывистым дыхание Касси.

— А что у нас… на десерт? — выговорила она. — Мне помнится… ты говорил… что герцоги начинают трапезу… со сладкого… когда… выезжают на пикник? — И задрожала, чувствуя, как его губы приближаются к ее губам.

— Да… со сладкого, — выдохнул Брэден, опрокидывая ее на спину и покрывая собою. — А его-то у нас и не было в прошлый раз, не правда ли?

Он не ждал ответа. Он отшвырнул бутылку, позволяя себе наконец утолить тот голод, который с неукротимой силой вспыхнул в нем, когда он снимал жену с лошади. Он припал губами к ее губам, и его язык, его горячее дыхание обожгли ее уста; он запустил руку в ее волосы, запутываясь в их мягкой шелковистости, боясь невольным стоном выдать настоятельную тягу быть ближе, еще ближе.

— Кассандра… — Он целовал ее лицо и шею, он захватывал губами и втягивал в рот ее нежную кожу, желая пропитаться ее ароматом. Приоткрытыми губами он скользнул по мягким предгорьям ее грудей, дразняще выглядывавших из низкого выреза платья, затем дрожащими руками потянул рукава платья, обнажая ее покатые белые плечи, и омыл их лаской нежных рук и поцелуев, опьяняясь рвущимися из ее груди стонами наслаждения, с ликованием чувствуя, как изгибается она под ним, требуя более смелых ласк.

Ее стоны, ее мольба, ее забывшая стыд страсть — ничто не ускользнуло от слуха и глаз человека, который, скрываясь в густой тени деревьев, наблюдал за происходящим на поляне. Он поднес ко рту початую бутылку бренди, влил в себя обжигающую влагу, вновь оглядел молодую пару, беззастенчиво предававшуюся любовным утехам на лужайке, и ярость исказила его красивые, благородные черты.

Она была моей… моей, думал он. Она была невинна и чиста, как дитя. Как много мог бы я дать ей, окольному научил бы ее, но теперь уж поздно, теперь она… Он задрожал и стиснул кулаки. Теперь она стала такой же шлюхой, какой была ее мать. Лживая, хитрая потаскуха. О, как невинен ее взгляд, как умеет она вводить в заблуждение своей детской непосредственностью, а сама предается тайком разврату, точь-в-точь как Элина. Элина… Острая боль пронзила его нутро, его взгляд затуманился и уже не видел ничего — только ее, извивающуюся, стонущую в объятиях другого мужчины.

Он кусал губы, пока не почувствовал солоноватый вкус крови, и запил свою печаль очередным глотком бренди. А ведь все могло быть иначе, Кассандра, совсем иначе. Но обратной дороги нет, ты сама распорядилась своей судьбой… сама выбрала другого… другого…

И ты заплатишь мне. Вы оба заплатите мне.

Он повернулся, шагнул за дерево и исчез.

Брэден и Касси не заметили его, поглощенные друг другом, воспламененные страстью. Просунув руку под спину Касси, Брэден быстро расстегнул ряд крошечных пуговок и потянул платье вниз; она помогала ему, выгибая спину, и как только платье было спущено, отшвырнула его ногой. Ее лихорадочный, полный нетерпения жест вызвал бы у него улыбку, если бы сам он не был сейчас в такой же лихорадке, не торопился поскорее освободить ее и себя от сковывающих одежд.

Нагие и изнемогающие от желания, они опустились на траву, он притянул ее к себе и, наслаждаясь ощущением мягкости ее тела, упруго впечатавшегося в его, твердое и болезненно напряженное, зарылся лицом в ее волосы.

— Я люблю тебя, — выдохнул он, сам поражаясь этим словам и тому восторгу, какой они вызывали в его душе. — Касси, я так люблю тебя!

И Касси, купаясь в сладостной мелодии признания, прижалась губами к его груди и дразняще провела ими по жестким, курчавым волосам. Как долго ждала она этих слов от него, и теперь, когда он наконец произнес их, ей было просто необходимо, чтобы его тело сказало ей о том же.

— Покажи мне, — прошептала она. — Покажи, как ты любишь меня.

Ее дрожавший от желания голос хлынул в сознание Брэдена, переполняя его восторгом. Дикое возбуждение загорелось в его крови, страсть красным маревом застлала его взор, и, стремительно перекатив Касси на спину, он раздвинул коленом ее ноги и скользнул рукой к цветку ее желаний, проверяя, готова ли она принять в себя его алчущую плоть.

Она была готова к этому как никогда.

Их взгляды встретились, и ее глаза сказали ему все, что он хотел знать.

— Брэден, — выдохнула она и потянулась к нему, вся раскрываясь в предчувствии сладкого мига.

Он прошептал ее имя, оно слетело с его губ так тихо и ласково, словно то было признание в любви, и, приподнявшись на локтях, качнул бедрами. Он вошел в нее медленно и осторожно; она подалась ему навстречу, желая поскорее принять его в себя, и наслаждение мелкой дрожью разлилось по его телу; он закрыл глаза, двинулся глубже и там, в самой ее глубине, замер, с неожиданной остротой ощутив благословенный миг слияния их тел и сердец. Только когда он почувствовал, что заполнил ее всю, услышал ее протяжный тихий стон, только тогда он начал двигаться в ней.

Земная твердь пошатнулась и задрожала.

Снова и снова погружался Брэден в ее горячее, влажное лоно, крепко держа ее за бедра и поднимая навстречу своим мощным толчкам. Он слышал ее стоны, он чувствовал, как напряжение охватывает ее тело, как все теснее сжимает она ногами его бедра, и ничто сейчас не имело для него такого значения, как чувствовать ее радость, как доставлять ей удовольствие. Он закинул ее ноги на свои плечи, оставляя ее открытой для глубоких ощущений по мере того, как его тело скользило по ее телу, приникало и проникало в ее затаенные глубины.

Как смерч приплясывающей воронкой затягивает в себя все, что встречается на его пути, так Касси была захвачена вихрем движений и прикосновений. Она всегда хотела Брэде-на, но никогда так, как сейчас. Никогда еще ее желание не было настолько мощным, ей казалось, что она умрет, если он остановится, что каждое касание его рук, его губ, его тела вызывало в ней жгучий разряд энергии. И встречное необоримое влечение.

— Брэден, — кричала она, как безумная, — я хочу тебя… я…

— …люблю тебя, — договорил он за нее, глядя в ее покрасневшее, преображенное страстью лицо, ощущая, как замирает ее тело, взлетая на гребень восхищения.

— Я люблю тебя, — повторила она и выгнулась, прижимаясь к нему.

Они одновременно достигли пика блаженства. Крик вырвался из горла Касси, спазмы сотрясали ее тело, и Брэден, захваченный их ритмом, изверг свою огненную лаву в ее глубину.

Еще долго лежали они вместе, не желая расстаться, его губы тонули в душистом облаке ее волос, их дыхание сплеталось, тела слились воедино.

