84064.fb2
Я встал с постели и зажег свет. Комната была пуста. И все-таки я по-прежнему не чувствовал себя спокойно. Я вышел в коридор, потом заглянул в шкаф и в ванную комнату. Наконец, не удовлетворенный результатами осмотра, я стал проверять, хорошо ли закрыты окна, - и был потрясен: на стекле одного из них с внешней стороны было написано краской:
КОТ ПРОСИТ ПРИЙТИ В ЦИРК
Я вернулся в постель настолько разъяренный, что был готов пожаловаться на Силки в полицию, чтобы его арестовали. Утром, когда я проснулся снова, надписи на окне не было.
Во время завтрака мой ночной гнев утих. Я даже нашел поведение Силки забавным и почувствовал к нему жалость за его отчаянное желание доказать старым друзьям, какой он выдающийся человек. Перед тем, как отправиться на свои утренние лекции в университете, я выглянул из окна спальни. Под самым окном я увидел отпечатки ног, но, приглядевшись к ним, понял, что они не похожи на человеческие. Из этого я сделал вывод, что Силки, видимо, принял меры предосторожность, не желая, чтобы следы указывали на него.
Незадолго до полудня один из моих студентов спросил меня во время занятия, может ли биологическая наука объяснить существование уродов или феноменов деформационного типа. Я дал ему обычное объяснение - различные виды изменчивости, нарушение процессов питания, болезни, недоразвитость мозга, которая может повлиять на строение организма, и так далее - и сухо закончил советом: если ему нужна ещё какая-нибудь информация по этой теме, пусть обратится к моему старому другу Силки Трейвису, эксперту по феноменам и директору цирка Пэгли-Мэттерсон.
Эти заключительные слова произвели фурор: я услышал, что именно одно чудовище из этого цирка и было причиной вопроса, с которого начался разговор. Понизив голос, студент объяснил, что видел там странное существо, похожее на кота, которое "разглядывает вас с таким интересом, словно оно человек".
В этот момент раздался звонок, который избавил меня от необходимости комментировать эти слова. Однако я помню, что подумал: как мало развились люди за время существования человечества. Они так примитивны, что у них всегда вызывало и вызывает интерес все необычное и аномальное, хотя с научной точки зрения норма гораздо более изумительна. Я по-прежнему не собирался идти в цирк. Но в середине того же дня, возвращаясь с занятий, я инстинктивно протянул руку к карману, вынул из него открытку с фотографией Силки, рассеяно перевернул её и прочел то, что было написано на обороте:
"Пересылка межзвездной почты требует решения сложнейших задач в области энергии, связанных с дифференциальным исчислением времени. Потому возможно,что эта открытка придет на место назначения раньше, чем я узнаю, где вы находитесь. Чтобы подстраховаться, я посылаю вторую такую же в цирк, написав на ней ваши имя и адрес. Обе открытки будут отправлены одновременно.
Не надо слишком сильно ломать себе голову по поводу способа их пересылки. Я просто кладу специальный прибор в почтовый ящик. Этого достаточно, чтобы отправить открытки на Землю, в другой почтовый ящик, куда они адресованы, оттуда они рассылаются обычным образом. После этого отправивший их прибор растворяется.
Фотография говорит сама за себя."
Однако фотография мне ничего не сказала, и это снова вызвало у меня беспокойство.
Резким движением я засунул открытку в карман и уже почти был готов позвонить Силки и спросить его, что означает этот бред сумасшедшего, если тут действительно было что понимать. Однако, поразмыслив, я решил отложить звонок: дело было не таким уж важным.
На следующее утро, когда я проснулся, на наружной поверхности того же оконного стекла были нацарапаны слова:
КОТ ХОЧЕТ ГОВОРИТЬ С ВАМИ!
Они, должно быть, находились на окне довольно долго, потому что в тот самый момент, как я их заметил, они стали исчезать. Пока я завтракал, надпись полностью пропала. Я был больше встревожен, чем раздражен: такая настойчивость со стороны Силки заставляла думать, что у него не в порядке нервы. Я подумал, что, может быть, все-таки должен, несмотря ни на что, побывать на представлении и подарить Силки его маленькую победу:
тогда призрак Силки, который преследует меня уже две ночи, наконец сможет успокоится. Но только после ленча мне пришла в голову мысль, окончательно заставившая меня решиться: я вспомнил о Вирджинии.
