159234.fb2 Бестия - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 2

Бестия - читать онлайн бесплатно полную версию книги . Страница 2

Мартин упал. Он не согнулся, колени его подкосились, и он просто осел на пол. Изо рта полилась кровь. Он не издал ни звука, только тихо кашлянул. Затем, как в замедленном фильме, тело его обмякло и согнулось, руки слабо и каким-то изящным движением пытались схватить воздух, и постепенно он замер, устремив уже невидящие глаза в сводчатый потолок.

Секунду стояла тишина, затем помещение наполнилось шумом, воплями, криком. Из-за перегородки выскочил управляющий Брайен Принс, сотрудники банка. Рэм Гопал уже звонил по телефону. Пронзительно кричала мать, прижимая младенца, который надрывался душераздирающим отчаянным плачем. Шэрон Фрэзер, знавшая Мартина, выбежала в зал и склонилась над ним, всхлипывая и ломая руки.

— О Господи, о Боже, что они с ним сделали! Ну что же с ним? Кто-нибудь, помогите, не дайте ему умереть!..

Но Мартин был уже мертв.

Глава 2

Имя Мартина, которое он скрывал от всех, появилось в газетах. В тот вечер в ранних вечерних новостях дикторы Би-би-си произносили его вслух и снова повторяли его уже в девятичасовом выпуске. Детектив Кейлеб Мартин, сержант, тридцать девять лет, женат, имел сына.

— Забавно, — грустно усмехнулся инспектор Берден, — я и понятия не имел, что у него такое имя. Всегда думал, что его зовут Джон, Билл или что-то в этом роде. Мы всегда называли его Мартином, как по имени. Интересно, почему он это сделал? Что на него нашло?

— Мужество, — отозвался Уэксфорд. — Бедняга…

— Просто безрассудство, — удрученно и без всякой злости произнес Берден.

— По-моему, мужество не очень-то сочетается с интеллигентностью, не так ли? Ни с рассудительностью, ни с логикой. Он никогда себя этим особо не утруждал.

Да, он был одним из них, из их клана. Для полицейского всегда есть что-то особенно ужасное в убийстве одного из его собратьев. Как бы удваивается виновность, такое убийство словно становится квинтэссенцией самых жутких преступлений, потому что по идее жизнь полицейского подчинена предотвращению именно таких действий.

К розыску убийцы Мартина старший инспектор Уэксфорд прилагал не больше усилий, чем к розыску любого другого убийцы, но переживал он при этом несравненно больше. Более того, Мартин ему и не нравился, нередко вызывало раздражение даже его честное, добросовестное усердие, не говоря уж о полном отсутствии чувства юмора. «Трудяжничество» — вот то слово, уничижительное и пренебрежительное, которое часто ассоциируется с образом полицейского, именно оно и приходило на ум в расследовании дела Мартина. Слово «трудяга» даже стало жаргоном по отношению к полицейским. Но все это было забыто, поскольку Мартин мертв.

— Я часто думаю, — вновь заговорил Уэксфорд, — что же за убогая психология кроется в словах Шекспира: зло человеческих деяний продолжает жить после смерти, добро же нередко уходит вместе с ними в могилу. Это я не к тому, что бедняга Мартин представлял зло, вы понимаете. О людях мы обычно помним хорошее, а не плохое. Я помню, каким он был пунктуальным, каким добросовестным и… упрямым. Когда я не злюсь, мне его чертовски жаль, но — Господи! — меня прямо ослепляет ярость, когда я представляю, как этот мальчишка с сыпью на лице хладнокровно застрелил его!

Они начали расследование, самым тщательным образом допросив управляющего банком Брайена Принса и кассиров Шэрон Фрэзер и Рэма Гопала. Посетителей банка, тех, кто пришел сам, и тех, кого удалось разыскать, опросили позже. И никто не мог в точности сказать, сколько же людей находилось в тот момент в банке.

— Покойный Мартин наверняка бы сказал, — произнес Берден. — Уверен.