— Я боюсь раздавить тебя, — сказал наконец Брэден, пытаясь приподняться на локтях.

Но Касси не отпустила его.

— Не уходи, — прошептала она, еще крепче обхватила его бедра ногами и поцеловала его покрытое потом плечо. — Пожалуйста… побудь со мной.

Он посмотрел в ее умиротворенно-очарованное лицо, и нежность и любовь переполнили его сердце.

— Я хочу подарить тебе ребенка, — сказал он, вдруг охваченный странным волнением. — Я хочу, чтоб это была девочка с волосами цвета ночи и глазами глубокими и синими, как океан. — Он мягко коснулся губами ее губ, собирая с них соленую влагу слез. — Я хочу, чтобы она унаследовала не только красоту своей матери, но и ее отвагу, ее силу, ее благородство и чистоту. Чтобы потом, когда она встретит очень одинокого и разочаровавшегося в жизни мужчину, она смогла научить его любви. И когда она научит его любить, он сделает все, чтобы в ее жизни не было боли и обид, они будут жить долго и счастливо и умрут в один день.

Слезы затуманили взор Касси.

— Я люблю тебя, Брэден, — прошептала она.

— И я люблю тебя, родная моя.

Он хотел поклясться, что его сердце отныне принадлежит ей, обворожительному, трепетному ангелу, лежащему в его объятьях, он отчетливо и бесповоротно понял, что она — самый ценный и щедрый дар в его жизни. И хотя Касси не однажды повторяла ему, что он спас ее от мук ада, он знал — это не так.

Это она вернула его к жизни.

Глава 30

Послеполуденное солнце припекало все сильнее, редкие перистые облака не могли ослабить его палящие лучи, и Касси с Брэденом, хотя и неохотно, стали задумываться о том, что пора возвратиться домой. Все утро и большую часть дня они провели здесь, у ручья, то плескаясь в его прохладных водах, то кормя друг друга с рук сыром и хлебом, то предаваясь медленной, томной любви. Каждый миг близости наполнял их радостью, дарил наслаждение, которое душистым облаком окутывало их, застилая туманом очертания окружающего мира, с его бедами и печалями.

Но вечно так длиться не могло.

Касси беспокойно покусывала губу, пока Брэден застегивал ей пуговицы на спине.

— Чарлз что-то скрывает от нас, — неожиданно для самой себя проговорила она. Она не видела лица мужа, но почувствовала, как замерли его пальцы на ее спине, что он застыл, ожидая продолжения.

— Что ты имеешь в виду? — осторожно поинтересовался Брэден, помня о том, как безапелляционно отчитывала его Касси, когда он осмелился усомниться в невиновности Чарлза.

Касси резко повернулась к нему.

— Я не верю, чтобы он имел какое-то отношение к гибели моей мамы! — сказала она, как будто споря с ним. Брэден молчал, ожидая объяснений, и она в отчаянии вздохнула. — Брэден, я, право, не знаю, что и думать. Я совершенно запуталась!

— Расскажи. — От прежней его беззаботности не осталось и следа, его слова прозвучали как распоряжение.

И Касси, запинаясь, срывающимся голосом поведала ему о своем разговоре с Чарлзом.

— Я уверена, он знал мою маму, — закончила она.

— Да, я тоже убежден в этом.

Было что-то в его голосе и в выражении его лица, что заставило Касси насторожиться. Она прищурилась, задумчиво глядя на мужа.

— Ты что-то знаешь и скрываешь от меня.

Брэден слабо улыбнулся, в который уже раз удивляясь проницательности жены.

— Дело в том, что именно Чарлз первым обнаружил мертвое тело Элины на берегу, — медленно проговорил он, зная, как ошарашит Касси эта новость. Она вздрогнула и вопросительно посмотрела на него. — Я только недавно узнал об этом, — поспешил добавить Брэден. — Я не счел нужным рассказывать тебе, чтобы не бередить твои раны. Но с тех пор я все время спрашиваю себя — почему Чарлз в ту ночь оказался там? Мне кажется, он пришел туда не случайно.

Касси молчала, осмысляя услышанное, затем сделала глубокий вдох и задала тот вопрос, который мучил ее весь день:

— Ты думаешь, именно он был любовником мамы? Брэден думал о том же.

— Не знаю, солнышко. Правда, не знаю. Касси высвободилась из его рук.

— Ну почему я не могу вспомнить? — в отчаянии воскликнула она.

— Ты вспомнишь, обязательно вспомнишь.

— Когда? — И не дожидаясь его ответа, словно внезапно осененная мыслью, заговорила: — Послушай, Брэден, я должна пойти туда, мне нужно найти то место на скалах, откуда я, возможно, видела, как погибла мама. — Ее лицо было отмечено решимостью, и только слегка дрожавшие губы выдавали ее страх.

Брэден вздрогнул.

— Это еще зачем? — Он прекрасно помнил ту пятнадцатилетнюю девочку, что сказала ему однажды, что она никогда не гуляет на скалах, где стоит ее дом, и он давно уже понял почему.

Касси отважно встретила его сердитый взгляд.

— Брэден, нам пора перестать прятаться от реальности. Если ты хочешь, чтобы я вспомнила, что случилось той ночью, я должна пойти туда. Я уверена, то место всколыхнет во мне забытые воспоминания.

Брэден покачал головой.

— Нет.

— Да.

Он узнал этот лихорадочный блеск ее глаз, этот упрямо вздернувшийся подбородок, но был непреклонен в своем решении: все его нутро переворачивалось при мысли о том, как может подействовать на нее это испытание.

— Я не допущу, чтобы ты подвергала себя такой опасности. Есть вещи, которых лучше не касаться.

— Скажи мне, муж, — вкрадчиво заговорила Касси, — ты беспокоишься за мою безопасность… или за мой рассудок?

— И за то и за другое, — ответил он прямо.

Она не ответила и, опустившись на траву, стала собирать корзину.

— Нам пора возвращаться, Брэден.

Брэден огорченно нахмурился. Он слишком хорошо знал ее, чтобы поверить, что она так просто отступилась от своего решения. Напротив, такая ее готовность пойти на уступку еще больше встревожила его.

— Касси, — начал он, — я хочу, чтобы ты пообещала мне…

— Брэден, я отлично поняла тебя, — перебила она его, складывая одеяло. — И давай не будем больше говорить об этом.

— Хорошо, — сказал он, чувствуя некоторое облегчение. — И я надеюсь, ты понимаешь, почему я беспокоюсь о тебе?

Она подняла голову и улыбнулась:

— Конечно. А как же иначе? Все потому, что ты любишь меня. Ты столько раз говорил мне это сегодня.

— Неужели? — усмехнулся Брэден, довольный собой. — Ну тогда, будь так добра, не забывай об этом.

— Не забуду, — мягко промолвила она.

Они возвращались домой в молчании, каждый думая о своем. Брэден ехал сзади, любуясь женой, счастливый оттого, что она все поняла и послушалась его.

