Громов Дмитрий

Человек, который хотел жить

Дмитрий ГРОМОВ

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ХОТЕЛ ЖИТЬ

В первый момент я никак не мог понять, что же меня разбудило, и только через несколько секунд сообразил, что кто-то настойчиво и, наверное, давно стучится во входную дверь. И кто это вздумал ломиться ко мне в два часа ночи? Вылезать из теплой постели не хотелось, но в дверь продолжали настойчиво барабанить, и я понял, что придется вставать. В темноте нащупал висевшие на стуле брюки, рубашку, сунул ноги в тапочки и, поеживаясь, поплелся в прихожую. И кто это может быть? Наверное, адресом ошиблись, или пьяный какой-нибудь. Шляются тут всякие, людям спать не дают...

- Кто там?

- Откройте! Срочная телеграмма!

Телеграмма? От кого? И почему такая спешка?

- Ладно, сейчас открываю.

Первое, что я увидел в тусклом свете горящего над входом фонаря, был неярко блеснувший ствол пистолета. Пистолет был направлен мне в грудь.

- Тайная полиция. Выходите. При попытке к бегству или сопротивлению стреляю без предупреждения.

- Но что я...

- Не разговаривать! Выходите. Там разберемся.

- Но... Дайте мне хоть одеться. И вообще, я не понимаю...

Но тут кто-то толкнул дверь, меня схватили за руку и за ворот рубашки и буквально выдернули наружу. Я даже не понял, как очутился в закрытой машине с решетками на окнах. Рядом сидели двое охранников.

- Куда вы меня везете? Что я сделал? И вообще, по какому праву...

- Разговаривать запрещено. Там разберутся.

- Где - "там"? По какому праву... - я кипел от возмущения, но в этот момент моя гневная тирада была прервана - один из охранников приподнялся; в темноте я даже не увидел удара - левый висок взорвался резкой болью, и я провалился в темноту...

...Ну и приснится же такое! Во рту пересохло, и я приподнялся, намереваясь сходить на кухню за оранжадом. И тут вместо привычной мягкой упругости дивана рука моя ощутила грубые доски. Я вскочил, как ужаленный. Значит, это был не сон! Голые дощатые нары, шершавые стены, зарешеченное окошко под потолком, сквозь которое виднеется ночное, начинающее уже сереть небо с тусклыми звездами. Камера.

Только теперь я почувствовал, что у меня болит левая часть головы, куда пришелся удар охранника. Да, это был не сон. Но за что?! Что я сделал? Может, это ошибка, недоразумение? Они говорили: "там разберутся". Может, действительно разберутся? Ну конечно, не могут же они посадить человека ни за что ни про что! Зачем понадобился тайной полиции скромный математик, никогда не интересовавшийся политикой?! И к военным заказам я не имею никакого отношения. Ну конечно, это ошибка! Утром все разъяснится, и меня отпустят, - я действительно был уже почти уверен, что так и будет.

Лязгнул засов. Ну вот, наконец-то! Сейчас допрос, все разъяснится и домой. И пусть еще принесут мне извинения - это им так не пройдет! Хватать человека среди ночи, везти черт знает куда, бить по лицу...

- Выходи.

Этот мрачный голос несколько отрезвил меня. Черт с ними - с извинениями - лишь бы отпустили.

- Сейчас.

Я попытался найти тапочки, но они, наверное, слетели, когда меня без сознания выволакивали из машины и тащили в камеру.

- Быстрее.

- Иду-иду.

И я босиком зашлепал к двери. Пол был холодный и сырой. Но ничего, скоро все это кончится.

- Вперед. Не оборачиваться.

Мы прошли обшарпанным, тускло освещенным коридором, свернули направо и остановились перед безликой серой дверью. Охранник нажал кнопку звонка, и дверь почти тотчас открылась.

- Входи.

Я вошел. Дверь за мной закрылась; охранник остался снаружи. Комната была небольшой и почти пустой. Только в противоположном конце ее стоял железный стол, за которым сидел человек в форме капитана. Лица его не было видно - он, наверное, специально отодвинулся в тень. Яркий свет от стоявшей на столе лампы падал на привинченный к полу табурет перед столом.

- Садитесь, - капитан указал на освещенный табурет. Голос у него был очень усталый, и я почему-то сразу проникся к нему доверием. Тоже, наверное, подняли человека среди ночи, поспать не дали. И меньше всего ему сейчас хочется меня допрашивать. Была б его воля, отпустил бы он меня домой, да и сам бы спать завалился. А, может, он так и сделает?

- Имя, фамилия, - он включил диктофон.

- Алекс Хамильтон.

- Род занятий?

- Математик-программист.

- Где работаете?

- В местном отделении "Электроникс".

- В какой политической партии состоите?

- Ни в какой. Я политикой вообще не интересуюсь.

- За кого голосовали на последних выборах?

- За нынешнего президента.

- Есть ли у вас родственники за границей?

- Есть. Моя старшая сестра живет в Соединенных Штатах. В Лос Анжелесе.

- Вы поддерживаете с ней связь?

- Пишем друг другу примерно раз в месяц.

- В какой политической партии состоит ваша сестра?

- ...По-моему, ни в какой... Она тоже, как и я, не интересуется политикой.

- Здесь у вас есть родственники?

- Есть. Мой дядя. Преподает математику в университете. Политикой он тоже не интересуется. Вижусь я с ним каждую неделю. На выборах он, как и я, голосовал за нынешнего президента, - эти дурацкие вопросы уже начали меня раздражать.

- Послушайте, хоть вы мне скажите, за что я арестован?

- Вопросы здесь задаю я, - в голосе капитана появился металл.

