92327.fb2
Риенальд кивнул и указал рукой на скалистую гряду в центре острова. Шли молча, стараясь удержаться на скользких камнях, внезапно они словно перешли невидимую границу. Ветер и дождь стихли, вокруг стояла абсолютная и оттого еще более зловещая тишина.
— Что это такое, Рей? — Ниелан невольно поежился
— Мы подошли к Обители. Это центр Мира. Средоточение сил. Здесь они все нейтрализуют сами себя. Именно поэтому открыть телепорт прямо к Оракулу невозможно. Здесь не действует никакая магия. А теперь смотрите внимательно, не пропустите вход в пещеру.
Даже если бы и захотели, то пропустить этот вход они бы не смогли. Огромная пещера зияла черной пастью входа на светло-сером камне скалы. Внутри, вдалеке мерцал огонек, приглашая зайти.
В самой пещере тишина казалась еще более плотной, почти осязаемой, они шли по длинному коридору и с каждым шагом вокруг них загорались сотни крохотных ярких искорок, освещая путь. Коридор закончился внезапно, и они оказались в небольшой пещере, залитой мягким, струящимся светом, посреди нее, на высоком каменном постаменте, накрытом золотистым мехом какого-то неизвестного животного, укрывшись покрывалом из собственных длинных каштановых волос, спала маленькая обнаженная девушка.
От неожиданности парни остановились:
— Это что? Оракул? — потрясенно спросил Милиан.
— Выходит, что да… — удивленно почесал макушку Рей.
Девушка на постаменте зашевелилась, потянулась и открыла золотые, с алыми искорками глаза:
— Я ждала тебя, принц Милиан, подойди ко мне!
Мил подошел к постаменту, на котором сидела Оракул. Девушка положила ему на лоб свои ладошки и заговорила звонким, ясным голосом.
— Через пятьдесят восемь луностояний, в день, последующий за полнолунием, выйдешь ты на Поляну Встреч. Из серебристого тумана выйдет Дитя Четырех Стихий, та, что предназначена тебе. Ты обвенчаешься с ней в тот же день, полюби ее, она твоя судьба и судьба всего вашего рода. Когда познает она тебя как мужчину, проснется в ней древняя сила, которая откроет эльфам Земли путь в иные миры. А когда станет ваша любовь взаимной, ты зачнешь ей дитя, и дитя это освободит Иллиарду от Стены, и принесет благоденствие всем эльфийским мирам. Иди, Милиан, и помни, ты должен полюбить, полюбить всем сердцем.
Оракул убрала руки от Мила, снова свернулась калачиком на своей шкуре и уснула. Парни в растерянности постояли еще насколько минут, а потом молча направились к выходу.
— И что все это значит? Кто-нибудь может мне объяснить? — Милиан обвел глазами всех присутствующих.
Сегодня заседали в беседке практически в том же составе, что и вчера, исключая Айлана, которого срочно вызвал отец, но зато включая принцессу Инниану.
— Это значит, Мил, что у тебя осталось пятьдесят восемь лун на то, чтобы перетрахать всех девок в округе. — Хохотнул Салем.
— Мне не до шуток, Сэм, ты же сам понимаешь, что «Серебристый туман» означает переход между мирами, а это в принципе невозможно на территории нашего королевства. Да и еще это «Дитя Четырех Стихий». Все знают, что у двух различных видов Изначальных детей быть не может, а уж, чтобы все четыре…
— Не парься, Мил, когда придет время, ты сам все поймешь. Откроется телепорт, выйдет оттуда миленькая эльфиечка, ты ее полюбишь, она родит тебе сына, или дочку, и все будет в порядке. Представляешь, скольких эльфов ты сможешь сделать счастливыми? Все те, кто сейчас вынуждены жить в иных мирах, потому что у них там семьи, дети, а привести их на Иллиарду они не могут, наконец-то вернуться домой. Главное переспать с ней вовремя. И качественно! — Йос плеснул в свой бокал вина и отсалютовал Милиану.