Но у Касси и в мыслях не было отказываться от своей задумки.

Сразу же по возвращении она удалилась в свою комнату, чтобы хорошенько обдумать план действий, решительно настроенная выяснить все до конца, чего бы это ни стоило ей.

— Кассандра?

Она вздрогнула и, остановившись у кровати, повернулась на голос Чарлза, который сидел в кресле в углу комнаты.

— Да, Чарлз, это я.

Он поднялся и медленно прошел к ней. Касси не чувствовала страха, только облегчение.

— Может быть, вы хотите оставить дверь открытой? — спросил он с горечью в голосе. — Я бы, конечно, желал, чтобы наш разговор был приватным, но я допускаю, что вам не хочется оставаться наедине с человеком, которого подозревают в убийстве.

— Чарлз, я не вижу никакой нужды в том, чтобы оставлять дверь открытой, — ответила Касси, глядя в его усталое, изборожденное морщинами лицо. — Я не сомневаюсь и никогда не сомневалась в вашей невиновности, Чарлз. Я знаю, что вы не можете никому причинить зла.

Она видела, как разгладились после ее слов угрюмые складки вокруг его рта.

— Спасибо вам, — сказал он. Касси пожала плечами.

— Вряд ли нужно благодарить меня за это. Я говорю вам то, что думаю. И мне очень хочется, чтобы и вы рассказали мне всю правду.

— Именно для этого я и пришел, Кассандра, — со вздохом ответил Чарлз.

— Итак, вы знали мою мать, — не желая терять времени, заявила Касси.

Чарлз кивнул.

— Да, Кассандра, я знал ее… Я очень хорошо знал ее.

— Вы были ее любовником? — как всегда напрямик спросила Касси.

Ее вопрос явно ошеломил Чарлза.

— Любовником? — Он засмеялся и удивленно мотнул головой. — Просто поразительно, до чего вы похожи на Элину! Ее искренность и прямота часто приводили людей в замешательство. Нет, Кассандра, мы не были любовниками. — Он выждал небольшую паузу и сказал: — Элина — моя сестра.

Касси медленно опустилась на кровать.

— Сестра? — повторила она, потрясенная.

Чарлз стиснул столбик кровати, пытаясь справиться с болью, вызванной воспоминаниями.

— Да, она была моей сестрой. Если говорить точнее, она была мне сестрой по отцу, матери у нас были разные, но для нас с ней это было несущественно. — Он прошел к окну и устремил невидящий взор в парк. — Но далеко не все люди в этом мире добры, и вы уже почувствовали это на себе, Кассандра. В высшем обществе ценятся не достоинства человека, а его происхождение, благородство крови. И отец Элины… наш отец, не был исключением.

В словах Чарлза не было горечи, скорее тихая покорность прозвучала в них.

Касси лихорадочно напрягала память, пытаясь собрать воедино отрывочные и смутные воспоминания о своем деде, о котором знала только, что он был титулованным и весьма богатым аристократом. Она видела его всего несколько раз, ибо он осуждал свою дочь за то, что та вышла замуж за человека ниже ее по происхождению. И все, что запомнила Касси, это вечно угрюмое лицо высокого седовласого джентльмена, после редких визитов которого мать ходила потерянная и в слезах.

— Ваш дед, Кассандра, — словно прочтя ее мысли, продолжил Чарлз, — был очень упрямым и напыщенным человеком. Для него его репутация была важнее всего остального, в том числе важнее его семьи. Моя мать была лишь одной из тех женщин, что побывали в его постели. Она служила горничной в его доме, ей было всего шестнадцать лет, и, видимо, по молодости она приняла его внимание за любовь. Когда она поняла, что беременна, ее охватил ужас, она не знала, как сообщить об этом Эдварду. Она думала, что известие испугает его. — Чарлз горько рассмеялся. — Она ошиблась. Он не испугался, нет. Он рассердился. А когда родился мальчик, который мог претендовать на то, чтобы унаследовать его титул, его поместье, Эдвард просто впал в бешенство. Он отказался признать во мне сына и пригрозил моей матери, что убьет ее, если она хоть словом обмолвится кому-нибудь о том, кто отец ее ребенка. Мать была страшно напугана этой угрозой, она боялась не столько за себя, сколько за жизнь младенца, за мою жизнь. Мне было всего два месяца, когда она, завернув меня в одеяло, ночью, тайком, убежала из дома Эдварда. Она поступила на службу в другую семью, сказав, что недавно потеряла мужа, и они не задавали ей лишних вопросов. Но ей так и не удалось полностью оправиться от потрясения. — Чарлз тяжело вздохнул. — Она умерла, когда мне было восемь лет. Она ни разу больше не видела вашего деда, и после ее смерти никто, кроме меня и самого Эдварда, не знал о тайне моего рождения. Пока не появилась на свет Элина. — Чарлз улыбнулся, согретый воспоминанием. — Элина родилась через десять с лишним лет после меня, и я, конечно, не мог знать о ее существовании. Но в один прекрасный день моя сестрица, тогда уже взрослая женщина и к тому же весьма любопытная, обнаружила письма моей матери к Эдварду, и по ним поняла, что у нее есть брат. Я, право, не знаю, как ей удалось, но только вскоре она выяснила, что я служу конюхом в Шербурге. И она приехала ко мне, — голос Чарлза дрогнул, на глаза навернулись слезы, — приехала для того, чтобы признать меня своим братом. Я, конечно, возражал против этого, но ваша мать была очень настойчивой женщиной. В конце концов я позволил ей признать меня братом, но взял с нее обещание, что она никогда не объявит публично о нашем родстве. Ведь это могло разгневать нашего отца, вашего деда, Кассандра. С тех пор мы с ней встречались украдкой вдали от Шербурга и от поместья Эдварда. Вскоре Элина повстречала вашего отца и отчаянно влюбилась в него. Эдвард, разумеется, был против ее связи с Робертом, но это обстоятельство только подстегивало гордую и непокорную девушку. — Чарлз стиснул зубы. — Знаете, Кассандра, я тогда, пожалуй, в первый и в последний раз в своей жизни принял сторону ее отца, ибо несмотря на весьма приятную наружность Роберта Грея и его несомненное обаяние, я никогда до конца не доверял ему. Мы не были знакомы, но до меня доходили слухи о его пристрастии к азартным играм, и иногда по глазам Элины я понимал, что не все гладко между ними. Я пытался высказать ей свои опасения, но Элина, будучи женщиной упрямой и самостоятельной, не хотела слушать моих доводов и вскоре вышла замуж за него.

Поначалу они были очень счастливы — так счастливы, что я почти убедил себя в том, что ошибался насчет Роберта. Но прошло несколько месяцев, и все изменилось. Ваш отец стал ревновать ее ко всем мужчинам подряд, причем без всяких на то оснований. Она не могла смириться с посягательством на ее свободу, она боролась с ним… пока не появились вы. После вашего рождения ее стал мучить страх; она боялась, что Роберт в приступе безумия обратит свой гнев на вас. Ей некуда было бежать от мужа, и она смирилась с его требованиями, перестала выезжать в свет, перестала принимать гостей, чтобы не давать повода ревности мужа.