Резко зазвонил телефон. Капитан снял трубку.

- ...Так точно... здесь, у меня... да, все было сделано по инструкции... как, ведь не было приказа... вас понял, слушаюсь.

Капитан положил трубку и нажал кнопку у себя на столе. Через секунду в дверях появился охранник.

- Расстрелять, - коротко бросил капитан, глядя мимо меня.

В первую секунду я не понял. Мне показалось, что я ослышался.

- Что вы сказали?...

Капитан не ответил. Он прятал диктофон в ящик стола. Охранник подошел и завис надо мной.

- Послушайте, это какая-то ошибка! Я же ни в чем не виноват! Это недоразумение... Все очень быстро выяснится. Разберитесь, прошу вас...

- Уведите его, - бросил капитан, не глядя на меня.

Охранник положил руку мне на плечо.

- Пошли.

- Никуда я не пойду! Вы что тут все - с ума посходили?! Хватаете честного человека, кидаете в камеру, а теперь вот хотите...

Нет, я не мог произнести этого слова, это было выше моих сил.

- Уведите его!

Охранник без труда оторвал меня от табурета и пинком направил к двери.

Снова длинный тюремный коридор. Но охранник повел меня не к моей камере, а в противоположную сторону. Я понял, куда. Здесь приказы исполняются быстро. Но нет, я не могу сейчас умереть! Этого просто не может быть! Выведут в тюремный двор, поставят к стене и дадут очередь... Нет, с кем угодно, но только не со мной! Я не верю! И сейчас не верю! Может, это все-таки сон? И когда меня расстреляют, я, наконец, проснусь? нет, это не сон. Но что же делать?! Ведь должен же быть какой-то выход! Ну не могу я сейчас умереть - не могу, и все!

Шаги охранника гулко отдавались в тюремном коридоре. Мы свернули налево, и я увидел выход. Здесь. Темный колодец тюремного двора. Вот и стена с выбоинами от пуль. Стены высокие, не перелезешь. Да и не успеешь... Но выход должен быть! Не может быть, чтобы не было! Я как бы весь взвелся и дрожал мелкой дрожью от страха и нервного напряжения сознание работало на пределе, с огромной скоростью прокручивая варианты спасенья.

Вот. Что это за сарайчик в углу? Кажется, туалет. Если это так, то есть надежда. Малая, но есть.

Я обернулся.

- В туалет сходить можно?

- На том свете сходишь.

- Эх, ты... Человек перед смертью о такой ерунде просит...

- Ладно уж, иди. А то загадишь двор, а меня убирать заставят. У этой стены многие...

Он подвел меня к сарайчику в углу двора.

- Только быстро. Перед смертью не на... Гы-гы-гы!

Внутри было темно и сильно воняло. Я притаился возле двери. Сейчас он начнет беспокоиться, сунется внутрь...

- Эй, ты, давай скорее - в рай опоздаешь! - он зло хохотнул.

Я не отозвался.

- Ну ладно, заканчивай. Успел, не успел - вылазь!

Я по-прежнему не отзывался.

Шаги. Ближе, ближе, уже совсем рядом. Щель заслонил темный силуэт. Резко толкаю дверь, и, отброшенный ею, охранник падает. Я прыгаю на него и изо всех сил бью его затылком об землю - раз, другой, третий - и вдруг он обмякает.

Теперь надо действовать быстро. Выдергиваю из автомата магазин и выбрасываю его в туалет. С трудом взбираюсь на крышу сарая, оттуда - на стену... Приехали! Внизу глубокий ров, а за ним еще одна стена, с колючей проволокой. И вышки с часовыми. Кажется, это конец. Добегался... Но нет! Вот он - шанс! Над стеной, на высоте около полутора метров, проходит толстый кабель в изоляции. Это единственная возможность. До кабеля метров шесть. Только бы не заметили часовые! Я ложусь на стену и ползу к кабелю. Сердце колотится, как бешеное - того и гляди или сорвешься вниз (метров десять), или заметит часовой и пустит очередь. Но об этом думать нельзя надо ползти. Нет, меня не убьют! Меня просто не могут убить!

Вот он. Я встаю и, уцепившись за кабель, отталкиваюсь от стены. Кабель резко провисает, у меня екает сердце. Но нет, выдержал. Цепляясь руками и ногами, я начинаю медленно ползти по направлению к внешней стене. Кажется, руки сейчас отвалятся от напряжения, но это не так - я знаю, у меня хватит сил, я выберусь отсюда!

Двадцать сантиметров, еще двадцать. И еще. Внутренняя стена медленно удаляется от меня. Подо мной ров, но я его не вижу. Перед глазами у меня только кабель. Кабель и мои руки, из последних сил цепляющиеся за него. Ну еще немного. И еще. Я на мгновение поворачиваю голову в сторону. До наружной стены осталось уже совсем немного.

И в этот момент вспыхивает прожектор, все вокруг озаряется ослепительно-белым светом; накатившая волна животного ужаса заставляет меня рвануться вперед. Накрыли! Начинает выть сирена. Перекрывая ее вой, с вышки грохочет пулемет. Пули свистят совсем рядом. Но нет, он не попадет! Он не должен попасть!

В следующий момент из кабеля вырывается сноп искр, и я чувствую, что лечу куда-то вниз. Прожектор гаснет. Я отпускаю руки и через секунду врезаюсь в мягкую пашню, качусь по ней кубарем. Останавливаюсь и секунду лежу неподвижно. Где-то продолжает строчить пулемет, но пулеметчик уже потерял меня из виду. Я оборачиваюсь. Метрах в сорока надо мной нависает серая стена тюрьмы, но я - СНАРУЖИ! Свободен!!