— Нет, Йос, ты не прав, — вступила в разговор, молчавшая до сих пор Инниана, — тут главное слово — «Любовь».
— Женщины, — фыркнул Салем. — Вам бы все о любви болтать и сопли размазывать.
— Сопли тут ни при чем, Сэм. — Инниана бросила на брата сердитый взгляд. — Если она действительно будет «Дитя Четырех Стихий», то представляете, какой набор способностей и возможностей в ней заложены? Ты хоть понимаешь, Мил, что обмануть свою жену ты не сможешь, и что ребенок у вас родится только тогда, когда любить вы будете, друг друга взаимно, причем до беспамятства, а любая твоя измена, по неосторожности, или по глупости, может стоить ей жизни, если она будет к тому времени любить тебя, так что влип ты Мил, по самые кончики ушей.
Милиан и сам понимал, что «влип», как выразилась Инниана, единственной его надеждой было то, что из телепорта выйдет действительно эльфийка красоты небывалой, и все его прежние увлечения просто померкнут в сравнении с ней.
— А тут, из серебряного тумана вышла «человечка», непонятно кто, без роду, без племени, нечто презренное и ничтожное — Аленка вздохнула и сильнее прижалась к груди Ния.
— Спасибо тебе. Я, кажется, говорю это в тысячный раз за сегодня. — Аленка невесело усмехнулась. — Я не дитя каких-то там стихий, я просто человеческая девушка, и никогда не полюблю принца. Хотя бы потому, что не могу любить того, кто меня презирает и ненавидит.
Ний обнял девушку, чувствуя, как она дрожит от всего, что услышала, а может от ночной прохлады.
— Давай, я провожу тебя в твою комнату, а завтра решим, что со всем этим делать.
Не было бы счастья, да несчастье помогло…
Аленка проснулась оттого, что нахальные солнечные зайчики прыгали по ее лицу, щекотали нос и упрямо залазили под плотно сомкнутые веки. Девушка сладко потянулась, надо же, какой сон ей вчера приснился, короли, принцы, эльфы, она зевнула и открыла глаза.
— Оказывается — не сон. — Пробормотала Аленка, разглядывая роскошную спальню. Вчера вечером она так устала, что просто позволила служанкам раздеть себя и уложить в постель. На осмотр интерьера сил у нее уже не осталось.
Центральную часть комнаты занимала кровать. Нет, не правильно, не кровать — ложе, одр! Или как там еще можно назвать эту огромную фантастическую конструкцию. Да у Аленки вся спальня в ее старой «хрущевке» была размером с эту кровать!
Кровать утопала в белоснежных шелках, атласе и кружеве, Полупрозрачный белый балдахин, мягкие и легкие покрывала, множество подушек и подушечек.
— И зачем здесь столько подушек? Или у эльфов принято устраивать подушечные бои перед исполнением супружеского долга?
На краю кровати девушка обнаружила великолепный шелковый пеньюар украшенный тончайшей вышивкой. Тут только ей пришло в голову посмотреть, а в чем же собственно она спала.
— Н-да, версаче и габаны отдыхают…
Ажурная кружевная ночная рубашка (естественно, белого цвета) на Земле вполне могла бы сойти за дорогущий вечерний туалет.
Выбравшись из постельных завалов, и надев пеньюар, Аленка прошлась по комнате. Обстановка была выдержана в бело — голубых тонах, напротив кровати — небольшой диванчик и столик, справа — дверь, видимо входная, и ряд невысоких полочек, слева — большое окно, прикрытое изящными резными ставнями. Самое интересное, что застекленных рам у окна не было, внутри — легкие голубые занавеси, снаружи — оплетенные непонятным растением ставни. И все.
— Хм, у них тут что, зимы никогда не бывает?