Чарлз судорожно вздохнул, медленно выпустил воздух сквозь стиснутые зубы и продолжил:

— И еще одна навязчивая идея преследовала Роберта — страшная ненависть к аристократам. Сам он был мелкопоместным дворянином, считал, что жизнь несправедливо обделила его, завидовал богатству и роскоши жизни титулованных особ и за это же ненавидел их, убежденный, что они не заслуживают того, что имеют. Он повсюду хвастался тем, что Элина, представительница богатого и древнего рода, пожертвовала всем, чтобы выйти замуж за него, простого дворянина. Он страшно гордился, он вырастал в своих глазах, когда думал об этом. Я заставил Элину поклясться, что она никогда не расскажет ему о моем существовании, потому что трудно было даже представить, насколько он мог разгневаться и сколько вреда причинить жене и дочери, если бы узнал, что его шурин — незаконнорожденный сын простой горничной. Была в этом какая-то издевка — и над ним, и над нами… Ведь мы с Элиной надеялись, что смерть ее отца освободит нас от страха перед его гневом и мы наконец сможем объявить о нашем родстве. Но настоящее оказалось страшнее прошлого. Мы пытались найти выход, пытались что-то придумать, но выхода не было. Я множество раз упрашивал Элину бросить мужа, позволить мне увезти вас куда-нибудь подальше от него, но он так запугал ее, что она боялась даже и думать об этом.

— А потом… потом у нее появился другой… — Голос Чарлза стал совсем тихим, и Касси, вся дрожа, боясь пропустить хоть слово, поднялась с кровати. — Этот человек вернул ей способность любить, с ним она словно оживала. Ее глаза опять сияли и искрились, и, видит Бог, я не мог осуждать ее за эту связь.

— Другой, — медленно повторила Касси и подошла вплотную к Чарлзу. — Кто он был, Чарлз? Как его звали?

Чарлз вытер платком влажные глаза.

— Я не знаю, Кассандра. Их встречи были тайными, и Элина не хотела открывать мне его имени. Она говорила, что лучше мне ничего не знать, что мы с ней достаточно настрада Лись от неравных браков и счастливых измен. Касси задумчиво нахмурилась.

— Счастливых измен? Этот мужчина… он был женат? Чарлз медленно покачал головой:

— Не думаю.

— Тогда почему мама не ушла к нему, к человеку, которого любила и который любил ее? — недоумевала Касси.

Ответ Чарлза был полон печали.

— Потому что она была замужем. Она боялась, что скандал отразится на будущем ее ребенка, на вашем будущем, Кассандра. Ведь больше всего на свете она любила свою маленькую очаровательную дочурку, — добавил он с грустной улыбкой.

Касси проглотила подкативший к горлу комок и, сделав над Собой усилие, спросила:

— Чарлз, как вы обнаружили ее… в ту ночь?

Улыбка застыла на лице Чарлза, превратившись в гримасу боли. Несколько мгновений Чарлз молча смотрел на Касси, потом, устремив взгляд в окно, заговорил:

— Я очень беспокоился о ней. В последние несколько день она сильно изменилась — была молчалива и как будто Очень боялась чего-то. Я умолял ее поделиться со мной своими тревогами, но она только качала головой и повторяла, что Должна справиться с этим сама. Я думал, что причиной ее страха был Роберт. Его поведение к тому времени стало совершенно невыносимым, он издевался над ней, и это были уже не только угрозы и оскорбления, в ход пошли кулаки. Мне хотелось убить его. — Чарлз закрыл глаза, его пальцы стиснули Край подоконника. — И право, жаль, что я не сделал этого! — он повернулся к Касси, страдание исказило его черты. — я знал, что Элина любит выходить на утес над морем. Она часто говорила мне, что это единственное место, где ее душа отдыхает. В тот вечер я почувствовал странное беспокойство, у меня возникло предчувствие надвигающейся беды, и я никак не мог отогнать его. В конце концов я решил отправиться в Скарборо, разыскать ее, я был почти уверен, что она на своем излюбленном месте. Мне нужно было видеть ее, знать, что с ней все в порядке… — Глухой стон вырвался из груди Чарлза; он замолчал и закрыл глаза. — Я приехал слишком поздно, — сдавленно произнес он. — Она уже… умерла… лежала на земле, бледная и изувеченная. — Он закрыл лицо ладонями, не в силах говорить.

Слезы струились по щекам Касси; она приблизилась к Чарлзу и мягко оторвала его руки от лица.

— Чарлз, выходит, вы — мой дядя, — прошептала она. — Почему вы не сказали мне об этом раньше?

Он смотрел на эту юную прекрасную женщину, которая была дочерью его сестры и до боли напоминала ему ее.

— Разве я мог, — в отчаянии выдохнул он. — Я так боялся за вас. После смерти Элины рядом с вами не осталось никого, кто мог бы защитить вас от негодяя, который называл себя вашим отцом. — Услышав эти слова, Касси впервые осознала, сколь глубока была ненависть Чарлза к Роберту Грею. — Я интересовался вашей судьбой, незаметно, но постоянно бывал у вашего дома, присматривал за вами. Особенно после того дня, когда мы с Брэденом подобрали в Йорке вашего отца… мертвецки пьяным. — Эти последние слова Чарлз как будто выплюнул из себя. — Брэден тогда, сам того не подозревая, значительно облегчил мою задачу, поручив мне навещать вас. Мне уже не нужно было искать предлогов, чтобы видеть вас. — Он тряхнул головой, и его красивое мужественное лицо исказило страдание. — Вы думаете, мне не хотелось рассказать вам обо всем? Разделить с вами мою любовь к Элине? Но к чему бы это привело? Если бы это вдруг каким-то образом стало известно Грею… я не знаю, что бы он сделал с вами. Впрочем, — произнес он горько, — он все равно сделал это, правда? Он исковеркал вашу жизнь. И я не смог предотвратить этого. Как ничего не смог сделать и для Элины. — Чарлз стиснул ее ладони. — Простите меня, Кассандра, — прошептал он, и в глазах его была такая боль, что сердце Касси чуть не разорвалось на части. — Я виноват перед вами… перед вами обеими. — Он уронил голову на грудь, совершенно сломленный, оплакивая свое бессилие.

Касси бросилась к нему и прижалась к его груди.

— Вы ни в чем, ни в чем не виноваты, Чарлз, — горячо заговорила она, пытаясь заглянуть ему в глаза. — И я уверена, мама согласилась бы со мной. Она любила вас. И я тоже очень, очень люблю вас. Я полюбила вас давно, еще не зная, что вы мой дядя. Но теперь, когда я узнала это, я бесконечно счастлива видеть в вас не только друга, но и родственника.