Я вскакиваю и бегу по полю, прочь от этого места. "Свобода! Свобода!" - стучит в висках. Я же знал, что меня не убьют, я жив, я все-таки убежал! "Теперь я, кажется, знаю, что такое счастье, - мельком подумал я. Счастье - это убежать от расстрела!"

Влажные комки земли мягко раздавливались под босыми ступнями, сырой предутренний туман со свистом врывался в легкие, а я все бежал - нет летел, как птица!

Серая громада тюрьмы уже давно скрылась в тумане; погони не было слышно; а я все бежал и бежал, пока не начал задыхаться. Тогда я перешел на шаг. Первая бурная радость прошла, и ко мне постепенно начала возвращаться способность к логическому мышлению.

Ну хорошо, я убежал. Я свободен. Но они уже наверняка выслали погоню, а как пустят собак - мне конец. Да и без собак меня поймают, только чуть позже. Но что же я все-таки сделал? - эта мысль не давала мне покоя. Ведь людей не расстреливают просто так. Но меня-то за что?! Нет, я решительно не мог найти за собой хоть малейшей вины, за которую меня можно было хотя бы оштрафовать или упрятать за решетку на пару дней. А уж расстрелять - и подавно! Значит, это все-таки ошибка! Что же делать? Как мне доказать свою невиновность? Ведь если они меня поймают, то церемониться не станут. А от расстрела два раза не бегут. В Бога я не верю, поэтому ни на его помощь, ни на райское блаженство особых надежд тоже не было.

Пока я так размышлял, впереди из тумана начали вырисовываться какие-то строения. То ли поселок, то ли пригород. Вот только стоит ли туда соваться? Первый же встречный догадается, откуда я сбежал, и тут же сообщит в полицию. Можно, конечно, сказать, что меня ограбили, но тогда опять же придется идти в полицию, а к тому времени и погоня подоспеет.

Хотя стоп! Обычная полиция - это же то, что мне сейчас нужно! Это же не тайная полиция, и не тюремная охрана. А когда человек, сбежавший из-под расстрела, сам приходит сдаваться - это наводит на размышления. Ну не могут же они просто так взять и расстрелять меня после этого! Они начнут разбираться и в конце концов поймут, что я невиновен! Да, это выход. Рискованный, но другого нет. Если я не сдамся добровольно - мне конец. А так есть шанс, и шанс немалый.

И я направился к проявляющимся из тумана постройкам.

Рубашка на мне была порвана, закатанные по колено брюки промокли, босые ноги - в грязи, исцарапанные руки, разбитая физиономия, мешки под глазами - в таком виде я появился на улице селения. Поэтому я нимало не удивился, когда первая же встретившаяся мне женщина, с интересом взглянув на меня, осведомилась:

- Что, из тюрьмы сбежал?

- Ага! - улыбнулся я в ответ.

- Так тебе как, сержанта полицейского привести, или капрала?

- А что, старше капрала тут у вас никого нет?

- Нет.

- Тогда давайте капрала.

Женщина изумленно уставилась на меня, попятилась и, едва не выронив таз с мокрым бельем, опрометью бросилась в проулок между домами. Почти в тот же момент я услышал тарахтение мотоцикла, и навстречу мне из тумана вынырнул пожилой полицейский сержант, уверенно восседавший на допотопном мотоцикле с коляской. Увидев меня, он поспешно затормозил и потянулся к кобуре.

- Эй, не стреляйте. Я сам сдаюсь, - я с улыбкой поднял руки.

Сержант в нерешительности подержал руку на кобуре, но, видя мои поднятые руки и то, что у меня нет оружия, все же решил не доставать револьвер.

- Подойди.

Я подошел. Сержант похлопал меня по штанам, по рубашке, убедился, что я действительно безоружен, и милостиво разрешил опустить руки.

- Что, из тюрьмы сбежал? - осведомился он.

- Да.

- И сам пришел сдаваться?

- Сам.

- Ну и дела!

- Все равно поймают, - объяснил я. - Так уж лучше самому.

- А зачем тогда бежал?

- Жить захотелось.

- Ну и жил бы себе. Отсидел бы свое, вышел и жил, как все. А так еще за побег срок получишь.

- Да все дело в том, что я от расстрела убежал.

Сержанта перекосило.

- Ну и дела! - только и смог выговорить он.

- Поэтому прошу вас, отведите меня не обратно в тюрьму, а в полицейское управление. Я хочу, чтобы в моем деле разобрались. Я невиновен. А меня чуть не расстреляли.

- Да, первый раз такое слышу. Видать, парень, ты и вправду не виноват, если сам сдаваться пришел. Ну что ж, садись, - он указал на коляску мотоцикла. - Отвезу тебя в Сан-Себастьян, в районное управление, как ты просишь.

- Спасибо!

Я забрался в коляску. Теперь я был почти уверен, что справедливость все-таки восторжествует. Вот и сержант сразу мне поверил. И там, в управлении, поймут!

Мотоцикл затарахтел и, подпрыгивая на ухабах, покатил по дороге. Минут через десять мы выбрались на нормальное шоссе, и сержант увеличил скорость.

- Далеко до Сан-Себастьяна?

- Через пол-часа приедем. Ты не бойся, я им скажу, как было дело. Там во всем разберутся.

"Опять "разберутся", - с внезапной тревогой подумал я, - "один раз уже чуть не разобрались".

Рассветало. Туман уже почти исчез, поэтому мы одновременно заметили мчавшийся нам навстречу черный "Форд". Машина шла точно посередине шоссе и не собиралась сворачивать.