Ради интереса Аленка пару раз открыла и закрыла ставни, и продолжила изучение своих апартаментов. У стены, в изголовье кровати, стоял небольшой туалетный столик с овальным зеркалом, на нем девушка нашла свою брошь-переводчик. Рядом со столиком находилась еще одна дверь, за которой обнаружилась гардеробная, вся завешанная платьями, юбками корсетами и прочими тряпочками непонятного пока назначения. Одну из стен гардеробной занимали ряды полок с невероятным количеством туфелек, босоножек, сапожек, сумочек, ремней, перчаток и прочих милых сердцу каждой женщины мелочей. Рядом, на другой стене висело огромное, от пола до потолка, зеркало, сбоку от него стоял большой стол, на котором Аленка, к невероятной радости, нашла свою сумку, а так же выстиранные и отглаженные джинсы и футболку. Кроссовки тоже нашлись, под столом, их отмыли и даже пришили на место оторвавшуюся эмблему «Пумы», которую Аленка забывала пришить на место вот уже три месяца.
За рядом вешалок с плащами и пелеринами, девушка нашла дверь в местный аналог совмещенного санузла. И если эльфийские вариации на тему туалета и умывальника ее не сильно впечатлили, то вот ванна заслуживала всяческих похвал, одобрений, а также ее, Аленкиного, немедленного внимания.
Хотя ванной это язык не поворачивался назвать, скорее небольшой бассейнчик, выложенный маленькими кусочками разноцветных камешков. Девушка тщательно осмотрела стенки бассейна, но нигде не нашла ни крана, ни кнопки, с помощью которых можно было бы наполнить это чудо водой.
— Вот, блин, инженеры — самоучки, хоть бы инструкцию на бортике нарисовали. — Решив еще раз осмотреть стенки, а вдруг чего-то пропустила, девушка спустилась внутрь. И в тот же миг из дна и стенок ударили сотни тоненьких струек теплой ароматной воды. От неожиданности Аленка завизжала и выпрыгнула из бассейна. Струйки тут же пропали, а вода стекла в незаметные глазу сливные отверстия.
Не рискнув пользоваться незнакомой косметикой, Аленка достала из сумки шампунь и бальзам, быстренько стянула с себя промокший халат и ночнушку, и с удовольствием приступила к водным процедурам.
«Вот интересно, — размышляла девушка, нежась в ароматной пене, — если я сижу в ванной, то значит, я принимаю ванну, а если я, вот как сейчас, сижу в бассейне, то значит, я принимаю бассейн? Надо бы разобраться…»
Из сладкой неги Аленку вырвал громкий звук хлопнувшей двери. Похоже, что к ней кто-то пожаловал, резко нырнув под воду, она смыла шампунь с волос, на ощупь нашла на бортике флакончик с бальзамом, и только когда пахнущая цветами жидкость полилась на волосы, девушка поняла, что ошиблась и нанесла на голову какой-то неизвестный эльфийский элексир.
— Будем надеяться, что это не средство для депиляции — бормотала Аленка, наскоро вытираясь.
Выйдя в гардеробную, Аленка растерялась. Ей нечего было одеть. Да, вокруг залежи эльфийских тряпок, но самостоятельно она эти пыточные агрегаты на себя не напялит. Оставалось только надеть что-то из своих вещей. Аленка перетрясла всю сумку и наконец-то, на самом дне, нашла тонкий трикотажный голубой сарафанчик. Конечно, его следовало бы отгладить, но сейчас не до церемоний, того и гляди сюда кто-нибудь войдет, а она «неглиже». Со стеллажа с обувью девушка взяла пару легких голубых туфелек, отдавая должное эльфийским обувщикам. Таких удобных туфель у нее никогда не было. Наскоро подкрасив ресницы и губы, Аленка задумалась, что же делать с ее мокрой шевелюрой. Махнув рукой, она просто замотала волосы сухим полотенцем, наподобие тюрбана, авось сойдет за креативный иномирный головной убор.
Выйдя в спальню, Аленка взяла с туалетного столика брошь, приколола ее к сарафану, и тут только заметила своего раннего посетителя.
Принц Милиан, развалившись, сидел на диване, и лениво подбрасывал на ладони какой-то блестящий шарик.
— Доброе утро, принц. — Вежливо и сдержанно поздоровалась Аленка, присаживаясь на край кровати.