Чарлз, до глубины души тронутый ее признанием, крепко обнял ее.

— Кассандра, ваша мать могла бы гордиться вами, — с волнением в голосе сказал он. — Ах, видела бы она вас сейчас, как она гордилась бы вами! — повторил он, нежно гладя волосы Касси. — И я… я тоже испытываю гордость оттого, что у меня такая замечательная племянница. Вы унаследовали не только красоту своей матери, но и необычайное благородство души. Вы самая лучшая, самая преданная из женщин, которую я только мог желать Брэдену в жены.

Касси подняла голову, встретила нежный взгляд дяди.

— Вы же любите Брэдена, да, Чарлз?

— Он мне как сын.

— Скажите ему о своих чувствах. — Касси, откинув голову, проникновенно посмотрела Чарлзу в глаза. — Ведь вы сами дали мне недавно такой же совет, — добавила она, улыбаясь сквозь слезы. — И ваш совет помог мне. Поговорите с Брэденом, Чарлз. Расскажите ему все то, что рассказали сейчас мне, дайте ему шанс. Я хочу повторить то, что сказал мне недавно один очень мудрый и великодушный человек, — вы любите его. Ступайте, Чарлз, найдите Брэдена, откроите ему свою тайну.

Некоторое время Чарлз молча смотрел на нее, не в силах вымолвить ни слова, затем нежно притянул ее к себе и поцеловал в лоб.

— Хорошо, Кассандра. Я сделаю, как вы велите. — Он сжал ее ладони. — Спасибо вам. Спасибо, что вы есть, — сказал он взволнованно и быстро вышел из комнаты.

Странная слабость охватила Касси, ее ноги подкашивались. Она прошла к кровати, опустилась на нее, только сейчас в полной мере осознав все, что открыл ей Чарлз. Он — мой дядя, снова и снова повторяла она себе, черпая силы и уверенность в этом факте, который тонким лучиком солнца пробивался сквозь мрак кошмара.

Но она знала, главная тайна осталась нераскрытой и душным облаком обволакивала ее сознание. Касси дрожала, чувствуя, что как никогда близка к выяснению истины, очень близка, ибо впервые в жизни поняла, что зверь, преследующий ее во сне, не кто иной, как тот мужчина, что был когда-то любовником матери.

Таинственный и неизвестный никому, кроме ее сердца.

Касси решительно встала, написала коротенькую записку Брэдену, положила ее на свою подушку и, выйдя из комнаты, направилась к лестнице.

Она не заметила, что чьи-то глаза наблюдают за ней из темноты.

Брэден, улыбаясь, направлялся к себе, чтобы переодеться к ужину. Теперь, когда он наконец сказал Касси о своей любви, его тело и сердце были успокоены и пребывали в тихом, радостном умиротворении.

Чего нельзя было сказать о его сознании.

Поравнявшись с комнатой Касси, он остановился, собравшись постучать, но его рука повисла в воздухе. Касси, наверное, сейчас спит, подумал Брэден, ведь прошлой ночью они оба не сомкнули глаз. Впрочем, он не станет будить ее, просто посмотрит на нее и уйдет. Он осторожно нажал на ручку и, тихо приоткрыв дверь, заглянул в полутемную комнату.

Ему понадобилась всего пара секунд, чтобы понять, что жены нет в комнате. И хотя ему стало не по себе, он не видел причины впадать в панику. Пока взгляд его не упал на листок бумаги, лежавший на подушке.

Он бросился к кровати и, схватив записку, вернулся к двери, чтобы прочесть ее на свету.

Милый Брэден, — читал он, — я скоро вернусь. А ты пока поговори с Чарлзом. Ему многое нужно рассказать тебе. Прошу тебя, сделай это, если не ради себя, то ради меня. Я люблю тебя. Касси.

С тихим проклятием на устах Брэден смял в руке листок. Что еще затеяла его жена, и при чем здесь Чарлз? Брэден уже собирался было отшвырнуть записку, как вдруг слова Касси вспыхнули в его уме. Прошу тебя, сделай это, если не ради себя, то ради меня. Брэден медленно раскрыл ладонь и поглядел на скомканную записку. Хорошо, Касси, сказал он себе, я сделаю то, о чем ты просишь меня. Ради тебя.

— Чарлз. Надо поговорить, — коротко произнес Брэден, остановившись в дверях конюшни и глядя на пожилого жокея, который стоял к нему спиной, задумчиво поглаживая длинную шею Красотки. Чарлз обернулся, и Брэден увидел его красные распухшие глаза.

Движимый порывом, Брэден бросился к нему.

— Господи! Чарлз, что с тобой? Что случилось? — За тридцать лет, которые они провели бок о бок, Брэден никогда не видел Чарлза в таком состоянии.

Чарлз посмотрел на руку Брэдена, которая сжимала сейчас его плечо.

— Ты разговаривал с Кассандрой, да? — спросил он надтреснутым голосом.

— Она оставила мне записку, где просит поговорить с тобой, — ответил Брэден, убирая руку.

Чарлз отрешенно кивнул:

— Понятно. — Затем сдавил пальцами виски. — Нам есть о чем поговорить, Брэден.

Сердце Брэдена тревожно заколотилось в груди:

— О Касси?

— Да, о Кассандре… и об Элине тоже.

Брэден готовил себя к худшему, но только не к этой душераздирающей истории, которую неторопливо, с тихим достоинством рассказал ему Чарлз. Он слушал молча, не перебивая, и когда Чарлз закончил, его глаза были полны слез.

— Ты никогда… не рассказывал мне об этом, — выдавил он, потрясенный до глубины души.

— Значит, ты веришь мне? — глухо спросил Чарлз. Брэден не находил слов, он ответил просто:

— Да.

Чарлз молча шагнул к нему, и они обнялись.

— Прости, что я сомневался в тебе, — взволнованно проговорил Брэден.

— И ты прости меня, что я столько лет скрывал от тебя мою тайну, — ответил ему Чарлз, откашлявшись и утирая слезы. — Пока Элина была жива, я не мог рассказать об этом никому, а потом, когда она умерла, я стал бояться за Кассандру. Если бы Грей узнал о моем существовании, он неизбежно излил бы свой гнев на ни в чем не повинное дитя. Я решил, что буду незаметно присматривать за Кассандрой. Она — все, что осталось у меня от сестры, я не мог рисковать ее безопасностью. Поэтому я никому не рассказывал о тайне своего рождения… даже тебе. — Чарлз помолчал. — Потом, когда я увидел, как отнесся Сирил к твоей женитьбе на Кассандре, на девушке без титула и состояния, я понял, что был прав в своем решении. Она так много вынесла в своей жизни, что я просто не мог подвергнуть ее еще одному испытанию. Ведь Сирил был страшно раздражен тем, что в семью Шеффилдов вошла женщина с неярко выраженной голубизной в крови. — Он резко засмеялся. — Что могла она предъявить, какой тонкий колосок могла добавить к золоченому гербу Шеффилдов? Только скромный титул своей матери, но разве этого достаточно для того, чтобы высшее общество достойно приняло ее? А теперь представь себе их реакцию, если бы они вдруг узнали, что ее дядя — простой конюх. — Чарлз покачал головой. — Нет. Я поклялся себе, что буду оберегать Кассандру — чего бы это ни стоило мне, пусть даже жизни.