- Он что, ошалел?! - сержант выругался и несколько раз посигналил, но "Форд" продолжал мчаться на нас, не сворачивая и не сбавляя скорости. Шоссе в этом месте было довольно узким, и машина занимала большую его часть. Столкновение казалось неминуемым. И тут я понял: это они!

В последний момент сержант все же успел вывернуть руль, и мы со свистом разминулись с автомобилем. Я чудом удержался на сиденьи. Мотоцикл вынесло на обочину, и мы остановились.

- Идиот! Вот он у меня еще поездит! Ага, остановился! - сержант так и не понял, кто это такие. "Форд" затормозил, и из него выскочили двое с пистолетами. Один из них тут же вскинул руку, но я, не дожидаясь выстрела, выпрыгнул из коляски и упал позади мотоцикла. Выстрела я не слышал стреляли из пистолета с глушителем - но в следующий момент пуля с визгом отрикошетила у меня над головой от коляски мотоцикла.

- Стоять! - сержант, как ни странно, сохранял полное самообладание.

- Вы кто такие? Этот человек сдался мне добровольно, - он полез за револьвером.

На этот раз я услышал негромкий хлопок, сержант пошатнулся и, выпустив револьвер, медленно осел на землю. Выглянув, я увидел, что те двое, не торопясь, идут к мотоциклу, держа пистолеты наизготовку. Все. Это конец! Липкий страх парализовал меня. Сейчас они подойдут и хладнокровно всадят в меня по обойме. Потом развернутся и уедут. А я останусь лежать здесь, рядом с сержантом. Мертвый.

И тут я заметил оброненный сержантом револьвер. Он лежал совсем рядом, стоило только протянуть руку. Во мне вдруг закипела холодная ярость. Почему в меня могут стрелять, а я - нет?! Эта ярость вывела меня из оцепенения.

Не вставая, я дотянулся до револьвера и взвел курок. Те двое были уже совсем близко, метрах в десяти. С такого расстояния даже я не промахнусь! Я медленно перевернулся на живот, выставил револьвер между колесами мотоцикла, прицелился и несколько раз нажал на спуск. Револьвер задергался, грохот выстрелов заполнил уши. Я выстрелил четыре или пять раз подряд и на мгновение зажмурился. А когда открыл глаза, увидел, что один из моих врагов лежит без движения, а другой, стоя на коленях, медленно валится набок. Я попал в обоих!

Я поднялся и, держа револьвер наготове, направился к ним. Один был мертв - мои пули попали ему в грудь и в живот, но другой был только ранен в правое плечо и потерял сознание, видимо, от болевого шока. Я подобрал оба валявшихся на земле пистолета с глушителями и засунул их за пояс. Раненый застонал и открыл глаза.

Первое, что он увидел, было дуло моего револьвера, смотревшее ему прямо в лицо.

"Теперь моя очередь задавать вопросы", - пришло мне вдруг в голову.

- За что вы хотели меня убить?

Он молчал.

- Отвечай, или я вышибу из тебя мозги! - я уже терял контроль над собой. Если бы он снова промолчал, я бы, наверное, выстрелил в него в упор.

- Это приказ, - прошептал он.

- Но за что?!

- Не знаю. Нам приказали.

- Кто?

Он снова не ответил.

- Кто приказал?!

- Де Сайлес.

Этого я не ожидал. Убийца не врал, но мне все равно трудно было поверить. Значит, меня должны расстрелять по приказу министра национальной безопасности! Это же бред!.. И тем не менее, это, по-видимому, правда.

В следующий момент раненый неожиданно сделал мне подсечку и одновременно резким движением здоровой руки выбил револьвер. Я упал на спину. Убийца вскочил и прыгнул к отлетевшему в сторону револьверу. Этот прыжок, казалось, тянулся бесконечно долго, как в замедленном кино - время вдруг стало резиновым... Человек дотянулся до револьвера и направил его на меня; я уже видел черную дырку ствола, смотревшего мне в лоб, но... за эти длинные мгновения я успел вытащить один из пистолетов, торчавших у меня за поясом, и нажал на спуск. Я видел, как брызнула кровь, и он, так и не успев выстрелить, повалился на спину. Я даже не стал подходить к нему мне вдруг стало плохо. Да и кому угодно на моем месте стало бы! Три трупа, все вокруг в крови, пустая дорога... И, самое главное, двоих из этих троих убил ты. Только что...

Минут через десять я пришел в себя. Надо было что-то делать. Теперь они будут охотиться за мной с полными на то основаниями - я убил двух их агентов. Да и беднягу сержанта теперь на меня спишут.

Надо уносить ноги. Неважно куда - нельзя терять ни минуты. Я подбежал к черному "Форду" стоявшему у обочины, и уселся за руль. Ключ зажигания был на месте. Мотор завелся сразу - хороший мотор, мощный. Теперь не так-то просто будет меня догнать. Но только куда бежать? Меня уже всюду ищут. Скоро их люди обнаружат трупы и поймут, что я воспользовался машиной. Значит, скоро ее придется бросить. Но куда мне тогда деваться полураздетый, избитый, без гроша денег и с двумя пистолетами за поясом меня схватят через десять минут, если не застрелят раньше. Что же делать?

Пока я так размышлял, за окнами замелькали дома пригорода. И тут я понял, что инстинктивно гоню машину к своему дому. А куда мне еще деваться? Сомнительно, чтобы они устроили там засаду - ни один нормальный человек на моем месте домой бы не сунулся. А я направлялся именно туда мне необходимо было переодеться, захватить денег, ну а потом - потом надо будет попытаться выбраться из страны. Удастся это или нет - еще неизвестно, но оставаться здесь - самоубийство.