Уже два года я был профессором биологии, что удовлетворило бы честолюбие любого молодого человека. Но этот общественный успех быстро стал вызывать у меня только безразличие и растерянность. Тогда я впервые в своей достаточно тусклой жизни почувствовал стремление иметь спутницу жизни и остановил свой выбор на Вирджинии. Она быстро стала избранницей моего сердца. К несчастью, она, похоже, считала меня чем-то вроде плода скрещивания ископаемой окаменелости с мыслящим роботом. У меня было чувство, что мысль выйти за меня замуж ещё ни разу даже не коснулась её сознания. Мне уже давно казалось, что, если бы я сумел, нисколько не уронив своего достоинства, заставить её поверить, что я - романтический молодой человек, она дала бы себя убедить и согласилась бы сказать "да". Притворяться, что любое цирковое представление приводить меня в восторг, что может быть лучше для этой цели! Чтобы подготовить Вирджинию, я решил этим же вечером повести её к Силки Трейвису, надеясь, что моя дружба с такой известной личностью заставит затрепетать её жадную до экзотики душу.
Первое препятствие я преодолел без всякого труда: Когда я позвонил Вирджинии и сообщил ей свои планы на вечер, она тут же согласилась пойти со мной. На подходе к цирку я заранее изобразил на лице радость. Я нарочно пошел по главной аллее парка аттракционов и забавлялся всевозможными ребячьими играми. Критический момент наступил, когда я предложил Вирджинии представить её моему другу Силки Трейвису.
Мой план идеально удался: она остановилась как вкопная и взглянула на меня почти с упреком.
- Филипп, вы хотите сказать, чо знакомы с таким знаменитым человеком, как Силки? - спросила она и беззвучно ахнула. Как бы я хотел, чтобы этот глубокий вздох восхищения относился ко мне самому!
Силки прекрасно справился с этой ситуацией. Он ещё не был на сцене, когда мы назвали свои имена продавцу билетов. Тот что-то крикнул, вызывая директора из какой-то задней комнаты, и через минуту Силки вбежал в главную палатку феноменов. Он был толстым, как хорошо откормленный хищник, и щурил глаза так, словно последние пятнадцать лет занимался только тем, что искал наилучший способ использовать людей к своей выгоде. На его лице не было и следа лунатического выражения, которое оно имело на открытке, напротив, оно было по-своему оживленным: на этом лице были видны следы алчности и порока, мелочная расчетливость торгаша м страсть к наживе. Силки оказался таким, каким я его себе представлял. Удивительно, но он, похоже, был глубоко тронут нашей встречей и счастлив увидеть меня. Это была радость одинокого кочевника, который на время оказался рядом с оседлыми людьми и немного завидует из спокойной устойчивой жизни. Здороваясь, мы оба преувеличенно выражали свои чувства, но каждый был в восторге от того, что встретил у другого такой теплый прием. Как только приветствия и обряд знакомства закончились, Силки стал держать себя с нами снисходительно.
- Незадолго до вас ко мне заходил Брик. Он сказал, что вы преподаете. Поздравляю! Я всегда знал, что в вас что-то есть!
Я как можно скорее увел разговор от этой темы.
- Силки, как вы смотрите на то, чтобы показать нам свои владения? Во время этой прогулки вы сможете рассказать нам о себе.
Мы уже видели невероятно толстую женщину и человека-скелет, но тем не менее Силки подвел нас к ним и стал описывать нам свою жизнь, включая в рассказ историю этих уродов. Он объяснил нам, в каких условиях находились эти двое, когда он их нашел, и каким образом он помог им достигнуть их нынешней славы. Эти объяснения были довольно пространными, поэтому временами я торопил Силки. Прогулка закончилась перед маленькой палаткой, вход в которую был завешен большим холщовым полотнищем. Над входом была надпись "КОТ". Я уже заметил эту палатку немного раньше, и хвастливые выкрики стоявшего перед ней зазывалы возбудили мое любопытство.
- Это кот... Войдите, взгляните на кота! Почтеннейшая публика, это не обыкновенный номер, это гвоздь программы! До сих пор никто никогда не видел в цирке такого животного! Это биологический феномен изумил ученых всего мира! Почтеннейшая публика, это нечто исключительное! Входной билет стоит всего двадцать пять центов, а если кто-то останется недоволен, он сможет на выходе потребовать свои деньги обратно. Это правда. Даю вам слово: вы сможете получить свои деньги назад, нужно просто подойти сюда и потребовать их.
И так далее. тем не менее его шумное бахвальство было далеко не самой завлекательной рекламой в мире. Я начинал чувствовать веселое возбуждение, но на мои нервы действовало другое - реакция людей, входивших в палатку. Их впускали маленькими группами, и внутри их, должно быть, обслуживал кто-то вроде экскурсовода: несколько минут подряд из палатки доносилось едва уловимое бормотание этого человека. потом голос стал громче, и я совершенно ясно расслышал, как рассказчик объявил:
А теперь, почтеннейшая публика, я открываю занавес и показываю вам...КОТА!