Брайен Принс ничего не видел. Он узнал об ограблении, лишь когда услышал выстрел, которым был убит Мартин, Рэм Гопал, который принадлежал к маленькой группке индийских иммигрантов, обосновавшихся в Кингсмаркхэме, — сам он относился к касте браминов из Пенджаба, — дал Уэксфорду наиболее полное описание обоих грабителей. Имея такое описание, сказал позже Уэксфорд, было бы преступлением не поймать их.

— Я очень внимательно наблюдал за ними. Сидел тихо, сохранял энергию и запоминал все особенности их внешности. Понимаете, я знал, что ничего не могу сделать, но смотреть и запоминать я мог, что и делал.

Мишель Уивер, направлявшаяся в то время на работу в турагентство рядом с банком, показала, что на вид парню было года двадцать два — двадцать пять, волосы светлые, среднего роста, лицо густо покрыто прыщами. И мать ребенка, миссис Венди Гулд, тоже сказала, что у парня светлые волосы, но роста он выше среднего, за метр восемьдесят. Шэрон Фрэзер также подтвердила, что парень был светловолос и высокого роста, но еще она обратила внимание на его глаза — голубые и очень яркие. Все трое мужчин в один голос заявили, что парень был невысок или среднего роста, худой, на вид двадцати двух — двадцати трех лет, а Венди Гулд еще добавила, что он выглядел больным. Последняя свидетельница, миссис Барбара Уоткин, утверждала, что волосы у парня темные, глаза тоже и роста он ниже среднего. Все единодушно сходились на том, что лицо покрыто пятнами, но Барбара Уоткин высказала сомнение относительно прыщей, по ее словам, они, скорее, выглядели как очень мелкие родимые пятнышки.

Его сообщник, по словам очевидцев, выглядел старше, по крайней мере лет на десять, а миссис Уоткин показалось, что даже и на двадцать. Волосы темные, некоторые говорили, что кожа смуглая либо загорелая, руки волосатые, и только Мишель Уивер заметила на левой щеке родинку. Шэрон Фрэзер он показался высоким, но один из мужчин описал его «мелким», а еще один — «не выше подростка».

Уверенность и сконцентрированность Рэма Гопала зародили в душе Уэксфорда надежду. По его словам, рост парня был метр семьдесят, очень худой, голубоглазый, светловолосый, лицо покрыто пятнами, похожими на прыщи. Одет в синие джинсы, темную спортивную рубашку или свитер и черную кожаную куртку. На руках перчатки, о чем не сказал ни один из свидетелей.

На руках мужчины перчаток не было, руки покрыты густыми темными волосами. Волосы на голове тоже темные, почти черные, но с большими залысинами, от чего создавалось впечатление высокого лба. На вид не меньше тридцати пяти, одет, как и парень, в джинсы, только темного цвета, темно-серые или темно-коричневые, а вместо куртки что-то вроде коричневого пуловера.

Парень заговорил всего раз, приказав Шэрон Фрэзер отдать деньги. Она не смогла описать его голос. По мнению Рэма Гопала, акцент не походил на кокни, но принадлежал человеку явно без образования, возможно, жителю Южного Лондона. Может, это был какой-то местный акцент, только «лондонизированный», поскольку столица сильно разрослась, да и телевидение сыграло свою роль? Рэм Гопал согласился, что возможно. Он плохо различал английские акценты, Уэксфорд понял это, когда дал ему послушать несколько пленок, и Гопал принял девонширский акцент за йоркширский.

Так сколько же людей находилось в банке? Рэм Гопал сказал, что пятнадцать, включая персонал, а Шэрон Фрэзер назвала цифру шестнадцать. Брайен Принс просто не знал. Один из посетителей утверждал, что их было двенадцать, по словам другого, — восемнадцать.

Очевидным стало одно: независимо от того, много или мало их было, на призыв полиции дать показания откликнулись не все. В промежутке между бегством налетчиков и прибытием полиции, возможно, человек пять тихо покинули банк в то время, когда остальные столпились вокруг Мартина. Они просто ушли, как только появилась возможность. И можно ли обвинять их, если они ничего не видели? Да и кто захочет оказаться причастным к расследованию, если нечего сказать? Даже если кому-то и есть, что поведать, так это мелочь, что-то несущественное, и более наблюдательный свидетель вполне может дать эти сведения, не так ли?