Вот и мой дом. Я притормозил, огляделся по сторонам. Вроде ничего подозрительного. Но машину на виду лучше не оставлять. Я свернул в проулок и заглушил мотор. Вокруг было тихо. Я выждал немного и выбрался из машины. Не снимая правой руки с засунутого за пояс пистолета, зашагал к дому. Эти пятьдесят метров я шел, как по раскаленным угольям. Но все обошлось, мне никто не встретился. Я поднялся по ступенькам и потянул на себя ручку двери. Дверь противно заскрипела и приоткрылась. "А что, если в доме засада?" Но отступать было поздно. Я шагнул в прихожую, одновременно доставая из-за пояса пистолет. Но нет, никто не прыгнул на меня из-за двери, никто не приставил к спине холодный ствол. Как я и надеялся, им не пришло в голову, что я мог вернуться домой.

...Первым делом - умыться и побриться. Я сунулся к зеркалу. Зрелище было именно такое, как я и ожидал: бледная небритая физиономия, вся в синяках и ссадинах - типичный уголовник. С одеждой дело обстояло не лучше. Итак, за дело.

Через сорок минут я, наконец, привел себя в более или менее приличный вид. Надел новую рубашку, легкие брюки, шляпу, темные очки (при таком солнце их носили почти все), рассовал по карманам деньги. Ага, еще пистолеты. Могут пригодиться. Ну, один можно положить в "дипломат" вместе с другими вещами первой необходимости, а вот второй должен быть все время под рукой... В конце концов я засунул оружие за пояс брюк, под рубашку, и остался доволен - пистолет почти не мешал и снаружи был незаметен.

Все. Больше дома оставаться нельзя - на всякий случай они могут заглянуть и сюда.

Едва я об этом подумал, как у дома затормозила машина. Они! Не раздумывая, я подхватил "дипломат" и бросился к окну, выходившему в сад. Поспешно, неслушающимися пальцами отодвинул шпингалет, выпрыгнул в сад и побежал к калитке в дальнем его конце. Оттуда до машины было совсем близко.

Позади что-то дважды негромко хлопнуло, и пуля сбила ветку у меня над головой. Открывать калитку уже не было времени. К счастью, она была старая и деревянная, и я вышиб ее ударом ноги.

Я успел как раз вовремя. Позади уже слышался топот преследователей, когда я, наконец, распахнул дверцу машины, упал на сиденье и, включив зажиганье, дал газ. Кажется, в меня стреляли, но не попали - я тут же свернул за угол. Навстречу мне уже выруливал точно такой же черный "Форд", как и тот, в котором сидел я. Я рванул из-за пояса пистолет и, почти не целясь, дважды выстрелил. То ли я попал в водителя, то ли ему в лицо ударили осколки стекла, но только автомобиль вильнул и врезался в фонарный столб. Позади снова захлопали выстрелы, но я был уже вне их досягаемости меня скрыл изгиб улицы.

Я мчался, куда глаза глядели, то и дело поворачивая, чтобы замести следы. Но долго так продолжаться не могло. Скоро машину придется бросить о ней уже наверняка знает вся полиция в городе.

Я взглянул в зеркальце заднего обзора. "Хвоста" видно не было. Наверное, они приехали на одной машине - той, которая врезалась в столб.

И все же, как это меня угораздило? Еще каких-нибудь десять часов назад я был добропорядочным гражданином, математиком-программистом, мирно спал у себя дома, а теперь я - террорист, опасный преступник, и за мной по пятам гонятся агенты спецслужб, двоих из которых (а может, и троих) я успешно застрелил. Это я-то, никогда не державший в руках оружия!

Неожиданно мой "Форд" вылетел на людный перекресток. Загорелся красный свет, и я затормозил - ни к чему привлекать к себе внимание. А машину пора бросать - вот сейчас сверну в какой-нибудь безлюдный переулок, загоню ее в тупик - и пусть ищут.

Зажегся зеленый. Но автомобиль, несмотря на мои старания, не двигался с места. Только через несколько секунд до меня дошло, в чем дело кончился бензин. Так что бросать машину придется прямо сейчас. Далеко не лучшее место, но - ничего не поделаешь. Я застегнул рубашку, чтобы не было видно пистолета, взял чемоданчик и открыл дверцу.

Я успел сделать всего несколько шагов, когда позади раздался скрип тормозов. Я обернулся, инстинктивно нащупывая за поясом пистолет, и тут же понял, что опоздал. Из машины уже выскочили четверо, и у всех в руках было оружие. На этот раз я проиграл - они изрешетят меня раньше, чем я успею достать свой пистолет.

И в этот момент я увидел шанс. Это была белокурая девушка лет двадцати двух, неожиданно возникшая из-за угла. В следующую секунду она оказалась между мной и моими преследователями.

Дальше все было, как в гангстерском фильме. Выхватив пистолет я, не выпуская "дипломата", левой рукой резко привлек девушку к себе, заслонившись ею, и приставил пистолет к ее голове.

- Бросьте оружие, или я убью ее!

Это был блеф чистой воды - я знал, что никогда не сделаю этого. Но они-то знали другое - они знали, что сегодня я уже уложил троих. Кроме того, это были обычные полицейские, а не агенты спецслужбы - те бы церемониться не стали - одним трупом больше, одним меньше - какая разница?

Секунду они колебались, но все же нехотя, один за другим, побросали пистолеты на газон.

- Спиной! - скомандовал я.

Они так же нехотя повернулись.

- Так и стойте. Кто повернется - получит пулю.

- Сожалею, мисс, но вам еще метров сто придется пройти со мной, сказал я тихо, - потом я вас отпущу.

Мы медленно двинулись к подземному переходу. У этого перехода десятка два ответвлений, так что я надеялся затеряться в нем и уйти от погони. А дальше - видно будет.