Последние слова Чарлза вывели Брэдена из состояния ошеломленной радости, охватившей его после примирения с другом, и страшная догадка вспыхнула в его уме.

— Чарлз, где Касси?

Чарлз удивленно посмотрел на него.

— Разве она не у себя? Я так понял, что ты пришел ко мне по ее настоянию.

Брэден нахмурился.

— Да, она просила меня, но в комнате ее нет. Я нашел там лишь записку. — Он вздрогнул. — Чарлз, Касси твердо настроена разгадать тайну своих кошмаров. Может быть, она отправилась на то место?.. — Вопрос повис в воздухе недосказанным.

Чарлз побледнел, но постарался справиться с паникой.

— Только спокойно, Брэден. Даже если она ушла, то ушла пешком, и мы догоним ее. — Он бросил взгляд на грациозную кобылу рядом. — Красотка здесь, а с другими лошадьми Кассандре не справиться.

Но едва он произнес эти слова, как замер, испуганно глядя на Брэдена, который в свою очередь смотрел на него, боясь поверить в возможность промелькнувшего у него в уме предположения.

Через мгновение их страхи подтвердились: стойло Урагана было пустым.

Руки Касси застыли и были как ледышки, когда она спрыгнула с лошади. С наступлением сумерек ветер посвежел и сейчас свистел в расщелинах скал. Далеко внизу волны с шумом бросались на песчаный берег и быстро отступали, унося за собой мутную взвесь, кружащуюся в пенных водоворотах.

Становилось все холоднее.

Не желая подвергать жеребца опасности на узкой обрывистой тропе, Касси привязала его к дереву и, когда тот обеспокоенно заржал, покачала головой.

— Спасибо тебе, дружок, — ласково проговорила она. — Ты так быстро примчал меня сюда. А теперь, если все будет, как я задумала, я вернусь домой исцеленной.

С этими словами она направилась по тропинке, ведущей к вершине каменистого утеса. Ветер усиливался, Касси совсем закоченела, стуча зубами, она обхватила плечи.

Наконец она взобралась наверх и медленно приблизилась к краю обрыва.

Она стояла, глядя вниз, на берег, на бушующее море, и с каждым мгновением страх все более сильный охватывал ее. Неужели и ее мать испытывала такой же безотчетный ужас, когда стояла здесь много лет тому назад? Или страх ее был конкретен, у него было имя и лицо?

Какое-то воспоминание, темное и пугающее, шевельнулось в ее памяти и тут же исчезло. Она сдавила пальцами виски, пытаясь поймать, задержать его, но ее сознание, защищая себя, отказывалось слушаться ее.

Сумерки сгущались, звуки ночи обступали Касси. Как будто чьи-то глаза, множество недобрых глаз, смотрели на нее из темноты, наблюдая… выжидая…

Этого она уже вынести не могла. Вся дрожа, она попятилась от края пропасти, от страхов прошлого, от боли… и уперлась спиной в чью-то грудь.

Она обернулась, слабея от внезапно охватившего ее радостного облегчения, — у нее было предчувствие, что муж будет тревожиться о ней и обязательно разыщет ее.

— Брэден!.. — Она осеклась в испуге. — Сирил?

Сирил Шеффилд смотрел на нее, его лицо было непроницаемо спокойно.

— Что вы здесь делаете? — прошептала она. — Как вы узнали…

— Я беспокоился за вас, — ответил он металлическим голосом, словно за него говорил кто-то другой. — И я последовал за вами. Я всегда следую за вами, когда вы выезжаете одна. — Он взял ее за плечи и притянул к себе. — Вы не должны находиться здесь одна, Кассандра. Это небезопасно.

Касси кивнула, вся дрожа.

— Вы правы, Сирил, и я очень тронута вашей заботой. Давайте вернемся домой. — Она осторожно попыталась отстраниться от него.

Но он только крепче сжал ее в объятиях.

— Вы сказали — заботой? — медленно произнес он. — Нет, то, что я чувствую к вам, нельзя назвать просто заботой, Кассандра.

Касси вздрогнула и напряглась, стараясь высвободиться из его цепких рук.

— Пожалуйста, отпустите меня, Сирил. Мне страшно.

— Страх — это не то, что я жду от вас, Кассандра, — продолжал он, словно не слыша ее просьбы. Он взял в ладонь ее волосы, поднес их к лицу и шумно вдохнул их аромат. — Я еще не говорил вам, как хороши ваши волосы? Как чудесно играют они на солнце? Как восхитительны они, волнами раскинутые по траве… пусть даже рука другого мужчины сминает их в этот момент.

Глаза Касси ошеломленно расширились.

— Я не понимаю, о чем вы говорите. — Она выдернула прядь волос из его ладони. — И я хочу, чтобы вы немедленно отпустили меня.

Она почувствовала, как напряженно окаменело его тело.

— Вы хотите? — повторил он с угрозой. — Не-ет, Кассандра, я очень хорошо знаю, чего вы хотите. Я видел это сегодня у ручья. И к несчастью, Брэден уже дал вам это.

Мысль о том, что Сирил подглядывал за ними, взбесила Касси.

— Как вы посмели? — выпалила она, забывая о страхе.

— Ты спрашиваешь, как я посмел? — зарычал он в ответ. — Посмел, потому что ты была предназначена мне, а не Брэдену, это я должен был наслаждаться твоим телом, мне ты должна была дарить свою страсть, мне, а не ему! — Впившись руками в ее плечи, он оторвал ее от земли, и Касси увидела его искаженное яростью лицо, его полные безумия глаза. — Я первым поставил на тебя целых семьдесят тысяч фунтов, и ты должна принадлежать мне! Мне, сука, только мне! — Охваченный яростью, он тряс ее в воздухе так, что ее зубы клацали.