Ведь насколько проще, ради душевного спокойствия и размеренной жизни, тихонько и незаметно улизнуть и продолжать свой путь на работу, по магазинам или домой. Кингсмаркхэмская полиция столкнулась с фактом, что четверо или пятеро так и не откликнулись, они знали что-то или не знали ничего, но все равно затаились и молчали. Единственное, что стало известно полиции, это то, что ни одного их этих людей, пятерых, четверых или троих, персонал банка в лицо не знал, по крайней мере, не помнил. Ни Рэм Гопал, ни Шэрон Фрэзер не узнали ни одного человека из тех, что стояли в очереди в огороженной части перед кассами. За исключением, конечно, постоянных клиентов, оставшихся в банке после убийства Мартина.

Мартина, разумеется, они знали, и не только они, Мишель Уивер и Венди Гулд тоже. Шэрон Фрэзер могла сказать только одно: ей показалось, что все, кто не пришел дать показания, были мужчинами.

Самым сенсационным свидетельством из всех оказалось свидетельство Мишель Уивер. Она сказала, что видела, как прыщавый парень, перед тем как скрыться из банка, выронил пистолет. Он бросил его на пол и убежал.

Поначалу Берден просто не поверил, что Мишель рассчитывает, будто он всерьез отнесется к ее показанию. Оно прозвучало, мягко говоря, странно. О том, что рассказала ему миссис Уивер, он то ли где-то читал, то ли слышал на какой-то лекции. Подобное действие со стороны преступника считалось классическим приемом мафии. Он даже высказал предположение, что они читали одну и ту же книгу.

Но Мишель Уивер продолжала настаивать. Да, она сама видела, как пистолет, упав на пол, отскочил в сторону. Остальные столпились вокруг Мартина, но, поскольку до этого в ряду людей, которых второй грабитель отогнал к стене, она была последней, то, значит, оказалась дальше всех от Мартина, который стоял в самом начале.

Кейлеб Мартин выронил револьвер, с помощью которого храбро пытался защитить остальных. Позже его сын Кевин опознал его как свою собственность, отобранную отцом в машине в то самое утро. Это была всего лишь игрушка, грубая имитация, да к тому же неточная, 10-й модели «смита и вессона» боевого образца, полицейского револьвера с четырехдюймовым стволом.

Еще несколько свидетелей подтвердили, что видели, как револьвер выпал из руки Мартина. Строитель-подрядчик Питер Кемп стоял рядом с Мартином и видел, как он выронил револьвер в тот момент, когда его сразила пуля.

— Миссис Уивер, а не мог ли это быть револьвер сержанта Мартина?

— Что-что?

— Сержант Мартин выронил револьвер, который держал в руке. Он отскочил по полу к ногам людей. Может, вы ошибаетесь? Может быть, вы видели именно этот револьвер?

— Нет, я видела, как парень бросил оружие.

— Вы говорите, что видели, как револьвер упал на пол. Револьвер Мартина упал на пол. Получается, что упало два револьвера?

— Не знаю. Я видела только один.

— Вы видели оружие в руках парня, и потом вы увидели, как оно отскочило по полу. Вы действительно видели, как револьвер выпал из руки парня?

Теперь она уже больше не была уверена. Ей казалось, что она видела. Ну конечно, она видела револьвер в руках парня, а потом увидела револьвер на полу, он проскользил по блестящему мраморному полу между ногами людей. Вдруг она неожиданно замолчала и пристально посмотрела на Вердена.

— Я бы не могла поклясться в суде, что видела его.

В течение нескольких месяцев по всей стране велись розыски двух людей, ограбивших банк в Кингсмаркхэме. Постепенно обнаружились и украденные деньги. До того как стали известны номера похищенных банкнот, один из грабителей успел купить машину за наличные, заплатив ничего не подозревавшему торговцу подержанными автомобилями шесть тысяч фунтов. Машину купил старший мужчина с темными волосами. Торговец дал его подробное описание и, конечно, имя, на которое был куплен автомобиль — Джордж Браун. После этого полиция Кингсмаркхэма стала называть его Джордж Браун.