...Это был какой-то сумасшедший. То ли он не видел пистолета в моей руке, то ли вообще ни о чем не задумывался - будь на моем месте настоящий преступник - он застрелил бы его через секунду.

Этот тип неожиданно схватил меня за руку с "дипломатом" и попытался оторвать от девушки с криком: "Отпусти ее, подонок!" Это ему почти удалось - он был значительно сильнее меня. Я сунул ему под нос пистолет, но это не произвело на него никакого впечатления. Он снова рванул меня за левую руку и толкнул в плечо. Мне ничего не оставалось, как стукнуть его по лбу рукояткой пистолета. Он отшатнулся и только тут, наконец, заметил в моей руке оружие. По-моему, он и теперь не особенно испугался, Но, во всяком случае, лезть в драку снова не стал. Он выругался, потер ушибленный лоб и пошел прочь, поминутно оглядываясь. И бывают же такие люди! Ведь он так и не понял, что был на волосок от смерти.

- Вы Алекс Хамильтон?

Это спросила девушка.

- Да, но откуда...

- Утром передавали по радио. И вы действительно убили трех человек?

- Двух. Они стреляли в меня. Я защищался. Третьего убили они.

- Я так и думала. Вы не похожи на убийцу. Да я уже раз пять могла выбить у вас пистолет!

Отпустив девушку, я с удивлением смотрел на нее.

Позади послышался топот ног.

- Скорее бежим! Тут у меня машина.

Я не заставил ее просить дважды, и мы быстро сбежали вниз по ступенькам. Вот это повезло!

- Вас как зовут?

- Люси.

Поворот направо. Мы выскакиваем на поверхность. Люси подбегает к стоящему неподалеку "бьюику", распахивает дверцу. Я падаю на сиденье рядом. Через пол-минуты, когда мы сворачивали за угол, я оглянулся. Полицейских не было видно. Кажется, и на этот раз пронесло.

- А теперь рассказывайте, что с вами произошло.

И пока мы петляли по улицам, я рассказал Люси все, что случилось со мной за последние двенадцать часов. Наконец-то хоть один человек мне поверил! Правда, был еще сержант... Был...

- ...Ну вот, собственно, и все. Да, я прошу прощения за мою выходку. Это, конечно, было свинство с моей стороны, но вы сами видели - у меня не было другого выхода. Еще раз извините... Эх, добраться бы до этого де Сайлеса! Уж я бы вытряс из него, какого черта он приказал меня расстрелять! - я постепенно раскалялся от клокотавшего во мне бешенства. Страха уже почти не было - то ли я успел привыкнуть, что в меня все время стреляют, то ли уверовал в свою неуязвимость, то ли злость оттеснила страх на второй план - но от того жуткого страха смерти, преследовавшего меня еще каких-нибудь три часа назад вместе с агентами спецслужб, не осталось и следа. Агенты, правила, остались, но сейчас я был в относительной безопасности.

- Вы действительно хотели бы встретиться с де Сайлесом?

Этот вопрос застал меня врасплох.

- Ну... вообще-то да! Да, хотел бы! Пожалуй, это выход. Точнее, это был бы выход. Устранить причину всего этого безумия. Но, к сожалению, это невозможно.

- Почему же - это вполне возможно. Дело в том, что я секретарша де Сайлеса.

- Что?! - моя рука непроизвольно потянулась к рукоятке пистолета.

- Не пугайтесь. Бывшая секретарша. Я была ею два месяца вплоть до сегодняшнего утра. Сегодня он предложил мне лечь с ним в постель, я отказалась, и тут же была уволена. А он покатил к своей любовнице. Он и сейчас там. Я знаю, где это. Охраны там, естественно, нет.

- Странная привычка - ездить на подобные встречи с утра.

- Де Сайлес может себе это позволить. Он же второй в стране человек после диктатора. А иногда и первый.

Ну так что, навестим его?

- Послушайте, а вы-то зачем ввязались в это дело? Это же не шутки за такое вас могут расстрелять.

- А вам не все равно? У меня с ним свои счеты.

Действительно, какое мне дело? Мне нужен де Сайлес! А заманить меня в ловушку она могла бы и более простым способом.

- Хорошо. Едем!

Минут через десять Люси притормозила у двухэтажного особняка, притаившегося за оградой небольшого парка на окраине города.

- Здесь. Это его особняк. Но он здесь не живет - только встречается с...

- Понятно.

- Ну что, не передумали?

- Нет.

- Тогда идемте.

- Вам лучше остаться.

- Я же сказала, что у меня с ним свои счеты. Мы пойдем туда вместе.

- Тогда на всякий случай возьмите пистолет. У меня есть второй. Вы стрелять умеете?

Люси улыбнулась одними уголками губ, раскрыла сумочку, вынула оттуда небольшой браунинг, оттянула затвор и положила пистолет обратно.

- Идемте.

Калитка была заперта, но у Люси оказался ключ. Под ногами захрустел гравий дорожки. Люси увлекла меня в боковую аллею.

- С этой стороны есть черный ход, - шепотом объяснила она.

У Люси оказался ключ и от этой двери - он успела основательно подготовиться. Здесь явно крылось нечто большее, чем оскорбленное достоинство; ведь, по словам Люси, все произошло сегодня. Видимо, она долго вынашивала этот план. Что-то уж очень все это смахивает на заговор! Кажется, меня таки втянули в какую-то авантюру. Но мне было уже все равно. По крайней мере, если меня все-таки поймают и расстреляют, я хоть буду знать, за что! - подумал я, и сам удивился - у меня еще, оказывается, сохранилось чувство юмора.

Мы тихо поднялись по лестнице на второй этаж и остановились перед неплотно прикрытой дверью.