— Боже! — выдохнула Касси, чувствуя, что воспоминание яркой вспышкой прорезает ее сознание. — Ведь это вы приходили тогда к отцу… вы хотели купить меня…

— Да, я, и ты по праву принадлежишь мне! — ревел он. — Но ты обошла меня, хитрая тварь! Я должен был догадаться раньше! Ведь ты пошла в свою мать, да? Не только красотой, но и коварством! — Его безумный смех раскатисто загремел в воздухе, смешиваясь с воем ветра. — Ах, как я просчитался с тобой! Но ведь и ты, ты тоже жестоко обманулась, Элина! Я мог дать тебе все — деньги, титул, любовь, однако ты предпочла остаться с этим жалким пропойцей…

Он продолжал кричать, словно в бреду, но Касси уже едва слышала его. Чей-то голос, забытый, но очень знакомый, звучал у нее в голове, и она закрыла глаза, прислушиваясь к нему. Зачем тебе нужен этот жалкий пьяница? Зачем тебе жить с ним, Элина? Из-за дочери? Брось ее, выходи за меня замуж. Я готов положить к твоим ногам весь мир, ты же знаешь это. Нам будет так хорошо вдвоем, я люблю тебя, мне никто не нужен, кроме тебя. Ты слышишь, Элина?.. Черт возьми, да не отворачивайся же ты от меня!.. Нет, постой, ты не уйдешь… не уйдешь… я никому не отдам тебя…

Касси слышала свой крик, и эхом отозвался ей голос из прошлого, врываясь в безотчетный детский испуг. Она открыла глаза, и ее взгляд уперся в темно-зеленый сюртук Сирила… тот самый, который был на нем вчера и который она обильно орошала слезами. Такой же зеленый, как трава в ее последнем кошмаре.

Пронзительный вопль вырвался из ее груди.

Сирил. Это он, он, убийца ее матери.

Разрозненные фрагменты стремительно занимали положенные места, складываясь в отвратительную мозаику. Маленькая Касси, ей всего четыре года, смертельно напуганная ссорой родителей, бежит за матерью. Она выскакивает на плоскую вершину скалы и останавливается, увидев, что мать не одна. Рядом с ней стоит какой-то мужчина, и он явно рассержен, он кричит на нее. Касси испуганно прячется за кустом, она слушает их разговор. Мать плачет, пытается что-то возразить…

Из последовавшего память сохранила лишь отдельные картины, словно позеленевшие даггеротипы: вот он трясет мать за плечи, а она пытается вырваться, вот он обнимает ее, а она дает ему пощечину. И наконец — его ярость, его безумные глаза, когда он хватает ее и бросает вниз… в пропасть…

Касси слышит ее крик, жуткий крик, который стремительно затихает…

Мужчина стоит на краю обрыва, он глядит вниз, и сатанинская усмешка играет на его лице. Затем он поворачивается, его взгляд устремлен прямо на Касси, которая сидит, съежившись, в кустах, но он не замечает ее и уходит.

Она выскакивает из своего укрытия и стремглав несется домой… прочь от этого места…

И с тех пор никак не может остановиться…

Касси открыла глаза, медленно возвращаясь к действительности, объятая холодом и пустотой.

И увидела хищный взгляд Сирила.

— Это вы, — прошептала она, забыв об осторожности. — Вы… убили мою мать.

— Твоя мать была шлюхой, — отрезал он. — И ты такая же. А твой отец был полное ничтожество. Он, глупец, даже не понял, что это я, я был ее любовником. Он пообещал отдать мне тебя, но не сдержал своего обещания и поплатился за это жизнью. Я ведь предупреждал его, но жадность и страсть к алкоголю затмили его рассудок. Мне хватило одного удара, чтобы расквитаться с ним.

Касси невидящими глазами смотрела на него, смысл происходящего едва доходил ло нее.

— И Элина, моя Элина, она тоже обманула меня, — продолжал Сирил холодным, монотонным голосом, — и потому она умерла. А теперь и ты…

Касси поняла истинное значение его слов, только когда почувствовала, как он теснит ее к краю пропасти, и отчаянная жажда жизни проснулась в ней.

— Нет! — вскрикнула она и, вырвав руку, заколотила кулаком в его грудь. — Я не позволю вам… нет…

— Касси!

Исступленный крик Брэдена прозвенел в ночи. Спрыгнув на ходу с лошади, Брэден бежал к ним. Сирил обернулся, продолжая сжимать плечи Касси.

— Не подходи, Брэден. Еще шаг, и твоя жена полетит в пропасть.

Брэден остановился, услышав безумную решимость в голосе Сирила.

— Отпусти ее, Сирил. Тебе нужна моя смерть, а не ее. Это я отобрал у тебя Касси, это меня ты ненавидишь. Если тебе нужно убить кого-то, убей меня.

Сирил расхохотался:

— Ах, как ты благороден, Брэден! Но боюсь, твое благородство не поможет, ты опоздал с ним. Кассандра обманула меня, и она заплатит за это… заплатит жизнью.

Он повернулся к Касси, и в ту же секунду Брэден прыгнул на него сзади и повалил на землю.

— Брэден! — закричала Касси, она не смогла удержаться на ногах и упала. Упала на землю всего в паре футов от края утеса. С яростным ревом Сирил бросился к ней, ангел смерти и возмездия смотрел на нее из его глаз, но Брэден опередил его.

— Не двигайся, Касси, — велел он, живой преградой бросаясь между ними, падая под ноги обезумевшего мужчины. Сирил в неистовстве схватил его за плечи, оторвал от Касси и потащил к краю обрыва. Касси сидела, парализованная страхом.

— Жаль, что я тогда промахнулся! — задыхаясь, проговорил Сирил, всем телом прижимая Брэдена к земле. Ненависть придала ему небывалую силу, и Брэдену никак не удавалось вырваться из его рук. — Булыжник упал всего-то в дюйме от тебя! Но на этот раз тебе не уйти, Брэден, не-ет! — Одним резким движением он перекатил тело Брэдена и столкнул его в пропасть.

Брэден, обдирая в кровь пальцы, цеплялся за острый край скалы, его ноги беспомощно болтались в воздухе, мелкие камни и песок сыпались в бездонную пропасть.

Со зловещим хохотом Сирил склонился над ним, чтобы нанести последний удар.

Брэден! Эта мысль, подобно вспышке молнии, пронзила сознание Касси и вывела ее из оцепенения.

Вскочив, Касси схватила первый попавшийся булыжник и с силой обрушила его на голову Сирила.

У нее перехватило дыхание, Сирил медленно поднял голову и повернулся к ней, глядя на нее стекленеющим взглядом, затем покачнулся и полетел в пропасть. Касси зажмурилась, не в силах вынести раздавшийся крик, крик человека, падающего навстречу своей смерти. Он ревел в ее голове, сливаясь с последним криком матери, взрываясь невыносимой агонией. Касси зажала руками уши и, медленно опустившись на землю, зарыдала от боли и тоски.

Где-то, словно далеко-далеко, послышался стук копыт, потом чьи-то стремительные шаги. Она открыла глаза и как сквозь туман увидела Чарлза, склоняющегося над краем обрыва, а через мгновение и Брэден появился там.

Но только когда крепкие руки Брэдена обняли ее и когда она услышала его голос, только тогда туман рассеялся и реальность вернулась к ней.

— Он убил ее, Брэден. Он убил маму, — рыдала Касси, уткнувшись в грудь мужа.

— Я знаю, милая, знаю. — Его сердце сжималось от ее горя. — Теперь все уже позади.