Вероятно, за этим последовала умело спланированная мизансцена: занавес был отдернут одним резким движением руки, потому что, как только отзвучало слово "кот". тут же послышалось "аах!" зрителей.
Оно было слышно так ясно, что ошибиться было невозможно: это был восхищенный вздох десяти или двенадцати человек, захваченных открывшимся перед ними зрелищем. Затем наступила тревожная тишина. Наконец зрители вышли из палатки и торопливо направились к главному выходу. Я заметил, что ни один из них не потребовал обратно деньги, заплаченные за билет.
Когда мы сами входили в палатку, возникла неловкая ситуация: Силки начал что-то бормотать о бесплатных билетах, которые охотно дал бы нам, если бы был владельцем цирка. Я тотчас же прекратил его косноязычный лепет, купив необходимые билеты, и вошел в палатку с очередной группой.
Животное сидело в кресле на возвышении. Длина зверя была около полутора метров. Он был довольно стройным и гибким. Голова у этого существа была кошачья. На его теле было всего несколько клочков шерсти. Чудо-кот казался непомерно выросшим зверьком из комиксов. Но на этом его сходство с чем-либо из нашего привычного мира и кончалось. На самом деле это был совсем не кот, а какое-то непонятное существо. Я понял это в первое же мгновение: в строении его тела было что-то странное. Но мне понадобилось немного времени, чтобы определить основные различия.
Прежде всего голова! Его лоб был высоким, а не низким и покатым, как у кошек. То, что можно было назвать лицом, было гладким и почти свободным от шерсти, его выражение говорило о неординарном характере, сильной воле и большом уме. Туловище прекрасно удерживалось в равновесии длинными и очень прямыми задними конечностями. Верхние конечности - или руки? - были гладкими и завершались короткими, но имевшими красивую форму пальцами с острыми когтями.
Однако при первом взгляде на это существо больше всего изумляли его глаза. Они были слегка удлиненными, имели обычные веки и примерно тот же размер, что человеческие глаза. Удивляли они тем, что были очень подвижными: меняли положение в два, даже в три раза быстрее, чем наши глаза. Эта огромная подвижность и идеальная координация движений говорили о таком прекрасном зрении, которое позволяет прочесть на очень большом расстоянии печатный текст с уменьшенной фотографии. Какие четкие и невероятно яркие картины, должно быть, принимал мозг, вооруженный таким зрением!
Я осознал все это за несколько секунд. А потом существо на сцене вдруг зашевелилось.
Оно поднялось со своего места неторопливым, уверенным и непринужденным движением, зевнуло и потянулось. Женщин-зрительниц это сначала испугало, но в зале снова стало спокойно, когда "экскурсовод" без малейшего волнения объяснил:
- Все в порядке, уважаемая публика: у кота есть привычка спускаться со сцены и проходить среди зрителей, чтобы посмотреть на них. Он не опасен.
Поэтому толпа не волновалась, когда кот подошел ко мне. Он остановился у моих ног и стал меня с любопытством рассматривать, потом осторожно вытянул вперед лапу-руку, расстегнул мою куртку, заглянул в её карман и вынул из него открытку с фотографией Силки, которую я принес с собой, желая спросить у Силки, что она значит.
Кот долго рассматривал открытку, а потом передал её Силки. Тот бросил на меня выразительный взгляд и спросил:
- Все нормально?
Я кивнул. Мне казалось, что сейчас передо мной разыгрывалась драма, движущих причин которой я не понимал. Потом я осознал, что внимательно наблюдаю за Силки.
Силки посмотрел на открытку и приготовился вернуть её мне, но вдруг изменил решение, быстро поднес открытку к глазам и недоверчиво воззрился на фотографию.
- Черт! Это же я на снимке! - сказал он прерывающимся голосом.
Его удивление, без всякого сомнения, было неподдельным. Оно было таким искренним, что встревожило меня.
- Разве не вы мне её прислали? И надпись на обороте сделана не вашей рукой? - спросил я.
Силки ответил не сразу: сначала он перевернул открытку и стал тупо разглядывать написанные на обороте строки. Наконец он покачал головой и пробормотал:
- Ничего не понимаю. Хм... Она отправлена из Марстауна. На прошлой неделе мы провели там три дня. - Силки отдал мне открытку. - До сих пор я её никогда не видел. Забавно...
Тон этих слов был убедительным. Я оставил открытку в руке и стал с любопытством смотреть на кота. Но кот уже потерял ко мне всякий интерес: пока мы с Силки спорили, кот отвернулся от нас, влез на сцену и повалился в кресло, потом снова зевнул и закрыл глаза.
Это было все. Мы покинули палатку. Я и Вирджиния попрощались с Силки. Этот случай казался мне бессмысленным, когда происходил, и ещё более бессмысленным - позже, на обратном пути из цирка.