- Арни, я хочу пить, принеси вина, - послышался из-за двери капризный женский голос.

- Сейчас, кошечка.

Заскрипела кровать, и за дверью зашлепали приближающиеся шаги. Я взглянул на Люси, и она молча кивнула. Пора. Я перехватил пистолет поудобнее и ударом ноги ("Опять как в кино", - подумал мельком) распахнул дверь.

Передо мной, в одной длинной рубашке и тапочках на босу ногу, стоял де Сайлес. Он был почти такой же, каким я видел его по телевизору - полный лысеющий брюнет с короткими усиками и водянистыми круглыми глазами. Перед этим человеком трепетала вся страна; его имя произносили шепотом, предварительно оглядевшись по сторонам. А сейчас он стоял передо мной в одной рубашке и тапочках, и дуло моего пистолета было направлено в его толстое брюхо.

Около секунды мы молча смотрели друг на друга.

- Кто вы такой?! - вскрикнул вдруг де Сайлес.

И тут же раздался пронзительный женский визг с широкой кровати под балдахином в дальнем конце комнаты.

- Алекс Хамильтон. Что, не узнали?

Де Сайлес начал постепенно белеть, на лбу у него выступили капельки пота. Он попятился от меня, как от привидения, закрывая лицо руками и силясь что-то сказать, но лишь беззвучно, как рыба, открывал и закрывал рот. На его лице явственно проступил тот беспредельный страх смерти, который я сам пережил несколько часов назад. Любовница продолжала визжать.

- Люси, успокойте ее! - не выдержал я. - Она действует мне на нервы того и гляди не удержусь и выстрелю.

Я слышал, как Люси прошла у меня за спиной; через секунду послышался звук пощечины, и визг мгновенно стих.

- Спасибо.

- Итак, меня интересует один вопрос. Почему вы отдали приказ о моем расстреле?

- Это н-не я, - пролепетал де Сайлес. - Это приказ Президента.

- Но агент указал на вас.

- Я только передал приказ Президента.

- Ладно, сейчас это не имеет значения. За что, черт побери, меня должны расстрелять?! Отвечайте! Или я всажу вам пулю в брюхо - мне терять уже нечего!

Лицо де Сайлеса стало уже не белым, а каким-то серым.

- Вы - самый опасный человек в стране.

- Что-о-о?!

Я истерически рассмеялся. Это я-то, скромный математик-программист, лояльный гражданин - самый опасный человек в стране!

- Он что, с ума сошел?! Кто ему сказал такую чушь?

- Машина.

- Какая машина?

- Главный Государственный Компьютер.

Не может быть! Но нет, де Сайлес не врет - он слишком напуган, чтобы врать. Итак, компьютер. Но уж в этом деле я должен разобраться - это же моя специальность.

- Расскажите точнее. Можете сесть и рассказывайте.

Де Сайлес почти упал в глубокое старинное кресло, отдышался и заговорил.

- Понимаете, у него мания преследования.

- У кого - у компьютера?

- Нет, у Президента. Он все время боится заговора. И вот недавно он дал запрос компьютеру: какой человек в стране наиболее опасен для него лично? И компьютер назвал вас.

- Не верю! Компьютер не мог такого выдать!.. Или вопрос был задан неграмотно.

- Компьютер абсолютно надежен. До сих пор он ни разу не ошибался. И, кроме того, то, что вы до сих пор живы и находитесь здесь - лучшее доказательство его правоты. Но, уверяю вас, я здесь абсолютно не при чем. Это приказ Президента.

...А ведь он прав! Я до сих пор жив, вооружен и припер к стенке самого де Сайлеса! Наверное, компьютер все-таки был прав... Но ведь пока все это не началось, я был для них абсолютно безвреден! В чем же дело? Я же не был для них опасен - я СТАЛ опасен!..

Кажется, я понял, все дело в обстоятельствах. Они, начав действовать, сами загнали меня в угол - я был ВЫНУЖДЕН стать опасным!..

- В какой форме был задан вопрос компьютеру?

- Сейчас вспомню... Назвать человека... наиболее опасного... нет, не так... Вспомнил! Назвать человека, ПОТЕНЦИАЛЬНО наиболее опасного для Президента.

Все! Теперь все встало на свои места. Я был прав - компьютер, видимо, имел возможность моделировать будущее - в том числе, и последствия своего ответа. И он добросовестно выполнил свою задачу. Но... но теперь мне остался единственный выход - уничтожить Президента, вернее, диктатора пора называть всех своими именами. И я смогу сделать это - компьютер не ошибается...

Я стоял, забыв о де Сайлесе, потрясенный этой мыслью. Да, это был единственный выход. Пусть будет так! Пусть поднявший меч от меча и погибнет!

Дверь позади с грохотом распахнулась, и в комнату ввалились несколько человек с автоматами. Один стал у двери, двое подошли к побелевшему де Сайлесу, молча сунули ему в рот кляп и принялись вязать руки. Один, по-видимому, главный, подошел ко мне и протянул руку.

- Мартинес.

- Алекс, - я пожал руку и поморщился от его хватки.

- Мы уже знаем о вас. Такие люди нам нужны. Надеюсь, вы с нами?

- Сначала хотелось бы узнать, кто вы. То, что Люси - из вашей команды, я уже понял. А вы, должно быть, заговорщики?

- Обижаете, Мы - Армия Национального Освобождения.

- Наслышан, - я действительно немало всего слышал об этой подпольно-партизанской организации, но слышал разное, и далеко не всегда хорошее. - Но сомневаюсь, что смогу быть вам полезен. Я ведь только математик-программист. Даже стрелять толком не умею.