Но Касси как будто не слышала его и продолжала, захлебываясь от рыданий:

— Как он мог?.. Ведь с ним она была так счастлива… Как он мог оказаться таким чудовищем? — Она судорожно теребила рубашку на груди Брэдена. — Он хотел купить меня… и когда ты женился на мне, он следил за мной, ему чудилось, что я это Элина, а потом он возненавидел меня за то, что я не она. — Касси задрожала, охваченная воспоминанием. — Он хотел убить меня… и тебя тоже. Он убил мою мать, моего отца… — Она вдруг замолчала и посмотрела на край обрыва. — Брэден, ведь я убила его, — растерянно прошептала она. — Я убила его, и даже не жалею об этом.

— Он был безумен, Касси. — Брэден взял в руки ее залитое слезами лицо, словно помогая ей вырваться из кошмаров прошлого. — И теперь его больше нет. Теперь он не сможет причинить тебе зла. — Брэден нежно целовал ее мокрые щеки. — С этим покончено, солнышко, все плохое осталось позади.

Он повторял эти слова снова и снова, как клятву, чувствуя, что только так он может удержать ее, не дать ей вновь спрятаться за непроницаемым панцирем страха.

И Касси слушала его голос, она смотрела в его лицо, любимое и родное, она чувствовала на своем плече сильную руку Чарлза.

— Все позади, — повторила она, наконец позволив себе поверить этим словам.

— Да, малыш, все позади. — Брэден заключил ее в объятия и молча возблагодарил Господа, только сейчас со всей отчетливостью понимая, что едва не лишился ее сегодня. — Боже, как я люблю тебя, — выдохнул он, исступленно целуя ее.

— И я люблю тебя, — откликнулась Касси и перевела взгляд на Чарлза. Она медленно возвращалась к ним — к своему мужу и к недавно обретенному дяде, постепенно привыкая к мысли, что ее ужасное прошлое наконец кончилось. — Я люблю вас обоих.

Брэден встал и помог ей подняться с холодного камня.

— Пойдем домой, отважная моя жена, — сказал он ласково.

— Да, муж мой, — тихо ответила она. — Пойдем домой.

И, чувствуя надежную защиту его руки, обнимающей ее за талию, она, не оглядываясь, направилась вниз по тропе.

Она оставляла место, где зародились и где закончились ее кошмары.

Она уходила навстречу дивным и радостным снам.

Эпилог

— Тебе хорошо? — Брэден нежно провел языком по шее Касси, чувствуя солоноватый привкус кожи, овеваемой теплым весенним ветерком. Яркое солнце сияло над просторами Шербурга, и все вокруг было напоено гармонией и покоем, как и сердце Брэдена.

— М-м… да-а, — с блаженным вздохом протянула Касси и, приоткрыв глаза, посмотрела на него затуманившимся взглядом. — Мне хорошо. — Она удовлетворенно потянулась на одеяле, затем лукаво улыбнулась мужу. — Наши пикники с каждым разом нравятся мне все больше и больше.

Брэден усмехнулся, обрадованный ее признанием.

— Ты и сама с каждым днем становишься все больше и больше, — поддразнил он ее, хозяйским жестом погладив ее по заметно округлившемуся животу, в который уже раз испытывая изумление и гордость оттого, что там, внутри, его дитя. — Как ни жаль, но думаю, эти наши пикники скоро закончатся, — сказал он, озабоченно нахмурившись. — Наша дочь вряд ли в восторге от того, как мы с тобой проводим время.

Касси приподнялась на локтях и изумленно посмотрела на мужа.

— Наша дочь? — переспросила она. — Почему ты так уверен, что это будет дочь? Обычно, насколько мне известно, мужчины и слышать не хотят о дочери.

Глаза Брэдена хитро блеснули.

— Ну, наверное, я не похож ни на одного из знакомых тебе джентльменов. Или я не прав?

Касси расхохоталась и, обвив руками его шею, повалила на себя.

— Прав, прав, — сказала она, целуя его в губы.

Брэден почувствовал требовательный толчок в ее животе и приподнялся. Он тряхнул головой и, посмеиваясь, произнес:

— Похоже, наше дитя намекает нам, что на сегодня достаточно. — Он нежно провел ладонью по разрумянившимся щекам жены. — А кроме того, милая, нам все равно пора возвращаться домой. Скоро начнет смеркаться.

Касси огорченно вздохнула.

— Да, наверное. Хотя порою мне кажется, что даже если бы мы провели здесь всю ночь, никто из домашних не заметил бы нашего отсутствия, — пожаловалась она. — Маргарет целыми днями готовит приданое малышу, а когда отрывается от шитья, то уединяется с доктором Ховеллом, чтобы рассказать ему, как следует принимать роды. Перкинс проводит время в спорах с Хардингом о том, кто из них первым должен взять на руки младенца, а Чарлз вот уже в третий раз за этот месяц уехал в Татерселл, чтобы подыскать подходящую лошадку для ребенка. Хотя, — добавила она, с конспиративным видом склоняясь к мужу, — мне думается, у него есть еще одна причина для этих поездок, и он даже как-то раз намекнул мне на нее. Мне кажется, у нашего Чарлза появилась пара. — Заметив недоверчивый взгляд мужа, Касси энергично закивала головой.Да-да, Брэден, уж поверь мне. Чутье редко обманывает меня. Я нисколько не удивлюсь, если у нашего ребенка будет не только двоюродный дедушка, но и бабушка. — Она весело рассмеялась. — Ну разве это не чудесно? — воскликнула она, и затем вдруг серьезно прошептала: — Ох, Брэден, я так счастлива. И мне хочется, чтобы все вокруг были так же счастливы, как мы с тобой.

Брэден обнял ее и зарылся лицом в душистых волосах. Он не находил слов, чтобы выразить чувства, которые переполняли его с тех пор, как Касси появилась в его жизни. Она не просто сделала его счастливым, она наполнила его жизнь новым смыслом, она открыла ему, что такое доброта, радость, любовь. Она открыла ему то, чего он не знал в своем сердце и в чем отчаянно нуждался. Она подарила ему чувство целостности и полноты бытия.

— Спасибо тебе, — сказал он вдруг осипшим голосом. Касси подняла голову и удивленно взглянула на него. — За что?

— За все, — ответил он, любовь сияла в его глазах. — Ты дала мне все, о чем я только мог мечтать.

Касси прижалась лбом к его лбу, ее глаза наполнились слезами.

— Значит, мы квиты, любимый, — тихо сказала она. — Ведь ты тоже сделал то, о чем я просила тебя.

— О чем ты? — спросил Брэден, приближая губы к ее губам и лаская их своим теплым дыханием.

На него смотрела женщина, которая знает, что любит и любима, в ней не осталось и следа от той маленькой затравленной девочки, что долгие годы жила в ее душе.

— Как? Ты не помнишь? — мягко пожурила она его и поцеловала в нос. — Четыре года тому назад я попросила тебя дождаться, когда я вырасту. И ты исполнил мою просьбу.