169915.fb2
— И здесь, — поджал губы Трофимыч и добавил: — Тут никто не соврет.
Игорь Павлович подозвал майора. Тот глянул на часы. Вышел.
— Вот он, — указал Бондарев на портрет лысого, худощавого человека, — нам помочь должен. Вернее, тебе.
— Мне? Так он же мертв! — изумился Яровой.
— Есть люди, которые не умирают… в делах своих. Вот и этот. Он у нас особые архивы вел, прекрасные описания татуировок оставил. Всех знаменитостей превзошел в этом деле. У него не только рисунок — каждый крючок, каждая линия свое объяснение имеют. Около тридцати громадных альбомов сохранились. В них есть — все. Кому, когда и кто делал эти татуировки. И почему эти, а не другие. Используя альбомы, мы знаємо миграции наших зэков и помимо документов.
— Это что-то новое! — изумился Яровой. — Я еще не встречался с систематизацией таких отличительных признаков. Да еще с расшифровкой кода!
Распахнулась дверь. Появился майор. Вслед за ним двое солдат внесли металлический громоздкий ящик, козырнули и ушли.
Бондарев тщательно рассматривал фотографии в альбомах, сверял с теми, какие привез Яровой. Медленно переворачивались страницы. Рисунки, фото — от них рябило в глазах. К вечеру вчетвером и половины не одолели.
— Знаете, мне кажется, нам не с того надо начинать, — подал голос Бондарев.
— Ас чего? — удивился Трофимыч.
— Дедов наших тряхнуть.
— Да, у них на это память отменная, — вставил майор.
— Сколько их теперь осталось? — спросил у него Бондарев.
— Все те же. Пятеро. Как и при вас.
— Так. Давайте подумаем, кого лучше?
— Мне кажется, из пятого барака, — заглянул майор в свою записную книжку.
— Шило, — отозвался Трофимыч.
— Нет. Он выходил. Нужен постоянный, кто всех знал.
— А может. Дельфина позвать? — предложил майор.
— Но он вор. А нам нужен убийца, — отверг кандидатуру Бондарев.
— Думаю, Гном подойдет. Он и по этой смежной специализации сидит.
— Гном? Верно, он с самого начала здесь! — подтвердил майор.
— Давай Гнома! Только погоди, разговор с ним надо начинать с хорошей пачки папирос, — незаметно для себя перешел на назидательный тон Бондарев.
— С запросами, старый черт, — буркнул Трофимыч.
— А что ты думаешь?! Понадобилась мне однажды его консультация. Положил я перед ним полпачки «Беломора», так он мне только наполовину рассказал. А дело было тонкое. Знаний этого люда — тогда маловато у меня имелось. Дорого мне жадность обошлась. Многое упустил…
С этими словами Бондарев развернул стул. Поставил стулья так, что все сидящие оказались лицом к портретам.
— Это зачем? — удивился Яровой.
— Неписаное правило. Перед портретами этими никто не врет.
— Дешевый трюк, — не выдержал следователь.
Бондарев побледнел. Но смолчал. Он положил на стол коробку папирос «Северная Пальмира». Молча сел.
Вскоре в красный уголок ввели старика. Тот окинул всех удивленным взглядом. Но заметил на столе курево и уверенно подошел к предназначенному для него стулу. Сел.
— Что нужно, Игорь Павлович? — обратился он к Бондареву.
— Помощь твоя.
— Это я уже понял.
— Скажи-ка, Гном, ты «сук» всех помнишь?
Старик скривился так, что его и без того морщинистое лицо стало походить на злую, маленькую фигу.
— Неужели они вас интересуют? Есть более достойные внимания люди.
— На этот раз меня интересуют «суки». В частности, вот этот, — положил перед Гномом фотографию Бондарев.
Бросив беглый взгляд, зэк презрительно поджал губы и сказал зло:
— Пришили! Так и надо.
— Почему «пришили»?
— Вижу, что мертвого снимали.
Яровой удивился, — фотограф старался придать трупу вид живого.
— Ты его знал? — спросил майор.
Гном подошел поближе к окну. Долго рассматривал фотокарточку.
— Лицо навроде знакомое. Но вот кто он? Припомнить не могу.
— Он из воров?
— Нет! Что вы, Игорь Павлович! Иль забыл? Воры «суку» близко к бараку не подпускали.
— Да, но может «мушка» ими сделана? — спросил Бондарев.