Из оставшихся денег чуть меньше двух тысяч фунтов — просто завернутые в газету — были обнаружены на городской свалке, недостающие шесть тысяч фунтов так и не нашлись. Возможно, их растратили по мелочам, что не составляло никакого риска. Если кассирше в бакалейном отделе заплатить двадцать фунтов десятками, объяснял Уэксфорд, она не будет сверять номера. Единственное, что требуется в таких случаях, это быть осторожным и не появляться дважды в одном и том же месте.

Перед самым Рождеством Уэксфорд отправился в Ланкашир, чтобы поговорить с одним подследственным, содержащимся в местной тюрьме. Обычное дело. Если он согласится помочь и даст полезную информацию, дело для него на суде может обернуться в лучшую сторону. Если нет, то, скорее всего, ему дадут семь лет.

Подследственный, некто Джеймс Уэлли, рассказал Уэксфорду, что работал вместе с Джорджем Брауном. Сообщив об этом, он рассчитывал, что на суде это зачтется. Уэксфорд виделся с настоящим Джорджем Брауном у него дома в Уоррингтоне. Несмотря на пожилой возраст, он выглядел моложе своих лет, прихрамывал — результат падения со строительных лесов при попытке забраться в одну из муниципальных квартир несколько лет назад.

После этого кингсмаркхэмская полиция стала называть разыскиваемого «так называемый Джордж Браун». Прыщавый же парень не проявлялся никак, полная тишина. В уголовном мире его не знали, возможно, он умер, вот единственные слова, которые произносились.

«Так называемый Джордж Браун» снова объявился в январе. Им оказался Джордж Томас Ли, арестованный во время ограбления в Лидсе. На этот раз поговорить с ним в следственную тюрьму отправился Берден. Он увидел маленького косоглазого человека с коротко подстриженными волосами рыжевато-морковного цвета. Тот поведал Бердену о парне с пятнистым лицом, с которым познакомился в пивной в Брэдфорде и который хвастался, что якобы застрелил полицейского где-то на юге. Ли назвал пивную, потом забыл, что говорил, и в следующей беседе дал другое название, но он знал полное имя и адрес парня. Уже будучи уверенным, что за всем этим стоит не больше чем мелкая месть за какую-то несущественную обиду, Берден разыскал парня. Высокий и темноволосый, этот безработный лаборант имел такое же чистое прошлое, как и лицо. Молодой человек показал, что не помнит, чтобы встречался в пивной с кем-то по имени Джордж Браун, но зато помнил, как вызывал полицию, обнаружив неизвестного по последнему месту своей работы.

Мартина застрелили из револьвера «кольт-магнум» калибра 0,357 дюйма или револьвера калибра 0,38 дюйма. Невозможно было сказать наверняка: хотя гильза соответствовала калибру 0,38 дюйма, к оружию калибра 0,357 дюйма подходили патроны от калибров 0,357 и 0,38 дюйма. Временами Уэксфорда вдруг охватывало беспокойство, а однажды ему приснилось, что он стоит в банке и смотрит, как два револьвера скользят кругами по мраморному полу, а посетители наблюдают, словно за действием, происходящим на арене.

Он решил поговорить с Мишель Уивер лично. Та была женщиной очень обязательной, всегда готовой дать показания, не проявляя при этом признаков нетерпения. Но со дня смерти Кейлеба Мартина прошло много месяцев, и память о событиях того утра, несомненно, утратила свою четкость.

— Я ведь не могла видеть, как он бросил револьвер, правда? Я хочу сказать, что, может быть, мне это показалось. Если бы он его бросил, то его бы нашли, но ведь его не нашли, нашли только тот, что выронил полицейский.

— Когда приехала полиция, то был найден только один револьвер, совершенно точно. — Уэксфорд разговаривал с ней непринужденно, так, словно они собеседники, обладающие одинаковыми знаниями и просто решившие поделиться информацией, известной только им. Это подействовало, напряженность исчезла, женщина почувствовала себя увереннее.

— Все, что мы нашли, — это игрушечный револьвер, который сержант Мартин отобрал у сына. Даже не копия, не имитация, просто детская игрушка.