В ответ на последнюю фразу раздался дружный хохот.

- Не прибедняйтесь! Того, что вы сегодня натворили, другому хватило бы на всю жизнь!

- Но у меня не было другого выхода!

- А разве теперь он у вас есть? Вас по прежнему ищут полиция и секретные службы, и если поймают - прикончат на месте. Так что у вас одна дорога - к нам.

Что ж, пожалуй, Мартинес прав. Хотя я толком даже не знал, что это за люди - но у меня действительно не было другого выхода.

- Хорошо. Я согласен. И у меня сразу же есть к вам предложение.

- Валяйте.

- Хотите покончить с Пре... с диктатором?

- Разумеется! Это намного облегчило бы нашу задачу. У вас есть план?

- Еще нет. Мне нужна кое какая информация. А ну-ка, выньте у него изо рта кляп, - я указал на де Сайлеса.

Мартинес кивнул, и один из его людей вынул кляп.

- Насколько я понял, диктатор полностью доверяет своему компьютеру?

- Да.

- Кто, кроме него, может к нему подключиться?

- Только Президент и я.

- Где находится ваш терминал?

- В Министерстве Национальной Безопасности.

- И все?

- ...Нет. Еще один есть в этом доме.

- Отлично.

- Что вы задумали? - вмешался Мартинес.

- Я хочу ввести в компьютер информацию, что на президентский дворец готовится массированная атака. Как вы думаете, что предпримет диктатор?

- Скроется.

- Куда?

- В одну из своих резиденций.

- А мы устроим засаду на дороге и уничтожим его.

- Во-первых, он ездит с охраной. А, во-вторых, мы не знаем его маршрута.

- Все маршруты знает компьютер. Он и подскажет Президенту наиболее безопасный, - подал голос де Сайлес.

- Ага, заговорил. Жить захотел, - усмехнулся Мартинес. - Что ж, по-моему, придумано неплохо. Стоит попробовать.

- Где находится терминал?

- Внизу, в подвале.

- Ключевое слово для доступа в компьютер.

- Скажу, если обещаете сохранить жизнь.

- Да я тебя... - обернулся Мартинес.

- Не надо. Оставьте ему жизнь - мне нужен пароль компьютера.

- Ладно, будешь жить. Скажи спасибо этому человеку, которого ты приказал расстрелять.

Что-то не понравилось мне в тоне Мартинеса и в том, как быстро он согласился. Но эти слова все же давали де Сайлесу хоть какую-то надежду.

- Итак, пароль.

- "Безопасность".

...Мы лежали, укрывшись за насыпью. Было жарко. Рубашка промокла насквозь, руки вспотели, и я то и дело вытирал их об штаны и снова брался за черную эбонитовую рукоятку гранатомета. Толстый ствол его был направлен на шоссе, по которому время от времени проносились машины. Где-то назойливо звенела цикада. Несколько пожухлых травинок, пробившихся среди камней, слегка покачивались перед самым носом. Рядом залегли Мартинес, Люси и еще несколько человек. Матово поблескивали черные пыльные стволы пулеметов и гранатометов. Никто не разговаривал - все ждали.

Из-за поворота донесся условный свист - едут! Я в очередной раз вытер потные руки, положил на плечо гранатомет и прильнул к прицелу. Отсюда шоссе было видно, как на ладони. В оптику я различал даже облупившиеся пятна краски на столбиках ограждения. Нет, я не промахнусь. Я просто не могу промахнуться - как не мог умереть тогда, меньше суток назад, когда шел по гулкому тюремному коридору. Все рассчитано, все учтено; осечки не будет - компьютер не ошибается.

Из-за поворота с грохотом вылетела танкетка, чуть замедлила ход и поползла по шоссе. Башенка с тяжелым пулеметом слепо вращалась из стороны в сторону, но нас с шоссе не было видно.

Вслед за танкеткой из-за поворота выскочило шестеро мотоциклистов в форме военной полиции, и вот, наконец, показалась длинная черная машина диктатора, за ней еще одна, поменьше, снова мотоциклисты и еще одна танкетка.

Я неторопливо поймал черный лимузин в перекрестье прицела и положил палец на спуск.

Но что-то меня остановило. Я почувствовал. Почувствовал, что диктатора в машине нет. Он слишком хитер. Но где же он?..

Он может быть только во второй машине, машине охраны! Танкетки слишком опасны для нападающих, в них будут стрелять в первую очередь, после лимузина. А быстрая небольшая машина охраны имеет все шансы уйти при неожиданном нападении. Да, я уверен, диктатор там! Я слегка повел стволом гранатомета, поймал автомобиль в перекрестье прицела и нажал на спуск.

В следующее мгновение на месте второй машины вспух огненный гриб, взвился вверх, превращаясь в султан черного дыма. Снизу ударил пулемет, но было поздно. Справа и слева от меня выстрелили еще три гранатомета, яростно ударило пламя из пулеметных стволов, обрушивших на шоссе потоки свинца.

Все было кончено в течение двух минут. На шоссе догорали обломки машин, черной масляной копотью дымили обе танкетки. Не ушел никто. Вниз уже бежали люди Мартинеса.

Я положил ставший вдруг непомерно тяжелым гранатомет и тоже побрел вниз.

Мартинес стоял возле того, что еще пять минут назад было машиной охраны, и глядел на обгоревший труп с оторванной рукой.

- Ты не ошибся, Алекс, это был он.

- Да, я не ошибся. Я не мог ошибиться! Это конец. Конец этому безумию. Все! Кончилось! - я уже кричал, в истерике облегчения. - Все! Свободен! Конец!

Хотя я и сам понимал, что до конца еще далеко. Все только начиналось.